painfully to see

Чонгук просыпается в чужой кровати и потягивается, по привычке поднимаясь и направляясь в ванную. Но... здесь стена? С грохотом Чонгук врезается в место, где по идее должен был быть проход в коридор, и тем самым призывает сюда Тэхена, который в это время орудовал на кухне. — Боже! Чонгук! Ты в порядке? Малыш, что случилось? — Ким вытирает руки о фартук, прежде чем протянуть их младшему и поднять того с пола. — Айщ, я... Тэхен? Ах да, — Чонгук закусывает губу и хватается изо всех сил за тэхенову руку. — Прости, я забыл, что мы у тебя, — неловко извиняется он, потирая другой рукой затылок. — Не сильно ударился? — Нет, все хорошо, правда! Они завтракают блинчиками с клубникой и молчат. Каждый думает о вчерашнем. Тэхен не мог уснуть всю эту ночь, вспоминая их поцелуй. Почему Чонгук сделал это? — Спасибо, было очень вкусно, — благодарит Чонгук и встает из-за стола с тарелкой в руках, чтобы помыть. — Нет-нет, сиди, я сам, давай сюда, — их пальцы касаются друг друга, когда Тэхен забирает посуду, и первое ощущение гулом отдается в голове. Так же он передавал кружку Чонгуку в комнате отдыха... — Мистер Ки... Тэхен, ты же сейчас на работу? — Пока нет, моя смена только через три часа. Если хочешь, можем зайти к Юнги, я не думаю, что он занят. Хотя... он, наверное, еще спит. Разбудим. Чонгук плетется за хеном, держа его за рукав, пока они идут в студию к Мин Юнги, и размышляет о том, что было сегодня утром. Тэхен казался... отстраненным? Ох, неужели он и правда поторопился с поцелуем? Но сердце так этого просило, так хотело! Он просто не мог удержаться. Да и момент был таким подходящим. Чонгук боится, что отступил на много шагов назад. — Юнги-я, вставай! Уже почти час дня! — Тэхен толкает дверь студии и замечает друга в наушниках, сидящего над каким-то листом бумаги, с явно нездоровым видом лица. — Что?.. Юнги? — тот не слышит, потому Тэхен, тащя за собой Чонгука, подходит к Мину и треплет за плечо. — Черт! Ну и напугал же ты, придурок! — ругается Мин. У него огромные мешки под глазами. — Ты чем тут занимался всю ночь? — спрашивает Тэхен. — Неважно. Оставь Чонгука и уходи, — грубо бросает Мин, явно недовольный приходом Кима. — Какие мы занятые, — фыркает Тэхен. Для него такая манера общения Юнги была привычной, так что он не обижался. — Чонгуки, будет доставать — зови меня, — Ким хлопает его по плечу и уходит, окинув взглядом его лицо. — Юнги-хен? — Я закончил песню, Чонгук. Хочешь послушать? — Уже?! Но я еще... мой голос еще не готов... я и не пел особо... — Не волнуйся, просто послушай текст. — Чонгук, ты плачешь... — беспокоится Юнги, когда после прочтения поднимает взгляд на своего слушателя. — Чонгук? — Мин поднимается с места, откладывая текст, и подходит к младшему, кладя ладони на плечи. — Простите, Юнги-хен! — Чонгук буквально бросается Мину в объятия, отчаянно сжимая ткань толстовки на его спине. — Ох, мелкий, ты чего это? — в голосе Юнги слышится сожаление и робкое удивление от такого Чонгука. — Эта песня слишком прекрасна, я... я не смогу спеть ее так же хорошо, как она написана, а еще... еще... — Чонгук всхлипывает через каждое слово, и Юнги еле разбирает его речь. — Так, давай ты успокоишься и выпьешь горячий шоколад. Потом поговорим. — Что на тебя нашло, м? — попивая свой американо, спрашивает Юнги. Прошло немного времени, Чонгук уже успокоился. Но его лицо было припухшим и покрасневшим от слез. А нос заложило. — Эта песня будто про меня... — вырывается у Чонгука, и он делает глоток горячего напитка. — Может, потому что она и есть про тебя? — спокойно отвечает Юнги, пожимая плечами. — Что? — Чонгук поворачивает на него голову и вопросительно раскрывает глаза. — Ты вдохновил меня на эту песню. Она полностью посвящена тебе, и... хе-хе, я думал, тебе понравится... — Вы что?! Мне безумно нравится! — Чимин должен будет прислать мне на этой неделе демо-версию самой песни, — говорит Юнги, допивая кофе. — Ого, я думал, ты сам напишешь музыку, Юнги-хен, — спрашивает Чонгук, потирая глаза руками. — Я обычно сам пишу, точнее всегда, но... — Юнги давится, закашливаясь, и относит кружку на место рядом с кофеваркой. — Но? — Чимин захотел сам, — отвечает Мин, почесывая затылок. — Никто еще... из тех, с кем я работал, не вызывался писать музыку самостоятельно, так что я... даже восхищаюсь им? Он далеко пойдет, — с доброй усмешкой рассказывает Юнги, возвращаясь к Чонгуку. — Ты уже в порядке, мелкий? Чонгук восхищенно вздохнул. Чимин? — Я надеюсь на то, что у вас будет замечательный коллаб! Но все же... ты правда хочешь, чтобы я спел ее? — неуверенно спрашивает Чонгук, потирая ладонями о колени. — Ну... по крайней мере ты можешь попробовать. Твой голос такой мелодичный, ты вообще слышал со стороны? Я вроде еще не включал тебе запись, — Юнги суетится и садится за компьютер. — З-запись? — Вот, послушай, когда ты репетировал, я записывал твой голос, — Юнги нажимает на кнопку, и студию наполняет чистый голос Чонгука. Еще неуверенный, но такой... милый? Чонгук открывает рот в изумлении. Это точно его голос? — В-вау... — все, что может выдавить из себя Чонгук. — Я оставил эту запись, потому что здесь ты спел без единой ошибки, даже во все ноты попал, хах, — Юнги довольно усмехается, выключая запись, и смотрит на реакцию Чонгука, глаза которого витают в потолке, и рот все еще приоткрыт. — Будто не я пою... — Потренируешься, вообще свой голос не узнаешь, — Юнги по-доброму смеется, подпирая рукой голову. — Кстати, Чонгук. — М? — Как у вас все прошло с Тэ? Он выглядел не очень... счастливым. — Правда?.. Чонгук грустнеет и закрывает руками лицо. — Это все я виноват. Я... поцеловал его. Но до этого все было так сказочно! Юнги шумно вздыхает, поднося кулак ко рту, и кашляет. — Кхм... поцеловал?.. — на Мина накатывает серьезность, и его взгляд становится другим. Тяжелым. — Да... — понурив голову, повторил Чонгук и жутко покраснел. Юнги заметил это и заволновался о том, как бы Чонгука снова не потянуло на слезы. Он подсел к нему и обнял за плечо одной рукой заботливо. — Мелкий, не волнуйся, ты не сделал ничего плохого, — начинает Юнги, пытаясь заглянуть Чону в глаза. — У Тэхена нелегкое прошлое, и... — Юнги, расскажи мне про его прошлое, — перебивая хена, просит Чонгук, отчаянно сжимая пальцами край своей толстовки. Юнги глубоко вздыхает, закрывая глаза. — Я уже говорил, что не могу. — Я помню, но Тэхен мне тоже ничего не рассказывает. Я думал, мы друзья, Юнги-хен, я думал, мы друзья и с мистером Кимом, но... возможно, я ошибался, — Чонгук дергается и громко всхлипывает. — Простите, — он вырывается из однорукой хватки Юнги, поднимаясь с дивана, и на ощупь направляется к выходу из студии. — Чонгук! Ты куда? — слышит младший вдогонку, пока пытается бежать, не падая, ведя рукой по стене. Находит кнопку в лифте, и двери закрываются прямо перед лицом Мина, не успевшего всего на пару мгновений. — Чонгук... Чонгук наспех вылетает из лифта, идя по маршруту, по которому его выводил Тэхен отсюда, но постоянно натыкается на препятствия. Жалеет о том, что Тэхен тогда не взял с собой Шая. Чон понимает, что добраться домой не сможет, как бы ни хотел. Потому нащупывает какую-то дверь и заходит внутрь. Прохладно, и на полу плитка. Туалет. Зайдя в кабинку, Чонгук накрывает себя руками и садится на пол, тихо всхлипывая. В голову приходят слова миновой песни, и становится только хуже. А еще он безумно скучает по Чимину. Почему его нет рядом в такой тяжелый момент? Чонгук не знает, сколько прошло времени, но в кабинку стучатся и зовут по имени. Это... — Куки, выходи, малыш. Это я, — зовет голос, и Чонгук открывает дверь кабинки, вываливаясь вперед прямо в руки Тэхена. Старший трепетно прижимает его к себе, одну руку держа на его спине, а другой гладя по волосам. Чонгук прерывисто вздыхает, вжимаясь в грудь Кима, и винит себя за то, что заставил хена волноваться. — Ну же, ты чего, м? Что случилось? — тихо спрашивает старший, крепче прижимая к себе Чонгука, дрожащего, как кролик. — Что ты здесь делаешь? — Чонгук задает встречный вопрос, обвивая руками талию Кима и скрепляя руки в замок за его спиной. — Мне позвонил Юнги, — тут же ответил Тэхен. — Я взял Шая и пошел в студию. Ты заставил меня волноваться, Чонгуки, — выдыхает Тэхен в макушку младшего. — Прости меня... — шепчет Чонгук куда-то в плечо хена и шмыгает носом. — Я просто столько всего вспомнил, и... еще эта песня, и... то, что ты был не рад тому поцелую, и... Чонгук замолкает, когда его губ касается указательный палец. Он слышит тихое «тшш», успокаивающее и такое заботливое. Чонгук буквально обмякает в руках Тэхена, он — его щит. — Малыш, по порядку... — просит Ким, сглатывая слюну, накопившуюся от волнения. Неужели Чонгука так обеспокоила его реакция на их первый поцелуй? — Хочешь поговорить об этом? О твоем... прошлом. — Хочу, если ты расскажешь мне о своем, — Чонгук ставит ультиматум, но не смело, как могло показаться, а просто от отчаяния. Ведь с кем он еще поговорит об этом? — Тогда мне нужно отпроситься с работы, — говорит Тэхен, поглаживая Чонгука по спине. — Посидим у меня, тебе полегчает, м? — он нежно касается губами его волос и грустно улыбается, когда чувствует его слабое дыхание на своей груди. — Я не хочу, чтобы ты не ходил на работу из-за меня, — серьезно выговаривает Чонгук, успокоившись. — Все в порядке, я и так провожу больше всех времени в центре, поэтому будет даже хорошо, если я возьму, наконец, свой заслуженный выходной. Раньше не было повода, — Тэхен легко оправдывается, Чонгук охотно ему верит, и совесть уже не так сильно давит на мозги. — Ох, ну... раз так, то... — Пошли, малыш. За дверью слышится тихий скулеж Шая и тревожные мысли Юнги, который стоит, прижавшись спиной к стенке и скрестив на груди руки так сильно, что на них вздулись вены. Тэхен выходит из туалетной комнаты с Чонгуком, полным вины перед Юнги, ведь не только Кима он заставил волноваться. Мин смотрит на него с облегчением и кивает Тэхену, благодаря за помощь. Возможно, если бы Юнги доставал Чонгука из этой кабинки, у него бы ничего и не получилось. Хорошим решением было позвонить Тэхену, зная, что тот не откажет, когда дело касается его Чонгука. Чонгуку слишком стыдно говорить что-то хену сейчас, и тому, и другому, поэтому он молча следует за Тэхеном, держа в руках поводок Шая, по которому так сильно соскучился. Возможно, если они с Тэхеном поговорят сейчас, Чонгуку станет лучше. Есть много тем, на которые они должны поговорить, но для Чонгука сейчас имеет приоритет прошлое Тэхена, которое тот не хочет ворошить. На самом деле Чонгука безумно трясет изнутри от страха за то, что будет после того, как Тэхен ему все расскажет. Вдруг там по правде что-то ужасное? Что-то мерзкое и очень страшное... Чонгук не боится за то, что не сможет принять это, нет, он примет Тэхена любым, он уже принял его, так что даже если и в прошлом были какие-то трудности и плохая жизнь, Чонгук поймет его. И обнимет. Так вот Чонгук боится другого. Изменится ли отношение Тэхена к нему после того, как он расскажет все? Станут ли они ближе или разойдутся, как перед дуэлью, чтобы выстрелить друг другу в лоб своими историями и вылить кучу слез друг другу в плечи. Если так, то Чонгук готов на все.