sweater weather

Открыв глаза, Кит оказался у себя дома. То есть, дома, где пахло папиным горьким кофе и стиральным порошком с ромашкой для детского белья. Он сидел за кухонным столом перед деревянной исцарапанной доской, на которой кто-то не закончил резать морковь, а за плитой спиной к нему стояла мама. Кит попытался сморгнуть явное наваждение, но картинка не намеревалась исчезать. Неужели он…? Кит подорвался с тёплого места, задев коленями стол и едва не сбив с него всю посуду, и принялся осматривать собственное тело, точно не зная, зачем и как ему это поможет. Кролия тут же обернулась на него, и мягкая улыбка озарила всё её постаревшее лицо, а морщинки непривычной гармошкой проступили у глаз. Кит помнил её молодой, полной сил и невероятно красивой, с густыми тёмными волосами с фиолетовым отливом и без тени улыбки на лице. Она изменилась, но взгляд, который был обращён на него, нельзя было спутать ни с чем. — Мам? — Кит. — Я… — он с трудом проглотил комок в пересохшем горле. — Я умер, мам? Она вдруг засмеялась, отложила нож и покачала головой. Кит, хмурясь, наблюдал, как она последний раз помешала что-то в кастрюле и сняла фартук, чтобы подойти поближе к нему. Так обыденно. А ведь Кролия раньше едва ли готовила. Если жарку готовых котлет с замороженным картофелем фри можно было назвать готовкой, конечно. Папа всегда ворчал, что ожидал от женитьбы совсем иного, стоя у плиты каждый вечер. Кит вглядывался в её лицо и не мог справиться с противоречивыми чувствами, которые заполнили собой всю его грудную клетку. Это была его мама, точно, но как будто бы из будущего, которого у них так и не случилось. — Нет, конечно, глупышка, — она коснулась его щеки рукой, как делала раньше сотни раз, и Кит выдохнул, подаваясь ей навстречу; он скучал по ней бесконечно. — Тебе предстоит прожить ещё много лет, Кит. Много долгих и счастливых лет, как я тебе и обещала. — Я скучаю по тебе, мам. И по папе. — Я знаю, дорогой. Мы тоже очень по тебе скучаем. — Почему я здесь? — Кит осмотрелся в знакомой кухне, но её границы стали как будто бы размываться, теряя чёткость и ощущение реальности. — Что это? — Всё это в твоей голове, Кит, — Кролия поджала губы и теперь уже обеими руками обхватила лицо сына, всматриваясь в его глаза в последний раз. — Мы в порядке, не переживай и не думай о нас так часто, а то твой отец проклянёт свою икоту, — она усмехнулась в ответ на улыбку Кита. — Тебе пора возвращаться, Кит, тебя ждут. Я так тобой горжусь, слышишь? Ты всё делаешь правильно. Этот мальчик, Лэнс, он хороший. Тебе повезло с ним, так что берегите друг друга. Обещай мне не делать глупостей больше, хорошо? — Обещаю, — пробормотал Кит, наблюдая, как мамино лицо начинает рассыпаться на маленькие части. — Я люблю вас с папой. Очень сильно. — И мы тебя любим, сынок. Её улыбка была последним, что увидел Кит перед тем, как исчезнуть. Пару секунд было темно, а потом он вдруг снова начал чувствовать своё тело, тяжёлое и непривычно большое. Вместе с этими ощущениями пришла и ноющая боль в спине и покалывание в левой руке, словно она долго покоилась в одном положении и затекла. Поморщившись, он попытался разлепить невероятно тяжёлые веки, что получилось далеко не с первого раза — в глаза ударил резкий свет люминесцентной лампы, отчего Киту пришлось снова зажмуриться и попытаться ещё раз чуть позже. Постепенно возвращались и другие, менее значимые ощущения, например, запахи медикаментов и порошка, совсем другого, не с ромашкой, а с антибактериальныими компонентами, или звуки равномерного пищания откуда-то справа и приглушённое пыхтение слева, поодаль от головы, или тепло, буквально обжигавшее весь левый бок. Он точно был в больнице. Кит открыл глаза снова и, всё ещё щурясь с непривычки, приподнял голову, чтобы рассмотреть предмет, мешавший ему пошевелиться. С его пересохших стянутых губ сорвался хриплый выдох, как только он сумел сфокусировать взгляд. Теперь ему стало понятно, почему рука затекла. Слева от него, прямо под боком свернувшись калачиком лежал Лэнс. Он уткнулся лбом в предплечье Кита и обнимал его руку, сжав её будто бы в тисках. Всё его тело каждой клеточкой прижималось к Киту, а ровное дыхание периодически обжигало один и тот же участок кожи, но он не спал. Он тихо говорил, рассматривая свои длинные ноги, лодыжки которых были закинуты небрежно на перекладину в изножье больничной кровати. — Enfermera Луиза снова будет кричать на меня за то, что я забрался на кровать в обуви. Но ботинки же за пределами кровати, так что не считается, да? Она говорила утром, что тебе уже лучше. Все надеются, что ты скоро проснёшься. Лучше бы так и было, потому что я уже устал отдуваться перед Кораном за тебя, знаешь? Он с чего-то решил, что я тоже говорю на вашем астрономическом языке, как на родном. И с мистером Широгане так неловко. Всё время смотрим друг на друга, как идиоты, и ничего не говорим. Кит почти дёрнулся, но тело всё ещё плохо слушалось, будто просыпаясь постепенно после долгой спячки. Неприятные ощущения сродни тем, что заставляют тебя скривиться, проснувшись после пятичасового сна в середине дня, когда ты теряешь ориентацию в пространстве и не узнаёшь даже собственную комнату. Сколько он вообще тут пролежал? — Луиза, это твоя медсестра, если вдруг ты забыл, обещала выгнать меня через полчаса, но надеюсь моя очаровательная улыбка сможет уломать её. Всё-таки тебе становится лучше именно из-за меня, твоего супер горячего соулмейта. Кит не выдержал и усмехнулся. Вышло жутко хрипло и низко, поэтому испугался не только Лэнс, который подскочил со своего места и вскрикнул, но и сам Кит, который тут же прокашлялся и протянул не затёкшую руку с иглой в вене и датчиком на подушечке указательного пальца в сторону Лэнса. Тот так и сидел на пятой точке, сжимая другую ладонь Кита в своей ещё сильнее, и хлопал глазами. Одна сторона его лица покраснела и скопировала с простыни складку прямо около глаза. Очаровательно. — Ты? Кит, боже мой! Ты очнулся! Кит нахмурился, медленно высвободил руку из ослабевшей в момент хватки и как можно более бесстрастно пробормотал: — Я тебя знаю? Лицо Лэнса в тот момент нужно было писать маслом на холсте и вешать в Лувр, потому что просто физически невозможно выражать мимическими мышцами столько эмоций одновременно. Он открывал и закрывал свой рот в безуспешных попытках что-то сказать, и в итоге сдался, пряча лицо в ладонях. Кит осознал, насколько сильно сглупил, когда плечи Лэнса начали подрагивать, а сквозь пальцы прорывались первые приглушённые рыдания. Всё пошло совсем не по плану. Он должен был рассмеяться, так? — Лэнс, эй? Прости, я пошутил, слышишь? Я всё помню. — Ты сделал что? — Лэнс в момент выпрямился и вскинул голову, прожигая Кита далеко не счастливым взглядом. Его красные глаза, полные непролитых слёз и подлинной ярости, заставили парня поёжиться и даже немного отодвинуться. Перед ним точно тот самый Лэнс, который смеялся буквально со всего? — Пошутил? — Глупо пошутил, да, прости. Больше не буду… — О, нет, будешь, потому что сейчас я обеспечу тебе настоящую амнезию, придурок! Лэнс правда дёрнулся в сторону Кита с твёрдым намерением дать ему по лицу, но остановил занесённую для удара руку в последний момент в паре сантиметров от скулы парня, который даже не попытался избежать своей участи и пошевелиться. Кит заслужил это в любом случае, но не будет же Лэнс бить больного, правда? — Ты был в коме неделю, как ты можешь вообще шутить после этого? — бесцветно и сипло прошептал Лэнс, и Кит взял его за руку, переплетая их пальцы. Он вовсе не планировал это движение, просто казалось, что если он дотронется до Лэнса сейчас, то сможет успокоить его. Кит посмотрел в глаза Лэнса и снова пробормотал никому не нужные извинения, потому что тот явно плохо спал, проводил много времени в больнице, сидя на неудобных стульях, и нервничал, думая, что ему, Киту, конец. А он выдаёт такие дерьмовые шутки. Поэтому Кит — одиночка. Видимо, так и должно остаться. — Неделю? — Надо позвать медсестру, она всё тебе объяснит. — Нет, я хочу побыть с тобой, — буркнул Кит прежде, чем подумал. — Объяснишь мне, как стал моей родственной душой? Я ничего не помню с того момента, как отключился на вечеринке у себя дома. Лэнс вздохнул и сел поудобнее, но не стал отпускать руку Кита, чем заставил последнего немного расслабиться. — Вообще-то, теоретически, я всегда был твоей родственной душой. Просто вместо холода от одиночества я чувствовал жар. Наверное, это какая-то очередная аномалия, не знаю. Я сначала думал, что у меня есть соулмейт с рождения, поэтому я и не чувствую холод, но потом я понял, что никого у меня нет. Тогда я решил, что мой соулмейт уже умер или его вообще не было, поэтому природа решила не мучить меня понапрасну. А потом появился ты со своим бесконечным холодом, и я влюбился в тебя с первой же встречи. Когда я касался тебя, мне становилось прохладнее, и я мог побыть спокойно хотя бы несколько минут, не умирая от жары. Но я боялся сказать, потому что думал, что претендую на чужого соулмейта, и тебя в будущем уже ждёт кто-то. Очевидно, ты думал, что я уже занят кем-то, поэтому тоже ничего не предпринимал. — Как-то так, да, — хмыкнул Кит и прикрыл глаза от удовольствия, потому что касаться Лэнса было восхитительно. От его рук исходило приятное тепло, которое медленно оседало в теле, повышая его температуру. И они было ужасно мягкими, словно пластилин, который никак не хотелось выпускать из рук. Кит никогда бы не подумал, что прикосновения к другому человеку могут быть настолько всепоглощающими. — На вечеринке я увидел тебя с Джеймсом и… просто ушёл. Видимо, я влюбился в тебя слишком сильно, потому что не мог смотреть на это вот так просто, — Лэнс усмехнулся, а Кит всё никак не мог понять, как можно вот так обыденно говорить такие вещи. — Потом мне позвонила Пидж и сказала, что ты в больнице, и никто толком не знает, что с тобой. Она сказала, что ты звал меня, и я подумал, что, может быть, судьба всё же не такая сука, и она даст нам шанс. В любом случае, я не мог дать тебе умереть. — И именно поэтому не позвал меня, как только Кит проснулся, да? Это, вероятно, была медсестра Луиза. Она стояла у двери, скрестив руки на груди и осуждающе склонив голову набок, с папкой в руках. Лэнс скривил рот и медленно сполз с кровати, потупив взгляд, как нашкодивший пацан. Кит не мог сдержать улыбки, потому что, чёрт, он такой милый. Это вообще законно? — Простите, это моя вина, — подал голос Когане, великодушно спасая парня. — Как ты себя чувствуешь? — Луиза проверила показания всех приборов, капельницу и даже осмотрела его самого, и увиденное, видимо, её удовлетворило. — Лэнс почти прав. Мы не смогли бы вытащить тебя, если бы твоя надоедливая родственная душа не была рядом. Конечно, нам всё равно пришлось ввести тебя в искусственную кому, чтобы не позволить твоему сознанию затуманиться и поддаться псевдо-гипотермии, но Лэнс помог тебе из неё выкарабкаться. — Меня не было неделю? — уточнил Кит, но не смог оторвать взгляда от теперь довольно улыбавшегося Лэнса. Своего соулмейта. Который спас ему жизнь. Киту вдруг стало жаль, что у Аллуры не нашлось кого-нибудь, хоть немного похожего на Лэнса, ведь она заслужила жить куда больше, чем он сам. — Да, мы рассчитывали на более короткий срок, но всё зависело не от нас, а от тебя. — Когда меня выпишут? — Ого, какой резвый, — хохотнула медсестра. — Сначала тебе нужно восстановиться после недели, проведенной в лежачем неактивном положении. В общем, это не так много, так что день как минимум тебе придётся тренироваться. — С вами? — Да, но раз уж у тебя такой неусидчивый парень, можете сделать это и без меня, — усмехнулась Луиза, дописывая какие-то показания в карточку. Кит прикусил губу и посмотрел на Лэнса исподлобья, привыкая к тому, что у него есть парень, родственная душа. Чёрт, нет, он никогда не привыкнет к этому. — Что нужно делать? — просиял Лэнс, слишком неприлично ухмыляясь и поглядывая на Кита. — Ничего особенного. Ты просто должен гулять с ним, поддерживать, может, поделать какие-нибудь несложные физические упражнения. Его мышцы не успели критически атрофироваться, так что дня будет достаточно. Но помни, Кит, после выписки также лучше побольше двигаться. Я проверю вас! Кит кивнул и откинулся на подушку, зажмурившись. Он правда немного устал от разговоров. За окном уже потемнело, и вдоль дороги, пролегавшей прямо вдоль здания больницы, зажглись фонари, светившие противным рыжим светом сквозь щели между белыми пластинками жалюзи. Кита клонило в сон, он даже почти прикрыл глаза, но резко спохватился и сел, выискивая взглядом по всей палате Лэнса. Он складывал тетради в рюкзак и мялся у порога. Видимо, ему всё же было так же неловко, как и Киту. — Ты чего? — выпалил он, краснея и отводя взгляд, принявшись изучать мелкую плитку на стене над небольшой раковиной в дальнем углу комнаты. — Боюсь спать, — пожал Кит плечами в ответ. — Кажется, что я снова проснусь через неделю. Кит не любил делиться страхами. Он предпочитал сделать вид, что всё хорошо, отмахнуться от всех и остаться со своим дерьмом наедине, не вовлекая в него никого другого. Потому что если ты облажаешься и погрязнешь в нём ещё глубже, никто не вырвет последнюю травинку, за которую ты держишься, своим: «Ну как, решил проблему?». Сейчас же Киту хотелось, чтобы Лэнс остался с ним и его дерьмом. Потому что его до усрачки пугал тот факт, что он не помнил ничего, вообще, хотя прошла целая неделя. Наверное, так и выглядит смерть: полное отсутствие времени, пространства, света и тебя самого. Забвение. — Может мне не стоит оставлять тебя? Мы же ещё не… — он снова почесал затылок в ужасном деревенском жесте, от которого руки Кита покрывались мурашками. — Не проверяли ещё, действительно ли мы соулмейты, тем самым способом. — Оу… но ты, вроде как, не дал мне замёрзнуть насмерть, так что, думаю, это что-то то и доказывает. Но официально нет, насколько я помню, — усмехнулся Кит, глядя, как кончики ушей Лэнса розовеют. — Я не целовал тебя, пока ты спал, если что! Хотя идея неплохая, — хохотнул он. — Я бы хотел быть в сознании в этот момент, если ты не против. — Договорились, — улыбнулся Лэнс в ответ и перекинул лямку рюкзака через плечо. — Так тебе точно не станет хуже, если я уйду? Завтра четыре пары, на которые я не очень-то хочу идти, так что буду у тебя часиков в одиннадцать! — он почти ушёл, но вдруг развернулся и посмотрел прямо на Кита, жамкая проклятую лямку и прикусив щёку. — Прости, ты не против? — О нет, не приходи. Я же так сильно хочу умереть, что упущу возможность прожить целую жизнь с человеком, который мне нравится, не раздумывая. Кит точно переборщил с иронией. Он даже сморщился, стараясь не смотреть на Лэнса, но тот рассмеялся. Снова. Над его идиотскими недошутками. Боже, он не заслужил Лэнса. Его тихий, немного усталый смех разнёсся по полупустой палате, оживляя её бледные стерильные стены, а он сам приблизился к кровати, аккуратно переступив через провода и трубку капельницы. — Ты такой идиот, Кит. — Тебе же с этим жить, — улыбнулся он в ответ и привстал, чтобы коснуться протянутой руки Лэнса. — Я рад, что нашёл тебя, — круги под глазами Лэнса почти растворились, когда он вяло усмехнулся и наклонился вперёд, сжимая Кита в крепких объятиях. Кита никто не обнимал так. Конечно, Широ тысячу раз сгребал его в охапку под мышку и раздражающе трепал по макушке костяшками пальцев. Адам, уважая его личное пространство, ограничивался лишь тем, что обнимал его за плечи осторожно и прижимался виском к его виску едва ощутимо. Кэти вовсе сжимала его так сильно, что хотелось выплюнуть лёгкие, которые наверняка на выходе окажутся прорванными сломаными рёбрами. Ну и Ханк, конечно, мало от неё отличался, разве что сломать он намеревался, скорее, ключицы из-за своего роста. Объятия с Лэнсом выходили из ряда вон. Они напоминали уютный вечер с книгой на террасе, когда тёплый июльский ветер, наполненный ароматами цветущих деревьей и кустарников, мягко оглаживает разгорячённую после жаркого дня кожу и усмиряет раскалывавшуюся от мыслей голову. Кит никогда ещё не чувствовал себя так спокойно до того, как ладонь Лэнса коснулась его лопатки, прожигая теплом сквозь тонкую больничную рубашку, а горячая щека коснулась его скулы, ещё более мягкая, чем казалось. От Лэнса пахло проклятым манго и кондиционером, а ещё теплым июльским ветром и страницами старой любимой книги Хэмингуэя. Кит же, наверняка, вонял ужасно после недели без душа. Кожа, по крайней мере, чесалась, а волосы у висков противно прилипали к коже. Как Лэнс мог вообще к нему прикоснуться, не сморщившись от отвращения? Плевать, его пути всё равно неисповедимы. Кит зажмурился и слабо обнял в ответ, утыкаясь лбом в ключицу парня. Он хотел прижаться так сильно, чтобы они не могли оторваться друг от друга, как большой и указательный пальцы какого-нибудь малолетнего идиота, в шутку решившего проверить, будет ли клеить суперклей. Чтобы ускорить процесс диффузии в твёрдых телах. Тогда он пожалел, что не жидкость. Игла, введённая ему под кожу и зафиксированная пластырем, неприятно колола где-то внутри вены, а писк прибора ускорялся, выдавая колотившееся сердце Кита с потрохами, когда Лэнс отстранился и заглянул ему прямо в глаза с этой чёртовой полуулыбкой на искусанных сухих губах. Они на ощупь оказались мягкими, однако, и тёплыми по сравнению с мрамором кожи Кита на лбу, где они оставили робкий поцелуй, задержавшись на долю секунды, но казалось тогда, что на целую вечность. — Спокойной ночи, Кит. Звони, если будет страшно. — Мне не было страшно, — пробормотал он в ответ. — Иди уже, тебе нужно отдохнуть. — Как скажешь. Совсем не страшно. Увидимся завтра. Широ позвонил спустя минут пять после ухода Лэнса, и Киту стало даже немного совестно, что он совсем не подумал о нём с Адамом, как только пришёл в себя. Их даже не было в городе, когда всё случилось. Широ наверное уже опустошил все их запасы травяного чая с мятой и валерианки. Они поговорили минут пятнадцать, и Широ пообещал забрать его завтра вечером. Отложив телефон, Кит устроился поудобнее и снова окинул взглядом палату. Его вещи были аккуратно сложены на стуле справа от двери: любимые чёрные джинсы и бордовый свитшот, который он купил совершенно случайно на распродаже с огромной скидкой, когда они болтались в торговом центре с Кэти. Он видел его сотню раз, надевал почти столько же, но сейчас он казался чужим, будто лежал на этом стуле задолго до появления в этой палате Кита. Его телефон с паутинкой трещин на задней стеклянной крышке, связка ключей и почти пустая пачка мятной жвачки на прикроватном столике выглядели предметами больничного интерьера, положенными с целью создавать уют и оживлять помещение, но никак ни собственностью Кита. Фыркнув, он протёр глаза и перевёл замыленный взгляд на собственные руки, такие же бледные, как и раньше, но больше не холодные, впитавшие тепло от прикосновений к Лэнсу. В носу всё ещё остался его запах, а как только Кит закрывал глаза, он созерцал отпечатавшуюся на обратной стороне век его счастливую улыбку до ушей, которая озаряла всё лицо и подсвечивала и без того сияющие голубые глаза. Кит с ужасом вспомнил, что не написал ни Ханку, ни Кэти, что очнулся, и даже не потрудился зайти в интернет, чтобы им ответить, потому что им наверняка сообщил Лэнс, и теперь они ждут от него хотя бы простого приветствия. Он едва ли додумался позвонить Широ, своему опекуну, который заботился о нем почти десять лет. Его мысли занимал лишь Лэнс, его руки, его объятия, его тепло, его мягкий взгляд и нежный поцелуй в лоб, словно Киту три года, и он проснулся после жуткого кошмара. Кит вдруг понял, что совершенно потерялся в этом всём, утратив свою прежнюю личность. То, что волновало его до комы, теперь даже не взбрело ему в голову. Те мысли, что изводили его на протяжении последних нескольких лет, теперь были похоронены так глубоко, что даже следа от них в памяти Кита не осталось. Он обхватил голову руками и продолжительно простонал, сползая на матрас и сгибая ноги в коленях. Он никак не мог понять, хорошо это или всё-таки плохо, потому что мысли путались, хаотично носились внутри, вызывая лишь тупую головную боль и никаких ответов. Совершенно непривычно. Киту хотелось, чтобы кто-то пришёл и вправил ему мозги, вновь навёл там порядок, как было прежде, потому что он не чувствовал себя собой больше. Кита впервые тошнило от одиночества. От пустоты, которая достигает такой плотности, что начинает звенеть в ушах, и хочется хотя бы закричать, чтобы она исчезла. Он, скорее по привычке, чем от холода, обнял себя руками и принялся гипнотизировать телефон в надежде, что тот зазвонит. Раньше он всегда стоял в режиме полёта, чтобы дурацкие промоутеры и рекламщики не могли дозвониться, однако сейчас громкость звонка была установлена на максимум, но устройство упрямо и как будто назло молчало. Лэнс ушёл полчаса назад. Всего полчаса. Когда Кит вообще скучал по обществу других людей? Тем более сразу же после их ухода. Это так глупо. Кит покачал головой и ругнулся, когда едва ли не вскочил с кровати, услышав тихий скрип открывавшейся двери. Это всего лишь была Луиза с вечерней порцией каких-то лекарств и привычным планшетом под мышкой. Киту стоило попросить у неё что-нибудь от нервов. И от головы.