Этот ужасный горький привкус

Все обсудив, они решили переждать самое пекло лежа на песке обнаженными — или, по крайней мере, столько времени, сколько возможно. Место, где они расположились, было немного приподнято над линией горизонта и предоставляло обзор на мили вперед; к счастью, это означало, что погоню можно будет заметить издалека, откуда бы она ни шла. По очереди они сторожили друг друга, цепляясь за возможность немного подремать, пока текло время. Джейсону снилось темное жаркое место, полное ужасов, когда он очнулся от прикосновения Дика к своей руке. «Джей, надо выдвигаться,» — было всем, что он сказал. Джейсон проследил за тем, куда указывал палец Дика, только чтобы заметить то же, что и он. Клубы пыли, такие, какие поднимали обычно покрышки машин. — Дерьмо. Дик к тому моменту уже собрал их скудные припасы, поэтому у Джейсона не было никаких других выходов, кроме как заставить себя подняться на ноги, несмотря ни на что, и подать Дику руку, стараясь игнорировать исказившую его лицо вспышку боли. По крайней мере, они перехватили пару часов отдыха. — Предполагаю, двинемся так далеко, как сможем? Найдем место, куда машины не смогут проследовать? — озвучил мысли Джейсон. — Ага, — щурясь, Дик поднял взгляд на солнце. — Как думаешь, сколько времени? Часа три? — Насчёт этого. Все ещё достаточно жарко, чтобы солнце отсасывало. Продвижение вперед было медленным, но уверенным, несмотря на болезненные вздохи Дика и ноющее бедро самого Джейсона. Дело было в жажде, в жаре и солнечных лучах, которые очень скоро стали невыносимыми. Уже спустя час Джейсону казалось, словно его лицо пропеклось насквозь — до хрустящей корочки — и Дик бросал на него обеспокоенные взгляды. — Тут есть какие-нибудь растения, которые могут защитить от солнца? — задал он вопрос, как только крутая часть склона, по которой они поднимались, осталась позади. — Потому что ты сейчас выглядишь, как свежесваренный лобстер, и через час я буду не лучше. Мне не идут солнечные ожоги, так что хотелось бы избежать подобного. — Они никому не идут, — рыкнул Джейсон, пытаясь выжать из себя достаточно энергии, чтобы отреагировать на попытку Дика пошутить. — Без понятия. Груша должна помочь и успокоить ожоги, но не защитить от солнца — по крайней мере, не от здешнего. Задыхаясь, скрипя зубами от боли, терзаемые жаждой сильнее, чем Джейсон когда-либо себя помнил, они всё-таки достигли вершины подъема. По горячим камням они проползли чуть дальше на животе, чтобы заглянуть через край. Под ними стояли грузовик и мотоцикл, вокруг которых копались шестеро человек, осматривая местность, неподалеку от которой ещё недавно парни делали привал. — Им понадобится меньше времени, чем нам. Может, около часа, учитывая, что им придется нас выслеживать, — подвел итог Дик, наблюдая, как Джейсон делает крохотный глоток драгоценной воды. — Нам нужно двигаться снова и быстро, как-нибудь скрыть наши следы или найти действительно труднодоступное место. Джейсон смахнул пот со своих бровей. Его лицо было грязным, и если бы слой ее был таким же, как на лице Дика, он, возможно, просто размазал бы всё это по лицу вместо боевой окраски. Кожа болела. Он подозревал, что дальше будет только хуже. — Будем продвигаться выше, пока есть силы, чтобы сделать для них этот подъем настолько тяжелым, насколько возможно. Дик кивнул. Они тронулись. Джейсону пришлось максимально отстраниться от происходящего, чтобы преодолеть и боль, и бесконечный жар. За его спиной Дик оставил попытки скрыть свои собственные проблемы, скуля и вздыхая на каждый проделанный шаг. Слушать его было невыносимо, поэтому Джейсон изо всех сил старался абстрагироваться и от этого тоже. Прямо на их пути поднималась высокая каменистая стена. Она была не настолько отвесной, чтобы по ней невозможно было взобраться, но даже так подъем обещал быть непростым даже для тех, кто вырос, прыгая по верхушкам небоскребов. После небольшой дискуссии, они решили сперва взобраться выше, а затем отдохнуть, прежде чем двинуться так глубоко в пустыню, как это возможно, пока будет стоять ночь. Выяснилось, что взбираться вверх по склону с простреленными плечом и бедром было не весело и не смешно. У Дика получалось лучше, учитывая его сильные мышцы пресса, руки и большие пальцы, благодаря которым он мог делать остановки и давать передышку своим ступням. К тому времени, как Джейсон преодолел три четверти пути, уже спускались сумерки. Последние лучи уходящего солнца обжигали пыль и камни пламенем цвета. Отчасти, Джейсон мог оценить это, пока взбирался выше, лицом к камням, подтягивая себя здоровой рукой и искренне стараясь не упасть вниз и не умереть. Он не был уверен, что может карабкаться дальше: рана на плече снова вяло кровоточила, пропитывая припарку, делая хватку опасно скользкой, мышцы горели и начали дрожать. Веки опустились. Опасно качнулось тело. Мгновением позже на голову упал мелкий камешек, и вслед за ним откуда-то сверху обрушилась лавина пыли. Чтобы посмотреть, какая катастрофа надвигалась на него в этот раз, Джейсон поднял взгляд. Дик скатывался обратно по склону, словно в этом не было никакой проблемы. — Дерьмо, я совсем забыл про твое плечо. Джей, тупой ты дебил, почему ничего не сказал? Мир пошатнулся, кренясь в сторону, заставляя Джейсона впиться пальцами крепче в камень. — Это стрёмно, — медленно выдохнул он, — люди говорят так, когда это означает тоже, что и во времена колониальной Англии, это как назвать кого-нибудь глупым глупцом. Его голос звучал не так ровно, как он надеялся, и попытка выдавить лёгкую усмешку провалилась полностью, но это помогло отвлечься от боли и перспективы долгого полета вниз. — Люди называют друг друга тупыми дебилами все время, ты говоришь так все время. — Да, но разве не странно, что мы говорим бессмысленные вещи типа этого? — он действительно понятия не имел, как ему преодолеть остаток пути наверх. Дик улыбнулся, хрипло посмеиваясь. — О, просто заткнись, зануда, — нежно ответил он, ровняясь с Джейсоном и ныряя под его простреленное плечо. — Будет больно, но, по крайней мере, ты не упадешь. У Дика всегда были интересные отношения с гравитацией, а ее существование он признавал, только когда его вынуждали это сделать, и сейчас он приклеился к камням так, словно был липучкой. Вместе им удалось поднять протестующее тело Джейсона наверх, прежде чем приближающаяся тьма укрыла пустыню. Задыхаясь, они лежали на горячем камне. Джейсон искренне пытался сдержать рвоту, потому что мир бешено кружился вокруг. — Когда у нас кончится вода, придется ли нам пить свою собственную мочу? — спросил Дик, все еще лежа на спине и легонько касаясь неповрежденного плеча Джейсона. — Это имеет смысл, только если она твоя собственная — и даже в таком случае я не уверен, что это это разумно. — Я не предлагал пить мочу друг друга. Мерзость, Джей. Джейсон вздохнул. Как Дику удается быть настолько раздражающим? — И куда, например, ты собираешь наливать ее, чтобы пить? — Во фляжку. — Нам обоим? Не помыв ее после этого? — О, я понял, о чем ты, — выдохнул Дик. Джейсон повернул голову, чтобы видеть его. Глаза его были закрыты, а лицо искажала гримаса боли. Джейсон ненавидел ее и причину, по которой весь этот дискомфорт и стресс на них свалились. — Или ты настолько целеустремлен, что собирался попробовать ссать себе в рот? Решил согнуться кренделем, чтобы все получилось? — Уверен, будь у меня достаточно стимула, я абсолютно точно справился бы. Несмотря на то, что прямо сейчас мне слишком жарко и больно, чтобы пытаться попробовать. — Боже, спасибо, — усмехнулся Джейсон, однако затем визуальное изображение, возникшее, когда он попытался себе это представить, выдавило из него усмешку. — Вообще, знаешь, беру свои слова назад, можешь попытаться. Если я буду умирать тут, хочу, чтобы последним, что я увижу, был ты, писающий себе на лицо. — Кинково. — Я скорее думал о золотой комедии, нежели об этом, но как тебе угодно, малыш-Дикки. Каким-то образом, несмотря на боль и ноющие мышцы, или, возможно, благодаря им, они оба уснули — к несчастью они оба проспали пару лишних часов, пропуская прохладную, прекрасную тьму. Проснувшись, после некоторого несчастного бормотания и завтрака остатками фруктов, они направились дальше к вершине скалистого холма. Они шли и карабкались, пока солнце не поднялось над горизонтом и невыносимая жара не стала опускаться на пустыню. Джейсон чувствовал, как снова начинает кружиться голова. — Нужно скорее найти тень. — Ага, — согласился Дик, — твое лицо выглядит, как вареный помидор. — Спасибо, Дик. Дик несколько раз моргнул. Он определенно чувствовал жару точно также, как Джейсон, и его собственное лицо выглядело не многим лучше. — Давай уберемся с солнца. Джейсон кивнул, все еще чувствуя себя слишком высушенным, чтобы разговаривать. Он указал на тень под большим жёлтым камнем, созданную его нависающими над землёй причудливыми формами. — Пойдет, — согласился Дик, двигаясь в указанном направлении. Жажда мучила беспощадно. Даже учитывая остатки колючей груши, в горле никогда не хватало влаги. Это чувство, словно дикий зверь раздирающее горло изнутри, было невозможно игнорировать. Перед глазами стояла желтоватая пелена, Джейсон предполагал, возможно, это было началом теплового удара. Бедро нарывалось так сильно, что, как только они приблизились к стене каньона, он оперся на камень для поддержки, больше концентрируясь на том, куда ставит свои ноги, нежели руки. Острая боль заставила его вскрикнуть и отдернуть ладонь. Просто шел и напоролся на какой-то жадный до чужой крови кактус, проткнувший кисть его руки в нескольких местах. Блядь, он ненавидел эту пустыню. Неловкая, полная ненависти и бессилия ярость бурлила под кожей. Он мечтал сжечь это место до тла — не то чтобы оно не было уже довольно зажаристым. — Все нормально, Джей? — спросил Дик, каким-то образом все еще поднимающийся, словно горный козел, несмотря на сковывающую его агонию. — Ебаный кактус, чтоб его! — рявкнул Джейсон в ярости на проклятое растение, на пустыню, на Брюса. Он перевернул ладонь, так что Дик мог видеть все еще торчащие из нее колючки. — Туда может попасть инфекция, — Дик нахмурился. — Что ж, ей придется подождать своей очереди, потому что пулевые наносят первый удар по чистоте моей крови. — Хочешь покричать на растение подольше, Джей? Продолжай, если это помогает тебе чувствовать себя лучше. — Отъебись. — Хотел бы, — вздохнул Дик, продолжая путь вдоль стены каньона все в том же направлении, какое они выбрали до этого. Садиться со всего одной рукой, способной помочь неловкому снижению, было нихрена не весело. Джейсон в ярости нахмурился на обжигающие ладонь колючки. По крайней мере, в тени было немного прохладнее. — Воды, затем дай осмотреть свою руку, — возник Дик, как только Джейсон вытащил флягу. По одному глотку каждому. Он сделал свой и передал ее Дику, сидящему позади него, обгоревшему, измазанному в грязи, вымотанному и настолько тощему, что, казалось, легчайший ветерок мог сдуть его. — Что будем делать теперь? — прохрипел Дик, прежде чем выпить и вытереть губы запястьем. Он поморщился, когда капли воды позволили песку глубже проникнуть в трещины на его губах. — Дай руку. Погрязший в собственной боли и слишком уставший, чтобы спорить, Джейсон протянул ладонь, позволяя Дику изучать ее нежными прикосновениями пальцев. — Прошло уже больше суток. В районе двух, наверное? Что бы ни пошло не так, они должны были уже закончить, верно? Они уже должны были спасти жертв? Дик кивнул, вытягивая шипы наружу один за другим. Его пальцы по какой-то странной причине казались холодными. — Думаешь, они перестали нас преследовать? Они должны знать, что сейчас это уже бесполезно, — он облокотился назад, на холодный камень, еще не прогретый солнцем, и прикрыл глаза. — Закончил. Больше никаких выносящих мозг колючек. Джейсон осмотрел свою руку. Она болела, но больше не нарывалась. К счастью, это его не побеспокоит ближайший час или около того. Тоже облокотившись на камень, он стал думать о заданном Диком вопросе: вспомнил все, что знал об организации, о Тейте. — Не знаю, — в конце концов вздохнул он. — Подозреваю, что Тейт — парень, ответственный за мое подразделение — может иметь что-то вроде запасного плана на случай, если все пойдет наперекосяк. Должно быть, мы устроили беспорядок — и если это так, то, может, он продолжает преследовать нас из ненависти. Или чтобы убедиться, что не останется живых свидетелей его вовлеченности во все это. Дик кивнул. — Мы не можем продолжать бежать. Продолжим тратить энергию в таком же темпе и терять из-за этого воду — не протянем до завтра, даже если найдем еще колючей груши. — План? — вяло задал вопрос Джейсон, неспособный сейчас ни на какую конкретику. — Устроим засаду, — принял решение Дик. — Устроим засаду. Проще сказать, чем сделать. С расплывающимся сознанием и истощенным телом пришлось подумать некоторое время, прежде чем разобраться в главном — что, где и как — но, в конце концов, они были готовы. В выбранном ими месте путь между стен каньона сужался, прежде чем оборваться в бескрайнюю равнину. Джейсон был вооружен пистолетом, Дик — дубинкой и шокером. Это было очевидное место для засады, что было минусом, но оно также было очевидным, потому что оно было отличным, и, с учётом их возможностей и тающих сил, пришлось пойти на риск. Ожидание оказалось тяжелым. Усилие, потребовавшееся для преодоления дистанции длиной в сорок пять минут ходьбы под палящим солнцем, было значительным. Необходимость остановиться теперь и позволить придуркам догнать их раздражала. Но они все-таки догоняли. Джейсон протиснулся назад, прекрасно спрятанный за огромной кучей когда-то обрушившихся камней. Он не смог бы увидеть солдат, пока они не проехали бы чуть вперед, поэтому полагался на Дика, который должен был дать сигнал к атаке. Вывести боевую группу на открытую местность было чертовски важно — ни у Джейсона, ни у Дика не было ресурсов, чтобы защититься или переждать, если бойцы найдут укрытие и откроют огонь. Джейсон сгорбился за скалой так низко, как только мог, а его колени болели от напряжения, когда первый парень в форме осторожно прошел мимо. Его быстро оценивший местность взгляд пропустил спрятанного в тени Джейсона. Он оставался на своей позиции. Второй мужчина прошел вперед. Затем третий. Им был Хейл, этот уебок. И словно безудержная ненависть привлекла его взгляд, Хейл уставился прямо на Джейсона, комично расширяя глаза. Затем было жужжание. Хейл дернулся, размахивая руками, когда Дик ударил его шокером со спины — к счастью, это означало, что он уже обезвредил Тейта и остальных в привычной ему тихой эффективной манере рукопашного боя. Двое оставшихся поспешили в сторону укрытия. К несчастью второго, Джейсон пронзил ножом его колено, и парень распластался на земле, выпустив пистолет из рук. Раздался глухой звук, прокатившийся эхом по каньону, определить характер которого Джейсон, бежавший, прихрамывая, за последним бойцом, не мог. Пистолет все еще оставался в кобуре. По какой-то причине пальцы отказывались вынимать его оттуда. Но прежде чем ему пришлось решить, собирался он пристрелить парня или нет, Дик промчался мимо, хватая бойца, пытавшегося одновременно бежать и целиться, и они оба повалились на землю клубком трескающихся ребер. Время замедлилось, как это обычно бывало во время схватки, адреналин делал все предельно очевидным. Когда грохот, смутный на грани концентрации, наконец материализовался в виде Тейта, вывернувшего из-за угла каньона на мотоцикле, Джейсон отступил назад к камням, за которыми прятался, предугадывая дальнейший ход событий. Если их поймают пересекающими равнину, пристрелят на месте, как бродячих псов. Тейт знал местность, и, должно быть, проделал этот долгий путь, чтобы попытаться отрезать все пути к отступлению. Это сработало, застав парней в их бедственном положении, но Тейт совершенно точно не рассчитывал, что они уложат всех пятерых наемников. Впрочем, Тейт не позволил шоку остановить его надолго и открыл огонь по все еще боровшемуся в пыли клубку тел. Дик на рефлексах, привитых с раннего детства, прокатился по земле и дернулся в сторону, словно напуганный кот, рассчитывая достичь укрытия относительно невредимым. Парень, с которым он дрался, не был так удачлив и теперь ничком лежал на песке в луже крови. — Давай, Питерс, я знаю: ты здесь! — рявкнул Тейт, пока Джейсон оставался невидимым в своем крохотном алькове*. — Может, по крайне мере, окажешь мне честь и объяснишь свое предательство? Если Джейсон собирался достать его, учитывая свою ограниченность в движениях, ему пришлось бы стрелять вслепую. Это будет нелегко. Тейт выстрелил по камням, за которыми прятался Дик, заставляя его вскрикнуть от неожиданности. Джейсон не мог ничего видеть со своей позиции, но, по крайней мере, это не был вопль или ор, так что ущерб не мог быть критичным. К счастью. — Потому что ты не коп, — продолжил Тейт, когда эхо от выстрела смолкло. — Или, по крайней мере, не один из честных. И ох блядь, он собирался рассказать Дику об убийстве, это нехорошо. Паника подступала к горлу, взбираясь выше по позвоночнику. Блядь, блядь, блядь. Тейт явно собой наслаждался. — Потому что я видел, как ты хладнокровно пристрелил человека, и даже если ты- Джейсон не стал дожидаться, пока он закончит. Выставил пистолет из-за камней и выстрелил на звук голоса Тейта, еще и еще раз. Тейт выругался, стреляя в ответ, Джейсон проигнорировал, продолжив тратить пули, у него их осталось три, может, четыре. Счет был потерян за шумом выстрелов в ушах. — Сукин ты сын! — прорычал Тейт. Не мертвый, но, наверное, подбитый. Звучало довольно взбешенно. — Хочешь ещё, Стиви? — ответил Джейсон. Он проверил магазин. Осталось две пули. Блядь. Среагировал, как ебанный любитель, запаниковал. Череда выстрелов разбилась о камень, где он прятался, отправляя шрапнель в полет. Затем ещё несколько выстрелов, уже не по нему, и Джейсон не мог понять: Тейт целился в Дика или просто обеспечивал себе прикрытие, чтобы добраться до мотоцикла? Рычание мотора ответило на вопрос. Джейсон едва не свернул себе шею, пытаясь выглянуть из-за камня и сделать последний, смертельный выстрел. Тейт палил одной рукой, выравнивая мотоцикл и выводя его из зоны поражения. — Наслаждайтесь пустыней, мальчики, — проорал он, когда мотоцикл свернул за угол. Тишина стала действительно мертвой. Остался лишь звук хриплого дыхания Джейсона и его собственного частого сердцебиения. — Что это блядь было, Джей? — позвал Дик со своей позиции. Джейсон осторожно выбрался из укрытия так, чтобы видеть место их импровизированного сражения. Ему отчаянно необходимо было узнать, ранили ли Дика сильнее, были ли у оставшихся людей коммуникаторы или вода? Блядь, вода была необходима. Люди лежали там же, где остались после сражения, но теперь укрытые дымящейся россыпью дыр. — Он пристрелил своих собственных людей, ублюдок, — Дик вылез из укрытия и прошел вперед, осторожно поглядывая в направлении, где скрылся Тейт. Джейсон остановился изучить ближайшего из мертвых ребят. — Не только, — безэмоционально среагировал он. — Тейт прострелил их фляжки. Драгоценная вода просочилась на песок, смешиваясь с кровью и впитываясь в пыльную землю. — Блядь. Дик выглядел отвратительно, выдохшийся и дрожащий от усталости. Но, по крайней мере, не похоже, чтобы его сильно ранили. — Тебя задело? — на всякий случай спросил Джейсон. — Нет. Только шрапнелью, отлетевшей от камня, но это просто царапина. Дик нагнулся проверить следующего мужчину, настолько испещренного пулями, что он выглядел скорее как жирное пятно машинного масла на пыльной пустынной местности, нежели как человек. По крайней мере, с точки зрения Джейсона. Дик перевернул тело и пробежался по карманам. — Он выстрелил из него все внутренности к чертовой матери, — вытянув из кармана сломанный коммуникатор, шептал Дик. — Может, второй по команде? Дальнейший обыск показал, что его вода также пала жертвой шквального огня. — В одной из них может быть достаточно для одного глотка, — Джейсон осторожно вытянул фляжку из-под тела трупа. Тейт отлично стрелял: однозначно отставной военный, возможно даже спецназовец. — Джейсон! Этот все еще жив! Дик стоял на коленях возле Хейла — разумеется, это был ебаный Хейл — держа пальцы на его запястье, проверяя пульс. — Дик, у нас недостаточно ресурсов, чтобы самим продержаться в живых больше суток или около того. Мы не можем расходовать их на убийцу, насильника и конченную мразь, — Джейсон всего лишь озвучивал факты, все это было чистейшей правдой. — Знаю, — признал Дик, — но я не могу оставить человека умирать вот так. Он разрывался между логикой и моралью. Джейсон поднял взгляд в небо. Первые грифы уже парили в вышине, принесенные сквозь пустыню запахом крови. Это будет ужасающий способ умереть, если он проснется. Милосерднее убить его. Он заслужил этого. Но Джейсон колебался, жуя растрескавшуюся губу. — Я могу уложить его. Было бы подобающе пристрелить, как животное, которым он и являлся. Мысль заставила вздрогнуть, воскрешая в памяти слова Тейта, Эллиса и самого Хейла о мигранте, прежде чем он был убит. — Не вариант, — цокнул языком Дик. — Что тогда? Взять его с собой? Обработать его раны? Потратить на него наши ресурсы, несмотря на то, что, возможно, он умрет в любом случае? — дыхание резко отдавалось в его собственных ушах. Джейсон не говорил, что это должен был сделать Дик: он мог бы даже перехитрить его, учитывая неустойчивое положение, в котором они находились, убить Хейла и разобраться с последствиями позже, если они выживут. — Знаешь, что эти ребята там делали? Кроме того, что они колотили свое состояние на чужих костях? Они убивали людей ради развлечения. Принуждали женщин и девочек к сексу, продавали детей на хер знает какую судьбу. Я не хочу умирать. Я не хочу, чтобы ты умер, защищая одного из них, Дик! Я не смогу жить с осознанием того, что позволил этому случиться. Дик моргнул, глядя на него пустыми глазами. Лицо его исказила странная смесь эмоций. Джейсон ударил ладонью по лицу, тут же жалея об этом: оно болело так, словно кожу выжгли прямо до костей. Боль помогла сконцентрироваться. — Ты знаешь, я упоминал спасение девчоки? Что ж, лучший друг этого парня отвел ее в сторонку от лагеря, чтобы немного поразвлечься. Ей не могло быть больше пятнадцати. Он собирался изнасиловать ребенка. Что, думаешь, сделал бы этот парень? Остановил бы его? Или присоединился бы? Дик содрогнулся всем телом и быстро сморгнул что-то, словно пытался вычистить пыль из глаз. Он не сказал ни слова. Джейсон попытался успокоиться, стараясь думать рационально сквозь гнев и страх. — Ты прав в том, что оставлять его здесь будет проявлением ненужной жестокости. Я придушу его. Он уйдет без осознания того, что таким образом была решена его судьба. Джейсон не думал, что сможет пристрелить Хейла. Не в голову. Не как раньше. Дик снова вздрогнул. Что-то дикое проскользнуло в его взгляде. Сам факт того, что он колебался, был довольно жутким. Дик, как и Брюс, застрял в своей морали до такой степени, что это было просто глупо. Такое положение дел уже успело стать фактом, как восход солнца или смена времен года. Дик никогда не сомневался в неправильности поступков Джейсона, и вот он стоял здесь, обдумывая возможность позволить ему задушить человека. Черт возьми. Джейсон не рассчитывал на одобрение всерьез. Он думал, ему придется бороться за право сделать это. Дик встряхнулся, словно пес. — Мы не можем, Джейсон. Нам нужно по крайней мере оценить, насколько плохи его раны. Если у него есть шанс выжить, нужно попробовать. Джейсон позволил Дику взять верх над ситуацией сейчас из чистого облегчения. Все встало на свои места. На мгновение показалось, словно он стоял рядом с незнакомцем.