Дурдом или частная клиника №1

Чонгук стоит в курилке и делает пару глубоких затяжек, подозрительно оглядываясь по сторонам на персонал. Он внимательно, с настороженным прищуром поглядывает на медицинских сестер, шепчущихся между собой, переводит медленно взгляд на коллегу, печатающего что-то в телефоне. Ему кажется, будто все вокруг уже знают о том, что с ним случилось. В клинике слухи распространяются быстрее скорости света, поэтому он не удивится, если кто-нибудь начнет подшучивать над ним и тыкать пальцем. Но никто так не делает. У него самая настоящая паранойя, потому что два дня Чонгук как на иголках постоянно оглядывается, реагируя на каждый шорох и чужой шепот. Он с навязчивыми мыслями бороться не может, они, как противные скользкие черви, лезут в голову, проделывая себе ходы и уютно располагаясь внутри. Чонгук докуривает сигарету, тушит об урну и выбрасывает, заходит в здание и обрабатывает руки антисептическим раствором, который расположен у каждой двери входа/выхода. Хирург кивает трем девушкам, расплывается в кокетливой улыбке и проходит мимо, оставляя щебечущих сестер позади. Чонгук свою ориентацию не скрывает, а в клинике служебные романы крутил со многими. Знаете, когда уж ночные смены выдаются очень свободными, а занимать себя как-то надо, Чонгук действует по простому и работающему методу. Нет, его ни капельки не мучает совесть за разбитые сердца, ложные надежды, придумываемые теми, с кем он спал. Он никому ничего не обещал, радужных замков с единорогами они сами в своих фантазиях нарисовали, Чон не виноват в их розовых иллюзиях, по итогу сделавших им больно. Чонгук не виноват, что люди живут в собственных мечтах, а после разочаровываются в реальности, обвиняя всех вокруг, но не себя. Чонгук — реалист, принимает жизнь такой, какая она есть, со всеми бедами, горестями и радостями. Чонгук так привык жить, беря всю ответственность за свои мысли и поступки на свои плечи, никого и никогда не обвиняя. Хирург проходит в ординаторскую, закрывая дверь и подходя к холодильнику, достает оттуда обед, сделанный Сокджином, и, открыв крышку контейнера, ставит в микроволновку. Чонгук нервно покусывает губы, поглядывая на таймер устройства, цокает недовольно, привлекая внимание сидящего за столом Юнги, тихо пьющего кофе. — Ты напряжен, — меланхолично бросает Юнги, делая глоток из чашки. — Не смей, — рычит Чонгук на психиатра, который прекрасно знает, как он ненавидит, когда Мин свои профессиональные таланты применяет по отношению к нему. А делает он это всегда. — Это очевидно, — пожимает плечами Юнги, оставаясь невозмутимым. — Твои эмоции легко читаемы, — вердикт безжалостно выносит. — Так что с тобой?  — Да блять, — не сдерживается Чонгук и садится напротив Мина. — Ты никому не расскажешь? — Моя консультация стоит 380 долларов, — как ни в чем не бывало говорит Юнги, вставая из-за стола, подходит к раковине, моет кружку и, вытерев руки полотенцем, идет к двери. — Мое расписание узнай у администратора, — и уходит, улыбнувшись напоследок так, что Чонгуку захотелось свернуть ему шею. Чонгук опирается локтями на стол, запуская пальцы в волосы и взъерошивая их, тяжко и жалобно вздыхает. Неужели Судьба или Карма решили преподать ему урок, поиздеваться и в лицо нагло посмеяться? Где он так провинился, что сейчас страдает за все человеческие грехи? Он вроде бы жизни спасает, людям новые шансы дарует. Где, черт возьми, справедливость? Чонгук потирает ладонями глаза. Его эта неизвестность с ума сведет в ближайшее время, а навязчивое состояние подкосит душевное равновесие. Хирург прикрывает глаза, делает глубокий размеренный вдох, выдыхает медленно, хочет повторить, но чужой смех, ворвавшийся наглым образом в его тихую идиллию, прерывает, заставляя открыть глаза. Чимин, держа в руках несколько карт, заходит внутрь, смеясь над чем-то, что ему рассказывает заходящий следом Тэхен. Эти двое точно притянулись, словно магниты, ибо как объяснить их быстрое сближение за какие-то пару недель после прихода Пака к ним. Они не затыкаются ни на секунду, стоит им встретиться в коридоре или ординаторской. Они постоянно захаживают друг к другу на перерыве и о чем-нибудь беседуют. Ладно если бы это были сплетни и обсуждения, но у них складываются такие глубокие и интересные разговоры, что ненароком услышавшие прислушиваются к ним. Эти двое точно нашли друг друга, их негласно стали называть «Вимины», предупредив Чон Хосока, чтобы держал ухо востро, иначе уведут его принца. Тэхен и Чимин смеются над этим, придумывая какие-то шуточки на сей счет, говоря, что они, словно родственные души, друзья, потерявшиеся сквозь века и жизни, наконец-то нашедшие друг друга. Но никак не любовники или что-то, что придумали люди в своих фантазиях. Вимины называют себя «соулмейтами», Чимин не собирается смещать Хосока со своего законного места, а Тэхен, кроме Хосока, никого целовать не хочет и не собирается. Но Чон Хосок ревнивый от отметки «пиздец», однако расстраивать Тэхена не хочет и все высказывает младшему брату, которому и так сейчас несладко. Это какой-то кавардак, хаос первозданный, неподвластный человеческим существам, но Чонгука все это не устраивает, бесит и раздражает. Мужчина поднимается со стула и сразу идет к Чимину, который заваривает какой-то приятно пахнущий чай из трав. Чонгук хватает блондина за локоть, резко разворачивает к себе, нависает над ним, опираясь руками о столешницу. — Тэхен, выйди. Мне надо поговорить с доктором Паком наедине, — стальные нотки слышатся в голосе хирурга. — Отвали от него, Чон, — вспыхивает моментально Тэхен, подлетая к ним, но блондин качает головой, говоря этим, что все в порядке. Тэхен зажимает губы в линию и с подозрительным прищуром смотрит на Чонгука, внимание которого полностью сосредоточено на Чимине.  — Все хорошо. Мы с доктором Чоном, — нарочно делает акцент на фамилии, — переговорим о личном, — выделяет специально. Тэхен незаметно для хирурга подмигивает и ретируется за дверь.  — Что случилось? — спрашивает Чимин, облизывая розовым язычком нижнюю губу. Чонгук наклоняется ближе, почти персиковых губ касается, разделяет дыхание на двоих.  — Хочу узнать, что с моими анализами, — Чонгук вдыхает мягкий запах жасмина, витающий в воздухе, приятно щекочущий ноздри. Чонгук смотрит в глаза цвета тягучей карамели, кажется, тонет в них. Два янтарных камня в искусственном свете переливаются, отражают искрящиеся блики, завораживая своей глубиной и красотой. Чонгук обещал себе не влюбляться, но только что данное самому себе обещание нарушил.  В эти глаза невозможно не влюбиться. — Подобные анализы обычно готовятся пять рабочих дней, — спокойно говорит Чимин, не прерывая зрительного контакта.  — Ты ничего не скрываешь? — прищуриваясь, спрашивает Чонгук, понижая голос. — А должен? — надменно фыркает Чимин, кладя ладони на грудь Чона, и слегка отталкивает хирурга от себя, но тот даже на сантиметр не сдвигается. — Я не знаю, что у тебя на уме, — в приоткрытые губы говорит. — И не стоит, — ухмыляясь, произносит Пак, скользя ладонями по груди Чонгука вниз к животу, ощущая под пальцами кубики чужого пресса, скрытые под хирургическим костюмом. — Почему же? — выдыхая хрипло, спрашивает Чон, скользя губами по коже щеки, напоминающей безупречный шелк, мягко перекатывающийся между пальцами. — Тебе понравится, — расплывается в кошачьей улыбке Чимин, подставляя щеку под невесомый легкий поцелуй хирурга.  — Мне уже нравится, — усмехается Чонгук, наблюдая за тем, как плавно вдоль его тела двигается изящная маленькая рука Пака, через секунду резко накрывает пах, сжимая сильно, заставляя Чона сладостный стон подавить.  — Я чувствую, — Чимин отрывает руку так же неожиданно, ловя разочарованный вздох хирурга.  Дверь ординаторской распахивается, и довольный голос Тэхена заполняет помещение. — Не на рабочем же месте! — взмахивает руками Ким и проходит к дивану, вальяжно на нем размещаясь. — Хотя мы на этом диване, — хлопает ладонью по обивке, — с Хосоком такие вещи вытворяли, ммм, — прикрывает в блаженстве глаза Тэхен, кладя голову на спинку. — Блять, я же на него больше не сяду, — брезгливо морщит нос Чон, отходя от Чимина, который проходит к дивану и плюхается рядом с кардиологом. — Ваш самый длительный секс? — без смущения спрашивает Пак, замечая, как вспыхивает от негодования Чонгук, и безбожно нагло улыбается.  — Суки, нашли же друг друга, — ворчит мужчина и идет к выходу, напоследок громко и демонстративно хлопает дверью, заставляя парней громко рассмеяться.  — Ты ему нравишься, — улыбается Тэхен, поворачиваясь к Чимину полубоком и опираясь локтем на спинку дивана.  — Ему нравится все, что красиво и что движется, — хмыкает Чимин, бросая взгляд на дверь, за которой скрылся Чон.  — Я серьезно! Он необычно на тебя смотрит. — Как и на всех, — равнодушно пожимает плечами Чимин. — Он би, — губы кусает. — А ты гей — идеальная пара!  Чимин резко подается вперед и затыкает ладонью рот Тэхена, грозно шипя на него. — Перестань, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, — фыркает блондин, смеряя Кима строгим взглядом. — Но у нас толерантная клиника!  — Неважно!  — Наш босс — гей!  — Тэхен!  — Я не понимаю, — недоуменно смотрит на блондина кардиолог, но тот только отмахивается и поднимается с дивана. — Я пошел, у меня скоро пациент.  — Иди, человек-загадка, — хмыкает Тэхен и достает из халата телефон, сразу строчит сообщение Хосоку.

***

— Благодарю Вас, доктор Мин, — говорит Чимин, вставая с кресла и протягивая руку для рукопожатия. — Глупости, — жмет ладошку венеролога Юнги и провожает до выхода. — Ты всегда можешь обратиться ко мне. Чимин кивает, выходя из кабинета психиатра, и, еще раз попрощавшийся, мягко закрывает дверь. Чимин не успевает опомниться, как его резко дергают в сторону, обхватив крепко запястье. Вот он стоит прижатый к холодной стене, поднимает голову и сталкивается взглядом с поблескивающими в тусклом свете черными антрацитами, готовыми его сожрать. Чимин инстинктивно кладет ладони на грудь мужчины, смотря немного растерянно.  — Испугался? — низко спрашивает Чон и ведет кончиком носа по лбу блондина, спускается вниз, ведет по спинке носа Чимина, уходит вбок и опаляет горячим дыханием нежную щеку.  — Ах, было бы от чего, — выдыхает Пак, плавится от невесомых прикосновений к телу. — Что ты делал у Юнги? — вновь задает вопрос Чонгук, опирается локтем на стену, а второй рукой проводит по боку Чимина, медленно спускаясь вниз.  — Не твое дело, Чон, — и вздрагивает, когда рука хирурга неожиданно сжимает бедро.  — Ты когда успел стать таким дерзким, одуванчик? — выгибает в вопросительном жесте бровь Чонгук, мажет губами по приоткрытым в немом возмущении губам Чимина. — Хах, ты просто не замечал, — грубо говорит венеролог и резко отталкивает мужчину от себя, который через мгновение снова прижимает его к стене, впиваясь в губы болезненным и жестким поцелуем. Чимин мычит, сжимает в ладонях белый халат Чона, оттолкнуть пытается, но тот — гора недвижимая, не поддается настырным попыткам Пака отпихнуть от себя. Чонгук целует дерзко, терзает чужие мягкие губы, напоминающие спелую клубнику. Чонгук всем телом прижимается к телу блондина, перехватывает его руки, крепко сжимает. Чимин его в отместку кусает за нижнюю губу, головой вертит, чтобы поцелуя избежать, но Чонгука все это только распыляет, хищника в нем пробуждает. Мужчина ловит сочные губы, увлекая их в поцелуй, который поцелуем назвать сложно, скорее борьбой, победителя в которой нет. Чонгук отпускает руки венеролога, отходит на один шаг, в следующую секунду получает звонкую пощечину. — Прекрати! — вспыхивает Чимин с горящими от смущения щеками. — Я не одна из твоих пассий, быть ею не собираюсь, — парень смотрит в глаза ухмыляющегося Чона, заводясь еще сильнее от такой наглости. — Тэ был прав, ты ужасно самовлюбленный, — фыркает Чимин и обходит Чонгука, пропускающего его и улыбающегося вслед.  Чимин уходит в свой кабинет, закрывая дверь на замок, и садится на стол, начинает перебирать медицинскую документацию. На часах уже восемь вечера — домой в ближайшие пару часов он не собирается. За выходные накопилось множество дел, которые необходимо разгрести, и понедельник выдался нелегкий из-за наплыва пациентов и собственного посещения специалиста. Еще и этот гребаный Чон Чонгук со своими непонятными выпадами, приводящими Чимина в тупик. Блондин связываться с ним не хочет, но этот ловелас, похоже, своего не упустит. Пак откидывается на спинку кресла, прикрывая глаза и скрещивая руки на животе, устало выдыхая. Губы Чимина расплываются в ехидной улыбке: если Чон решил поиграть, то он ему подыграет. Пусть эта игра ни к чему хорошему не приведет, а только затянет в зыбучие пески страсти и похоти, которая, возможно, перерастет в нечто большее. Но Чимин слишком закрытый, спрятавший сердце в сундуке, бросив его на глубине океана, где никто и никогда до него не сможет добраться. 

***

— И что это значит?! — с неистовым криком влетает в ординаторскую Чонгук, распахивая настежь дверь, и сурово смотрит на двоих парней, сидящих на диване и смеющихся над шутками друг друга. — Вы вообще ахуели?! Ты! — Чонгук пулей сокращает расстояние между ними и нависает над Чимином, упираясь руками в спинку дивана, впиваясь яростным взглядом в янтарные глаза, переливающиеся на свету.  — Мне надо идти, — говорит Тэхен и встает, но Чонгук испепеляет его таким грозным взглядом, что кардиолог тушуется и садится обратно, поглядывая на дверь в надежде, что в ней появится Хосок. — Вы оба решили поиграть? Вам весело было? — спрашивает Чон, сжимая пальцами кожаную обивку. — Мне вот неделю ходить в подвешенном состоянии было не очень, — хмурится так сильно, что даже Тэхену не по себе становится. — Я пошел в лабораторию узнать, что с моими анализами, и, представляете, они говорят, что никакие анализы им не приходили, и они понятия не имеют о чем я, — переводит взгляд с одного на другого. — Объяснять мне ничего не нужно, но ты, — хирург обхватывает тонкое запястье Чимина и дергает на себя, заставляя того встать, — просто так не отделаешься, — с холодными нотками в голосе говорит и тянет на себя несопротивляющегося венеролога, который успевает подмигнуть вскочившему с места Киму.  Чонгук ведет Чимина через коридоры больницы, не замечая заинтересованных, брошенных на них взглядов сотрудников, и, остановившись напротив кабинета Пака, ждет, пока он его откроет. Мужчина заталкивает блондина внутрь помещения и к двери прижимает, располагая руки по обе стороны от его головы, взглядом недовольным пожирает. Чимин только губы кусает, искусно на чужих нервах играет и обвивает руками талию хирурга, резко на себя тянет. — Что это значит? — хрипло спрашивает Чонгук, ощущая, как частички воздуха вокруг разряжаются. — Я виноват, — негромко говорит Чимин, смыкая пальцы на пояснице мужчины. — Неудачный розыгрыш, — пухлые губы нарочно облизывает, не сводя взгляда с Чонгука. — Почему ты себя так ведешь? — выгибает вопросительно бровь Чонгук, но приближается к лицу, опаляя горячим дыханием с привкусом крепкого кофе и сигарет. — Как? — невинно спрашивает Пак и губами к губам Чона прикасается. — Вот так, — сквозь поцелуй говорит он, но отбрасывает все вопросы в далекий ящик, обещая вернуться к ним в свободное время. Чонгук целует медленно, развязно, пробует Чимина на вкус, смакует чужие пухлые губы, напоминающие спелую клубнику в самый ее сезон. Чонгук раскрывает языком чужой податливый рот, проникает внутрь, скользит по кромке зубов, на щеки переходит, каждый миллиметр исследует, пропустить ничего не желает. Мужчина скользит ладонями по телу блондина, за кромку халата берет и вверх его поднимает, после руками под кофту лезет, плоский живот оглаживает.  Чимин его шею руками обвивает, в поцелуй выдыхает, когда прохладные руки хирурга к разгоряченной коже прикасаются, вверх ведут, до сосков дотрагиваются и двумя пальцами их обхватывают. У него ноги подкашиваются, Чимин к мужчине сильнее и ближе прижимается, под чужим напором млеет. Чонгук нарочно на соски нажимает, слегка тянет, немного выкручивает, а Чимина чуть ли не трясти начинает. Пак в поцелуй мычит, за мускулистые плечи хватается и держится на своих двоих только благодаря стене и Чонгуку.  — Да ладно? — выгибает губы в ухмылке победной, отстраняясь от пленительных губ, немного сильнее бусинки сосков выкручивает, срывая высокий стон. — Чувствительные соски? — шепчет в губы Чимина, опаляя горячим дыханием лицо. Парень судорожно выдыхает и как-то совсем неуверенно кивает. Чонгук резко скользит руками вниз, обхватывает ягодицы блондина, идеально в его ладони умещающиеся, и от пола отрывает. Чимин не теряется, торс мужчины ногами обвивает, смыкая их на щиколотках, к крепкому телу прижимается. Чонгук слегка подбрасывает венеролога, удобнее перехватывая на руках, и несет в сторону стола, усаживая Пака на ровную поверхность. У Чимина на столе всегда порядок, все лежит стопка к стопке, никаких разбросанных ручек и карандашей, ничего лишнего. Чимин — минималист, даже одевается очень стильно, неброско, сдерживая цветовую гамму. Чонгук обнимает парня за талию, во влажный рот вторгается, исследовать вновь принимается. Чонгук целует страстно и глубоко, с диким напором, кружа голову Чимину своей силой, своей энергией. Чонгук на грудь блондина надавливает, заставляя на стол лечь, ногу в районе бедра обхватывает, к себе подтягивает, не отрываясь от пленительных сочных губ, свободной рукой под штаны и боксеры парня лезет. Чонгук, не церемонясь, давно вставший член в руке сжимает, проводит пару раз, а Чимин голову назад запрокидывает и в голос стонет, но мужчина его сразу губами затыкает. — Услышат, — хрипит Чон, нарочно медленно рукой двигает, вынуждая блондина губы закусывать, глаза прикрывать. Чонгук смотрит на этого чертовски красивого, словно сошедшего с обложки модного журнала, желанного, словно самый спелый фрукт на планете, невероятного, словно ярчайшая звезда на ночном небосклоне, парня и налюбоваться им не может. Чонгук симпатию к нему испытывает, интерес неподдельный, ведь как можно быть таким потрясающе красивым и умным одновременно? Оказывается, что можно. Чимин будто в себе все сочетаемое-несочетаемое объединил. Чонгук его узнать лучше хочет и объяснить почему не может. Мужчина ведет губами по щеке мягкой, нежной, спускается вниз к подбородку, уходит легкими поцелуями на шею, покрывая каждый ее сантиметр влажными поцелуями. Чонгук продолжает медленно, лениво надрачивать блондину, который стонет глухо, ребро ладони кусает.  — Поехали вечером ко мне, — Чонгук мочку уха зубами цепляет, обсасывает ее. — Я не могу, — рвано выдыхает Пак. — Почему? — Чонгук продолжает целовать невесомо. — Дела, — Чимин губами к губам Чона тянется. — Какие? — не отступает хирург, голову в сторону дергает, поцеловать себя не дает. — Важные, — Чимин кладет ладони на щеки хирурга и настырно к себе поворачивает, поцелуй быстрый хаотичный крадет. — С чем связанные? — Чонгук, если что-то узнать хочет, то не отстанет.  — С ребенком, — венеролог целует каждый миллиметр лица Чона, который резко поднимается на руках, располагая их по обе стороны от Чимина, и изумленно смотрит. — Что? Чимин, кажется, сболтнул лишнее.