Красная нить судьбы. Часть 1. Теперь мы вместе!

             Лаимм с тоской оглядел пустую комнату и обиженно надулся. Шёл уже четвёртый день без Хестана. Было скучно. Как к Хестану, ни к кому в доме не пристать. А то ещё не так поймут. А так бы к Кисе поприставать, пальчиком в нос потыкать…       Тихо хныча, Лаимм вышел из комнаты, где царил идеальный порядок, и утопал на кухню.       — Киська! — всхлипнул Лаимм и вытер лицо ладонями и, опять всхлипнув, принялся реветь навзрыд.       — Что случилось? — на кухню заглянул Маркус, а следом и Кристан.       — Мапуличка?!       — А-а-а! — завопил Лаимм и, точно капризный ребёнок, затопал на месте. При этом он успевал чистить картошку на суп.       — Лаимм, что случилось? Лук режешь? — спросил Агел.       — Скучаю!!! — завыл тот и всхлипнул.       — Осталось-то всего ничего, — вздохнул Маркус и тут же заткнулся, когда пара льдисто-голубых глаз уставилась на него с неодобрением.       — Без Кисички суп не варится! Утром не встаётся! Хочется по нему потоптаться, в нос потыкать, поцеловать! Укусить! А когда спать, под бок лечь! — Лаимм снова разрыдался, а руки усердно продолжали разделываться с едой.       У переглянувшихся домочадцев возник вопрос: как суп не готовится, если он собирается сейчас и вчера был, только другой? Но, видимо, Лаимма это мало волновало, и он продолжал сетовать, что без любимого, но вредного мужика под боком было как-то не то. Так и хотелось отдубасить трахающихся и нежащихся налево и направо местных родственничков подушкой. Ибо не фиг! Он страдает, а они тут тискаются. Нечестно же!       Лаимм шмыгнул носом, сбросил куриные ножки в воду, насыпал приправ и зелени, снова взялся заниматься картошкой. И всё бубнил, что Хестана не хватает, чтобы со спины обнять и надоедливо дышать в ухо. Ну или тыкаться носом. Или поцеловать в щёчку. Или ещё чего. Народ слушал и не понимал, то ли он жаловался, что Хестан ему надоел и, как говорится, «в гландах сидел», то ли всё-таки плакался, что сильно скучает.       Конечно Лаимм очень скучал. Сколько бы он на своего Кисю ни обижался, ни злился, ни сетовал, ни ругался, всё равно любил. Да и шустро он привык спать лёжа на нём, ощущая, как сильные демонские руки обнимают. А потом зацеловывал его сонную моську и, легонько шлёпая по попке, отправлял готовить завтрак. Обычно Лаимм ещё пару минуток нежился в его объятиях.       — Я, конечно, — кашлянул Агел, привлекая всеобщее внимание, — могу что-то не так сказать, но, — он стушевался от пристального взгляда Лаимма и всё же нашёл в себе силы продолжить, — можно же ему позвонить.       — Так он же занят, — проворчал Хэльмир, которого небольшая истерика Лаимма нисколько не тронула.       — Значит, он так и скажет, — отозвался Агел и зарядил тому подзатыльник. — А так, услышишь его и, если что, попросишь перезвонить, — он мягко улыбнулся просиявшему Лаимму. — Ребята, — прошептал он, расталкивая народ, — свалите на работу!       Охнув, Маркус спохватился и помчался умываться. Кристан утянулся обратно в комнату, понадеявшись, что мапулик справится. Ну а если нет, то он всегда готов прийти на помощь!       — Я уверен, — Агел ободряюще приобнял Лаимма за плечи, — он найдёт пару минут поговорить с тобой!       Не успел Лаимм ответить, как его перебил рёв Маркуса:       — Рэйкс, ты идёшь или что?! В задницу тебя, я ушёл!       И никуда он не ушёл, ибо Кристан аки шпион выглянул из-за угла и тут же, задорно хохоча, помчался к нему, запрыгнув на шею. Пока обнимались и целовались, Рэйкс со второго этажа и сполз. А довольный и уставший после бурной ночи Иллиан остался досматривать свои сны.       — Счастливого пути! — Лаимм помахал прихваткой, точно платком, когда народ начал расходиться на работу.       — Позвони ему! — Агел подмигнул и утянул застывшего столбом Хэльмира за собой.       — Пошёл звонить! — уверенно заявил Лаимм, сжимая кулачки.       — А чего это ты за супик с утра взялся? — удивился Кристан, рассматривая, как Лёд утянул с тумбы курицу и нагло её сожрал, а потом уселся у стены с испуганной мордой.       — Уже не варю! — Лаимм вылупился на Льда, который осторожно к нему подкрался и начал быстро-быстро облизывать лицо. — А! Ты зачем курицу спёр?!       На вопрос хозяина Лёд куснул его за нос и дал дёру, запнувшись в коридоре о котов.       — Мгновенная карма, — протянул Кристан, смотря, как Хвостик и Бегемотик набрасываются на волка, кусая и дёргая за шерсть.       — Пошёл звонякать! — с серьёзным выражением лица Лаимм достал сотовый и спрятался на балконе.       Пожелав ему удачи, Кристан спрятал оставшуюся курицу в холодильник, чтобы её больше никто не съел, выключил плиту и накрыл кастрюлю крышкой. Сдвинув подальше от края недочищенный картофель, оглянулся и, хихикнув над сосредоточенным мапуликом, ушёл к себе.       Высунув язык от усердия, Лаимм набрал номер Хестана и принялся слушать гудки. Он очень надеялся, что тот возьмёт трубку. И даже если скажет, что занят, он хоть услышит, что тот живой. Ну, как вариант, что ещё успеет поплакаться, как он скучает. Хоть минуточку-то…       — Кисичка, я скучаю!!! — завопил Лаимм, когда на звонок ответили. — Кисичка? Ты чего молчишь? Кися?! — испуганно заорал Лаимм, боясь, что того там убило из-за отвлёкшего его звонка.       — Привет! — раздался радостный голос Волкана.       — Волчишка, ты куда мне Кисю дел?! Отдай его обратно! Я не по тебе скучаю!       — А вот я сейчас обижусь, — засопел Волкан, сделав обиженную морду, и плевать, что Лаимм её не видит.       — Да по фигу мне, — так же отозвался Лаимм, и как заорёт: — отдай мне Кисю!!!       Волкан от такого чуть не оглох. А от того, что руку с сотовым вытянул подальше от уха, тоже не спасло. Народ в ангаре на него уставился во все глаза. Включая Хестана, который разговаривал с главным инженером по поводу запрашиваемых запчастей для Купола. Сделав невинную морду, Волкан протянул сотовый ему. Как с той стороны недовольно сопел Лаимм, слышно было многим.       — Сам с ним разговаривай, а то я жить ещё хочу, — высунув язык, пропыхтел Волкан.       — Тим, — Хестан кивнул другу на инженера, и тот понимающе улыбнулся. — Пирожочек?       — А! Я скучаю! — захныкал тот, и не успел Хестан взмолиться, чтобы он не болтал много и что он сам перезвонит, как тот, выбивая его из колеи, залился горючими слезами.       — Пирожочек, что случилось?! — возопил Хестан, наплевав, что его слышат. — Какая сволочь тебя обидела?!       — Ты! — сквозь рыдания выдавил Лаимм.       — Оу… А что я сделал не так?       — Я скучаю, — пробубнил Лаимм, ковыряя пальчиком в коробке, в которой стояли банки с горошком, а сам он сидел на полу.       — Пирожочек мой, — Хестан не смог сдержать улыбки. — Осталось совсем немного. Мы почти всё закончили и всё выяснили.       — Уже завтра домой?! — обрадованно всполошился Лаимм, заметно засияв.       — Эм… — Хестан нервно кашлянул. — Не совсем. Завтра день ещё точно здесь. Если я успею всё подготовить, то он же и будет последним. И домой!       — Ты уж будь любезен, успей, — Лаимм снова надулся.       — А что такое? — с хитринкой в голосе спросил Хестан. — Без меня не засыпается?       — Не смешно ни разу! — возмутился Лаимм. — Я привык, что ты меня прижимаешь! А тут никто не прижимает! И не целует! И не бесит! И пнуть некого! И ладошкой в лоб… — он шмыгнул и снова принялся реветь.       — Пирожочек, ну чего ты плачешь? Я же тебя не бросил. Вернусь. И будешь ты со мной всё что угодно делать!       — Веником по жопе…       — Главное, не в жопу, — нервно кашлянул Хестан.       Лаимм на это тихо похихикал.       — И не хохочи мне там, — пожурил его Хестан.       — Я скучаю, — пробубнил Лаимм.       — Как и я, — вздохнул Хестан, он оглянулся, когда Тим похлопал его по плечу и мотнул головой, как бы говоря, что нужно заканчивать с делами.       — Давай ты там всё быстренько сделаешь? — жалобно попросил Лаимм.       — Пирожочек, я буду очень стараться. Обещаю, приложу максимум усилий, чтобы всё сделать. Ты только там не плачь, а то голова будет болеть. Хорошо?       — И я буду стараться! Я запеканочку буду вечером делать!       — Эй, так не честно! — рассмеялся Хестан и озадаченно изогнул брови, когда мимо, странно махая руками, пропрыгал Волкан.       — Буду дразнить! — хихикнул Лаимм.       — С тебя станется, — так же отозвался Хестан. — Пирожочек, прости, но мне нужно работать.       — Ну вот… — Лаимм опять начал шмыгать носом.       — Эй, любимый, не надо слёз, я же вернусь. Ну перестань, Лаимм…       — Дурак ты, Кися! — в сердцах завопил Лаимм и отключился, а после зашёлся истеричным рыданиями.       — Пирожочек? — Хестан уставился на телефон, подумав, что починка не помогла. Но когда стало понятно, что Лаимм бросил трубку, он не сдержал тяжёлого вздоха.       — Чего у вас там стряслось? — спросил Тим, когда Хестан подошёл ближе. — Беда какая-то? Нашим позвонить, чтобы разобраться помогли?       — Не надо, — Хестан покачал головой. — Просто мой Пирожочек по мне так соскучился, что даже истерику закатил со слезами.       — Да ладно? — Тим удивлённо округлил глаза.       — Вот тебе и ладно, — протянул Хестан. — Давайте реще закончим всё это.       Из-за слезливой панической истерики любимого Хестану самому стало как-то неуютно. И так скучал, а тут ещё после такого звонка и подавно захотелось обратно. Сгрести своего маленького пухлика в стальные тиски, завалиться с ним на кровать и ничего не делать. Только обниматься, целоваться, ощущая его тепло и запах. Ну и заглядывая в искрящиеся от радости глаза. О! Чего стоила эта миленькая счастливая мордашка! А как он мило кулачки к щёчкам прижимал. Особенно Хестану нравилось, когда он возвращался с работы, а Лаимм встречал его в коридоре, забавно пританцовывая от нетерпения. Всегда помогал переодеться. За стол усаживал и еду накладывал. К хорошему привыкаешь так быстро…       А Лаимм разошёлся не на шутку. Всю футболку замочил слезами. Безусловно, в его светловолосой голове было понимание, что Хестан там не развлекается, а работает. Но как же скоро он привык к тому, что спит не один, что его так обхаживают. Пусть периодами Хестан и перегибал палку, но от мысли, что это из-за того, что он его настолько сильно любит, Лаимм был готов прощать любой — почти — проступок. Но за измену точно живьём похоронит.       Зашедший на балкон Иллиан подал ему рулон салфеток и плюхнулся рядом. Вцепившись в салфетки, Лаимм вытер слёзы, шумно высморкался и оторвал ещё, принявшись неистово вытирать лицо. Пока половину рулона не угробил на это, закидав балкон насквозь промокшими комочками бумаги, не успокоился.       Дождавшись, пока мапа перестанет терроризировать бумагу, Иллиан протянул ему бутылку с морсом, которую захватил из холодильника. Лаимм на бутылку посмотрел как на нечто странное, но после вырвал и, открутив крышку, надолго присосался к горлышку. Напившись, он судорожно вздохнул и прижал посудину к горячему лбу.       — И чего ты так разошёлся? — спросил Иллиан, вытягивая ноги. — Вроде взрослый.       — Нитё ни наю, — надулся Лаимм. — Я скучаю!       — А, вернётся твой хмырь рогатый, — Иллиан махнул рукой.       — Так-то он твой отец, — Лаимм уставился на него большими глазами.       — А, — Иллиан снова махнул рукой. — Так себе папашка-то. Как оказалось, его самого воспитывать надо.       — Не говори так, он хороший!       — Так я и не говорил, что плохой, — рассмеялся Иллиан. — Он своеобразный. Вроде старается, но из-за одного не видит другого.       — И ругаешь, и тут же хвалишь, — рассмеялся Лаимм.       — С ним иначе никак, — Иллиан пожал плечами. — Как и со всеми нами.       — Как у вас с Рэйксом?       — А что у нас с ним? — Иллиан уставился в окно. — Живём. Трахаемся. Что-то делаем.       — Эй, а чего так невесело? — протянув руку, Лаимм потыкал его в щёку. — Вы поругались?       — Не-а, — Иллиан отрицательно помотал головой и, задумавшись, замер. — Слушай, — он пересел, повернувшись к Лаимму лицом, — а за что ты любишь Хестана?       — За то, что он вредный Кися! — Лаимм даже светиться от радости начал.       — А если серьёзно? Вы с ним настолько резко сошлись, что никто так и не смог понять, как и чего у вас произошло.       — Иногда бывает, что общаешься с кем-то пару минут, а ощущение складывается, что вы знакомы сотни лет, — Лаимм растянул губы в улыбке. — Вот и у нас с Хестаном так же. С самого начала общение было таким, точно мы уже давно вместе. Всё было настолько легко и просто, что никто из нас об этом даже и не задумывался. Ну или скорее не заикался.       — Или просто всю вину скинули на «нитку», — хмыкнул Иллиан.       — А чем плохо-то? — не понял Лаимм, забавно пошевелив ступнями.       — Меня это пугает!       — Почему?       — Откуда я знаю? Для меня это слишком резко.       — Так у вас с Рычалкой то же самое.       — Я о нас и говорю. Смотрю на вас с отцом и удивляюсь, что вы легко это приняли. Мне с Рэйксом хорошо. Даже слишком. И это пугает.       — Эх, Иля, мозгов б те поменьше, да жопень пошире, — протянул Лаимм.       — Чего это вдруг? — Иллиан подозрительно сощурился.       — Много думаешь, да всё не о том. Чаще всего из-за вот таких копаний отношения в Бездну и летят. Не понимаю я тебя. Чем не то? Рэйкс красивый, верный, страстный, рассудительный. Хватай, пока не отобрали! А, не, — Лаимм выпучил глаза, — он же тебя и так уже схватил. Держи тогда! А… — он осёкся и хихикнул. — Это скорее он тебя держать будет, — и залился весёлым смехом.       — Мне бы немного твоей уверенности, — вздохнул Иллиан, прижимаясь спиной к противоположной стене, чтобы быть лицом к Лаимму. Он забрал у него бутылку с морсом и сделал пару глотков, чувствуя, как прохладная жидкость скатилась по пищеводу.       — Эх, Иля, запомни простую истину: над счастьем не надо думать, его нужно хватать. А то упустишь момент, и взамен придут несчастья.       — Прозвучало, как тост…       — Хватит бухать, бухарики!       Хмыкнув, Иллиан покачал бутылкой и снова сделал пару глотков, а после передал удивлённому Лаимму.