Тук-тук

— Что, и за цветами ты ухаживаешь? — интересуется Чонгук, поудобнее перехватывая горлышко бутылки. Они с Намджуном устроились на полу на балконе, чтобы спящий хозяин дома не проснулся от голоса гостя, и расстелили небольшой пледик, стащенный с дивана. Домовой обещал, что позаботится о его чистоте и переживать об этом не стоит. — Конечно! Будь у Сокджин-и огород, именно я бы отвечал за урожай. Но, слава богу, он еще не решился заняться овощеводством. Ты видел, сколько у меня забот, а представь еще и заботу о грядках… свихнулся бы. — Но… как-то ведь в домах с садами домовые справляются… — Ты сильно переоцениваешь нас, если думаешь, что в одиночку домовой может справиться с целым садом. Обычно именно в таких больших домах как минимум два домовых, а то и целая семья с детишками. — Оу… У вас… бывают семьи? — А как же иначе мы по-твоему рождаемся? — смеется Намджун. — И фамилия у меня от моего отца, совсем как у людей. У нас как заведено: если в доме рождается ребенок, то, скорее всего, и у семьи домовых вскоре появится дитя. Растут они вместе, а позже ребенок-домовой съезжает вместе с человеком в его новое жилище. Не у всех так происходит, но это классический расклад событий. — Значит, вы с Джин-хёном выросли вместе? Дома у его родителей? То есть… ваших родителей? — Именно! Я на два года младше Джин-и, мы росли вместе, хотя он, конечно, об этом не знает. Но я храню эти воспоминания надёжно в памяти, — Намджун постучал указательным пальцем по виску и тепло улыбнулся. — И не одиноко тебе? — задумчиво спросил Чонгук. — От родителей уехал, а здесь тебя никто не видит… Ты делаешь всё ради благополучия одного человека, но он даже не знает твоего имени. — Так уж я устроен, — пожимает плечами Ким. — Иногда я скучаю по семье, но… Я с рождения знал, что когда-нибудь покину дом навсегда, и меня никто не принуждал к этому, я сделал это, потому что знал, что должен, потому что хотел, хоть и понимал, что прощаюсь с семьёй. Было сложно по началу, но позже я привык. А насчёт Джин-и… Домовому мало нужно для счастья, — Ким вытягивает вперед руку, начиная загибать пальцы, — чтобы хозяин был здоров и бодр, чтобы был порядок, вкусная еда и довольные гости. Я счастлив наблюдать за вашими приходами и за обычной жизнью Сокджин-и. Когда он сидит и смотрит свои сериалы или читает книги, я часто делаю это вместе с ним. Конечно, мне было бы интересно с ним познакомиться по-настоящему, но… Представь, какого это — узнать, что всю твою жизнь ты находился под чьим-то присмотром. Боюсь, ему будет не комфортно. Хорошо, что он не додумывается стучать в дверь собственной квартиры, иначе было бы неудобно, — смеется Джун, делая новый глоток. Некоторое время Чонгук молчит, рассматривая духа. Все-таки, ему не понять этого и, наверное, домовой и правда счастлив. Он искренне улыбался, слушая их беседу за столом, и с радостью хлопотал над чашками чая, чтобы напиток не остыл слишком рано. Если в этом заключается счастье домового, то Намджун, должно быть, самый счастливый домовой на свете. — Мне стоит звать тебя хёном? — вдруг спрашивает Чон, на что Джун усмехается. — Нет, что ты. У нас это не принято. Просто Намджун для тебя. — Хорошо, — шепчет ему в ответ Гук с улыбкой. Что же тогда насчет бездомных домовых? Если всё счастье и смысл жизни домового заключаются в хранении домашнего очага и самого человека, то как же быть домовому без хозяина? Да и не уж то домовому так сложно его найти? Ведь если дома пустуют на каждом шагу, а люди так одиноки и несчастны в своих квартирах, то в чем проблема? — Намджун, — зовет Чонгук после недолгого молчания, — а что делать бездомным домовым? — М? Бездомным домовым? Где это ты видел бездомного домового? Это же нонсенс какой-то! — Сегодня днем, — младший оборачивается на духа и видит его не верящий взгляд, — мы с Хосок-хёном пошли в заброшенный дом. Хён убежал, а я остался, и там… там был домовой. Потому я и постучал в вашу дверь и увидел тебя, он рассказал мне про домовых. — Погоди-погоди, но ты не мог увидеть его. Ты уверен, что это не просто парень, который о нас знает? — Я постучал, прежде чем войти! Потому и увидел. И… этот домовой, он из воздуха брал чашки и стаканы, и они исчезали, когда он щелкал пальцами. Точно тебе говорю, он домовой. Намджун смотрел на парня удивленно, хмуря брови. — И что, он остался в заброшенном доме? И никуда не уехал со своими хозяевами? — Он сказал, что они жили в другом месте, но почему-то переехали туда. А потом они совсем про него забыли, и он с ними больше не пошёл. Наверное, они просто не знали, что он был с ними тогда. — А он не сказал, как долго он там один? — обеспокоенно спросил Намджун, но Чон покачал головой. — Плохо дело. — Почему? Почему плохо? — Потому что не бывает бездомных домовых, Чонгук. Вдумайся в это словосочетание, оно не кажется тебе странным? Домовой без дома долго не протянет, — Намджун покачал головой, тяжело вздыхая. — Наверное, у него просто не получилось съехать вместе с людьми, потому что никто по доброй воле бы себя не обрек на такое существование. Боже, бедный парень. — Тогда почему он не уйдет оттуда в какой-нибудь дом? — Ты слышишь, что говоришь? Как он может просто взять и заявиться в какой-нибудь дом? — Ну… — Да и выйти он оттуда сам не может. — Что? Почему не может? Он как-то привязан к этому месту? — Ну, вроде того. Домовые не переезжают сами, они путешествуют только с хозяевами. — Вот как… — хмыкает Чон, задумываясь. — Вот если Джин-и сейчас соберется переезжать, я помогу ему с вещами и сам соберусь в дорогу, пойти могу только с ним, и как только попаду в новый дом, уже выходить не буду до нового переезда. — Но если ты можешь выйти с человеком, то ты и гулять с ним можешь пойти? И в другую страну полететь на отпуск? — Ну-у нет, а кто за домом следить будет? Уедем мы так с Джин-и отдыхать, а приедем в запущенный дом. Да и не нравится мне на улице, я был там один раз, но повторять этот опыт точно не хочу. — Значит, — Чон кивает, — возможность есть, но желания нет? Ладно… А если я, например, захочу забрать тебя из дома хёна к себе? Ты сможешь пойти? Намджун хмурит брови, отстраняясь от парня. — Просто к примеру, успокойся, никуда я тебя не потащу. — Я могу пойти с тобой, — кивнул Джун, — но зачем мне это? У меня прекрасный дом. — Ты прав, у тебя прекрасный дом, — улыбается Чонгук, стараясь уложить в голове информацию. Сонные мозги работают с перебоями, поэтому дается это сложно. Вскоре он и вовсе кренится в бок, опираясь на чужое плечо. — Иди спать. Ты ведь очень рано встал, верно? Ложись, отдыхай. У нас выспишься. — «У нас» — повторяет Чон, медленно поднимаясь. — Все никак не пойму, кто настоящий хозяин, ты или Джин-хён? Домовой на его вопрос смеется и тянет его за руку в комнату, укладывая на диван. — И я и он, — улыбается Джун, поправляя подушку. — Один человек не сможет создать дом, а один домовой и вовсе бесполезен, потому мы вместе, — Намджун укрывает гостя одеялом и проводит рукой по мягким волосам. — Приятных снов.

***

Ludovico Einaudi — Experience

Темнота была кромешной вначале, но не пугающей. Окутывала своим бархатом, мягким одеялом скользила по коже, закапывалась в волосы и шелестела вокруг головы легкими нотами пианино. Стук. Стук не прекращался, и источник его был неизвестен, стучало будто бы со всех сторон и ниоткуда одновременно. Пальцы обжигало что-то горячее и скатывалось до локтей, растворяясь. Темнота начинала поблескивать зеркалами, когда к пианино присоединилась, ненавязчивая поначалу, скрипка. Странно. Зеркальные пятна раскрашивались пятнами бордового и тёмно-синего, сменяясь, как в калейдоскопе, они танцевали под музыку обтекая тело теплом и холодом, меняя тональности так быстро и вызывая непонятную тревогу и учащённый пульс. Стук. Стук. Чонгук в растерянности оборачивался вокруг, но ничего не видел. Только пятна, пятна и зеркала, кто-то стучался так настойчиво, и Чон не знал, что ему нужно сделать, чтобы это прекратилось. «Что происходит?» кружилось в голове, но тревожная музыка не давала ответа. «Что происходит?!» музыка ускорялась, и парень крутился на месте всё сильнее, пока красный почти заменил собой все пространство. И тогда все стихло. Из разлетавшихся вокруг зеркальных осколков собирался прямоугольник в снова кромешной темноте, и Чон не мог отвести от него взгляд, не видя своего отражения, но не осознавая этого. У прямоугольника была странная точка слева посередине, будто бы… «Дверь?» Тук-тук. И мир вновь кружится разлетевшимися осколками, пока из тишины крадётся новая волна оркестровых мелодий. Блестящее пространство в этот раз сменяется лесом и деревянным домом. Стук аккуратно рассыпается по лесу, утопая в тени спокойных деревьев и полностью уступая место мелодии. «Слышишь?» шёпот скользит от шелестящей листвы, но никого нет, парень знает, ему нет нужды оборачиваться. «Ты вежливый» гласит шепот. «Когда входишь в чужой мир, нужно постучать» Чонгук делает шаги. Он ступает по замершей траве к дому, ступает по деревянным ступеням и крыльцу и замирает «Постучи» рассыпается множеством голосов за плечами, и Чонгук слушается. Тук-тук. В помещении пусто, только какая-то простенькая деревянная лавка и… Что это? Печка? И Тэхён. Это он? Что он здесь делает? Его взгляд. Парень смотрит встревоженно и бросается человеку на шею. У него громко стучит сердце. Тук-тук. И мелодия вновь замолкает. «Я?.. Почему я?.. Почему сейчас? Что происходит?» Он смотрит в чужие глаза и не находит ответа. Только улыбку, немного виноватую и счастливую. Осколки сыпятся. «Прости» шепот. «За что?» «Не забудь постучать» Осколки утягивают, разрезая чужой взгляд трещинами. Стук снова барабанит в уши, темнота накрывает собой слишком полно и слишком без остатка. «Тук-тук» — Чонгук? И он раскрывает глаза.

***

На фоне светлого потолка находится обеспокоенное лицо Намджуна. — Чонгук? С тобой всё в порядке? — Чонгук? — рядом с Намджуновой головой появляется Джинова, такая же обеспокоенная. — С тобой все в порядке? Ты какой-то бледный. Чон переводит взгляд с одной головы на другую, пока Джин в недоумении оборачивается на Намджуна, выискивая, на что там еще смотрит гость, и Ким младший ловит его взгляд. Чонгук вздрагивает и подрывается на диване, обнаруживая, что во сне скинул с себя одеяло. — Плохой сон? — спрашивает Джун — Приснилось что-то плохое? — вторит за ним Сокджин, и Чонгук машет головой из стороны в сторону, стараясь прийти в себя — Хён, можно водички? — говорит он Джину, и тот кивает, спешно уходя на кухню. Тогда Чон переводит взгляд на обеспокоенного домового. — Джун. — Да? — Домовые умеют насылать сны? — Что? Нет, конечно. Что тебе снилось? — Он, — отвечает Гук. — Снова. Вторую ночь подряд. Тот бездомный домовой. — Вторую ночь подряд? — переспрашивает дух. Джин возвращается с кухни и садится рядом с гостем, протягивая тому стакан с водой. — Завтрак почти готов, — сообщает Сокджин. — Ты поэтому пошел туда вчера? Потому что он снился тебе? — продолжает Намджун. Чонгук кивает и благодарит старшего за воду. — Это очень странно, — задумывается Джун. — Но домовые совершенно точно не умеют насылать сны. Помочь уснуть, если у хозяина бессонница — это да, но насылать сны — нет, зачем? Чонгук устало вздыхает, заваливаясь на плечо старшего, и тот растерянно гладит его по спине. — Ну, чего ты, Гук-а? — Что ты там говорил про завтрак? — тихо отзывается Чонгук, и старший выдыхает расслабленно, качая головой. Завтрак у хёна как всегда сытный. Джин обожает готовить, а орлом следящий за ним Намджун лишь добавляет уверенности в том, что на столе перед гостем появляются лишь безумно вкусные блюда. — Хён, — говорит Чонгук, уже покончивший с блюдом и доедающий вторую творожную булочку, — а если домовые существуют, то как они выглядят? Сокджин, что сидит напротив, удивлённо смотрит на парня прежде, чем ответить: — Ну, маленькие лохматые существа, которые могут представать в виде петуха или кота. Вроде. Я не уверен. Чего ты так загорелся этими домовыми? Стоило мне сказать одну фразу, а ты второй день не забываешь. Чонгук переводит взгляд на сидящего рядом со старшим духа, что с умилённой улыбкой смотрит на человека. — Да так, — говорит Чон, — интересно просто. Хён, а ты когда-нибудь видел дома петуха или кошку? Джин удручённо выдыхает на вопрос и качает головой отрицательно, под лёгкие смешки Намджуна. — А если бы… — продолжает Чонгук, не сдерживая лукавой улыбки, — если бы домовые выглядели совсем как мы. Представь, ты приходишь домой, а тут какой-то парень. Он говорит, что жил с тобой всю твою жизнь, представляется домовым. Как бы ты отреагировал? — Парень? В смысле, мой ровесник? — Может даже на пару лет младше, — кивает Чон, игнорируя прищуренные глаза домового. — Я бы выгнал его, — говорит резко Джин, и Намджун дёргается, переводя на него взгляд, — как-то это очень не убедительно. — А если бы этот парень знал бы о тебе буквально все? Какие книги ты читаешь, чем занимаешься, когда дома один. Что, если бы он мог наколдовать из воздуха, например, кружку чая? — К чему ты клонишь, Чонгук? Это как-то связано с твоим сном? Чонгук смотрит на домового, стараясь понять, стоит ли ему замолчать сейчас, но тот сидит расслабленно и ничего не говорит против. — Хочешь рассказать обо мне? — спрашивает он, поймав чужой взгляд, и Чон задумчиво мычит на это. — Мне нужна поддержка, — говорит он, заставляя Сокджина встрепенуться. — Ты можешь перестать говорить загадками? — говорит он. — Ты же знаешь, что я всегда тебя поддержу, но ты слишком странный, я понятия не имею, что мне с тобой делать, Чон! Намджун раздумывает некоторое время, разглядывая Кима. — Хочешь рассказать ему все, а я буду как доказательство? Понимаю. Я не против вообще-то, но… Страшно это как-то, — он переводит взгляд на Чона вновь, легонько кивая. — Хён, — Гук вздыхает глубоко, стараясь собраться с мыслями. — Что, если я скажу, что твой домовой сейчас сидит рядом с тобой? Джин молчит какое-то время, а после наклоняется к Чону и шепчет: — Ты что, правда беременный? — Нет, просто действие груши еще не прошло. — Груша на тебя так плохо влияет? — Катализатором было то, что я проснулся в четыре тридцать. — Котолизатор — это штука, которая лижет котов? — встревает в диалог Намджун, и Чонгук сгибается в смехе, под двумя удивленными взглядами. — Что? Что, почему ты смеешься? — недоумевает Джин. — Хён, твой домовой очень смешной! — вскрикивает Чонгук. — Нету тут никакого домового! Намджун в ответ на это опрокидывает стул, и тогда все затихают. — Гу? — настороженно спрашивает Джин. — Я просто расскажу ему, как тебя увидеть, да? — Чонгук с улыбкой поворачивается к домовому, и тот вздыхает, кивая. — Гу, это не смешно. Совсем. — Выйти за дверь, постучать и снова войти. Рассказывай. — Хён, — зовет Чонгук и поднимается со стула. — Ты в следующий раз, как в квартиру заходить будешь, два раза постучи, — он подносит кулак к столешнице и показывает стук, но не касается ее. — Гу? — Джин недоуменно поднимает взгляд на парня, явно удивленный тем, что тот встал со стула. — Спасибо вам за завтрак, — Чонгук машет руками парням и с улыбкой осматривает вжавшегося в своё место домового, — и удачно вам поговорить. А мне, кажется, снова стоит сходить в тот дом и навестить кое-кого. Кимы сидели на своих местах, тревожно осматриваясь по сторонам, пока Чонгук покидал кухню, и оба не решались двинуться с места. Стоило двери за Чоном закрыться, в квартире воцарилась неловкая тишина. Джин внимательно огляделся по сторонам, вжимая голову в плечи, а после встал, протяжно выдыхая. — Не думает же он, что я на самом деле буду этим заниматься? Бред какой-то. Сокджин принялся убирать со стола тарелки под внимательным взглядом домового. Движения его выглядели дергаными и скованными. — Ну, Джин-и, не бойся, — прошептал ему в спину дух, когда старший замер, оперевшись на кухонный стол. — Чёрт с тобой! — он сорвался с места в сторону коридора, заставляя парня сзади недовольно качать головой на слова. Намджун отправился следом и остановился у захлопнувшейся перед ним двери. — Не так я себе это представлял… — сказал домовой, разглядывая твердую поверхность двери перед собой. — Хорошо бы, чтобы отец об этом не знал… «Тук-тук» Домовой отходит от двери на шаг, глубоко вдыхая и прикрывая глаза, чтобы не нервничать слишком сильно, и слышит, как дверь открывается. В тишине квартиры удивленный вздох старшего выделяется слишком громко, заставляя Намджуна вздрогнуть. Он слышит шаги и как дверь закрывается, после чего следует тишина. Домовой уже хочет раскрыть глаза, но вновь вздрагивает, когда его щеки касаются холодные пальцы. — Т-ты… настоящий, — звучит растерянно, из-за чего Джун легонько улыбается. Открыть сейчас глаза кажется ему слишком неловким. — И чего ты жмуришься? Я такой страшный? — Просто… — Намджун усиленно старается раскрыть глаза, но не находит сил, — просто очень неловко. — Ты точно не какой-то парень, которого Чонгук подговорил разыграть меня? — А попасть я сюда должен был через балкон? По стенам вскарабкаться на пятый этаж? — Ладно, твоя взяла… Глаза открывать не собираешься? — Джин усмехается тихо, прежде чем добавить. — Домовой. Намджун распахивает глаза в удивлении, встречаясь с чужим взглядом, и удивляется тому, насколько же его сердце, оказывается, может часто биться. — Джин-и, я… я… ох… — Всё в порядке? — растерянно интересуется человек, всматриваясь в сконфуженного младшего. — Не совсем… То есть… Просто это очень странно! Ты смотришь на меня, то есть, не сквозь, а вот прямо на меня. Говоришь со мной и это… это так… вау. Намджун мечется, прижатый к стене, а после выскальзывает со своего места и ретируется в гостиную. Джин сверлит стенку взглядом некоторое время, стараясь осознать происходящее, а позже следует за парнем. — Так ты домовой? — говорит он, останавливаясь перед диваном, на котором сидит дух, по уши завернутый в ярко-оранжевый плед, и напоминающий окуклившуюся гусеницу. Из дырки в коконе торчат лишь чуть покрасневшие щёчки и широко раскрытые глазки. Джун кивает на вопрос коротко и закапывается в плед сильнее. Джин, разглядывая эту картину, усердно давит в себе улыбку. — Ты милый. Как тебя зовут? У тебя же есть имя? И… как давно? То есть, ты всегда был здесь? В этом доме? — Мое имя Ким Намджун. Мои родители — домовые в доме твоих родителей, — бормочет парень из-под пледа, — так что фактически я с тобой с рождения, Джин-и. Ты когда в эту квартиру переехал, я поехал с тобой. Ох, так странно говорить тебе всё это… — Ты не представляешь, как странно мне слышать всё это, — Сокджин аккуратно подходит к парню, присаживаясь перед ним на корточки и опираясь рукой на небольшой журнальный столик рядом. — Ммм, может быть… чаю? Джун растерянно смотрит на парня спереди, а после вытаскивает руку из-под пледа, случайно открывая лицо целиком, и щелкает пальцами. На журнальном столике с легким хлопком оказываются две кружки с дымящимся чаем и вазочка с конфетами. Сокджин удивленно переводит взгляд с парня на стол и обратно, пытаясь уложить в голове невозможное. — Как ты… как ты это…? — Так ведь, — Намджун улыбается, сверкая на алых щеках очаровательными ямочками, и двигается на диване ближе к столику, — сам же сказал — я домовой, — Джун смущенно опускает голову под восхищённым взглядом старшего, зарываясь носом в пледе, и неловко завершает. — Вот.