Невольная жертва

Всю ночь Джон не спал, ждал отца, а когда тот и на утро не пришел - решил отправиться его искать. Раньше отец всегда возвращался домой ближе к вечеру. Тем более в лесу и днем небезопасно, если зайти слишком далеко. Как только солнце показалось над горизонтом, Джон решил, что ждать больше не стоит - пора идти на поиски отца. Быстро переодевшись, собрав сумку, закрепив на поясе кинжал и подхватив плащ, парень хотел уже направиться в лес, но вспомнил о Громе. Ему бы не хотелось сидеть взаперти неизвестно, сколько времени, поэтому выпустив вороного на улицу, парень привязал его возле дома, налил в кадку воды и, попрощавшись с любимцем, пошел по направлению, в котором ушел Том. Минут через десять он уже находился на кромке леса и смотрел на стоящие впереди стеной деревья. Джон много раз бывал здесь и даже заходил дальше, но почему-то именно сейчас он вызывал у него неясные чувства. Это было не восхищение, не преклонение, не страх перед лесом, а тревога пред неизвестностью и силой, что таится где-то там, глубоко в роще. Этого он никак не мог понять, ведь там же нет никого страшнее кабанов, волков и медведей. Да, наверное, отец столкнулся с кем-то из них и был ранен, поэтому не может идти. Но что-то все равно не давало покоя, и ему с трудом давалось сделать шаг вперед. - Так, Джон, соберись и не будь трусом, - разговор с собой помог отвлечься от неясных чувств и собраться с силой. Вдруг отец и правда ранен, и ему нужна помощь. С этими словами он, наконец, ступил под кроны деревьев. Пройдя всего несколько шагов, Джон ощутил, как на него навалились чувства беззащитности, беспокойства, нежелание двигаться, но ответственность и в первую очередь страх за отца погнали его вперед. Найти следы отца будет очень сложно, но Джон был готов к длительным поискам, все-таки он был опытным охотником. Для начала юноша решил пройти по той тропе, которую ему когда-то показывал отец. Изучив ее всю, но так и не нашел даже малейшего намека на то, что отец был здесь. Прочесав округу, он так же ничего не заметил. Значит, отец пошел по другой тропе, той, что ведет вглубь леса. Раньше они не ходили туда, в стороне гор опаснее, чем в направлении побережья. Джон решил не возвращаться по тропе, а пойти напрямик. Даже не думая, что этот поступок может приблизить его к цели. Не дойдя немного до тропы, ведущей в горы, он заметил сломанную ветку и следы, похожие на отпечаток волчьей лапы, но гораздо крупнее, уходящие в сторону. Недолго думая, парень направился по следу. Ему встречались и сломанные ветки, и примятая трава, и все те же странные следы, но признаков отца он так и не увидел. Что-то ему подсказывало, что он найдет то, что ищет, поэтому упорно шел дальше. И его упорство было вознаграждено: он наткнулся на небольшую лужицу крови на земле и след, уже из крови, вел его на север глубже в лес. Усилившееся беспокойство и, снова появившееся, пока слабое чувство страха не остановили его. Возможно, отец уже близко, вдруг это его кровь и ему нужна помощь. Джон положил руку на кинжал тем самым придав себе уверенности. Движение не было лишним, ведь в любую секунду из-за деревьев мог выскочить тот, кто тут наследил. Юноша продолжил свой путь. Чем дальше он продвигался, тем тяжелее, но чище становился воздух. Было похоже на ощущения после грозы, хотя к этому приписывался какой-то непонятный запах: не отталкивающий, а насыщенный, и в то же время давящий и удушливый. Чем дальше он шел, тем гуще становился воздух, и тяжелее было дышать. Ко всему этому стал сгущаться туман, и солнце опустилось за горизонт. Юноша заметил окончание дня только по теням и тому, что становилось все темнее и темнее. Джон решил вернуться и устроиться на ночлег, ведь неизвестно, что лежит там, за туманом. Да и ночью в потемках ему как-то не хотелось продолжать путь. Выйдя из зоны утяжеляющего воздуха, он нашел место, где можно было переждать ночь. Небольшой участок земли, окруженный деревьями и кустарниками, хорошо защищал от посторонних глаз. Правда, получив такой ночлег, Джону потом пришлось полчаса выпутывать из волос ветки и листочки. Костер разжигать он не стал, чтобы не привлекать внимание. Было очень холодно, и тепла, которое давал плащ, катастрофически не хватало. Но в этом был и свой плюс: холод не давал забыться и расслабиться. Эта ночь была для Джона самой длинной в его жизни, и вовсе не из-за того, что он не спал, а из-за того, что со всех сторон раздавались неясные звуки. Ему и раньше приходилось часто не спать по ночам, но не в одиночестве и не в лесу. Жутко, темно, плотный туман, казалось, пробрался даже в голову, и нарастающий страх за отца не давал покоя. Сколько прошло времени, он не знал. Но в какой-то момент немного в стороне, метрах в пяти от деревьев, что окружали его стеной, раздался шаркающий звук, как будто какой-то зверь точит когти о ствол дерева. Мгновенно приподнявшись с земли, Джон замер, прислушиваясь, и, когда звук повторился, тихонько выполз из укрытия. Как только звук отдалился, Джон выпрямился во весь рост и тихо пошел, но все так же осторожно. Бежать было опасно, да и из-за тумана и темноты невозможно что-то разглядеть. Сделав еще несколько шагов, он вдруг потерял землю под ногами и стал падать, но, не успев даже открыть рот, чтобы произнести хоть какой-то звук, встретился с почвой, размытой водой. Весь извалявшийся в грязи, Джон попробовал подняться, но левую руку чуть выше локтя тут же обожгло болью, видимо, при падении напоролся либо на камень, либо на корень и поранил руку. Тихо ойкнув и, схватившись за пострадавшую конечность, он все же поднялся и прислушался, не привлек ли он внимание ночного гостя. Постояв так немного, но так ничего и не услышав, парень вытянул перед собой руку и наткнулся на преграду, пошарив чуть выше, он нашел край, как он понял оврага. Ухватившись за него, попробовал подтянуться, но тут же отбросил эту затею, так как в руке снова отозвалась боль сильнее прежнего. За неимением других идей, Джон просто пошел вдоль стенки оврага, ведя по ней здоровой рукой, чтобы хоть как-то ориентироваться. Но прошел он немного, так как овраг вскоре закончился и в конце был пологий спуск. Джон с легкостью поднялся по нему и тут же наткнулся на небольшой ручеек с медленным течением, таким, что даже не слышно. Присев возле него, он пытался разглядеть, что же у него с рукой, но так и не сумел этого сделать. Просто оторвал рукав, он до конца промыл рану и все то место, где пульсировала боль, после замотал разорванным на лоскутки рукавом. Так он и просидел до утра, прислонившись к стволу дерева и стараясь не шевелить рукой, чтобы боль утихла. Ему даже удалось немного вздремнуть, но как только солнце стало всходить и коснулось своим лучом лица задремывавшего парня, так тот сразу же встал. Пошевелил немого рукой и почти не ощутив боли, удовлетворенно вздохнул. Но тут же о себе напомнил желудок, требовательно заурчав. Точно, он же вчера совсем не ел, только перед тем, как отправиться в этот чертов лес. Достав из весьма потрепанной и грязной сумки фляжку воды, отпил из нее, точнее, выпил половину за раз; потом достал кусочек хлеба и сушеную рыбку. Быстренько перекусив и запив все это водой, он уже собрался было идти, как спохватился. Набрал воды из ручья во фляжку, направился в ту сторону, по его мнению, из которой пришел. С наступлением утра стало чуть лучше, и едва солнце осветило лес, как Джон выбрался из своего временного убежища и пошел в ту сторону, откуда вчера ушел. Ситуация со вчерашнего дня почти не изменилась, хоть и стало светлее, но зато туман сгустился, казалось, больше некуда. Так он продвигался вперед, выставив перед собой руки. В одной, той, которая не пострадала, благо это была правая, сжимал свое единственное оружие и понемногу преодолевал туман. Когда руки не наткнулись на преграду, Джон быстрее пошел вперед, в надежде поскорее выбраться из тумана, но это было его ошибкой. Вскоре после леса было болото, и теперь Джон стоял по колено в трясине, перед этим проехавшись немного вперед по склизкой поверхности и чудом не потеряв равновесие. - Черт, да как так? Не лес, а полоса препятствий какая-то, - негромко выругался Джон, пытаясь найти что-нибудь, с помощью чего он бы смог выбраться. Как назло ничего подходящего в зоне его досягаемости не было. Еще раз, оглянувшись вокруг, но так ничего и не заметив в этом тумане, Джон решил понемногу, как получится, продвигаться обратно к берегу. Попытавшись сделать шаг, парень лишь глубже погрузился и чуть не завалился назад, но он все равно решил попробовать другой ногой и у него получилось. Так он и сделал несколько шагов вперед, после чего наткнулся на кочку и, оперевшись на нее рукой, смог подтянуться и почти полностью выбраться на поверхность. Сделав это и немного пошарив вокруг руками, Джон понял, что это была не кочка, а берег - радости его не было предела. В спешке выбравшись, парень растянулся с наслаждением на земле, наконец, выпустив из рук кинжал, который так и сжимал в руке, боясь выпустить и потерять. Прикрыв глаза, как ему показалось на минутку, Джон сам не заметил, как уснул. Пробуждение было резким и сопровождалось болью во всем теле, но, несмотря на это, Джон тут же вскочил на ноги и стал озираться по сторонам. К его удивлению и, безусловно, счастью, туман наконец-то рассеялся. Посмотрев на солнце, он понял, что время уже полдень, и что он проспал где-то часа четыре. Немного размявшись, положил кинжал в ножны и осмотрелся более внимательно: болото, в которое он угодил, было небольшим и почти заросшим, ему “повезло” вляпаться в самую большую – не заросшую, жидкую его часть. Себя осматривать он не стал, и так понял по ощущениям, что видок у него еще тот. Конечно, после такой веселенькой прогулки по лесу, валяния в канаве и купания в болоте как еще может быть. Выругавшись, Джон решил пойти по правому берегу, так как он был, по его мнению, более надежным, следы он, конечно же, потерял. Так, в попытке хоть что-нибудь высмотреть, он обогнул почти половину болота, и тут ему в глаза бросился кусок какой-то тряпки. Подойдя поближе, он сразу же замер, так и не поднеся руку, чтобы взять этот клочок и лучше рассмотреть его, ведь это было не нужно, он и так сразу узнал, это была часть рубашки его отца. Но Джон все же решил подойти и рассмотреть, как следует, мало ли кто сюда забредал. Сняв клочок с ветки, он тут же убедился в своих подозрениях, это и правда, от рубашки отца. Заглянув в кусты, он заметил кровь и следы борьбы, была помята трава и поломаны ветки кустарников. Не зная, что и думать, он поспешил по вновь обнаруженному следу, сжимая в руке клочок одежды. Чем дальше он шел, тем меньше становилось следов борьбы, было ясно, что жертва перестала сопротивляться и ее просто волочили, только зачем? Зачем зверю понадобилось уморить добычу и тащить ее куда-то, крови мало, значит, ее точно не убили. Размышляя об этом, Джон молился о том, чтобы этой жертвой не оказался его отец. Он тихонько крался по следам, с кинжалом наготове и прислушивался, чтобы самому не быть пойманным. И вот, дойдя до того места, где след явно уводил вбок к тропе, он остановился, так как из-за деревьев до него донесся звук, как будто разговаривало несколько человек, причем одновременно. Джон уже было хотел кинуться на шум, как вдруг остановился, а если это разбойники или еще кто похуже, лучше тихонько посмотреть, и с этими мыслями он стал подкрадываться поближе к говорившим. Спрятавшись за деревом, рядом с которым росли кустарники, он осторожно выглянул из своего укрытия. Перед его глазами предстала большая поляна, на противоположном ее крае стоял то ли большой дом, то ли простенький храм, Джон решил, что это все же храм. У его входа стояли два странно одетых человека, мужчины. Одеты они были в обычные штаны и сапоги, но вот сверху у них были странного вида туники с длинными рукавами и капюшоном, повязанными поясом, на котором были ножны с оружием, а снизу лицо прикрывали маски. Переведя взгляд в центр поляны, он увидел семь людей, одетых в темные мантии с капюшоном, которые стояли вокруг чего-то и, возведя руки к небу, повторяли. - Veni Belial - angelus mortis, nostrae respondendum vocationi accipe sacrificium pro se gloria, et serviet tibi Dominus virtutem nobis, et satanas.* «Маги, их же очень мало, да и то почти всех правители себе на службу берут, что только не обещают, чтобы те у них оставались, а свободные все время сидят в своей башне на севере страны, и не выходят почти, а тут сразу семеро, да и колдуют, вроде как, странно это», - подумал Джон, смотря на то, как маги, встав плотным кольцом, колдуют над чем-то в центре. Закончив заклинание, или что это такое, он не понимал, маги стали расходиться в стороны, тем самым открыв то, что было в центре. Оказывается, маги раньше стояли на нарисованном круге, в центре которого перевернутая звезда, внутри которой рассматривался лик демона, по краю круг был расписан какими-то символами. В центре круга прямо на лике демона стоял вырезанный из камня алтарь, от подножья до плиты, из камня были вырезаны лица, на которых застыло выражение муки, страданий, боли. Сама же плита была идеально ровная, на ней были лишь приделаны крепления, которыми удерживали на алтаре человека, хотя сейчас уже он был без сознания. Увидев, что на алтаре человек, Джон сразу понял, что эти люди, если их еще можно назвать людьми, совершают человеческое жертвоприношение, он хотел уже отвернуться и бежать, но он не смог оторвать взгляд от прикованного человека. На жертве остались штаны, а вот сапог и рубашки не было, вся грудь и руки были исписаны странными знаками, похожими на те, что были написаны в круге, причем написаны они были по коже, и кровь из ранок текла на алтарь. Подняв взгляд на лицо человека прикованного к алтарю, Джон в ужасе замер, жертвой оказался его отец. * Приди, Велиар - ангел смерти, откликнись на наш зов, прими нашу жертву во славу себе, и даруй нам силу в служение тебе и владыке нашему Сатане.