Кто ты, Мерлин?

- Двадцать лет назад я прибыл ко двору Эссекса. В то время Сихельм едва взошел на престол, и нуждался в верных людях, которые бы поддерживали его начинания. В свои сто с небольшим, я еще был полон надежд и планов и думал принести пользу этому королевству, - колдун криво усмехнулся, - Но я был не единственным магом здесь, и мне пришлось потрудиться, чтобы из множества король приблизил именно меня. С его поддержкой мои способности расширились, королевство по-настоящему процветало, но всему пришел конец, когда Сихельм женился вторично. Аскарий сощурился и, сцепив пальцы рук, выпалил: - Хоть Элеонора и не владеет магией, она настоящая ведьма! Ее свита сразу восприняла меня в штыки, их безумно раздражало влияние, которое я имел на короля. Надо отдать должное Сихельму, он долго держался против наветов и слухов, но капля за каплей его доверие ко мне испарялось. Накануне одного из походов – который я, кстати, критиковал – мы сильно повздорили, и этим я подписал себе приговор. В отсутствие Сихельма, всем управлял его первый сын Говард. Бедный парень! Он всегда старался сохранять мир внутри королевства, но кто-то жестоко отплатил ему за доброту. Принц был отравлен, и, разумеется, вина пала на меня. Доказательства Элеоноры были смехотворны, но она победила. Презрение снова овладело колдуном, и он, чуть помолчав, продолжил: - Сихельм был в ярости, он ничего не слушал. Мои соратники были арестованы вместе со мной, но я не желал умирать и сбежал. Мне даже не удалось никого спасти, все кто меня поддерживал, и волшебники, и обычные люди были казнены. Я остался один, но пределов Эссекса я не покинул. Я знал, что Элеонора на этом не остановится, и ждал больших бед. Так и случилось. Кто-то помогает этой змее разрушать это королевство, но если удастся вывести ее на чистую воду, найдется и тот колдун. Все, что я смог сделать сейчас, это спасти жизнь Мероэ. Ее отравили так же, как и брата, но я успел наложить заклинание, погрузившее ее в сон. Ты был прав: мое заклятие защищает ее и от магии, и от любой насильственной смерти, но пока ей опасно просыпаться. - Зачем ее нужно было убивать? – впервые за длинный монолог колдуна подал голос Мерлин. - Я не знаю, возможно, это лишь часть плана по уничтожению королевства. Юный маг ничего больше не спрашивал и смотрел в одну точку, стараясь целиком осознать услышанное. Его охватил какой-то гнев: всегда и везде обвиняют лишь волшебников, а никто из смертных не видит дальше собственного носа! Тут юноша вспомнил об Артуре и устыдился своих мыслей. Разве он сам не утверждал полчаса назад о благородстве своего господина? Но что, если… Глубоко запрятанные опасения, которые Мерлин топтал, стоило лишь этой гидре подняться в его душе, снова зашевелились, и он с нервной усмешкой перевел взгляд на Аскария. Тот внимательно изучал реакцию парня и лишь странно улыбнулся, встретившись с Мерлином глазами, хитро, полуободряюще, полуехидно. - Вы хотите помириться с Сихельмом? – спросил вдруг юноша. - Мириться? – лицо Аскария стало непроницаемым, - Он первый будет просить прощения, когда мы разоблачим королеву! Больше они ничего не успели друг другу сказать: стены заходили ходуном, посыпался щебень, все зазвенело, зашаталось, беспрестанные толчки сотрясали комнату, замок словно ожил и заговорил тысячами голосов, сливавшихся в одном мерном гуле. Колдун покачал головой и молча призвал Мерлина к действию. Но ему и не надо было чьих-то указаний: юный маг бегом бросился вон из покоев и устремился на улицу, но сама судьба приказала ему остаться внутри. Толчки прекратились, но едва Мерлин свернул к главному лестничному пролету, как впереди мелькнула спина Артура. Юноша резко отпрянул назад, судорожно соображая, как ему продвигаться дальше. Он осторожно выглянул и еще более молниеносно отскочил к стене: Артур поспешным шагом направлялся прямо ему навстречу. «Не мог же он меня заметить!», - отчаянно подумал Мерлин, и обнаружил в нескольких метрах от себя плотно запертую на тяжелый засов неприметную дверь. Через пару секунд посредством двух слов эта преграда стала несущественной, и сквозь дверцы, раскрывшиеся под тяжестью содержимого, перед юношей вывалилась старая, железная амуниция. Когда замок стал сотрясаться и все, позабыв о гордости позы, сломя голову бросились к выходу, Артур, сохранивший присутствие духа, вспомнил о старшей дочери короля. Он уже был в курсе ее несчастья, но не знал точно, где она находится, и вдруг подумал, что ее, возможно, некому вынести из комнаты. Этим и объяснялось быстрое движение принца в сторону темного коридора. На его счастье ему встретился какой-то малый в шлеме и потертой кольчуге. Он явно хотел пройти мимо, но Артур остановил его, схватив за руку: - Ты знаешь, где покои принцессы Мероэ? Стражник дернулся, кивнул и мотнул головой вглубь коридора. - Покажи! Артур никак не мог понять, что его смущает в этом парне, но он не успел об этом поразмыслить: достигнув нужной двери, они увидели, что комната пуста. Стражник пожал плечами и только повернулся к выходу, как удар потрясающей силы сотряс замок, и огромное, высокое зеркало в тяжелой медной оправе, раз покачнувшись, распростерло хрупкие металлические объятия к Артуру. Только когда в полуметре от него с коротким звоном огромное зеркало превратилось в тысячу маленьких, принц понял, почему стражник как тигр бросился на него и оттолкнул в сторону. - Спасибо, - выговорил Артур, - как тебя зовут? - Ме.. Мейсон, сир, - низким голосом ответил стражник. - Мейсон, - принц уже пришел в себя, - твоя кольчуга, ты одел ее наоборот. Стражник оглядел себя. - Я торопился. Дальше они уже вместе побежали к выходу, и когда Мерлин, завидев главный вход, направился к нему, Артур окликнул его: - Куда ты Мейсон? Все прячутся в подземелье! - Я вернусь! – на всякий случай протяжно отозвался юноша. Во внутреннем дворе и впрямь не было ни души, если не считать за наделенное духом отвратительное создание, еще более огромных размеров, чем вчерашние. Оно рассекало пространство над замком и время от времени ударяло длинным гигантским хвостом по стенам, словно забавлялось и оттягивало момент полного разрушения. Мерлин сосредоточил сознание на чудовище и произнес заклинание, но ветер подхватил и унес, оказавшиеся бесполезными слова. Юноша в смятении остановился посреди двора: тварь не была похожа ни на птицу, ни на дракона, бороться с неизвестным зверем без особых знаний было невозможно, но времени, получить подсказку, не было. А чудище снова стало раскачивать хвостом, приготавливаясь к удару, и как только оно вытянуло свой хвост, Мерлин в отчаянном порыве воскликнул: - Inflammatio! Тяжеленный серый хвост вдруг вспыхнул, будто хорошенько облитый керосином, тварь, издав стонущий рык, еще больше затрясла хвостом, угрожающе приблизившись к замку. - Ipse ictus! Казалось, неведомая сила подхватила горящую конечность и огрела им же тварь по левому боку. Чудовище еще больше взревело и закружилось, взмыв выше в небо, таща за собой пылающий хвост. Мерлин снова решил атаковать, но неожиданно монстр вспыхнул полностью и исчез, оставив лишь постепенно расходящееся темное облако. Юный волшебник с сомнением напряженно смотрел на небо, пытаясь понять сущность загадочных монстров. Кто-то рядом с ним захлопал в ладоши. Мерлин повернулся и замер: в нескольких метрах от него стоял Артур, и выражение его лица было отнюдь не лестным. - Так ты колдун, Мейсон. На Мерлина вдруг напала страшная тоска. - Я не в своем королевстве, и здесь другие законы, иначе наш разговор был бы другим. - Вы правы, - сказал человек в шлеме, - вы не у себя дома. - Ты спас мне жизнь, и я благодарен, но это не значит, что я считаю тебя особенным, - жестко сказал Артур. - Вы тоже, - с неожиданным содроганием произнес Мерлин, - не отличаетесь от других людей. В проеме главного входа начали показываться люди, и юноша направился в замок, не оглядываясь на принца.