13 г л а в а
25 августа 2019 г., 11:53
***
Purple rain - Prince
«Дорогие присутствующие. Сегодня мы собрались здесь, чтобы пройти через ту вещь, под названием Жизнь. Удивительное это слово - Жизнь. Оно обозначает «навсегда», а это чертовски долго. Но я здесь, чтобы поведать вам, что есть что-то большее. Нечто потустороннее». — Сколько раз ты видел этот фильм? Ричи делает вид, что задумывается. — Пять... тысяч раз? Было уже за полночь, и мне влетит. Маме жуть, как не нравится, когда я не ночую дома. Но уйти я просто не мог. Ричи порывисто подскочил с кровати, когда я согласился пересмотреть с ним «Пурпурный дождь», а свалить на половине фильма, чтобы прийти домой вовремя – кощунственно. Ведь лучшая часть – финал. Наверное, первый раз за всё время его родители не дома. Даже не спрашивал, по каким делам они могли уехать на несколько дней, но в глубине души надеюсь, что не выискивать новый дом или работу в другом городе. Ричи был паинькой. Или делал вид, что такой. Но за последнее время скандалы между ним и родителями поубавились, и я даже не знал – хорошо это или очередное затишье перед бурей. И сейчас, когда он развалился рядом, положив подушку себе под голову, и тесно прижался ко мне, все тревожные мысли на минуту капитулировали. Я мог понять, что его так привлекает в этом персонаже. Кид умудрялся сочетать в себе невероятную харизму, магнетизм, от которого трудно оторваться, и детскую невинность в потерянных глазах. Его взгляд так и заключал в себе крик о помощи. Стоит только захотеть приглядеться. В Ричи я вижу что-то подобное. Было невероятно интересно наблюдать за его реакцией. На моментах, когда улыбка трогала его губы, и когда напрягался на особенно эмоциональных сценах. Первое время было боязно прикоснуться. Но потом меня осенило, что вообще-то, если он не против, я вправе положить на него руку или подвинуться ближе. Ричи тактично сделал вид, что не заметил, как медленно и неуверенно я протянул через него руку, чтобы дотянуться до его волос. Зарыться в них, наслаждаясь мурашками, атаковавшими всё естество. Молча он откинул голову, давая мне зелёный свет. И я не убирал свою руку уже до самого конца. Краем глаза я обратил внимание, как во время просмотра Ричи чуть дёрнулся, когда попытки Кида защитить свою мать от ударов отца не увенчались успехом. И когда пощёчину получил уже он. Я мог понять. И когда даёшь себе минутку отдышаться, перед тем, как зайти в дом, из которого раздаются крики. Ведь ты уже знаешь, что тебя ожидает. И ты медлишь у порога. Оттягиваешь неизбежное. Как будто это может помочь. И эта агрессия копится в тебе, гниёт внутри, не находя выхода. Выплескиваясь иногда в самой необычной форме. В самый неподходящий момент. Я плавно и осторожно массирую голову Тозиера, ощущая, как под конец фильма ком становится в горле, а долбанные глаза предательски увлажняются. Финальное выступление бьёт под дых, и если бы я курил, то после просмотра вышел бы затянуться разок-другой. Как будто грудину вскрыли и влили туда чистейшую боль, приправленную магическими нотами. — Это так чертовски нелепо, — через пару минут молчания, когда титры уже подходят к концу, прыскает Ричи. — Эта заглавная песня была у него под рукой весь фильм, а он всё не хотел её прослушать. Буквально сокровище перед носом, но он не видит. Уморительно. Мне понадобилось слишком много сил, чтобы не закатить глаза. Он т а к о й же упёртый баран, как и Кид. Моргаю несколько раз, чтобы смахнуть с себя наваждение. Хорошо, что первый раз я смотрел этот фильм у себя дома, в одиночестве. Потому что тогда эмоции били через край, а заставлять Ричи успокаивать меня - не лучшая идея для сегодняшней ночи. Он потягивается от долгого лежания в одной позе и переводит на меня глаза. — Что? Качаю головой, мол, ну ты и придурок. — И всё же тебе он нравится. Тозиер придвигается ближе и утвердительно качает головой. Кто бы сомневался. — Иногда он мудачит по-крупному. Но он гораздо лучше, чем о нём думают остальные. Включая его самого. Всё-таки нервный смех у меня прорывается, и Ричи удивлённо смотрит, как меня едва не складывает пополам. — Да, удивительно, что такие люди существуют. Вместо ответа скользит взглядом по моему лицу и долго, неприкрыто глазеет на губы. Улыбка так и замирает, а на шее дыбом становятся мурашки. — Ты же останешься сегодня? Глубоким, расслабленным тоном интересуется Ричи, и на ещё один сантиметр сокращает расстояние. Иногда мне жаль, что я не могу писать песни. Иногда словами так трудно выразить всё, что трепещет изнутри. Забываю, про слова мамы быть дома к десяти, про любые наказания, которые меня ждут, если я останусь. Это всё кажется чепухой, когда Ричи приподнимается и осторожно, как бы невзначай поддевает пальцами верхнюю пуговицу на рубашке. Его пальцы всегда чертовски холодные, в любое время года, и когда он гладит мою вздымающуюся грудь, я вздрагиваю. И ответ приходит сам собой. — Если ты этого хочешь. — Хочу. Но мне так страшно, Эдди. Застываю от того, каким голосом это говорит Тозиер. Словно ещё немного и его прорвёт, поломает что-то непоправимое. — Мы можем не торопиться с этим. У нас в запасе сколько угодно времени. Пытаюсь успокоить, но в итоге понимаю, что только что ляпнул. Я ведь не могу этого обещать. Как и Ричи не может поклясться, что останется здесь надолго. Некоторые вещи просто не зависят от нас. — Ты же знаешь, что это не так, — мягко улыбается Ричи. — Всё как на вулкане. Сейчас период затишья, но любая вспышка гнева, и кто знает, что дальше. Где буду я и ты. Мне страшно, что то, что чувствую я сейчас, никогда может не повториться. — Опускает голову и взволнованно облизывает пересохшие губы. — Это сильно эгоистично, наверное. Поднимаю его подбородок и горько усмехаюсь. — Значит, ты не один такой эгоист. Я так устал переживать за твою задницу, за свою, каждый грёбанный день. А смысла от этого всё равно нет. Хочу наслаждаться моментом, пока он длится. Я хочу испытать на полную катушку всё то, что раньше для меня было недоступно. Вот э т о, наверное, будет эгоистичнее, правда? Вместо ответа Ричи накрывает мои губы и яростно, уверенно целует, будто мои слова предоставили окончательное разрешение. Как же недостаточно поцелуев. Только сильнее раззадоривает, а жажду не утоляет. Хватаюсь за плечи Ричи и тяну на себя уверенным, властным жестом. Сам не знаю, откуда эта уверенность, ведь в груди разрывается сердце от бешеных толчков, но в голове на удивление чисто. Белый лист. И только его губы, которые целуют и целуют, не давая передышки. — У тебя первый раз? Б о ж е. А сам-то он как думает, учитывая как хаотично и неопытно я себя веду. Киваю, не в силах издать звука. Ричи чуть отклоняется и замирает на секунду. Взволнованно смотрит в глаза. — У меня тоже. — Серьёзно? — удивленно вырывается у меня. В ответ он щурит глаза и слабая почти незаметная улыбка трогает губы. — Или ты это говоришь, чтобы меня успокоить? — Интересного ты обо мне мнения. Либо я врун, либо блядун. Запросто могу представить себе Ричи до меня. Открытым, весёлым и невероятно привлекательным для многих. Без этого груза. Без тяжёлого тёмного взгляда. Я улыбаюсь и позволяю снова вовлечь себя в новый, чувственный поцелуй. Конечно, не могу соврать, что я не думал об этом. О том, что у Ричи мог быть кто-то. И не один партнёр. Но эти мысли гнались взашей очень скоро. — Моя репутация бежит впереди меня. — Смотри не загордись. Резко переворачивает меня на спину и нависает своими изучающими, слишком проникновенными глазами. С до боли незнакомыми смешинками в них. И если до этого атмосфера была полушуточной, игривой, сейчас мне охуеть как тяжело дышать. Я ощущаю, как колотит Ричи, и когда он мягким, нежным касанием прихватывает мои губы, шутить совершенно не хочется. Так непривычно видеть его искренне волнующимся, встревоженным, всё ли так. Всё ли меня устраивает. Я обвиваю его руками за талию, передавая свой жар. Своё же волнение, но уже разделённое на двоих. И от этого становится менее страшно. Как будто я под водой, звуки раздаются вдалеке, и единственное, что слышу слишком чётко - своё гулко стучащееся сердце. Ричи сам сдирает с себя толстовку и отшвыривает её подальше. Я приподнимаюсь, чтобы непрозрачно ему намекнуть. Уже аккуратнее, получая молчаливое разрешение, помогает мне освободиться от одежды. Я думал, мне будет неловко. Что буду стыдиться своей наготы. Но возбуждение перекрывает все рычаги смущения, и единственное, что остаётся важным - Ричи. Рядом. Такой же беззащитный и открытый передо мной во всех смыслах. И мозг сосредоточен только на удовольствии. Дать его и получить. — Ты мне хоть подай какой-нибудь знак, если я что-то сделаю не так, — хрипло просит Ричи, и я не могу не расплыться в улыбке. — Пока всё замечательно. Из нас двоих Тозиер оказался куда умнее. Подготовил всё, что необходимо, и когда его скользкая, смазанная ладонь медленно провела по члену, меня выгнуло от ошеломляющего наслаждения. Хватаю его за шею, чтобы наклонился, и слепо тычусь в губы, благодарно, с обожанием едва различимо выстанывая его имя. Понимаю, что рано или поздно нагрянет боль. И затуманенным от удовольствия разумом эта мысль уже не так страшит. Лучше рано. — Быстрее. Ричи послушно приподнимает мою ногу в колене, и лицо его, напряжённое, сосредоточенное внимательно следит за каждой моей эмоцией. Низ живота обволакивает огнём, кажется, вместо крови по венам бежит лава. Но самое главное не ускользает. То, насколько сильно до одурения я обожаю его. Это чувство переполняет больше дискомфорта, больше первой острой вспышки боли. Важнее даже наслаждения. Прерывисто, тяжело дышу, когда он подключает второй палец, безостановочно покрывая поцелуями всё, что рядом - шею, ключицу, линию челюсти. Я очень стараюсь запомнить всё до мельчайших подробностей. Его гладкую, влажную кожу, особенный, присущий только ему аромат, мягкие припухшие губы. Отвлекаясь на эти вещи, я не заметил, как выскользнули пальцы, и, когда Ричи вошёл плавным, осторожным толчком, переполняемый, задыхающийся от восторга, я крепко впился ему в губы. Едва ли я могу сказать что-то связное, но это и не нужно. Язык тела лучше меня расскажет обо всех ощущениях, всё, что разрывает меня изнутри. Все эти невысказанные вещи я компенсирую полной отдачей, открываюсь ему максимально и вижу в ответ необъятную, необъяснимую никакой логикой принадлежность. Ричи захватывает сильнее за бёдра и толкается резче, придерживается ему одному понятного ритма, и с каждым новым толчком, с каждым глубоким, выражающим всё поцелуем, всё больше и больше я тону в этой огненной лаве, и тащу его на дно вместе со мной. Совершенно добровольно и с улыбкой на лице.***
Я попросил припарковать машину чуть дальше своего дома. И, честно говоря, никто из нас не был от этого в восторге. — Слушай, я понимаю всё. Но рано или поздно, Стэн перестанет вечно нас прикрывать и говорить, что ты ночуешь у него. Бессонная ночь даёт о себе знать, и Ричи в который раз за день зевает, потирая уставшие глаза. Проснулись мы только к полудню, еле-еле заставляя себя встать с кровати. Что было особенно трудно сделать мне. Двигаться я мог исключительно микро-шажочками. У Ричи было лицо, будто он меня побил и сам этого не понял. Таким виноватым он, наверное, ещё никогда не выглядел. Понадобилось не одно заверение, что я буду в порядке, и что он не сделал ничего ужасного. Первый раз всегда так. Перебираю его прядки, взъерошенные, не уложенные, точно взрыв на макаронной фабрике. Просто не представляю, как и что сказать родителям. Линия лжи тянется так долго, что придётся поведать им сразу слишком много. И поставить на кон всё. — Я скажу. Правда. По его взгляду заметно, что он не очень-то в это верит. Но делает вид, что всё в порядке. И когда я тянусь к нему поцеловать на прощание, первые пару секунд он упрямо не двигается. Вообще не реагирует. Но когда я придвигаюсь ближе, чуть ли не ложась на него, Ричи, наконец, усмехается. И я ловлю этот момент, чтобы проникнуть с поцелуем глубже, иметь возможность нежно, игриво провести языком по улыбающимся губам. Только с третьего раза Тозиер поддается на провокацию и втягивает в ответный страстный поцелуй, поглаживая линию роста волос. Настолько плевать, если кто-то нас увидит сейчас. А ведь мы почти что на виду как на ладони. Но напоследок ещё разочек касаюсь его губ, отлипаю и захлопываю дверцу машины. И вижу на прощание подмигивание фарами. Нервничать не стоит. Я всего лишь опоздал на пятнадцать часов. Стараюсь бесшумно закрыть входную дверь, но эта сучка как назло скрипит всеми звуками мира. — И что это была за машина, из которой ты вышел?
