Слёзы глупости

      Враг всего народа — будильник, поставленный на шесть утра, начал пиликать. Худенькая рука высунулась из-под одеяла, нащупывая на прикроватной тумбочке предмет этого ужасного звука. Следом показалась кучерявая голова и щурящаяся мордашка. Нехотя, но всё же открыв изумрудные глазёнки, которые сразу же пронзил солнечный луч, заставляя опять поморщиться. Изуку, присев на кровати, поёжился, а по телу побежали маленькие мурашки. Всё-таки под одеялом было теплее, чем без него. Как же хотелось опять нырнуть в приятную кроватку, под тёплого, пушистого друга, снова нежась. Но нет, он не у себя дома. Надо вставать и готовить завтрак своим хозяевам. Хотя из этих «хозяев» омега принимал только блондина, а эта малолетка ему только в сёстры годится. Изуку живёт тут уже почти третью неделю, практически зная всё о своих, так сказать, сожителях. Пока Изуку приводит себя в порядок, после своей самой сладкой ночи, можно и поговорить про его единокровников. про Эрику говорить вообщем-то нечего. Достаточно того, что ей всего двадцать лет и того, что она очень высокомерная, наглая и к тому же ленивая. Ну да, а чего это ей напрягаться, если за тебя всё сделают? Изуку совсем не понимает, что Бакуго разглядел в этой нахалке, но как говорят: дуракам везёт. Изуку больше ничего о ней не знает, да и понимаете, ему не интересно… А вот Кацуки совсем другое дело. Кацуки красивый альфа-блондин, в прекрасной физической форме. Его запах терпкого кофе с лёгкими нотками чёрного чая просто великолепен. Ему всего лишь двадцать четыре года, а он уже владелец второй по величине компании в Японии, по производству последних моделей техники. Пусть он и такой деловой человек, но прекрасные татуировки, идущие от плеча до костяшек на пальцах, очень ему идут. Его любимый цвет — чёрный. Любимое время года — зима. Группа крови — вторая. Он любит до жути острую еду. У него своеобразный характер: сначала он может кричать на кого-то по телефону у себя в кабинете, а позже спокойно читать какой-то отчёт. Его мать, Мицуки Бакуго, модный дизайнер, а отец, Масару Бакуго, владелец сети престижных ресторанов, расположенных по всей стране. Чёрт, да, Изуку одержим им. Он знает всё о нём: от размера ноги до любимого кофе. Только ему веснушчатый улыбается своей самой искренней улыбкой, которой улыбался лишь своей матери. Изуку хочет обнять его, зарывшись рукой в светло-пепельные волосы. Гладить крепкие плечи, спускаясь вниз к кистям, а после сплести их пальцы вместе. Да, таких странных мыслей полно в молодой головушке омеги, и это его сильно пугает. Веснушчатый понимает, что такому как он, совсем не светит быть с таким, как Кацуки.

***

Запах свежеприготовленного завтрака разносился по квартире. Изуку торопился, ведь еду надо подать во время, чтобы Бакуго не опоздал на встречу. Омега так забегался, что даже и не заметил проснувшегося блондина. — Доброе утро, — зевая, говорил альфа. От неожиданности Мидория сумел только тихо ойкнуть, чуть было не выронив тарелку. — Д-Доброе утро, Бакуго-сан! Взору омеги преставился потягивающийся Кацуки. Его волосы были примяты с одной стороны, да и он ещё толком-то и не отошёл от сна, ведь его глаза всё ещё щурились. От такого вида альфы, уголки губ Изуку чуть приподнялись. «Такой милый и забавный» — подумал омега. Но все радости прекратились, когда на горизонте показалась девушка. Она обняла торс блондина, прижимаясь своим телом к его спине. Высунув голову из-за плеча жениха, и взяв лицо Кацуки в свои руки, прильнула к его губам. Блондин обвил её талию, закрывая глаза, полностью погрузившись в поцелуй, а шатенка же просто ехидно смотрела на омегу. Изуку ничего не оставалось делать, как просто отвернуться и продолжить мыть посуду. Как же его тошнит от этого. На глазах еле-еле видны маленькие бусинки слёз, а в сердце больно билось об рёбра, намереваясь их сломать. Поставив последнюю тарелку в шкаф, кудрявый пошёл в сторону своей комнаты, предварительно сказав: — Завтрак на столе, приятного аппетита. Как только Изуку ушёл, девушка отстранилась от блондина, уходя в ванную, улыбаясь. Да, она обожает издеваться над этим омежкой. Прямо бальзам на душу, когда видные его слёзы.

***

— Чёрт, чёрт, чёрт! Это ненормально, Изуку! — отчитывал сам себя веснушчатый. — Хватит реветь! Мидория раздражённо растирал эти чёртовы слёзы по лицу. Какой раз он вот так убегает в комнату, сидит и скулит в одиночестве? Такое поведение самого себя очень раздражало, но в тоже время и напрягало. Как же ему было завидно, вы не представляете. Ещё несколько таких ситуаций, и он точно сойдёт с ума. Да нет, он уже давно сошёл с ума. Побыстрее бы начался учебный год, может быть Изуку хоть на чуть-чуть сможет отвлечься от Бакуго. Всё-таки, как же судьба любит над ним издеваться. Телефон завибрировал, сообщая о звонке. На дисплее было написано «Каминари.» Да уж, Денки любитель звонить с утра пораньше. — Алло, — начал Мидория. — Привет, Изуку. — как-то неуверенно ответил Денки. — Тут вот какое дело… Мы гулять собираемся ты пойдё- — Да, пойду. — перебил омега. — О! Ура! Неужели, Изу! — начал верещать блондин. — Тогда сегодня в семь у входа в парк Синдзюку Гёэн. Говорят, какой-то праздник будет, вечером фейерверк в честь него. Мы собираемся пикник устроить, ну, пока салюта дожидаться будем. С тебя ничего не требуется, Урарака угощает! — Хорошо, понял. — Ох, повеселимся! До встречи! — трубка была сброшена. Да, Изуку согласился незамедлительно. Ему надо отвлечься от всей этой проклятой напасти. Да и с друзьями он не гулял очень долгое время из-за одних людей… Он всё же тоже человек и ему хочется веселья, как и всем. Только осознание пришло к нему поздновато. Да, он дал своё согласие Денки, но, а как же согласие Бакуго? Он-то отпустит его? Ничего не оставалось, как идти и отпрашиваться, словно тебе не восемнадцать, а тринадцать. Бесшумно открыв дверь, Изуку высунул голову. Из его комнаты было видно почти всю кухню-гостиную. Кацуки пытался застегнуть рубашку одной рукой, а в другой он держал какие-то документы, читая их. Эрики на горизонте не было, это и к счастью. Всё же высунувшись из комнаты полностью, омега вдохнув побольше воздуха, двинулся на блондина. — Б-Бакуго-сан, я могу Вас кое о чём попросить? — как-то неуклюже начал веснушчатый. Бакуго не отрываясь от зеркала, но всё же отложив документы в сторону, сказал: — Валяй, только быстрей, я опаздываю. — М-меня друзья пригласили погулять сегодня. Я-я могу уйти в семь? — Кацуки что-то хотел сказать, но не успел, Изуку всё понял. — П-по поводу ужина и уборки не переживайте, в магазин я тоже схожу. Альфа помолчал, похоже, всё проворачивал в голове, и застегнув последнюю пуговицу, надев пиджак с галстуком, выдал: — Хорошо, можешь идти. Но чтобы был дома в полдесятого, не позже. — П-понял! Спасибо большое, Бакуго-сан!

***

Изуку гладил бельё, пританцовывая в такт музыке. Весь день он светится от счастья. Через час после звонка Денки ему позвонила Урарака, спросив не болен ли он, и то что из-за омеги вся погода испортится — он пошёл гулять. Похоже Изуку действительно так давно с ними не гулял, странно, что они всё ещё с ним дружат, да и вообще звонят. Жизнь веснушчатого может быть полностью была бы другой, если бы не его чёртов старик. Наверное валяется сейчас где-нибудь пьяный в стельку, да и мадама эта от него поди-ка не отстаёт. Изуку встряхнул головой. Почему он вообще вспомнил про это чудовище? Какая вообще разница где, и в каком он состоянии, вероятно этот хрыч в принципе-то не задумывается об своём чаде, да и скорей всего задумываться и не собирается. Изуку вновь встряхнул головой, похлопав себя по щекам. Он опять вернулся к этой теме. Всё, у него новая жизнь, хоть и в виде какой-то домохозяйки, но всё же она лучше его прошлой. Убирая гладильную доску в шкаф-купе, омега глянул на настенные часы. Пятнадцать минут шестого. Что-то он сегодня припозднился с делами. Ладно, можно отдохнуть и перекусить чего-нибудь. Ему некуда больше торопиться, ведь Бакуго сказал, нет, даже приказал уволиться с подработки. Ну и ладно, Изуку даже лучше, хоть бегать никуда не надо. Порыскав что-то в холодильнике, кудрявый достал суп рамен, который он приготовил для себя. Он не ест еду, которую готовит для Бакуго и Эрики, ведь как-то раз девушка упрекнула его в том, что он ест их продукты. Это очень задело омегу, вот теперь он и готовит для себя отдельно. Бакуго платит хорошую зарплату, на всё хватает, так что Изуку нет причин жаловаться. Разогрев суп в микроволновой печи, порезав хлеба, омега начал трапезу. После почти целого дня без еды, обычный, на взгляд, суп казался просто божественным. По телевизору крутили последние события в стране, да и в общем-то, в мире. Особое место в эфире выделили нападениям на омег, как на беременных, так и нет. Причём некоторых находили изнасилованными, других просто избитыми и обокраденными, а иные были пропавшими без вести, на худой конец их, конечно, находили, но были они мертвы. Большими красными иероглифами было написано предупреждение для омег. Оно заключалось в прогулках в позднее время одним. Да уж, жутко. От таких новостей табун мурашек пробежал по спине Изуку, аж дурно стало. Не дай Бог оказаться с этими омегами в одном списке. Какой раз веснушчатый встряхивал головой, отгоняя ужасные мысли. Причёсывая непослушные волосы, Изуку стоял перед зеркалом в ванне, напевая какую-то придуманную мелодию под свой курносый носик. Ему надо поторопиться, ведь он опаздывает. Омега быстро проверяет всё ли он выключил и выходит из квартиры, закрывая её на ключи, которые Бакуго любезно дал ему. Надо быстрее добраться до станции, а то опоздать на первую в жизни прогулку с друзьями, как-то не очень.

***

— Йо, Бакуго! — крикнул Киришима, закрывая дверь в кабинет блондина. — Почему ты не оповестил меня о кое-какой новости?! Как ты мог?! Я же твой лучший друг! Кацуки отложил кипу бумаг в сторону, взяв кружку с кофе в руки, и отпив из неё, сказал: — Во-первых, не ори. Мне и так уже все мозги вынесли, а я пришёл только час назад, — заливая в себя бодрящую смесь, говорил альфа. — Во-вторых, что это ещё за новость, в которую я должен тебя посвящать? — Что за новость?! — Эйджиро был в каком-то детском гневе. —  Мне Серо сказал, что ты омегу купил! Омегу! Бакуго не ожидал, что сия новость именно такая. — Ну да, я купил омегу. Тебе стало легче? — Ну ты и мажор, Бакуго! — по-детски надул губы красноволосый. — Мне Серо фотки его показал. Он же милашка, как ты сдерживаешься? Ещё такой молоденький, ему же всего восемнадцать! О-о-о, этот омежка вместо Эрики теперь? А! Или ты вообще гарем собираешь? Кацуки злобно глянул на Киришиму, даже если этот идиот его лучший друг, но блондина всегда злило, когда лезут в его личную жизнь. А все знали каков Бакуго в гневе. — Мне кажется, что ты лезешь уже не в своё дело, Дерьмоволосый, — начал белобрысый, скрепя зубами. — Если хочешь остаться со своими идиотскими зубами, то вали отсюда. Эйджиро понял, что перегнул палку, даже слишком перегнул. Зная, что Бакуго не умеет шутить и действительно может выбить ему зубы, Киришима поспешил удалиться. Кацуки откинулся на кожаное кресло, выдыхая. Как он сдерживается? Да из последних сил он сдерживается. Кажется, что ещё чуть-чуть, и этот мальчишка будет лёжа в кровати, стонать его имя, прося больше и жёстче. Бакуго проклинал себя за то, что купил именно этого омегу, а не какую-нибудь там бету. Нет, нет, нет. У него же Эрика, а как же она? Или плевать на неё? Изуку или Эрика? Изуку. Нет, Эрика. Или всё-таки Изуку… — Блять! — орёт Бакуго, зарываясь пальцами в белокурые волосы. Что-то тянет Кацуки к этому мальчишке. Тянет, даже больше, чем к его будущей жене.

***

Подходя к парку, на Изуку сразу набросилось две тушки — Каминари и Урарака. Они не виделись с начала каникул, три недели. Сзади шёл Иида, активно жестикулируя руками. Кто-то ещё был, но омега не разглядел, ведь перед его лицом прыгали Денки и Очако. — Изуку, неужели ты вышел в свет! — верещала девушка. — Мидория-кун, наконец-то ты с нами, — всё также дёргая руками, говорил Тенья. Пока все веселились, что веснушчатый пришёл, к кудрявому подошёл тот самый «кто-то», кого не разглядел омега. — Здравствуй, Мидория. — П-привет, Тодороки-кун. А дальше, всё как во сне. Они разложили на траве плед, сидели, болтали и ели сладости. Они выбрали самое ближнее место к маленькому пруду, где плавали утки и рыбы. С этого места, по словам Ииды, будет лучший обзор на салют. Изуку был так счастлив, что даже не заметил, как стемнело и стал дуть не очень-то и тёплый ветерок. Руки омеги дрожали, но это было еле заметно. Мидория подумал, что холод всего лишь мелочь. Он уже хотел плюнуть на это и продолжить вот так сидеть и подрагивать, но вдруг на плечи легло что-то тёплое. — Мидория, нельзя мёрзнуть, простудишься ещё, — сказал Тодороки, поправляя свой бомбер на плечах веснушчатого. — С-с-спапибо, но…но, а как же ты? Ты не замерзнешь? — Нет, всё нормально. Изуку не стал возражать, а просто наблюдал за Каминари и Очако, как те пытались подозвать уток. Иида же просто подъедал последние остатки сладостей. На это было забавно смотреть, но Изуку вдруг отвлекло одно действие. Рука Тодороки легла на ручонку веснушчатого. Изуку повернул голову в сторону Шото, чуть краснея. Альфа чуть помялся, бегая глазами о лицу омеги. — Мидория, мы уже давно знаем друг друга, но мне всё не выпадало шанса сказать это, — Тодороки выдохнул. — Мидория, я- Послышался свист взлетающего фейерверка, и все заострили на нём внимание, в том числе и Изуку вместе с Шото. Фонтаны разноцветных искр растекались по звёздному небу. Всплески огней разливались большими фигурами. Они освещали тёмное небо своим разноцветным светом. Они вновь взлетали, вновь взрывались большими букетами самых разных цветов, и вновь падали, растворяясь в ночной темноте. Салют был до одури красив, но красивее его было наблюдать в отражении глаз Изуку, наблюдая, как он по-детски открывает рот, как будто в последний раз видит эту красоту.

***

— О, да! Фейерверк был отпад! — кричал Денки. — Полностью согласна! Но его было та-а-ак мало! — бурчала Очако. Изуку же хватало и такого, по словам подруги, маленького салюта. Он с детства не видал такой красоты. Почему? Потому что вся его прекрасная жизнь закончилась в одиннадцать лет. Остановились они на станции. Урараке, Ииде и Каминари надо в сторону центра, Мидории и Тодороки на окраины города. Все попрощавшись, разошлись счастливыми.

***

Тодороки и Мидория шли тихо. Шото шёл расслаблено, Изуку же напрягала только одна вещь. Никто из друзей не знает, что его продали и сейчас он живёт не в своей старой квартирке, а в царских хоромах во многоэтажном здании. Сейчас они идут по центральной улице и веснушчатому надо свернуть направо, на свою старую улицу. Но есть только одно единственное «но». Чтобы добраться до квартиры Бакуго ему надо идти вперёд. Тодороки прекрасно знает, где живёт омега, он же его и провожал после занятий. Что говорить в своё оправдание, когда Изуку свернёт в другую сторону? Ладно, была не была. Мидория идёт прямо, проходя свой поворот, надеясь, что Шото свернёт влево, в сторону своего дома. Он ждал, что гетерохром не заметит этого, но сильно ошибался. — Мидория, тебе же в ту сторону, — показывая на проход с аркой, говорил альфа. — О, Тодороки-кун, мне надо зайти к…ммм…к тётушке, да, как раз к ней! — чёрт, да, Изуку не умел врать, но не теряя надежды, ждал ответа альфы. — Ох, ну я тогда провожу теб- — НЕТ! Э, то есть…спасибо, но я откажусь, — в глубине души омега проклинал себя за столь идиотскую тупость. — Я-я сам дойду! Спасибо ещё раз! Пока! Кудрявый быстро убежал, оставив шокированного альфу одного.

***

Лифт медленно поднимался на нужный этаж. Мидория мялся с ноги на ногу, ему было неудобно перед Шото. — Блин, надо потом извиниться перед Тодороки-куном, что я вот так его бросил. Послышался писк и двери автоматически открылись. Достав ключи, Мидория подошёл ко входу в квартиру. Какое было его удивление, когда он всунул ключ в замочную скважину, а дверь оказалась открытой. Неужели в квартиру кто-то пробрался? А может это сам Изуку так торопился, что забыл закрыть её. А если и правда? Что тогда ему будет от Бакуго? От таких мыслей бросало в дрожь. Положив ключи в карман джинс, омега максимально тихо открыл двери. Высунув сначала голову, он осмотрел прихожую. Никого. После он полностью вошёл в помещение, также тихо закрывая дверь. Пробравшись спиной по стене, веснушчатый услышал женский голос. Женщина грабитель? Выглянув из-за угла, он бесшумно выдохнул. Это была Эрика, и она с кем-то мило ворковала. Изуку решил пока не высовываться и послушать. — Ох, Такаши, любимый, не злись. Деньги я тебе пришлю, но только послезавтра. Бакуго ещё не дал мне мою часть. Что? Какой Такаши? Неужели она ещё и налево ходит, с таким-то женихом? Из телефона послышалось шебуршание. — Дорогой, я понимаю, что тебе завтра надо оплатить обучение в колледже, но пожалуйста пойми и моё положение. — девушка затихла, слушая, что говорят в трубке. — Ох, Такаши Огава, ты такой нетерпеливый. После слова «колледж» у омеги окончательно отвалилась челюсть. Она ходит налево, да ещё и к какому-то сопляку? Стоп, подождите. Такаши Огава… Изуку осенило. Он так округлил глаза, что они чуть было не валялись вместе с челюстью на полу. Такаши Огава — его однокурсник. Не очень приятный человек. Только сейчас Мидория понял, что возможно Эрика могла ему рассказать о нём. А что будет, если Огава растреплет всему колледжу, что Изуку работает «домохозяйкой.» В лучшем случае Изуку крупно опозорится, в худшем же — его исключат. Только сейчас до кудрявого дошло, по какому тонкому льду он ходит.