С этого дня и навсегда

      Часто увидеть в нынешних сериалах такой эпизод, где главные герои находят разбитую камеру или что-то другое в этом духе, на которой находиться угрожающее видео. Только из этого послания ясно лишь несколько мутных кадров, сопровождающихся незначительным шумом и безумной речью, вызывающей табун мурашек по телу.       Именно это случилось со мной. Перед глазами вставали смутные образы какой-то комнаты. Она настолько мрачная, что протянув руку, нельзя увидеть окончание пальцев. Да что там пальцев, в некоторые моменты рассмотреть конец собственного носа было невозможно.       Вдруг, со скрежетом распахиваются окна, пугая меня. Не проходит и секунды, как я оказываюсь в самом темном углу комнаты, оседая на пыльные половицы. Страх окутывает с головой, держит в железных тисках мозг, заставляя включить все защитные реакции. Зажимать уши так, чтобы крепкая черепушка дала трещину и, в скором времени, превратилась в лепешку. Зажмурить глаза до боли.       Хочется спрятаться от этого всего. Уйти, а лучше убежать. Перестать слышать это. Эту… Звенящую тишину и, редкостно улавливая, бешеный стук собственного сердца. А тьма всё чувствовала своей дряхлой старушечьей кожей победу. Тянулась ко мне.       — Сейчас день. Здесь тепло и уютно, — самовнушение, — я нахожусь в своей комнате на S — стрит, — голос дрожит, издавая, на первый взгляд, нечленораздельные звуки, — рядом M-стрит, N-стрит.       Буйный ветер врывается в комнату, заставляя плотные шторы оторваться от своей опоры. Кипы бумаг поднимаются со своих мест, кружа под потолком. Может, это было прекрасное зрелище. Или же одно из худших, из-за понимания что эссе, которое не давало покоя последнюю неделю, сейчас витает над потолком, и ему вполне себе хорошо.       От страха потеют руки. Из глаз льются несчастные слезы. Глупая, глупая истерика, как же ты не вовремя!       — Мама. Папа. Заберите меня отсюда. — это больше походило на писк серой мышки, чем на мольбу о помощи.       Мимолетный источник света в виде молнии озарил комнатушку, меняя картинку в корне. Вместо мрака — яркий тёплый свет, исходивший из бедной лампочки, которая виляла из стороны в сторону на тоненьких проводах. Хоть страх сидел в сознание очень глубоко, я заставила себя встать. Если я никого не вижу, это же значит, что здесь никого нет. Правда?       Как только я это сделала, картинка опять поменялась, буквально на несколько секунд включая пейзаж, после чего я вернулась в страшную комнату. Пора брать себя в руки. Не всё же время стоять на одном месте? Или же всё-таки постоять? Если не пойду, может быть, целее останусь? Останусь…       Опять этот серый фон с режущими уши звуками. Он заставляет забыть о непринятом решении. Снова светлая комната, вот только здесь уже несколько людей, спорящие друг с другом. Всё плывет перед глазами. Не даёт выстроить четкую картинку. Чертово зрение! Почему ты не хочешь нормально работать? Почему подводишь в важный момент?! Попытка услышать хоть что-то не увенчалась успехом. Чужеродные звуки, чьи-то истошные вопли, их разговор, всё смешалось в блендере звуков, заставляя вжаться в угол, в жалкой надежде породниться с ним. Картинка снова меняется, и снова. Бросая то в жуткое помещение, то к определенным событиям. Что-то происходило, ломалось, разрушалось, но мне было не до этого. Любопытство съедало, но не так сильно, как рефлексы самозащиты. И этот голос, что выделялся от всех остальных. Он был спокойный, ласковый и такой знакомый:       — Все будет хоро… — помехи. — Пока… Снова. Для мозгов не было места, они вытекали наружу. Сердцу не место в теле, оно убегает отсюда. Чувство и разум, как иронично, бегут в одну сторону из-за опасности!       «Когда эта карусель уже закончиться?!»       — Всё, хватит! Ушло, будто бы и не было. *** Проснуться в холодном поту то ещё удовольствие! Отдышка. В горле пересохло. Всё лицо мокрое и липкое, а эти длинные волосы так и мечтают стать неразлучными друзьями с ним, в особенности челка. И зачем я только решилась на неё? Подношу руки к глазам, закрываясь от всего мира, в попытке отдышаться. «Это сон. Глупый, мрачный сон». Кажется, там кто-то идёт. «Люди? — нахмурила брови, медленно соображала я, — Меня услышали? Неужели? — недоверие подкрадывалось незаметно. — Разве на полюс отправляют работать девушек подростков? Быть того не может!» Чтобы убедиться в реальности происходящего, ущипнула себя. В этом не было никакой необходимость. Поднять окаменевшую руку, было сравнимо с получением четверки, зная материал на пять-невыносимо больно и, мягко сказать, неприятно. «Чёрт. Больно!» — миллион маленьких, но острых булавок, будто бы одновременно оказались в одном месте, задевая какой-то нерв, заставляя гореть в агонии всё тело.       Шипеть, плакать не было смысла. Сама виновата. Нечего лезть к больным на голову, к таким как Рэм. Он и в огонь не полезет, и из воды не вытащит. Этот ублюдок быстрее камень к шее привяжет, чем полезет спасать такую девушку, как я. Устроится на пляже и будет ржать, точно конь, поедая попкорн. Непрошеный горячий ручеёк положил путь через ледяную щеку.       Всё… Всё закончилось. Успокойся. Они отвезут домой, распрощаемся на добром слове. Дальше тяжелее, столкновение с семьей. Интересно, как мать меня встретит? Распростертыми объятиями, будет ругать, плакать? А малая? Адам? Рыжик, я не видела тебя всего несколько часов, но уже так соскучилась! Но сначала сильная пощечина Рэму, а лучше несколько. Да, так и поступлю.       Усталость — штука интересная и внезапная. Только бодрствовал, а через секунду в мечтах проскальзывает образ любимой кроватки. Веки налились свинцом, требуя немедленно сомкнуться. Добросовестно зевнув, пытаясь закрыть своей ладошкой рот, кряхтя и ругая все, на чем стоит белый свет, перевернулась на другой бок. Уже в полудреме, услышала заманчивый разговор:       — Ты слышала новость? Маг воздуха в нашей деревне! — маг воздуха? Вот же понапридумывали разных кличек из-за мороза. Смешные люди, эти северяне. Или южане?       — Это та девчонка, что приехала с детьми вождя? Которая у нас в доме валяется? — отвечал противный старый голос.       — Да нет же!       — Тихо, Айла, кто-то идет.       «Айла, — словно пробуя на вкус, — красивое имя». — более мой организм отказывался слушать и подавать хоть какие-то признаки жизни. ***        — Вставай! Вставай! Вставай-а-й! Люди огня на подходе! — кто-то нещадно тряс меня. Открыв глаза, я увидела лицо старой женщины. Вытянутое, напоминавшее чем-то прямоугольник. Узкие глаза, впалые щеки, потрескавшиеся губы, морщины, но выглядела она довольно-таки ухоженно для своих лет. Чистая тёплая одежда, цвета ясного неба. Седые волосы убраны в аккуратный пучок, но при этом с каждой стороны лица, спадали отдельные пряди, которые были прикреплены к пучку.       — Какие люди огня? — странные у северян фетиши, то маги воздуха, то люди огня. Прям, ролевые игры какие-то. Может руководство едет?       — Одежда лежит у тебя около ног. Собирайся и выходи.       — Подождите, миссис. А на каком полюсе я нахожусь? — ответом служила тишина. «М-да. Бабушка не больно-то гостеприимна. Неразговорчива. Наверное это к лучшему. Как любил говорить профессор по философии: «Чем меньше вопросов, тем меньше вранья».       Вздрогнув от неожиданного потока воздуха, будто очнувшись после долго сна, произношу:       — Да, так определенно лучше. Со скрипом в костях, кучей болезненных стонов, поднялась со своей псевдо-кровати.       Одёжка, которую она мне дала, выглядела очень тёплой: платье в пол, напоминавшее шубу. Тот же блеклый синий цвет, что и у неё, казавшийся на фоне белого меха, еще бледнее. С серыми вставками в местах, где должны находиться швы. Теплыми перчатками, под цвет вставкам, и обувью, напоминающую угги. Под всем этим добром лежало кольцо на цепочке с которой мы были неразлучны последние десять лет. Вернув его на законное место, так что родной холодок ударил по грудной клетке, а на сердце становилось теплее. Но проверить все же стоило. Невесомым касанием подушечкой пальца, провела по внутренней части кольца, где ощущалась простая, но дорогая для души гравировка на французском. В некоторых местах, находились знакомые мощные царапины.       «Точно моё. Но зачем сняли?» Оставив ответ на этот вопрос на лучшие времена, вышла из этого подобия дома.       Выйти на свежий воздух, без сумасшедших последствий, вызывает на моем лице улыбку. Покой и только! Холодный ветер заставляет поёжиться от непривычки и от перенесенного переохлаждения. Но даже это не может убрать мою слабую полуулыбку с лица. Через пару минут мои щеки покрываются легким румянцем. Глаза светятся от счастья. Дом, надеюсь, ты ближе, чем кажешься.       — Катара, на корабль ходить нельзя. Теперь нам всем грозит опасность. Толпа жителей стояла напротив кого-то и ругала за легкомыслие. Странно, что среди жителей нет ни одного взрослого мужчины. Есть все: бабушки, женщины, девушки, дети, которым явно было скучно. Небось, думают, как бы побыстрее залезть на кровать и уставиться в свои гаджеты. Как там любят говорить? «Потерянное поколение» или «А вот в наше время…» Я невольно ухмыльнулась, ворчать уже как бабка стала. Видимо на пенсию пора, а столько планов было на будущее! Теперь главное чтобы кости не подвели. Смех в напряженной тишине был словно гром средь бела дня, заставляя меня быстро заткнуться и засмущаться, топчась на месте. Надеюсь, никто не заметил предательски покрасневших ушей. Чтобы хоть как-то не отличаться от толпы и успокоится самой, завела руки за спину, где уже и начала разминать пальцы. Попыталась встать прямо, выпрямив спину, и гордо поднять голову, при этом сверля взглядом виновников торжества. Они были подростками. Мальчик и девочка. Её, по-видимому, звали Катарой. Девчонка ничем не отличалась от жителей деревни. Такая же одежда, только узор на груди был индивидуальным, такая же прическа, что и у дамы, поделившейся со мной одеждой, большие ярко-голубые глаза, немного курносый нос и губы среднего размера. Единственным её отличием можно было назвать кожу: она была чуть темнее, чем у многих присутствующих здесь. А вот парень с ней был явно с другого континента. Удивительно, как он ещё не замерз в такой тонкой оранжево-желтой одежде. Мальчишку можно было смело назвать необычным: я впервые видела такую тягу к татуировкам в минималистическом стиле. Обычная стрела, берущая начало от середины лба и уходящая куда-то под шиворот одежки.       — Отлично, тогда я ухожу с ним! Идем, Аанг! — девчонка схватила парня, нареченного Аангом, и уверенной походкой пошла к зубру. Почему у них такие странные имена?       Кстати, не думала, что на полюсах есть такие большие зубры.       — Ты куда собралась? — послышался мужской голос из толпы. Всё-таки прогадала, в деревне есть мужчины. Но неужели он так похож на девочку, что я не узнала в нем парня?!       — К покорителям воды. Аанг отвезет меня на Северный полюс! Так, с местонахождением разобрались. Значит это южане, чьи ролевые игры дошли до Южного полюса. Интересно, а люди, живущие на остальных континентах для них кто? Покровители земли? От этой мысли аж смешно стало. Было понятно, что начиналась «Санта-Барбара». Два парня и девчонка. Всё ясно. Легче, чем базовая математика. Один хочет её любви, но она влюблена в другого, поэтому первого держит на расстоянии вытянутой руки. Немножко стало скучно и обидно. Южный полюс ничем не отличается от любого провинциального городка. Хоть и не имеет такого простого приспособления, как кровать. Поняв, что ничего интересного из обычной семейной драмы я не вынесу, решила прогуляться по деревеньке: нужно было найти средство связи, договориться о встрече с капитаном корабля. Думаю, с этим проблем возникнуть не должно. Так, где в этой глуши главное здание? Одинаковые коричневые палатки, сделанные из кожи и непрочных палок. Южане будто остановились во времени веков эдак семь назад. Нигде нельзя было найти кирпичный дом с хорошим цементным фундаментом. Как они здесь живут? Где обещанные правительством удобства? Хорошие дома, вышки для сотовой связи, где всё то, что любят показывать центральные каналы? Единственное, что спасает это место от неминуемой гибели, — атмосфера детства. С уверенностью забираю свои слова назад про потерянное поколение. Они будут получше нашего. Около каждого места жительства, где проживали дети, стоял снеговик. Каждый чем-то да отличался. Например, у кого-то он повыше, сделанный из трёх и более шаров, а кого-то еле-еле хватило на два. Многие стояли целым семейством, только один стоит отрешённо от всех. Может, это глупо прозвучит, но мне стало его жалко.       Поставив руки на талию, как первоклассный сыщик, решающий сложнейшую задачу, стала осматриваться для поиска двух палок и того, что могло заменить нос. Найти палки оказалось не проблемой. Жаль, что с носом также легко не получилось. Нарисовав ему глазки, счастливую улыбку и приделав руки туда, откуда они по идее должны расти, я улыбнулась. А вот носа-то так и нет! Без него он выглядит чуток нелепо.       — Жаль, что я не могу доделать тебя, — грустно усмехнулась, будто провинилась, разговаривая с живым человеком, — хотелось бы мне чем-то тебя порадовать!       Немного подумав, мотнула головой своим мыслям и потихоньку сняла перчатки, любезно оставшиеся мне на попечительство, одела на палки снеговику. Уже через несколько секунд пальцы стали замерзать. Может, забрать перчатки? Нет, его я счастья лишать не собираюсь. Ладно, если тереть друг об друга фаланги пальцев, то меня надолго не хватит. Откуда я пришла? — Девушка. Девушка, подождите, пожалуйста, — девчонка, что ругали, может, она знает дорогу? Бег — последнее, чем бы я хотела сейчас заниматься. Каждое движение — словно порция дикой боли, что только увеличивалась. Стиснув зубы сильнее, уменьшила амплитуду движений. Дойдя до неё, продолжила:       — Катара, верно? Сейчас… Извините, отдышусь… Ой, мамочки, за что меня жизнь так покарала? — оперевшись ледяными руками о колени, согнулась в три погибели и глубоко дышала холодным воздухом, да так, что уже через пару секунд горло заболело. Не особо приятные ощущения. Да и бег, на мой взгляд, не больно-то приносит счастья.       — Это я. Не дружишь с физической подготовкой? — она улыбнулась.       — Есть немного, — лучше так, чем многочасовое нытье. — Катара, я могу на «ты»? — кивок. — Отлично. Подскажешь, где здесь живет старушка с прической, как у тебя. Такая невысокого роста, ещё тебя отчитывала. — девушка, что приветливо мне улыбалась, после последнего произнесенного слова поджала губы. Знает, только обиделась.       — Это Пра-Пра. Пойдем я отведу тебя к ней. Всё равно собиралась тебя навестить.— махнув рукой, пошли в указанном направлении.       — Меня? Зачем? — на морозе не очень-то хочется включать мозги и придумывать очередные нелепые истории.       — Мы нашли тебя на льдине, в непонятной одежде. Интересно знать, как ты там оказалась, и что на тебе было. Кстати, как тебя зовут? — Меня?.. — я замешкалась. Непроизвольно стала ломать пальцы и бегать взглядом по деревне. — Айла.       Без промедлений. Никогда не любила собственное имя. Оно казалось нахальным и глупым, в некоторой степени мужским. Когда произносишь его, сразу представляешь крутого, сильного, выносливого бугая под два метра ростом, чье состояние позволяет прожить безбедно последующим пять поколений. Но не я. Маленькая, неуверенная в себе девчонка с кучей проблем, долгов и комплексов. Но и это ненадолго. В совершеннолетие я всё равно собиралась изменить имя.       — Так это вы меня нашли? — лучшим решением сейчас был перевод темы. Где эта палатка? Ноги еле-еле передвигаются!       — Я, Аанг и мой брат-оболтус Сокка. — последнее имя она произнесла со скрежетом в зубах. Из глаз посыпались искры гнева.       — Это тот, кто с тобой разговаривал на окраине? Он твой брат? — я-то уж подумала, парень. Очень жаль. Мне отчасти понравилось, как они собачатся друг с другом. Катара остановилась, сильно зажмурила глаза, а на лице появился оскал. Руки напряжены, пальцы сжались в кулаки. Еще бы чуть-чуть, и пар из ушей пошел! На всякий случай отошла от неё на добрых два шага в сторону.       — Да, а что? Хочешь сказать, что мой брат хорош? Почему никто не видит насколько он туп? Аанг был моей последней надеждой научиться магии воды. А он взял его и прогнал! Ясно-ясно! Опять нездоровая любовь к фантастике пошла. У них там на Северном полюсе, видимо, элита сидит. Все хотят в процветающие города! А кто в деревнях останется? Кто будет подтягивать сельское хозяйство?! Земля внезапно начала трястись под ногами. Ближайшие люди, что стояли чуть поодаль от нас, разбежались в панике в разные стороны, хватая детей с собой.       — Люди огня на подходе, — крикнула Катара, — нужно помочь людям спрятаться!       Люди огня?! Начальство, что ль, приехало? Вот это у них приход, вот это я понимаю! Приехали в деревушку так, что льдины под ногами трясутся. А я-то всегда думала, что это лишь шутка! То, которое про начальство и сотрясение стен, а ещё там, по-моему, что-то было про воздух и зарплату. Я лишь махнула головой в подтверждение и отправилась в другую сторону детей. Идти, упрямцы, ни в какую не хотели. Приходилось хватать их за руку, спрашивать дорогу у взрослых и пытаться добежать вместе с ними невредимыми до дома, не падая лицом в снег. Это трудновато, учитывая тот факт, что я сама-то еле-еле стою на ногах, а дети висли на руках, не успевая за быстрыми шагами. Зря я бросила ходить на уроки физкультуры два года назад, очень даже зря! Огромный корабль. Вот что создало такое землетрясение. Он врезался в ледяную крепость, что по задумке должна была защищать деревню, но на практике одного чёрного корабля хватило, чтобы разрушить какую-то часть этой детской махины. Люди и дети, услышав последний залп дымоходной трубы, повылезали из своих убежищ, чтобы лицезреть происходящее. И зачем, называется, я их прятала? Горбатилась! Чёртово любопытство. Его носик с ужасным скрипом падает на снег, образуя, какое-то подобие трапа. Сокка, я так думаю это он, стоявший ближе всего к кораблю, в спешке отбегает от черныша, спотыкается, падает. Солнце воссияло над нами. Безоблачное небо. Белоснежный снег. На фоне всего этого можно было подумать, что начался обычный день, зимний день в России или Канаде. Может быть, это было Рождество, Новый Год и ещё какие-то праздники, что любят отмечать в ту пору люди. Только чёрный корабль мешает пейзажу. Вот был бы он белым, хоть тащи сюда Репина. Новое понимание картины: «Бурлаки на Волге». Чёрт, пора запрещать Лизи жаловаться на искусство и культуру. Так вот, о чём это я? Ах да. Корабль. Из него дружно за ручку стало выходить начальство. Первый, видимо, самый главный, шёл впереди, гордо закинув голову. Я, конечно, ничего не хочу сказать против, начальство как-никак, но кто дизайнер сего произведения? Клоуны в цирке и то меньше смеха вызывают, чем эти люди… Огня. Стоп, руководство? У них есть корабль! Они могут отвезти меня домой? Всё равно никакого средства связи не нашла. Очнувшись, Сокка побежал на главного с каким-то странным оружием. Но вместо триумфального приветствия, получил ногой в ребро.       «М-да, у них явно система образования манер страдает и гниет». Собрав всю свою мизерную силу воли, храбрости в кулак, вышла чуть вперед, спросила:       — Извините, — тихий голос дрожит, да что там голос, я сама была похожа на осиновый лист. Вся трясусь от страха! Ноги стали выбивать чечетку на снегу, а глаза бегали от охранников к охраннику. Нельзя сейчас показывать слабость. — Могу ли я попросить Вас об услуге? Он подошел. Этот человек в странной одежде, обуви, с огромным ожогом на левую часть лица, был выше меня на две головы, так точно. Становилось не по себе. Может, это была плохая идея?       — Быстрее говори, южанка. — каждое слово пропитано ядом. Зачем я на это решилась? Посидела бы здесь несколько дней. Потом бы приехали другие мужчины, и с ними бы уже решала проблему. Так нет же! Надо было мне залезть в такую передрягу!       —Я не южанка, я здесь случайно оказалась. Могли бы Вы… — я замолчала. Так спокойно, одно предложение, и ты дома. Давай, подними голову, посмотри в его глаза и скажи. Ничего сложного! Запрокинув голову повыше, как учили на парах по психологии. Я ведь правильно помню, чтобы обратить на себя внимание, нужно смотреть в глаза. Его светло-карие очи были полны ярости и злобы, они сверлили меня. Зря я это сделала. Он же меня сейчас убьет.       — Могли бы Вы… — успокойся. Вдох, выдох, — Отвезти меня домой. По Вашей одежде, я понимаю, что мы с одного континента. Фактически я не врала. Его одежда, хоть и была странной, больше походила на доспехи пятнадцатого века, но одеты они более легко, нежели народ за моей спиной. Может, у них такая парадная форма, откуда мне знать?       Он посмотрел на меня, как на умалишенную. Толкнул к своей дружине, что схватила меня за руки, не давая и мысли на побег, пошёл прямиком к толпе.       — Где он прячется? — страх витает в воздухе. — Он такой же старый? — все молчат. Когда хватает Пра-Пра, всё молчат из-за ужаса. Ему это быстро надоедает, и он отталкивает старушенцию в руки Катары. Осматривается и выпускает струю огня из ладоней.       Что?? Он чт.. Что сделал?? Выпустил огонь из руки?? Куда я попала?..