sweater weather

Киту иногда становилось интересно, как выглядит родственная душа Лэнса. Наверняка это кто-то неприлично симпатичный, с пронзительным взглядом, милым голосом и стройной фигурой, потому что всё красивые люди встречаются с такими же, так? Или может быть это кто-то крутой от природы, с мотоциклом и коллекцией кожаной одежды, которого боится половина района. И у него обязательно есть особое мягкое отношение к Лэнсу и только к нему, ведь остальных он размажет, глазом не моргнув, за какой-нибудь пустяк. Возможно, они даже скрывают свои отношения, чтобы сохранить репутацию, поэтому Лэнс ни разу не упоминал о них. Кит думал об этом почему-то со странной смесью из банального человеческого любопытства и желания отвадить собственное сознание от мыслей о том, правда ли на спине Лэнса россыпи веснушек и будут ли они такими же сладким на вкус, как аромат манго, сопровождавший его постоянно. Особенно жгло осознание того, что существует кто-то в этом мире, уже ответивший на эти и ещё бесконечное количество других вопросов, в которых заключены все самые потаённые уголки личности Лэнса. Кто-то знает, как он выглядит после тяжёлого дня, как просыпается утром, как ведёт себя, когда думает, что никто его не видит. Кто-то знает Лэнса вдоль и поперёк, каждую мелочь в нём, вроде любимого цвета или количества ложек сахара, что он кладёт в кофе, недоступную Киту. Спросить Кэти или Ханка было категорически нельзя, потому что эти двое слишком умные и сразу же почуят неладное, так что Киту приходилось разбираться и гадать самому. Это, к слову, немного помогало отвлечься от того хаоса, который собирался начаться сегодняшним вечером, и который происходил между ним и Гриффином. Думать о Лэнсе хоть и было больно, но это лучше, чем ничего. — Кит, ты как? — Широ, уже в дорожной одежде в виде спортивных штанов и отвратительной кислотно-рыжей футболки, заглянул к нему в комнату как раз в тот момент, когда Кит прикидывал, смотрит ли Лэнс вайны или считает их мёртвыми, как потерянное современное поколение. — Вы уже поехали? — Ага. Колу купили, как ты и просил. Напиши, как будешь ложиться спать. И, пожалуйста, закрой на ключ спальню и гардеробную. — Широ! — Кит, пожалуйста. — Здесь не будет той вечеринки, о которой ты подумал. Всё будет хорошо, только ребята из колледжа. Я почти всех знаю. — Кит нагло врал, к сожалению, потому что хоть Кэти и выглядит, как задрот, на её вечеринки сходятся совершенно различные типажи студентов. — Ага. Ключи на кухне. Я узнаю, если ты не закроешь, — Широ легко ткнул пальцем в сторону Кита, вновь включая режим папаши. — Хорошо вам доехать, — проворчал он и уткнулся обратно в телефон, разыгрывая особую занятость. — И, Кит… Широ молчал как-то слишком долго, потому что, не услышав продолжения спустя полминуты, Кит поднял на опекуна голову и встретился с пристальным взглядом мужчины. — Не переусердствуй с алкоголем. Лучше вообще не пей. И помни, тебе нельзя перегреваться. Никаких обогревателей: обещают довольно теплую погоду вечером и ночью. Хорошо? Кит так и не рассказал ему про тепло. Адам, видимо, тоже не стал, зная прекрасно, во что это может вылиться. Адам вообще был не по годам мудрым, чем постоянно удивлял Кита, а поначалу даже раздражал. Отношения у них наладились далеко не сразу, но в итоге стали довольно крепкими. Не совсем родственными, скорее просто дружескими, что тоже не плохо: Адам прикрывал Кита несколько раз ещё в старшей школе, когда он отсиживался дома во время внешкольных мероприятий или когда родителей вызвали в школу из-за неактивности Кита на занятиях. Кит даже не предполагал тогда, что Адам же будет сам преподавать у него в колледже. — Ага, я в курсе. Не первый день всё-таки. — Если что-то поменяется в твоей «ситуации», ты же мне скажешь? — Широ смотрел ужасно внимательно, словно хотел уловить движение каждой мышцы на лице Кита и подловить его на чём-то. Такое давление мог выдержать далеко не каждый, но у Кита на то были годы тренировок. — Да. Иди уже, ну! — отмахнулся он и снова уставился в экран, принявшись бездумно листать какой-то рекомендованный блог на тамблере. С иконки на него смотрела милая девушка с белыми волосами и смуглой кожей. Согласно шапке профиля её звали Аллура, они жила во Флориде и рассказывала о жизни без соулмейта. — До воскресенья. Береги себя. Кит не ответил, только закатил глаза и сделал вид, что в комнате больше никого не было. Настроение продолжало падать по мере приближения вечера, поэтому он основательно засел в кресле и погрузился в телефон. Он всегда читал блоги с конца, то есть с самого первого поста, похороненного под свежими, потому что так он всегда мог проследить эволюцию автора, его мыслей, если он пишет, или навыков, если он рисует. У Аллуры было не так много записей, так что уже спустя минут десять он нашёл искомое — самую первую. «Всем привет! Меня зовут Аллура, мне 20 лет (на данный момент, может, если вы читаете это через пару лет, мне уже больше, вот старуха!) и у меня всё ещё нет родственной души. Не знаю, почему так случилось, но я уже смирилась с этим фактом и в этом блоге хочу помочь тем, кто оказался в такой же ситуации. Я хочу показать вам, что жизнью можно и нужно наслаждаться даже в такой неприятной ситуации, и в первую очередь вам нужно сфокусироваться на себе, устройстве своей жизни, а не сделать своей целью поиск соулмейта. Несмотря на некоторые неприятные моменты, жизнь всё ещё дарована вам и только ВАМ. Цените её и любите себя <3». Кит хмыкнул и увеличил прикреплённую фотографию. Она явно не чувствовала тот холод, который пронизывает все твои кости 24 часа в сутки и семь дней в неделю. Девушка, правда, казалась довольно счастливой в тяжёлой куртке Аляска с накинутым на голову огромным капюшоном, из-под которого виднелась только её белозубая улыбка и бледные щёки с еле заметными ямочками. Она, скорее всего, каталась на лыжах, судя по припорошенной куртке и огромным варежкам на руке, которой она показывала большой палец для фото. Сзади виднелась группа ребят, активно махавшая руками, на фоне деревянного домика. Вроде такие называются шале и стоят в Альпах. Какой идиот потащится в горы, когда тебе и в Калифорнии летом холодно? Переместившись на кухню и потягивая чай с мятой, Кит дошёл примерно до середины её блога и прожил с ней целый год. Аллура даже начала ему нравится немного. Стройная и миловидная, она занималась конным спортом, плаванием и теннисом, каждые выходные пекла какие-то несусветные брауни, маффины и даже готовила целые торты, а ещё по-настоящему верила в светлое будущее. Раз в месяц она выкладывала видео или фотографии со своих многочисленных путешествий, как всегда с широкой улыбкой на лице, компанией друзей и кашемировым свитером с высоким горлом. Забавно, но как бы пристально Кит ни всматривался, он не мог разглядеть в её глазах скрываемую грусть или тоску. Она правда наслаждалась жизнью. Так почему же Кит никак не может? Последним, что он прочитал в тот день, был длинный текст, который Аллура выложила чуть больше года назад. Он резко отличался от предыдущих и был построен как-то непривычно для неё смазано и бессвязно. Кит нахмурился и принялся вчитываться, проверив, что до прихода ребят у него есть еще около двух часов. «Вчера умерла мама. Не знаю точно, что хочу этим сказать, и стоит ли вообще выставлять это не всеобщее обозрение, но вы уже часть моей жизни, поэтому я не смогла бы утаить от вас такую новость. Даже если она не совсем вписывается в тематику блога. Папа сказал, что у неё не выдержало сердце. Она всегда была очень чувствительной, из-за чего пережила микроинсульт не так давно. Ей было 47 лет. Ещё недавно я убеждала её, что нужно устроить вечеринку в честь её дня рождения, пригласить всех родственников и друзей и сделать огромную фотографию на всю стену. На память. Она не дожила до своего 48-милетия всего месяц. И самое ужасное, что меня даже не было рядом. Я не успела сказать ей, как сильно её люблю, поблагодарить за то, что она сделала для меня и какой воспитала. Если бы вы её знали, вы бы наверняка в неё влюбились. Так всегда говорит мой папа, потому что мама — это настоящее сокровище. Была сокровищем. Так странно. Я даже не могу плакать. Кажется, что слёзы просто застыли в глазах, как будто бы замёрзли внутри слёзных желез. Я сижу в её комнате, рассматриваю старые фотографии из альбома. Мама настаивала на том, чтобы печатать хотя бы по две-три из каждого путешествия или просто какого-то важного события. Она говорила, что самый главный путь к счастью — это умение ценить каждый приподнесённый судьбой момент и даже из самых тёмных выносить урок. Этот совет я хочу донести и до вас, чтобы мамина мудрость спасла не только меня, но и ещё полсотни человек, которые читают мой блог. Цените то, что имеете, и тех, кто есть сейчас в вашей жизни, потому что настанет момент, когда их отнимут от вас. И тогда единственное, что будет напоминать вам о них, это воспоминания, которые вы создавали на протяжении проведенного вместе времени. А ещё… может кто-нибудь знает, нормально ли, что чувство холода усиливается? То есть я замёрзла под пледом, сидя у горяченной батареи. Может, это из-за нервов, конечно, но просто дайте мне знать, если сталкивались с чем-то подобным. Моя личка всегда открыта для вас. С любовью, Аллура» Кит напрягся, в надежде тыкнув на иконку сообщений, но сайт деликатно сообщил ему, что возможность отправлять сообщения данному пользователю ограничена. Он вернулся назад и открыл комментарии под записью, но все они были то ли удалены, то ли заблокированы. Тогда он нехотя пролистал страницу в самый верх и проверил дату последнего обновления. Это было в 2017 году. Она опубликовала последний пост целых два года назад. Открыть его он почему-то не решался. Кит отчаянно вздохнул и отбросил телефон на столешницу как раз в тот момент, когда в коридоре раздался пронзительный звонок в дверь. Он означал конец спокойного вечера и начало какого-то месива, в которое с вероятностью в сто процентов превратится эта вечеринка.

***

В ванной было почти тихо, только из-за деревянной закрытой двери доносилась приглушённая музыка из Кэтиного плейлиста, которая орала через дорогущие мощные колонки на весь первый этаж. Возможно, именно из-за этого и тряслись тонкие стены даже здесь, наверху. Хотя тут было потише, потому что Кит запретил кому-то подниматься на второй этаж. Широ как всегда оказался прав, так что все двери тоже были заперты на ключ. С начала вечеринки прошло около двух часов, а дом уже превратился в мясорубку из потных людей, от которых пахло алкоголем и дешёвыми сигаретами в сочетании с дорогими парфюмами и брендовой одеждой. Их колледж был из престижных, туда не брали кого попало, ровно как и в круг общения Кэти. Все эти ребята были обладателями грантов, грамот за вклад в научную деятельность колледжа и Америки, новаторских научных статей и проектов. Только днём. Ночью же они все превращались в обычных молодых людей, считавших, что от жизни нужно брать всё, и потому запивали сейчас пиво шампанским, стоя вниз головой. Кита тошнило от этого. Он поздравил Ханка ещё до начала всего, когда дом ещё был полупустым, и вручил книгу, аккуратно обёрнутую в упаковочную бумагу и неумело перевязанную шпагатом. Кит всегда знал, что умеет выбирать подарки и красиво их преподносить, поэтому совершенно не удивился восхищённому всхлипу друга. Он не мог только привыкнуть к тому, что тот обнимал его с каждым разом всё крепче и дольше, будто бы намереваясь задушить. Но с этим Кит смог бы смириться. Снизу донёсся громкий возглас, потом бурные аплодисменты и продолжительный всеобщий хохот. Кит плеснул на лицо водой и уставился на себя в зеркало, стараясь заставить собственное тело выйти из укрытия и вернуться к друзьям. Это не так сложно. Подумаешь, всего-то повеселиться с друзьями. Легче лёгкого. — Ну же, погнали, — шепнул он своему отражению и открыл дверь, снова погружаясь в вибрацию Кэтиного трэпа, доносящуюся по воздуху даже сюда. Боже, нужно попросить её сделать хоть немного потише, иначе Смиты из соседнего дома точно вызовут копов — они их недолюбливали с самого начала. В гостиной было не протолкнуться. Воздух был спёртым и влажным от кальяна, который кто-то притащил и теперь пускал пар прямо внутри, понтуясь перед зеваками. Вонял он отвратно, и Кит сделал себе пометку: выбросить эту хрень отсюда как можно скорее, пока эта вонь не впиталась в мебель. Он протискивался сквозь танцевавших студентов, уворачиваясь от локтей и коленок, и высматривал хоть кого-то из друзей по близости, но так никого и не увидел, добравшись до диджейского пульта. Телефон Кэти уже практически полностью разрядился, когда Кит взял его в руку и постепенно, чтобы никто не начал ворчать, уменьшил громкость. Стоя за пультом, он вслушивался в непонятный мамбл какого-то неизвестного ему рэпера и осматривал толпу. На диван кто-то пролил колу; Кит молил бога, чтобы это была только кола, а не что-то похуже. Парочка смела со стола все вещи, включая любимые свечки Адама и стопку книг, и теперь самозабвенно целовалась. Они уже были готовы сожрать друг друга, но Кит подскочил к ним и легко спихнул девушку на пол. — Эй, чувак, проблемы? — заплетавшимся языком проорал парень. — Можете переместиться на диван, пожалуйста, за этим столом люди едят. Парень послал его нахер, но утащил свою девушку подальше, оставив Кита убирать беспорядок в одиночестве. Он спрятал свечки и книги в тумбочку и поднялся, со вздохом оглядывая душное помещение, которое вдруг совсем перестало быть похожим на его дом. Тогда то он случайно и наткнулся на фигуру, смешно танцевавшую под ремикс Шакиры, и не смог удержаться от улыбки. Он не видел Лэнса пару дней, потому что так и не осмелился появиться рядом с ним после того случая и прогулял пятницу, чего никогда раньше не делал. Он, к слову, совсем не изменился. Танцевал, как сумасшедший, рядом с какой-то девчонкой и широко улыбался, проговаривая слова песни одними губами. Он знал песню наизусть, слово в слово. Кит покачал головой, не в силах отвести взгляд от румяных щёк, горящих в полутьме и свете идиотского дискошара, который тоже принёс кто-то из всех этих ребят, и растрёпанных волос, прилипших к вискам от пота. Лэнс выглядел, как погибель Кита, и даже не пытался перестать. Кто-то встал рядом и сунул ему в руку стакан с чем-то, но Кит даже не понял, кто это был. Потому что Лэнс повернулся в его сторону и удивлённо приоткрыл рот, словно хотел крикнуть: «Ты?». Он замер, лишь плавно покачиваясь в такт песни, и продолжал смотреть. Кит знал, что пожалеет, но всё равно улыбнулся и махнул рукой, прошептав скорее себе приветствие. Лэнс закатил глаза и махнул в ответ, но его улыбка поразила в самое сердце. Он продолжил танцевать, не отрывая взгляда от Кита, и вытворял какую-то хрень своими конечностями, чуть не задев рядом стоящих тусовщиков. Поразительно. Какой же он придурок. В груди Кита вдруг стало так тепло, что захотелось стянуть толстовку прямо здесь, и он инстинктивно потянул руку к груди, хмурясь. Лэнс также застыл на месте, несмотря на толчки танцевавших, и повторил его движение, но Кит этого не видел: кто-то развернул его к себе, схватив за предплечье. Джеймс Гриффин. Он пихнул ему в руку стакан. Он стоял всё это время рядом. Точно. — Выйдем на кухню? Нужно поговорить. — Ага, давай, — отозвался Кит и сделал глоток, тут же сморщившись. Виски с колой. Как банально и отвратительно. Глянув на толпу, он больше не нашёл Лэнса. На кухне кроме них не было никого. Вся столешница и раковина была заставлена бутылками и коробками от пиццы, на плитку кто-то пролил что-то красное, а холодильник стоял открытым нараспашку. Кит раздражённо выдохнул и захлопнул дверцу, поворачиваясь к Джеймсу. Он был вполне себе симпатичным, к слову: идеально уложенные волосы, раздевающий догола взгляд зелёных глаз и белозубый оскал. Что ещё нужно? Девчонки, да и некоторые парни из его группы определённо сохли по нему на протяжении всего обучения, только вот Кит сейчас видел перед собой лишь разочарование всей его жизни. Потому что последним, с кем он хотел бы сейчас говорить, был Джеймс Гриффин. — Я слушаю, Джеймс. — Я хочу проверить кое-что. Лучше бы тебе не сопротивляться. Кит вскинул бровь и скрестил руки на груди в полной готовности послать его подальше на доступном ему языке, но не успел среагировать, когда сильное тело Джеймса оттеснило его и прижало к холодильнику. Гриффин нависал над ним и горячо дышал в губы, от соприкосновения с которыми их отделяла пара сантиметров. В нос ударил резкий запах алкоголя и того отвратительного кальяна. — Джеймс… — Тссс… Заткнись хотя бы сейчас, Кит. И он поцеловал его. Мокро, сразу же проталкивая свой язык в рот Кита, и по-хозяйски сжал его подбородок в стальной хватке, не давая пошевелиться. Второй рукой он больно впился в более длинные волосы на затылке, оттягивая за них голову Кита для удобства. Тот зажмурился, пихая Джеймса в грудь руками, но особого толка от этого не было. Была только слюна с привкусом виски и мятной жвачки, которая противно стекала по подбородку, останавливаясь и теряясь где-то в пальцах Гриффина, не отпускавших лицо Кита. — Ещё немного, ну же… — пробормотал Джеймс, с противным звуком отлипая от губ Кита, и снова впился в них, не давая парню возможности вырваться. Теперь он целовал грубее и прикусил нижнюю, заставив Кита замычать от резкой боли и с новыми силами начать вырываться. Металлический привкус крови вернул его в сознание, которое отчаянно било тревогу. Но Джеймс был выше и сильнее раза в два. Кит только бегал быстро, а Гриффин был капитаном футбольной команды и ни разу не пропускал силовые тренировки в зале. Очевидно, что шансов у него мало. Осталась только злоба, которая держала тело Кита на плаву, и именно она толкнула его вперёд и заставила укусить в ответ, со всей силы, что только нашлась в нём. Джеймс резко отстранился и расхохотался, придерживая кровившую губу. — Гриффин! Да ёбаный ты… опять? — голос доносился откуда-то из-за спины Джеймса, так что Кит не видел его обладателя, но уже был ему благодарен. — Чувак, серьёзно, хватит! Ты ведешь себя, как на голову ебанутый, ты в курсе? — Насрать, — отмахнулся Джеймс и, наконец, отпустил Кита, отступая. — Всё равно это не он. — Вот это сюрприз-то! — это был Райан Кинкейд, лучший друг Гриффина. По крайней мере так все думали, потому что они постоянно ошивались где-то поблизости друг от друга. Он дал Джеймсу подзатыльник со всей дури, когда тот проходил мимо него, и посмотрел на Кита как-то немного сочувствующе: — Прости, парень, он просто придурок. Ищет свою родственную душу и так бесится из-за того, что не может найти, что бросается на каждого одиночку с поцелуями. Почувствовал тепло из-за тебя, вот и решил сделать всё по-быстрому. Воспитания и такта у него нет от природы, вот уж прости. — Я тоже чувствовал тепло рядом с ним. Иногда. Я думал, что он — мой соулмейт, — с отвращением проговорил Кит, но в его душе, помимо полного замешательства, приятными волнами растекалось облегчение. — Хм, странно, но это же соулмейты. Такая же сложная херотня, как и вся жизнь, — пожал плечами Кинкейд. — В любом случае, он больше к тебе не будет приставать. Вы не соулмейты. — Из-за поцелуя, да? Так можно проверить? — Да. Ты не слышал все эти волшебные сказки, что ли? — усмехнулся Райан и ушёл, кивнув на прощание, вслед за Джеймсом. Кит остался один. Снова. С минуту он стоял на месте, не шевелясь, но потом ноги задрожали, и пришлось присесть прямо на пол. Он стёр рукавом следы недавнего поцелуя и с отвращением спрятал руку поглубже в рукав. Если Джеймс не его соулмейт, то кто? Почему он чувствовал тепло? Может, это были первые симптомы псевдо-гипотермии, о которой писали в статьях? Кит вынул телефон и, едва не задыхаясь от волнения, трясущимися руками нашёл блог Аллуры и открыл последнюю запись. «Мой холод становится сильнее. Доктора говорят, что если ничего не изменится, я умру через пару месяцев, а может и раньше. Эта область не изучена. Забавно, да? Я убеждала вас, что поиск соулмейта не жизненно-важная цель, а оказалось в точности наоборот. Надеюсь, вы простите меня за это, но я правда хотела сделать вашу жизнь лучше. И я не жалею о тех годах, что мне посчастливилось жить, потому что они были прекрасны. Все люди, что встретились мне на пути. Все города, что я повидала. Все вещи, что я попробовала на себе. Это стоило того. Мне страшно. Чертовски страшно, вы бы знали. Я не могу спать теперь, потому что как только я перестаю двигаться, мне кажется, что кровь в жилах стынет. Никакая одежда, кажется, больше не помогает. Заказала себе ещё один обогреватель и планирую закутаться во все свои одеяла, устроившись рядом с ним. Но через неделю во Флориде будет проходить сходка Тамблера, что-то вроде мини конвенции блоггеров, и я там буду. Так что, если хотите повидаться, поболтать и попрощаться, не стесняйтесь и подходите. Я буду в красной аляске и шапке :)» Кит не мог выдохнуть. Он сжимал телефон в руке и бился головой о холодную дверцу холодильника. Его руки покрылись мурашками, казалось, будто весь холод из морозилки перетекал в его тело и оставался в нём, проникая в каждую клеточку. — Нет. Нет-нет-нет, пожалуйста… — Кит не узнал собственного голоса в этом надрывном всхлипе. — Только не снова, нет… Он подтянул ноги к себе, поджал пальцы и обнял себя руками, спрятав ладони в толстовке. Не помогло. Всё его тело начало трясти, зубы отбивали чечётку. Его словно выбросили мокрого на тридцатиградусный мороз, и теперь он тонул в огромном сугробе, где снег царапал покрасневшую кожу, а конечности теряли чувствительность. Он будто бы снова оказался там, на заднем дворе первой школы у помойных баков, прижимаясь к одному из них и накрываясь куском грязного картона. — Кит! Приятель, что ты тут… О, боже ты мой, Кит? — перед ним возникло лицо Ханка, почему-то горизонтально. — Что случилось?! Ты пил? Кит только помотал головой, крепко сжимая зубы, чтобы не выдать себя с потрохами. Но Ханк уже взял его за плечи и потянул вверх, усаживая обратно к холодильнику. Когда он успел лечь? — Чёрт, ты ледяной! Кит, что произошло? — он отвернулся и крикнул в сторону гостиной: — Кэти! Быстро иди сюда! Да, это срочно! — Да что такое? О, чёрт, Кит… — теперь перед ним возникла Кэти со смазанной тушью и перекошенными круглыми очками, а ещё совершенно трезвым обеспокоенным взглядом. — Что нам сделать для тебя? Как помочь? Хочешь что-нибудь? Кит хотел позвонить Широ. Хотел, чтобы они с Адамом вернулись, и всё снова встало на свои места. Хотел, чтобы все это просто закончилось, не важно как. Может, то, что Аллура умерла, это не так плохо. Он встретится с ней там, — что бы там ни было после смерти, — и они вместе обсудят всё это наболевшее дерьмо. Там же, наверное, будут и мама с папой, и он, наконец, скажет им, что вся эта херня с соулмейтами — просто отстой. Он усмехнулся. — Пускай все уйдут, — вяло проговорил он; не очень-то хотелось подыхать под Дрейка, если честно. — Шумно… — Хорошо, — закивала головой девушка, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать. — Хорошо, как скажешь. Я прогоню их всех. А Ханк пока отведёт тебя в твою спальню, договорились? Что-нибудь ещё? — Лэнс… — сорвалось с губ Кита, когда его глаза уже закрывались. Он слышал лишь приглушённо, как будто у него снова заложило уши от отита, как в младшей школе, что Кэти с надрывом прокричала его имя, а Ханк много ругался и бил его по щекам, вроде бы. Уже в темноте он думал, каким может быть всё-таки соулмейт Лэнса. Может, это кто-то совсем не красавец, а обычный простой человек. Кто-нибудь тихий и домашний. Совершенно противоположный шумному Лэнсу, который глупо танцевал в синем свете дурацкой дисколампы и улыбался Киту во все тридцать два. Он как в замедленной съемке изучал его лицо, половина которого была затемнена, а вторая окрашенная синим, и физически не мог оторваться. Лэнс был чем-то невероятным. Таких, как он, больше нет. Нигде. Вообще. Ни у кого больше нет такой улыбки, хищной и нежной одновременно, и такого острого подбородка, что можно порезаться по неосторожности. Он, как Давид Микеланджело, выточенный до мельчайших деталей рукой мастера, превратившего простой кусок породы в произведение искусства. Лэнс — произведение искусства, к которому нельзя прикасаться, чтобы не попортить. Кит надеялся, что этот соулмейт, кем бы он ни был, понимает это, и ценит Лэнса соответствующим образом. Потому что иначе во всём этом нет никакого смысла. Если Кит не может быть счастлив, то должен быть счастлив Лэнс.