Этот ужасный горький привкус

Джейсон не спал. Было нелепо заебываться так сильно по поводу чего-то, что приходилось совершать бесчисленное множество раз прежде, и не то чтобы убийство людей противоречило его моральным нормам — совсем нет — но это были плохие люди в его понимании. Люди, заслужившие пулю в лоб, люди, заслужившие быть бесцеремонно сваленными в безымянную могилу посреди пустоши. Возможно, этот мужчина мог бы быть преступником. Возможно, он спасался от закона и пытался пробраться в США, чтобы избежать справедливости. Он мог быть, но попытки Джейсона рационально думать о содеянном проваливались по всем фронтам. По факту, он не знал точно — и была вероятность, что парень просто пытался найти лучшую жизнь. Но Джейсон пристрелил его, и все возможности, какие могли бы быть в его будущем, перестали существовать. Он, если подумать логически, понимал, что это была не совсем его вина, что его выбор был продиктован правильными причинами. Более того, он знал, что в других обстоятельствах сделал бы все возможное ради спасения этого мужчины. Он знал и то, что Тейт, фактически, приговорил его к смерти, что сам он сделал выстрел ради спасения других людей, их желаний и их возможностей. Но логика, похоже, была бесполезна, когда речь заходила о чувстве вины из-за собственных действий, и Джейсон все еще не мог выбросить выражение лица мужчины из головы: отчаянную скорбь — за молодого парня, за предстоящую потерю его собственной жизни, за все, что он не успел сделать. Это разбивало его в щепки, доводя до того уровня самоанализа, где было крайне некомфортно. Джейсон всегда ощущал свое моральное превосходство над Брюсом, Диком и всеми прочими лицемерами, позволяющими плохим парням дальше причинять боль невинным, сохраняя им жизнь. Игнорирующими смертельно раненных в перекрестном огне или приспешников, зачастую отчаявшихся людей, пытающихся прокормить семью, заканчивавших с вынесенными мозгами или калеками в тюрьме. Но, возможно, Джейсон попросту никогда не позволял себе взглянуть на ущерб, причиняемый им — он был убежден: в признании своих действий, и осознании их истинной цены, в каком-то смысле, он был лучше других. Выходит, не был. И возможно, именно это эгоистичное знание скручивало внутренности в узел, заставляя ворочаться ночами. Если не брать во внимание бессонные ночи, его считали теперь частью команды. Он прекрасно справлялся, сохранял лицо день или два с помощью парочки припрятанных таблеток. Они помогали дистанцироваться от вспышек гнева, потому что, как всегда, за чувством отчаяния и вины бурлила ярость. Таблетки были необходимы, даже если они замедляли время реакции. До тех пор, пока Джейсон знает предел своих возможностей, все будет в порядке. Он на это надеялся. В конце концов, после, по ощущениям, сотни лет, Тейт созвал собрание, где известил об отправлении через двенадцать часов. Это будет долгая поездка, и они должны собрать в нее минимум вещей. Наконец хоть что-то, и если не моментально, то очень скоро Джейсон был готов выдвигаться. Перед отправлением в дорогу Джейсон позвонил Альфреду. Он не хотел разговаривать с ним, пока труп мужчины все еще мелькал у него перед глазами, но еще хуже было бы говорить с Брюсом, поэтому пришлось выбрать Альфи. Мобильники конфисковали прошлой ночью, и, Джейсон подозревал, в экипировке таилась масса жучков. У них не было ни единого шанса. К счастью, все его трекеры были надежно спрятаны с помощью последних технологий защиты Бэтса — у Джейсона также не было ни единого шанса. То есть, единственным способом связаться с окружающим миром был платный телефон; людям разрешалось использовать их, чтобы оставаться на связи со своими семьями и любимыми перед выходом на длинные патрули. Они, естественно, прослушивались, но было абсолютно нормально использовать их перед длительным отъездом в пустыню или после возвращения из него. Джейсон пальцем проверил наличие сдачи в лотке для монет, пока ждал ответа Альфреда. Привычка осталась с тех давних дней, когда разницу между едой и очередной голодной ночью могли означать лишний четвертак или запасные десять центов. Это был специальный телефон Альфреда, настроенный так, чтобы казаться британским — где он отвечал не как дворецкий поместья Уэйнов, а как английский джентльмен среднего уровня достатка, наслаждающийся своей пенсией. — Здравствуйте? — Привет, дед, — ответил Джейсон, позволяя Нью Джерси полностью гнусаво провиснуть в его акценте. — Как там? — Сколько раз мне придется попросить вас избегать использования слова “дед” во время разговоров со мной? Если вам необходимо сокращать, “дедуля” вполне приемлемый вариант. Джейсон против воли улыбнулся. Это была знакомая перепалка — хотя обычно речь шла об использовании “Альф” или “Альфи”. Ему действительно необходим был этот проблеск тепла. В результате, он гудел от сомнения и нервозности. Альфред же был обстоятельным и невозмутимым. — Не-е-е, — протянул Джейсон, с настолько жирным акцентом, что это едва ли поддавалось расшифровке как слово. — Вы остаетесь честным, — ласково вздохнул Альфред. — Могу ли я предположить, исходя из этого звонка, что вы собираетесь отправиться на длинный патруль? Всегда сметливый. — Да, должны быть не больше недели, может, дней пять. Я позвоню, как вернусь. — Вы знаете, куда направляетесь? — в голосе Альфреда звучало мягкое удивление, словно это была обыкновенная будничная беседа. — Не совсем. На восток, возможно, — они направлялись на юго-запад, глубже в Сонору. Но он верил, что Альфред поймет: ему пришлось соврать, — а затем прислушается к намекам, чтобы узнать реальное направление. — Рутина, но может пройти несколько дней, прежде чем я получу телефон. Там дерьмово ловит. — Следите за языком. — Прости, дед, мой мозг чутка пропекся. Тут жарче, чем тем летом, которое мы провели во Флориде, но суше. Ненавидел эту южную влажность. — Действительно. Ясно, что южное побережье отпадает. В таком случае, удалось ли вам определиться, предпочитаете вы запад или восток? Найдете, наконец, местечко, где обосноваться, или останетесь в пыльных пустошах? — В пустошах? Драматично. Тут не так плохо, но, думаю, я буду скучать по городу. Я был вдали от него слишком долго. — Вы, молодые люди, никогда не довольны, пока это не Нью-Йорк или Лос-Анджелес, не так ли? — каждое его слово звучало, словно он был раздраженным дедушкой, коим он, отчасти, впрочем, был. — Ага, Калифорния как раз для меня. Мне нравится западное побережье. Лос-Анджелес или Сан-Фан. Может, даже тебе тут понравится — вижу, как ты живешь в царстве дождя и тумана. — Хочу, чтобы вы знали, сейчас тридцать три градуса здесь, в Норфолке. Это невыносимо. — Сколько это в фаренгейтах, дед? Знаешь, я не шарю в этом вашем британском дерь- штучках. — Ваш отец не научил вас ничему, что осталось от вашего великого британского наследия? — Подсадил на странный чай и британский шоколад. В этом суть. — Позор, — ласково укорил Альфред. — Особенно факт того, что вы пьете Эрл Грей с молоком. — И мне не стыдно. Они пообщались чуть больше. Джейсон передавал информацию, известную ему, а Альфред с любовью стрелял сарказмом. Это помогло собраться перед надвигающимися событиями. Он все равно принял полторы таблетки перед отправлением в дорогу; Джейсон чувствовал, что они ему понадобятся. Как самый молодой член команды, Джейсон требовался, в основном, для грязной работы и слежки за периметром после прибытия “груза” и остальных машин. Это было прекрасной возможностью разместить множество трекеров на каждом транспортном средстве. До сих пор все шло вполне успешно. Если Дик был в порядке и имел возможность выполнить свою часть работы, на жертвах и самих похитителях должны быть установлены точно такие же трекеры; жучки Джейсона были просто подстраховкой. Масштаб операции его шокировал. Кажется, они переправляли дюжины людей в один заход — вероятно, около семидесяти человек. Это был огромный и рискованный процесс, но все наверняка считали, что оно того стоило, или, возможно, что они были полностью невидимы для радаров все это время. Джейсон невольно гадал, кто стоит за всем этим, потому как количество людей, взятки, технологи, которые они использовали, чтобы уйти из видимости сенсоров, и дроны, продолжавшие слежку во время, когда этого не могли сделать люди, должны были вылиться расходы, сокращающие прибыль. Возможно что-то еще было подлинной оплатой. Трекеры на месте, время охотиться на Дика. Брюс сказал, наиболее вероятно, что он будет определен как трудовой раб или “донор” органов. Сказал, у Дика был план, согласно которому он остался бы жив вплоть до продажи, несмотря ни на что. Он, разумеется, был весьма скуп на детали — возможно, потому что Дик сам не сообщил ему многого, или, что более вероятно, потому что Брюс был тупицей со стажем. Даже так, это было первым местом, которое проверил Джейсон. В основном там были мексиканцы и мигранты из центральной америки, но было и несколько европейцев или североамериканцев. Джейсон заприметил одного пацана, студента колледжа, о чьей пропаже докладывали из Северного Техаса три месяца назад. Эта организация была, блядь, действительно глобальной, и Джейсон был чертовски рад, что они собираются остановить это. Отсутствие Дика среди них радовало гораздо меньше — это не было так уж непредсказуемо. Оба: и Брюс, и Дик — не были дальновидны, когда дело касалось самого Дика. Они видели молодого парня в хорошей форме, обладающего выдающейся способностью выдерживать груз событий и тяжелую работу в условиях стресса; трудовое рабство выглядело вполне для него естественным концом. Джейсон видел Дика иначе. Даже его наименее привлекательные черты были очаровательны: его губы были широковаты, некоторые волоски на его бровях торчали под странными углами, словно крохотные вихры, (не то чтобы Джейсон подолгу пялился) и большая часть его выражений лица заставляли его выглядеть невероятно тупым — но, несмотря на это, он все еще был красив; благодаря этому, скорее даже. Не так много других парней и мужчин, увиденных Джейсоном в лагере, могли похвастаться такой же красотой. Дело было не только во внешности — в том, каким он был внутри, в грации и легкости в его движениях, в его харизме. И да, окей, может быть, Джейсон в некоторой степени был необъективен, чутка завидуя все эти годы, но он был вполне уверен — спросите любого, кто хоть раз встречал Дика Грейсона, и ответ будет точно таким же. Даже людей, ненавидевших его, каких было много, потому что он был не только “поступающим правильно” виджиланте, но и колоссальным придурком время от времени. Но, оставляя личные претензии в стороне, если кто-нибудь искал себе привлекательного молодого парня, он выбрал бы Дика. Уверенный в своих дедуктивных способностях, Джейсон подошел к небольшой группе мужчин и парней, готовящихся к отправке в бордели и частным покупателям. Среди них были дети восьми-девяти лет, и Джейсон мог чувствовать, как в горле встает ком. Почему блядь Брюс вынудил его делать это? В этот момент тяжело было видеть миссию, как акт доверия или даже отчаяния — скорее, как наказание. Но Дика не было и среди них. Оставалось несколько вариантов, один лучше другого. Непреодолимая жажда Дика помогать людям была одновременно его слабостью и его сильной стороной, и, возможно, в конце концов убила его. Он никогда бы не пристрелил того парня в пустыне, потому что он был гораздо сильнее Джейсона, но он бы, возможно, закончил третьим трупом в канаве рядом с ним, потому что он в то же время был гораздо слабее. Тогда, выходит, Брюс был прав, и все покатилось к черту, потому что Дик не смог контролировать себя, столкнувшись с чужим горем — возможно, это же случилось на той самой миссии, но в этот раз Дик, вероятно, гнил в пустыне. На мгновение Джейсона затопила истощающая паника. Все эмоции, зарытые глубоко внутри после выстрела, вся ярость и похороненный страх во взглядах тех детей разом проснулись в нем. Разрушительной волной все это ворвалось внутрь с силой, шокирующей до самого сердца, угрожая утянуть его за собой. — ЖРИ ДЕРЬМО!! Крик оглушал яростью и животным ужасом, выбрасывая Джейсона из того, что показалось ему цунами тревожности и страха. Он огляделся в поисках источника крика и заметил Эллиса, тянущего вырывающуюся девчонку не старше пятнадцати к скалистым участкам породы. Другие также обернулись на звук, но отмахнулись и вернулись к своей работе. Видимо, пришло время других офицеров взять остатки своего “вознаграждения”. Это Джейсон мог остановить. Независимо от его предыдущих решений, независимо от того, что случилось с Диком, он мог спасти эту девочку; сейчас, по крайней мере. Как сын Большой Летучей Мыши, которым он оставался даже после всего, Джейсон влился обратно в тени и обошел кругом место, где стоял Эллис, пытающийся побороть девчонку — она не сдавалась так легко. На миг Джейсон увидел глаза убитого им мужчины снова, на секунду сомнения, а после сморгнул их и вынул нож. Он выскользнул из темноты, ударяя Эллиса в шею с плавным нажимом под правильным углом, так что струя крови не попала ни на него, ни на девочку. Стоило хватке Эллиса ослабнуть, девочка освободилась, и Джейсону пришлось перехватить ее прежде, чем она скрылась в пустыне. — Отъебись, мудила! — швырнула она с испанским акцентом. Не мексиканка, возможно, с дальнего юга? — Я не сделаю тебе больно. Я убил этот кусок дерьма, не так ли? — на том же языке ответил он, и пнул труп, привлекая к нему внимание. Она не выглядела воодушевленной и продолжала вырываться, а он держал ее так крепко, как только мог, не желая навредить ей, но, в то же время, не желая терять ее в пустыне. — Прошу, я пытаюсь помочь, пытаюсь помочь всем вам. У нас есть люди, готовые остановить грузовики, но если ты сбежишь сейчас, они не смогут тебя найти — и ты умрешь там в это время года. Думаешь, мне нужно твое разрешение, чтобы затащить тебя обратно в машину? Не нужно. Но я не хочу делать этого, если только мне не придется. Она остановилась, размышляя. Он не лгал, это точно — не то что бы кто-то, кто не был частью операции, мог слышать ее крики, и не было бы странно, если бы его застали тянущим девчонку обратно. Его для этого и наняли. — Отпусти. — Не могу. Я хочу, чтобы вы выжили, и единственный способ нам с вами это осуществить — это вернуть вас в грузовик. — Что если они не придут? Другие полицейские? — Мы не совсем полиция, работаем не совсем в рамках закона. Но мы намерены помочь вам. Она внимательно изучила его, взвешивая все возможные варианты. Затем коротко кивнула. Джейсон ослабил хватку до той степени, где она была ощущалась скорее комфортно, нежели сдерживающе. — Обещаю, кто-нибудь придет за вами. Мой.. — он постеснялся сказать “босс”, хотя это имело бы смысл. — Мой босс не бросает дела на полпути. Он будет здесь, он или наша семья. Вы единственная, кто будет знать, что происходит. Ничего не говорите, пока все не вскроется — затем объясните, постарайтесь сохранять спокойствие среди людей и уведите их с линии огня. Справитесь? — Да. Справлюсь, — дрожа, она вдохнула и визуально расправила плечи. Джейсон не сомневался. Несмотря на дорожки слез на ее грязном лице, у нее была эта стальная, решительная ярость во взгляде, которую он узнавал. Он видел ее в зеркале достаточно часто. — Если я сделаю это, можете сделать кое-что для меня? — тихо спросила она. — Могу. — Убейте их. Убейте всех до единого, как вы сделали с этим… подонком, — она озлобленно пнула Эллиса, так, что, наверное, это было больно для ее босых ног. — Убью. Когда все кончится, я найду вас, чтобы убедиться, что вы в порядке. Система здесь выебана, но у меня есть связи, облегчающие некоторые вещи — для других тоже. Как вас зовут? — Ана Трейо. Не забудьте. — Не забуду, Мисс Трейо. Я Джейсон — скажите это любым нелепым ряженым, которые спасут вас. Они помогут, если меня здесь не будет. Она кивнула, все еще сомневаясь. — Кое-что еще, Мисс Трейо. Я ищу кое-кого. Своего приемного брата. Он примерно моего возраста, чуть старше: брюнет, милое личико, говорит много дерьма, иногда строит мученика. Схлопочет пулю или вытерпит избиение за практически любого. Идеи? — Ты имеешь в виду Рикки? Только Дик ебаный Грейсон мог быть опознан по этому описанию. — Да, это должен быть он, — Джейсон вздохнул. — Знаешь, где он? Она покачала головой. — Он поцапался с охраной, пытаясь помочь людям, которым они делали больно. С большим боссом тоже. Его избили и забрали — хотя, думаю, вряд ли увезли из лагеря. — Спасибо, Мисс Трейо. За мной должок. Она на пробу улыбнулась ему, и он улыбнулся ей в ответ. Возвращать девочку обратно в грузовик было тяжело — если с ней что-то случится прежде, чем она будет спасена, предполагая что ее вообще спасут, это будет на совести Джейсона. Быть честным, он немного устал чувствовать вину из-за всякого дерьма, но это чувство не поддавалось контролю. Джейсон осторожно миновал солдат и отставших. Если Дика забрал “большой босс”, его наверняка держали отдельно. Несколько палаток были поспешно поставлены недалеко от периметра и на них было выделено больше всего охраны. Кажется, ими пользовались старшие офицеры и несколько брокеров, прибывших забрать товар для специальных покупателей. Потакая прихоти, их палатки он решил проверить первыми. Со второй попытки он нашел Дика, и волна облегчения почти смела его снова. Было очевидно, что опасения Брюса подтвердились, потому что Дик валялся связанный по рукам и ногам на полу в одних только запятнанных кровью шортах и футболке. У него было что-то похожее на свежие ожоги на ступнях, и он оказался без сознания. Джейсон проглотил прилив ненависти и страха, настигший его вновь, и проверил пульс. Сильный и ровный, просто в отключке или накачан. Он принялся развязывать веревки, и почувствовал облегчение, когда веки Дика дрогнули от его прикосновения. — Привет, членолицый*, — ласково шепнул Джейсон. — Держись, погоди секунду. — Буду через пятнадцать минут, затем можем отправиться в дорогу, — донесся мужской голос снаружи палатки. Джейсон остановился на мгновение и тут же ринулся в тень чего-то, что на поверку оказалось ящиками — в таких обычно перевозили собак или, видимо, крепко связанных заключенных. Миленько. Он не узнал мужчину, вступившего в палатку, но узнал выражение на его лице: дикое желание — секса, крови, чужой боли — и кровь Джейсона забурлила в ответ, заставляя пульс в его голове колотиться так, словно он собирался пробить череп. — Немного времени наедине, наконец, ты, маленькая пизда, — произнес мужчина, касаясь синяка на своем лице и того, что могло быть укусом. — Я тебе задолжал, — он намеренно приблизился и вытянул небольшую телескопическую дубинку. — Там, куда ты направляешься, не нужны твои руки и ноги. Только внутренности. Жалко, не могу забрать глаза, — он пнул Дика между связанных ног, заставляя его стонать. — Просыпайся-просыпайся! Джейсон вздрогнул. Должно быть, это было больно, но, по крайней мере, Дик был достаточно в сознании, чтобы чувствовать пинок — тащить его, контуженного, сквозь пустыню было бы невесело. Мужчина коснулся ступни Дика с обманчиво нежной заботой. — Множество частей твоего тела, которые им не нужны. Множество вещей, которыми мы можем заняться вместе, шлюха. Это задело Джейсона так, как не задевали угрозы насилия. Он не мог сказать, была ли это похоть или ожесточенный садизм, и его это не волновало. Тьма проглотила его на мгновение. Остались вспышки — кровь на лезвии ножа, удивленное выражение лица мужчины, — это не было чистое убийство, как в случае с Эллисом, и парень успел ударить, выбивая Джейсона из равновесия. Он споткнулся о Дика в драке, частично приземляясь на него. Другая волна тьмы, другая вспышка; его царапают руки. Джейсон пронзил горло парня ножом, он был уверен, как он мог быть по-прежнему жив? Пытаясь перевернуться так, чтобы можно было убрать нож обратно в ножны, он почувствовал острую боль в руке. Зубы. Джейсон повернулся на другую сторону и увидел пустые таращящиеся глаза мужчины, настойчиво пытавшегося навредить Дику, смотрящие на него через на небольшом расстоянии. Мертвые. Он понял — это Дик жевал его предплечье, как терьер крысу, уже когда занес свободную руку для удара, — и отвел нож подальше от Дика, рыча, как животное. Блядь. Джейсон с огромным усилием вернул себе контроль. — Дик, это я. Остынь. Я в порядке, — внутри его пошатывало. Он почти ударил его. Что за херня происходит в его голове, раз он едва не проебался настолько сильно? Дик не остыл и продолжил атаковать, вырываясь из веревок, срезать которые еще не было времени. Джейсон понял, что не он один потерялся в своей голове, если говорить о потере понимания происходящего. Не было времени кружить вокруг да около — Бог знает, какой шум они подняли. Он вывернулся из хватки, поднимая Дика за руки, а затем наклонился, чтобы взять его лицо и поднести ближе к себе. — Найтвинг, Дикки, это Джейсон. Миссия окончена, все выполнено. Нам нужно только выбраться самим, хорошо? Дик? Осознанность во взгляде Дика вернулась, и он несколько раз вздохнул, вздрагивая. — Джейсон? — по его губам и зубам была размазана кровь. Кровь Джейсона. Это странно гипнотизировало. — Ага, приятель. Сейчас ты со мной? — Что ты здесь нахрен делаешь? — в голосе Дика слышался легкий тремор смятения и адреналина. — Спасаю твою задницу, очевидно, — Джейсон разрезал остальные веревки ножом и снова вздрогнул, когда лицо Дика болезненно исказилось после освобождения конечностей из неловкого положения. — Мне не нужно было спасение, я контролировал ситуацию, — он непрерывно работал над тем, чтобы заставить кровь приливать обратно к конечностям, несмотря на свое ужасное состояние. Должно быть ему нравилась эта тренировка, раз он занялся ей независимо от того, что их ожидало. — Ты серьезно сейчас? Контролировал ситуацию? Еще две минуты и в лучшем случае этот парень ломал бы тебе конечности. В худшем, ломал бы конечности, а затем.. — Джейсон оставил фразу висеть. Он не то что бы мог заставить себя оформить в слова ту похоть, которая была на лице мужчины. Взгляд Дика переместился к трупу на полу, и ох чудесно. Очевидное “убийство” было очевидным. Но он не сказал ничего, просто пялился пустыми глазами. Это было крайне нехарактерно для кого-то, кто обычно был так чрезмерно восторжен своим шатающимся “более правильным, чем твое” мировоззрением по отношению к методам Джейсона разбираться с преступниками раз и навсегда. Прежде чем кто-либо из них сообразил, что сказать, лагерь вспыхнул криками, воплями ярости и сигнализацией. На мгновение Джейсон подумал, может быть, это было спасение? Но не было выстрелов или звуков драки, так что они не могли рисковать, ожидая. — Время отдохнуть от этого, — произнес Джейсон, направляясь к задней стороне палатки и вынимая свой окровавленный нож. Дик по-прежнему смотрел на труп без каких-либо выражений на лице, но время шло, так что Джейсон оставил его, делая прорезь в ткани, чтобы выбраться наружу. Без предупреждения передняя часть тента открылась, и Тейт вошел внутрь. — Кен, прекрати ебаться со своей наградой и выйди наружу. Кто-то убил Эллиса! У-у-упс. Похоже, Джейсон спрятал тело недостаточно хорошо, будучи перевозбужденным. Он вроде как оставлял кровавый след из них в этой наиебанутейшей из приебнутых миссии. Тейт моментально пришел в чувство: тело, кровь, освобожденный пленник, Джейсон, застуканный за вспарыванием тента и побегом из палатки. Затем рефлекторно поднял пистолет и дал серию выстрелов. Джейсон пытался увернуться, но мужик был чертовски хорош. Соответственно, пристрелил его. Одна пуля задела бок, вторая пробила плечо. Удар отбросил его назад, наружу через прорезь в тенте. Он увидел размытое движение, падая, и услышал серию глухих криков, мычание, уже лежа пораженным, разглядывая звезды в небе над пустыней. Вылез Дик, крепко вцепившийся в пистолет Тейта. — Джей? Насколько сильно? — спросил он, и Джейсон принял предложенную ладонь, поднимая себя на ноги своей здоровой рукой. — Я в порядке. В основном на вылет, думаю. Как сильно ты избил его? Какая у нас фора? — прошипел он сквозь сжатые зубы. Навылет или нет, последний выстрел пробил его кость, это больно. — Не знаю, не совсем в полную силу. Достаточно сильно, чтобы вырубить его, но, может быть, недостаточно сильно, чтобы продержать его в отключке долго. Джейсон спохватился снова, втягивая себя в неловкий, неприятный бег трусцой. — Тогда нам лучше начать убегать, Чудо-Мальчик. За его спиной Дик стиснул зубы и побежал следом.