painfully to see

Тэхен закрывает дверь комнаты отдыха на защелку. Перед тем, как зайти сюда, они с Чонгуком оставили Шая профессионалам. Да и собаке было приятно увидеться с друзьями. Однако животное так мило поскуливало, когда Чон снимал с него поводок. — Мистер Ким… — тихо зовет Чонгук. 3а все это время он произнес эту фразу раз десять точно. Если не считать те разы, когда та проносилась бегущей строкой у него перед глазами. Тэхен тихо вздыхает, боясь быть услышанным. Он хочет казаться бодрым, но за весь этот день он безумно вымотался и хотел после всех дел лечь на уютный диванчик, на котором между прочим сейчас и сидел Чонгук. Ким бесшумно разворачивается и неловко ползет взглядом от пола по столу к глазам Чонгука, которые вылупились на него, а уши до невозможности навострились. Младший улавливал каждое его движение. Словно летучая мышь, передающая сигналы препятствиям на пути. — Чонгук, я должен объясниться, хорошо? — начинает Тэхен и подпирает спиной дверь. Чон уверенно кивает. Тэхен кашляет. — Я не знаю, что ты там себе надумал по поводу меня, но я прямо скажу — я правда не люблю касания. Не люблю, когда кто-то трогает меня, пускай даже неосознанно, поэтому я никогда не езжу на автобусе, а хожу пешком или же, если дорога длинная, вызываю такси. Я никогда не здороваюсь рукопожатием, никогда ни с кем не обнимаюсь, нечего и говорить о большей близости… кхм… — Тэхен неловко запинается, просовывая руки под копчик и перекатываясь с пятки на носок с небольшой амплитудой. Чонгук внимательно слушает, только изредка делая короткие вздохи. Тэхен опускает голову вниз, и его плечи опускаются тоже. Он шаркает ногой о пол, собирая пылинки в одну кучу, и ждет, пока его мысли снова соберутся вместе для продолжения монолога. — Дело не в тебе, Чонгук. Ты очень хороший, и мне приятно с тобой проводить время, — Чонгук сладко вздыхает, задержав дыхание. Его маленькое сердечко тихонько трепещет. — Но есть кое-что, что тебе пока нельзя обо мне знать. Точнее… я не хочу, чтобы ты знал. Пока что, — Тэхен замолкает, и Чонгук слышит, как тот приближается к нему. Его шаги как всегда четкие и размеренные. Чонгук узнал бы их сквозь сон, чтобы вскочить с постели и слепо побежать навстречу своему хену. — Я понимаю, — Чонгук кивает головой несколько раз, вызывая у Тэхена кривую улыбку. Прямо сейчас Ким жалеет о том, что не может, черт возьми, обнять этого ангела. Да что обнять. Элементарно взять его за руку или просто похлопать по плечу. Внутри него идет ожесточенная борьба -борьба воспоминаний и чувств. Его чертова болезнь, сломавшая ему самые прекрасные годы жизни. Чертово прошлое, которое он никогда не забудет, не дает ему спокойно спать вот уже пятнадцать лет. Легко было быть ребенком. До поры до времени. Тэхен слышит глухой шорох и переводит взгляд на источник шума — Чонгук хлопает по дивану рядом с собой, приглашая сесть. Тэхен не колеблется. Это единственное, что он может сделать для Чонrука — просто побыть рядом. Сидя на этом милом диванчике. В тишине… — Чонгук-и… — Да, хен? — Чон поворачивает голову, оценивая своим дыханием расстояние между ними. Его пальцы неуверенно чешут ладонь на другой руке. Кажется, он чувствует чужое дыхание на кончике своего носа. Но Тэхен по-прежнему так далеко. Он просто недосягаем. — Обещаю, что когда-нибудь я возьму тебя за руку. Сам. Просто не торопи меня, хорошо? Мне правда нужно немного времени, чтобы привыкнуть к тебе. Чонгук затаивает дыхание, его ресницы мелко дрожат. А Тэхен нервно потирает ладонями о свои коленки, которые жутко горят после трения. — Я спрашивал у Юнги-хена про вас, мистер Ким, — вдруг говорит Чонгук, улыбаясь. Тэхен взволнованно хмурит брови. «Не сболтнул ли Юнги чего-нибудь лишнего?» — У Юнги?.. — неуверенно проговаривает Тэхен, останавливая движения рук. — Да! Он показался мне хорошим хеном. Мистер Мин обращался ко мне по-доброму и с пониманием, — после этих слов Тэхен начинает немного ревновать. Во-первых, с каких это пор Чонгук называет «мистером» кого-то, кроме него, а во-вторых., разве сам он не так же относится к Чонгуку? Тэхен постарался сдержать свой возмущенный возглас. — Ох… и… и что же ты спрашивал у него? Что он рассказал тебе обо мне? — Я спросил, — Чонгук неуверенно закусывает губу, волнуясь говорить правду. Была не была. — Спросил, почему вы так странно вели себя со мной. Спросил, почему вы боитесь касаний. Тэхен сглатывает. — И что же Юнги-хен ответил тебе? — Сказал, что это чушь. Что мне стоит поговорить с вами. Что это не его дело. Он… он хотел сказать что-то еще, но почему-то не сказал. Мистер Ким, что он имел в виду? В дверь стучат. — Тэхен, ты там? Тэхен? Там клиент, поможешь обслужить? Мы заняты мытьем собак, сегодня они какие-то непослушные. И да, заберите Шая, он будет мешаться, — доносится из-за двери скрипучий голос Сокджина, и Чонгук так и не услышал ответа на свой вопрос. Ким благодарит судьбу за то, что ему не пришлось придумывать в очередной раз оправдания и врать этому милому мальчику и его невидящим глазам. — Хорошо, иду! — Тэхен вскакивает с дивана, собирая под собой плед, и идет на выход. — Останешься здесь или со мной пойдешь? -спрашивает Ким, обернувшись у двери. Чонгук мнет губы. — Я тут подожду, не хочу мешаться, — Чон закусывает губу и стягивает рукав в ладони, сминая его край пальцами. Тэхен кивает. Так будет лучше. Тяжело находиться с ним рядом, когда душа мучается. Тэхену хочется коснуться. Чонгук безмолвно сидит на диване и гладит за ушком Шая, что примостился под боком. И смотрит в одну точку, куда-то посередине той темноты, что застилает глаза. Он вздыхает, ощущая какую-то непонятную тяжесть на своих плечах. Шай выглядит расслабленным, но его лохматые уши всегда насторожены. Животное внимательно слушает прерывистое дыхание Чонгука и частое сердцебиение. Так странно было ощущать присутствие Тэхена близко. Они сидели рядом, и Чонгук помнит его дыхание на кончике своего носа. Помнит те легкие движения воздуха, когда тот жестикулировал. Кажется, даже тогда, когда моргал. Но ресницы Тэхена не бабочки, и воздух между ними не способен превратиться в ураган. Однако эти ресницы-не-бабочки создали небольшой ураган в теле Чонгука, который боролся со своим внутренним влечением каждую чертову секунду нахождения рядом с мистером Кимом. Кажется, Чонгук серьезно болен. Но что это за болезнь, известна ли она миру? Непонятное желание заботы, которая пропала после того, как Чимин уехал из города. Для Чонгука это было трагедией до сегодняшнего дня. Он чувствует, что не один, а ведь так боялся остаться ни с кем и ни с чем. Здесь есть люди, с которыми он всегда может поговорить, пускай даже они слишком много ему позволяют. Наверное, в силу возраста. Или он просто-напросто всем понравился. Включая иногда ворчливого Мин Юнги и еще не до конца понятного ему Ким Тэхена. Мысль о нем грела душу. Как мысль об ангеле-хранителе. Ты не можешь коснуться его, не можешь увидеть его, ты только знаешь, что он рядом и что он наблюдает за тобой, лелеет тебя, оберегает. То же самое Чонгук испытывал сейчас к Тэхену. Нежную дружбу. Они общались довольно мало, но так по-светлому и чисто, что Чонгук, когда смеялся, напрочь забывал о своей слепоте, ведь когда он смеялся еще до потери зрения, его щеки так же приподнимались, и глаза из-за этого непроизвольно сужались, в конце концов закрываясь. Приятно было не помнить. Сегодня с ним что-то случилось. Чонгук будто на шажочек ближе подошел к огромным воротам, за которыми скрывался удивительный и немного пугающий внутренний мир Тэхена. Чонгук понимал, что тот старше и оттого мудрее, но не понимал (в силу уже своего возраста и недостатка опыта), какие намеки делал Тэхен своими фразами. Как отклонялся от ответа. Осознание подплыло только сейчас. «Кажется, он сказал мне неправду. Или не всю правду. Но мне все равно. Он добр ко мне, значит, так и нужно», — успокаивает себя Чонгук, избегая спора в своей голове со своим внутренним голосом. Дверь тихонько открывается, и Чонгук приоткрывает рот в ожидании, уставляясь на дверной проем. — О, ты все еще здесь, Чонгу, — резво говорит Хосок, заваливаясь на диван рядом с парнем. — Тэхен выглядел таким счастливым, когда вышел отсюда, — усмехается Чон-старший, искоса наблюдая за растерянным Чонгуком. — Ха, д-да… мы хорошо пообщались, — розовеет Чонгук и невольно улыбается. «Счастливым». Хосок спрашивает у Чонгука разрешения включить приставку и поиграть немного, и тот конечно же разрешает, хотя это странно — будто Чон Хосок зашел к нему в комнату и просит посмотреть его телевизор. Чонгук же в свою очередь спрашивает разрешения прилечь на диван на всю длину, чтобы с комфортом дождаться Тэхена. Хосок конечно же разрешает, хотя это странно — будто Чон Чонгук зашел к нему в комнату и просит полежать на его диване. Чон-старший бесшумно жмет на кнопки джойстика и изредка ругается себе под нос шепотом. Чон-младший, кажется, заснул. — Хоби? — Тшш, ребенка разбудишь, — шипит на Тэхена Хосок, выключающий телевизор. — Давно он так? — спрашивает Ким, скрещивая руки на груди и кивая на Чонгука. — Заснул где-то час назад, — отвечает Хосок, глянув на наручные часы. — Уже темно на улице, я домой собирался, но… — Но? — Хосок аккуратно поднимается с дивана, поправляя под собой плед. — Не оставлять же его так, — Ким качает головой и закусывает губу. — Отвезешь его? — Останусь тут. Хосок кивает и уходит, подавив в себе назойливое желание похлопать Тэхена по плечу. Но нельзя. Тэхен тихонько закрывает дверь под прощальные взгляды Сокджина и Намджуна из зала, кивая им в ответ. Юнги ушел полчаса назад, проведя на работе пару часов. Вот бездельник, думает Тэхен. Получается, сегодня ночью здесь останется только он один. И Чонгук. Чонгук спит так сладко. Шай лишь притворяется, продолжая свои чуткие наблюдения за дыханием хозяина и его спокойным сердцебиением. Тэхен улыбается, гордясь своим воспитанником. Тэхен выключает основной свет, включая маленький теплый светильник на полке. Он тихо и медленно подходит к спящему юноше и смотрит на него пару минут сквозь приглушенный свет. Легкая улыбка касается его лица, когда его руки тянутся к краю пледа, чтобы накрыть им Чонгука. Пальцы боятся случайно коснуться молодого тела, прикрытого одеждой. Пальцы дрожат. В виске стреляет. И сердце подрагивает. Благо все проходит без происшествий. Тэхен ни миллиметром своих рук не касается Чонгука. Рук. Но не души. Если бы его тело было его душой, оно бы все облепило младшего с ног до головы. Тэхен прилип к нему изнутри. И навряд ли захочет отлипнуть. Чонгук спит, сложив ладони под ухом. Он ровно дышит носом, но его рот приоткрыт. Тэхен любуется им, зная, что тот не узнает о его маленькой шалости. Волосы Чонгука забавно торчат во все стороны в местах соприкосновения с диваном. Бедный, без подушки неудобно, наверное. Но Тэхен ничем не может ему помочь — ведь придется его коснуться. Он невольно гладит свой локоть, сжимая его пальцами. Кожа желает кожу. Устроившись на остатке сидения, там, куда не доставали согнутые в коленях ноги Чонгука, Тэхен прислонился к спинке дивана и облокотился одной рукой на подлокотник, кладя на нее голову. Он вздохнул. Послышалось шуршание. Чонгук хрипло втянул ртом воздух, вяло хлопая глазами и поворачивая голову, чтобы посмотреть на того, кто сидел у него в ногах. — Мистер Ким? — слабо спросил он, еле шевеля языком. — Тшш, тише, Чонгук, спи, — слышит младший и укладывается обратно, распрямляя ноги и невольно касаясь стопами через плед бедер Тэхена. Касаясь. Бедер. Ногами. Сквозь плед. Тэхен горит. «А это не так страшно, как кожа». Он плавно поднимает руку, занося ее над ногами Чонгука, скрытыми пледом, и начинает опускать ее. Рука дрожит. По виску стекает жгучая капля пота. Неужели он?.. «Чонгук, у тебя такие худые лодыжки».