painfully to see

— Как спалось? — потянувшись, спросил у Чонгука Юнги, который выглядел, честно говоря, не очень. — Неплохо, — врет Чонгук, поднимаясь на диване и тоже потягиваясь. — Лучше бы вы спали здесь, хен, а я в кресле. — Да не-ет, что ты, я и так всегда сплю на этом диване, так что ничего страшного, — отмахивается Юнги и направляется к кофеварке за своим спасением. — Будешь кофе? — Если только с молоком. Они пьют кофе, Чонгук обжигает язык по неосторожности, Юнги смеется над этим неловким ребенком и радуется тому, что они проводят это утро вместе. По правде говоря, Юнги еще никому не позволял ночевать у себя в студии. Да и некому было, кроме Тэхена. Но тот всегда предпочитал ночевать у себя дома. Через час Юнги звонит Тэхен с вопросом о том, где спал Чонгук и выспался ли он вообще. Словно заботливый родитель, подумал Мин. Ким сказал, что придет забрать его, потому что сегодня они… идут на свидание? — Чонгу-у, почему ты не сказал мне, что вы с Тэ идете на свидание, м? — Юнги трется своим плечом о плечо Чонгука, спокойно евшего булочку с повидлом. — М? Кхм, я… — Чон начинает кашлять, подавившись, и стучит кулаком себе в грудь от неожиданного вопроса. — Ха-ха, не волнуйся ты так, в этом нет ничего такого, — легко отвечает Юнги, успокаивая Гука, глаза которого расширились так, словно он прозрел. — Это немного неловко, хен, — мямлит младший, поднимая плечи и сжимая сдобу в руке. — Мое первое свидание. Тэхен не заставил себя ждать и явился почти тут же после разговора по телефону. — М, привет, — тихо здоровается Ким, заходя в студию и сразу замечая Чонгука, жующего остатки булочки. — Ох, мистер Ким! — восклицает младший, прикрывая рот рукой и отворачиваясь. Тэхен тепло улыбается и только сейчас замечает боковым зрением Юнги, который стоял в стороне с пустой кружкой из-под кофе и хитрым взглядом. — Не торопи ребенка, пусть доест и пойдете, — говорит Юнги и делает глоток из пустой кружки. — Оу, кажется, кофе закончился, — он отходит в сторону, оставляя их двоих наедине. Чонгук пытается побыстрее дожевать булочку, а Тэхен пытается не смеяться. — Мы пойдем, не скучай, — говорит Тэхен и открывает дверь для Чонгука. — Ой, подождите, вы без Шая? — спрашивает Чон и прислушивается. Собаки не слышно. — Хм, да, я подумал, что раз я с тобой, нам не понадобится помощник, — оправдался Тэхен и завел руку за голову. На самом деле он хотел взять с собой собаку, но просто забыл. — Ох, вот как, хорошо тогда. — Идите уже, ненаглядные, — торопит Юнги и подходит к двери, чтобы закрыться за ними поскорее. — Пошли, малыш, — зовет Тэхен, и они выходят, оставляя гения-Шугу со своими мыслями по поводу новой песни. Чонгук на радостях чуть не врезается в дверной косяк. — Осторожнее, Чонгук-и, — волнуется Тэхен, когда они выходят из здания, где находилась студия. — Вот, возьми меня за рукав, — оттянув свою толстовку, предложил Тэхен, наблюдая за тем, как Чонгук рыскает рукой в воздухе и наконец ухватывается за ткань. — Спасибо, — благодарит он и тайком улыбается, пряча вторую руку в кармане. — Надеюсь, к концу этого дня я… смогу взять тебя за руку, — тихо надеется Тэхен и мельком глядит на Чонгука, губы которого вмиг поджались, а глаза забегали по асфальту. — Даже если и не сможете, я буду очень рад времени, проведенному вместе, мистер Ким, — отвечает Чонгук, на что сердце Тэхена не выдерживает. — На вечер я оставил кое-что очень… интересное, а сейчас мы пойдем туда, где тебе не нужно будет видеть, чтобы чувствовать, — нежно говорит Тэхен, чуть наклонившись к Чонгуку, а у того все поджилки трясутся от того, какой у Тэхена пробирающий голос, когда вблизи. — Это какое-то особенное место? — Я бы не сказал. Это… это просто очень милое место у озера, я люблю атмосферу спокойствия, понимаешь, — отвечает Тэхен и смотрит вперед, следя за путем, по которому они идут. — Оу, это даже лучше, чем… — Чем что? — Чем всякие кафе и рестораны, — честно отвечает Чонгук. — Я считаю это скучным, но… главное с кем, да?.. — Подожди, малыш, я постелю нам, — говорит Тэхен, убирая свою руку и снимая с себя рюкзак. — Подумал, если будет холодно, понадобится плед, и… вот, — добавляет он, покрывая скошенную траву тонким пледом, на котором они будут сидеть. Вид отсюда открывался просто фантастический. Гладь озера была спокойна как никогда и блестела под лучами солнца. А юноши расположились в теньке, под деревьями, что росли на бережку. Жаль, Чонгук этого всего не видит. — Садись, вот сюда, — Тэхен легко хлопает Чонгука по предплечью, направляя за собой вниз, и тот садится, тихо охая. — Ах, я уверен, здесь очень красиво! — восхищается Чонгук, хлопая ресницами. — Очень, здесь очень красиво, — тихо отвечает Тэхен, влюбленно смотря на Чонгука, словно красоты вокруг нет. Тэхен старается сесть к Чонгуку ближе, но пока не осмеливается на это. Проще наблюдать, чтобы свыкнуться. — Чонгук-а… — Да, мистер Ким? — Называй меня просто Тэхен, хорошо? — Тэхен? А хен можно? — Мне всегда так неудобно, когда ты называешь меня мистером, словно мы никто друг другу, — усмехнувшись, отвечает Тэхен, смотря на свои руки на коленях. — А кто мы друг другу? — повернувшись и наклонив голову к плечу, спросил Чонгук. Кажется, сквозь Тэхена пролетел холодный ветер. — Ха-ха, я… я не знаю, малыш. — Кем ты хочешь… чтобы мы были друг другу? — спросил старший после минутного молчания и затаил дыхание. Чонгук сладко вздохнул. — Я не знаю, что это, но… кажется, я всегда хочу быть с тобой. Я еще никогда такого не чувствовал, ни с кем, если ты… если ты меня понимаешь, Тэхен, — выговорил Чонгук и сглотнул слюну, скопившуюся в его рту от волнения. Неужели он правда сказал это вслух? А старший просто вдохнуть не может и не знает из-за чего именно — из-за того, что Чонгук обратился к нему неформально или из-за того, какой смысл он вложил в свои слова. — Я чувствую то же самое, — с трудом отвечает Тэхен, сдерживая свою внутреннюю суетливость. Ладони просто горят. То ли хотят коснуться, то ли боятся. Или все одновременно. — Мне хорошо с тобой. Словно… — Словно ты мое успокоительное. Одновременно говорят двое и так же одновременно выдыхают. Пламенно и долго, мечтая о том, чтобы это дыхание наконец остановилось, и вся неловкость ушла. Совсем ушла. Чонгук откидывается на спину, придерживая себя на локтях, и ложится на плед, вытянув ноги и сложив руки вдоль туловища. Тэхен делает то же самое. Прохладная трава щекочет голову, приятно. Никто из них не знает, что сказать еще. Да и нужно ли что-то вообще говорить. Чонгук слышит, как Тэхен дышит. Это новое дыхание. Очень трепетное и важное в том смысле, будто Чонгук обязан был его услышать. Так дышат влюбленные. Он так дышит. И так дышит парень, лежащий с ним рядом. Его плечо всего в паре сантиметрах… «Я так хочу взять тебя за руку». «Я так хочу почувствовать твое касание». Говорят, мысли материальны… а так ли это? Тэхен, смотря в небо, медленно раскрывает свою ладонь, успокаивая внутреннего себя. Осторожно двигает ее по поверхности пледа, желая наткнуться на руку Чонгука, ожидающую робкого касания. Чонгук терпеливо ждет и ничего не делает, позволяя Тэхену владеть ситуацией. Не хотелось снова беспокоить его. Это был бы большой шаг назад. А отступать он не хочет. Шурх, шурх. Шуршат пальцы по пледу. Шуршат, а звук останавливается, когда под ними оказывается мягкая кожа ладони. Чонгуку немного щекотно. Тэхен задерживается на краю его ладони кончиками своих пальцев. Как ни странно, в этот раз Тэхен волнуется меньше. Может, это потому, что он не смотрит на их руки. Перед его глазами лишь голубое небо, которое закрывают белые облака и зеленые кроны деревьев. Они по-прежнему молчат. А Тэхен медленно, но действует. Аккуратно скользя подушечками пальцев по гладкой коже ладошки Чонгука, он оказывается в центре и чувствует каждую линию. Кажется, за все это время без касаний его ощущения сильно обострились. Робкое касание руки сейчас было наравне с крепкими объятиями для тогдашнего Тэхена… Расслабив руку, старший просто накрыл своей ладонью ладонь Чонгука и глубоко вздохнул. Он смог. Почти. — Тебе тяжело? — спрашивает Тэхен, поворачивая голову и смотря на Чонгука. Его челка запала назад, открыв светлый лоб. Эстетично. — В каком смысле? — Без зрения. Тяжело? — спокойно переспросил Ким, немного сжав его ладонь в своей. — Я привык. Хоть и не так уж много времени прошло с… — Чонгук осекся и не пожелал вспоминать тот день. — Я рассказывал, помнишь? — в ответ Тэхен нежно погладил его ладонь большим пальцем. — Не хочу вспоминать о том, что было до этого. Но я все помню. Помню, как Чимин плакал, когда навещал меня в больнице. Я бы, наверное, тоже расплакался. Если бы увидел его таким… — Чонгук сглотнул, закрывая глаза. Лучше так, чем обманывать себя реальным миром. — Ты не бойся спрашивать у меня такое, я не из тех, кто будет таить обиду или осуждать… я же все понимаю, — Чон повернул голову набок и открыл глаза, смотря на Тэхена. — Ты смотришь на меня сейчас, да? — Ага, — отвечает старший, перекатываясь со спины на правый бок, но не убирая ладони. — Я люблю, когда ты смотришь так. — Как? — Как будто видишь. Не знаю, может, мне кажется, но все слепые, они… они обычно закрывают свои глаза очками, повязками редко, конечно, но они не кажутся зрячими. А ты… я бы и не понял, что ты ничего не видишь, если бы не встретил тогда тебя у нас в центре. Почему так? — Не знаю. Я просто очень хочу видеть. — Та жизнь, которую я помню, кажется мне счастливым сном. Иногда я вижу эту жизнь в своих снах, правда. А просыпаясь, обнаруживаю себя в кромешной тьме. И это не из-за зашторенных окон. Хотел бы я вновь познать, что значит просыпаться от солнечных лучей, — Чонгук грустно усмехнулся, ежась на пледе. — Я не ценил всего этого. Ругался на солнце за то, что встает так рано и будит меня за час до будильника. Не смотрел по сторонам, когда шел по улице, следил только за дорогой под ногами. Я мало гулял и много сидел дома. А сейчас, как видишь, все сильнее стараюсь выбираться из своего убежища, где чувствуется лишь одиночество и мрак. Когда я выхожу из дома, я ощущаю, как будто включается свет. Я сразу слышу шум машин, шорох листьев, голоса людей… Я представляю это все картинкой у себя в голове, следую по пути, который помню наизусть. Я просто хочу сбежать от всего этого. Но у меня не получается — я постоянно возвращаюсь в свою квартиру, бросаю ключи на полку и иду в кровать прожигать остаток дня, — Чонгук вздыхает. — Вдруг я познакомился с тобой… и мне стало легче. Я стал меньше времени проводить дома, даже ночевал уже в центре и в студии Юнги, боже, тот диван был таким жестким, и, кажется, из него даже торчали пружины! — младший на секунду улыбнулся. — И я так не хочу возвращаться туда, Тэхен. Не хочу… — на последних словах ладонь Чонгука сжимается в схватке с ладонью Тэхена, и тот тихо охает, когда младший начинает медленно переплетать их пальцы. На его лице застыла тяжелая грусть и глубокое сожаление о том, что их знакомство произошло так поздно. А ведь они могли лежать на этом берегу намного раньше, если бы не упертость Чонгука. — Хочешь переночевать у меня? — осторожно спрашивает Тэхен, не задавая лишних вопросов по монологу Чонгука. Тот и так знает, что старший все внимательно слушал и все услышал. — Хочу, — повернувшись набок лицом к Тэхену, ответил Чонгук, вмиг изменившись в лице. Милое ребячество блеснуло в его карих глазах. Тэхена это впечатляло — то, каким разным может быть Чонгук в одно и то же время. Как умеет менять себя ежеминутно, говорить об одном с улыбкой на лице, а о другом с горькой тоской. Чонгук вдруг почувствовал, как рука Тэхена отпускает его. Прохлада поползла вязкой жидкостью по его опустошенной ладони и застыла миллиметровым слоем над его кожей. А рука Кима медленно потянулась к лицу младшего, робко застыв в воздухе. Все вокруг снова закружилось, словно на детской карусели, звуки вокруг заглушились и затихли. Перед взором Тэхена стоял лишь образ недоступного прикосновения к чистому лицу, на которое падали легкие тени от высоко шуршащих листьев. Его ладонь железно застыла от желанного касания, немного раскрыв пальцы. Будто механизм в его руке заржавел и отказался работать. А масло, которое смогло бы все исправить, лежит сейчас перед ним и не двигается, как в тот раз, когда Тэхен касался его руки, глядя в небо. Сейчас же он смотрел прямо в глаза, кажущиеся зрячими. — Сакура сегодня так красива, — говорит Тэхен, бесшумно опуская руку на плед. Бесшумно, как ему казалось. — Верно. Как никогда, — ответил Чонгук.