Между тем

      Эйми подумала, что там и умрет. Не то, чтобы это ее расстраивало, учитывая обстоятельства, но, если бы можно было выбирать, то умереть от удушения тайлпом она предпочла бы в последнюю очередь. Сейчас же, все по списку: сердце колотилось, по щекам разлился мороз, а руки тряслись, как у пьяницы. Голова, естественно, тоже едва работала. Эйми не заметила, как кислота от аккумулятора подобралась почти вплотную к ее ногам, потому что пялилась в пол в расстоянии метра от лужи.       Кэролин никогда — просто ни-ко-гда — не попадалась, и что сейчас делать, как вытаскивать их из этого дерьма, она даже не представляла.       — А, а, а, не советую стоять к этому слишком близко. Тебе не понравится то, что произойдёт после реакции этой дряни с подошвой,— девушка не сдвинулась ни на дюйм. Потому что — вот дерьмо! — Паркер. Здесь был Паркер! Единственная, мать его, личность, которой здесь надо было быть в последнюю очередь.       -Ох, ты же, Господи, — пробормотал Тони,протягивая руку к Эйми, чтобы отвести ее подальше. Кэролин отскочила от него как от прокаженного, прижимая руку к собственной надписи. Этот простой инстинктивный жест разозлил миллиардера, похлеще, чем все увиливания Питера вместе взятые:— Да неужели?       Он швырнул пластину на стол, не спуская глаз с Эйми и, переступив через шипящий аккумулятор, скрестил руки на груди.       — Что, я, как думаешь, сделаю с тобой? Сдам полиции? Потребую предать анафеме и изгнать в монастырь? Выдам тебя замуж против воли? М? Какие глупости вы там себе придумываете, чтобы вам эта ерунда, — он вырвал из рук Питера ошметки тайлпа, — пригодилась?       Кэролин взглянула на Питера-причину-всех-ее-проблем, который зеркально повторял ее позу, удерживая ладонь на шее. Этого секундного зрительного контакта хватило, чтобы Старк переключился.       — С ним у нас будет отдельный разговор. Но сначала я разберусь с тобой.       Губы Эйми дрогнули, выпуская наружу зазубренные слова:       — Вы не имеете права… — начала она — давить на меня или на Питера. Это наше дело и…       — Нет, не ваше! — по лаборатории прокатился его голос. Старк указал на Эйми полусогнутой рукой, скованной от сдерживаемых эмоций, и девушка отшатнулась назад:— Это касается не только тебя. Ты спросила, что об этом думает другой человек, тот, кому досталось твое имя? Вы спросили? — впуская в свое поле зрение Паркера продолжил Старк. — Или они не имеют права выбора? Только вы, невероятно независимые люди, имеете право решать, чему быть, а чему — нет. Другой человек, он же дурак, да?       Питер почувствовал, как его опалило взглядом.       — Будет таскаться следом и доставать вас, не поймет ваших убеждений, загонит под венец и силком поставит печать в паспорте. Может запрет в какой-нибудь глубинке, чтобы, упаси боже, вы не вышли из-под его контроля? Это вы себе воображаете? А вот то, что другой человек вам не враг, в голову не приходит. Может быть, ну, вот совсем небольшая вероятность, попасть в пару к адекватному человеку, который примет ваше положение и предложит компромисс. Но нет же! Вы предпочитаете жаться по углам, портя жизнь и себе, и другим. При чем цена вопроса, — Старк резко обернулся: — всего лишь жалких полчаса. Пол. Часа. Паркер.       Он замолчал и как-то дергано отдалился. Питер сверлил глазами издыхающий аккумулятор и, очевидно, не собирался ничего предпринимать. Его пальцы сильнее необходимого прижимались к шее, так что темно-фиолетовая полоска, оставшаяся от ленты, оказалась под углом.       «Клеймо» — подумала Эйми, четко ощущая свое бессилие.       Если им не позволят надеть ленты (а им не позволят), то пока синяк не пройдет, в них будет плевать каждая собака. Да и позже вряд ли кто-то заведет дружбу. Можно сказать, что это лицемерно — слать нормы общества и в то же время требовать, чтобы оно тебя приняло, но Эйми, вообще-то, делала не это. Она, по собственному мнению, пыталась отстоять право каждого на самостоятельное решение судьбы, на свободу, на возможность быть или не быть с соулмейтом, не боясь, что после тебя окрестят бездушной мразью, лишь потому что «это же чувство, судьба, он теперь одинок, он будет мучиться».Пыталась донести, что надписи не всегда работают верно. Только кому какое дело?       Вот — Питер. Ему нет дела до всей этой морали и философии, он просто парень, просто натурал и просто не хочет ни с чем таким связываться. Если бы дело Эйми удалось, то ему и не пришлось бы ввязываться в это. Питеру бы милую девочку, которой можно дарить цветы и называть какими-нибудь ласковыми сокращениями. А теперь что? Вот что с ним будет? Разве он отвертится? Скажет «нет» и попадёт в великую мясорубку правоборцев, где его назовут гомофобом, «темным», высмеют, как ущемленца, или еще что похуже. Учитывая, что у него сейчас на шее темная полоса, еще и от полиции получит. Как и она.       Повеяло безысходностью. Питер тоже это почувствовал.       Он почти не дышал, не двигался, не смотрел по сторонам — в его голове вертелись и сталкивались мысли, в поисках хоть какого-нибудь выхода из ситуации. Он точно знал, что провалится, если вдруг начнется игра характеров. Старк — человек, что годами бился с пришельцами, террористами и нападками правительства, он выковал свой характер, он умеет ставить цели и добиваться их. Он утихомиривал толпу парой фраз, им не спроста восхищаются миллионы. Черт, да он, в конце концов, гений, плодящий разработки одну за другой! Надеяться на то, что Питер сумеет продавить его своим «характером», навыками или умом? Какая глупость.       Старк все еще что-то делал за столом, намеренно, не смотря в сторону подростков. Эйми пожалела, что не может свалить отсюда, что здесь нет спасительной лестницы (пусть и за три или четыре метра от окна). Сейчас она бы с удовольствием сиганула в окно и без содействия Паркера.       Что уж там, Питер и сам бы сиганул. Он достаточно хорошо понимал глубину проблемы, пусть и не с той стороны, с которой ее понимала Эйми.       Предположим, Старк соблюдет какие-никакие приличия и не станет пытаться выяснить имена прилюдно. Он сказал, что не является сторонником подключения к этому делу полиции, так что, вероятно, с Эйми просто кто-то поговорит и проводит ее к соулмейту. Пит понадеялся, что полчаса ее не убьют и не повредят ее самолюбию. В конце концов, кем бы ни был ее соулмейт, она, вероятно, сумеет доходчиво объяснить ему свою позицию. Правда, было бы здорово, если бы она объяснила Старку, чтобы этого не пришлось делать Питеру, как бы малодушно это не звучало.       С Эйми все будет нормально, но вот с ним? Он столько врал за последние сутки и делал это так аляписто, что вероятность оказаться безнаказанным однозначно равна нулю. Это еще если не брать в расчет, что он нарушил закон, впутал в это Кэролин, совершил преступление против науки, пытался динамить Тони Старка и попался на этом с поличным.       Питер сделал глубокий вдох и долгий выдох. Все будет хорошо. Не убьет же он его, да?       Тони вышел из-за стола, сжимая в одной руке емкость с полупрозрачной жидкостью, а в другой огнетушитель. Пока инженер поливал аккумуляторы и поспешно тушил возникающие возгорания, Паркер пытался придумать, как выйти из положения с минимальными потерями. Это уже начинало походить на дурную тенденцию. Он посмотрел на Эйми, полагая, что она могла бы подкинуть ему какую-нибудь идею, и застал как раз тот момент, когда ее светлая макушка скрылась за одной из импровизированных «гор».       Эйми на секунду выглянула и, увидев, что Старк на нее не смотрит, перебежала за другую «гору». Питеру захотелось рассмеяться. Наверное, это уже истерическое. Он прощупал пальцами надпись, чтобы удостовериться, что ее по-прежнему не видно и сделал шаг к окну. Потому что, может быть, план Эйми не такой уж и дурацкий?       — Дверь заперта, — без какой-либо эмоции сказал Старк, заканчивая обрабатывать остатки от второго тайлпа.       Он выбросил пустую тару и поставил огнетушитель на свободный участок стола. Несмотря на латентное предупреждение, девушка так и не показалась. Тони прикрыл глаза и выдохнул, осознавая, что на долго его не хватит.       — Хочешь, чтобы тебя отсюда вывели горячие офицеры? Ну, это можно устроить, — Эйми не отозвалась. Старк перехватывал телефон, сжимая его до побелевших пальцев. — Интересным же будет ваше знакомство с соулмейтом. Кто, кстати, этот счастливчик? Или это счастливица?       В задней части лаборатории раздался звон, Питер поджал губы и невольно задержал дыхание. Это было так глупо и смешно, прятаться от Старка в его же лаборатории, и в то же время ситуация была из разряда катастроф, так что Паркер уже не понимал какую эмоцию ему испытывать. Он так и не сказал инженеру ни слова, даже не поздоровался, было бы странно завести сейчас непринужденную беседу. Но Питер попытался. Он открыл рот, собираясь отвлечь внимание на себя, чтобы Эйми («боже, чем это поможет?») перебралась в другой конец лаборатории, но тут вдруг понял, что Старк только что говорил про офицеров.       Он собирается позвать полицию!?       Как бы это не выглядело, Пит замер с открытым ртом и ошарашенными глазами, потому что больше чем соулмейта-миллиардера он боялся только Мэй, которой придется забирать его — Питера-как-очевидно-гея-прости-что-не-сказал-раньше-нет-с-Эйми-это-недоразумение-на-самом-деле-там-имя-Старка — из полицейского участка.       День динамично пробивал дно, потому что Тони действительно разблокировал телефон и что-то напечатал.       Можно ли вызвать полицию через смс? Или он активировал протокол? И сейчас здесь появятся Марки. А потом и полиция.       — Ну же, не стесняйся, теперь ты можешь нам сказать. В конце концов, я же все равно узнаю это из базы, — Тони Старк слегка повысил голос, чтобы Эйми его точно услышала. Питер знал эту интонацию и прекрасно понимал, что спокойствие миллиардера напускное, а они двое (Эйми и Паркер) находятся на волоске от великого взрыва. — Ты же не думаешь, что сможешь покинуть эту комнату просто так?       Кэролин все еще не отзывалась, и Питер на секунду подумал, что ей все-таки удалось сбежать. Потом его мысли снова вернулись к Мэй, а еще он вспомнил, что Беннер тоже попал в водоворот лжи, как и Нэд, и все его одноклассники, и что Старк, вероятно, только набирает обороты в своей ярости, и Эйми как-то отошла на задний план.       Он знал, что Старк его так просто не отпустит. Но чем он ограничится? Потребует полчаса, проверку, документальное заверение, что Паркер его соулмейт? Он сказал Эйми, что не выдаст ее силой замуж, но он на это не имеет права, потому что, грубо говоря, чужие соулмейты его не касаются. Но вот с Питером…Нет-нет-нет, вряд ли даже с Питером он пойдет на такой шаг — это же однозначно порушит все, что было до этого.       «А разве оно не рушится прямо сейчас?» — Паркер уныло окинул взглядом помещение. Эйми была вне видимости.       Парень подумал, что Кэролин права. Он имеет право сам выбрать человека, с которым проживет жизнь. Будет здорово, если близость с этим человеком не станет пугать также, как близость со Старком. Откуда только взять смелость отказаться. Как сказать «нет» Железному Человеку? Чем это кончится?       Самое яркое столкновение интересов, что видел Питер, закончилось стычкой в Германии. Дело было всего лишь в каких-то бумажках, а противоборствующей стороной был Капитан Америка. Питер не дотягивает до Кэпа. Питер в этих вопросах ни до кого не дотягивает.       — У тебя есть последний шанс вылезти из своего окопа и утолить мое любопытство. Не хочешь? Странно, я думал, что в вашу школу выбирают умных детей. Хорошо, тогда я посмотрю сам, — Вот эта, последняя, реплика неплохо отрезвила Паркера. Настолько отрезвила, что он даже оторвался от собственных ужасных перспектив.       Взгляд Питера заметался по самой грязной части лаборатории в поисках Эйми. Эйми и Марков — как-то же Старк должен был «посмотреть сам». Но, если девушка и пряталась где-то в этом хламе, то никоем образом не выдавала своего присутствия.       — Пятница, активируй протокол «гости» и выведи мне на экран, — Тони провел ладонью по возникшей голограмме, смахивая ряд ненужных функций, и резкими движениями стал что-то вводить. Питер видел, как под кожей у наставника ходят желваки:— Вы думаете, что законы придумывают идиоты, не способные войти в ваше положение, — он, очевидно, вовсе не собирался молчаливо ожидать исполнения собственных протоколов. — Что ж, расстрою. Никто специально против вас ничего не делает, — Старк сжал и разжал кулак свободной руки. - Немного поболтали бы, узнали друг друга, не понравилось — разошлись.       Питер затаил дыхание. Серьезно, так просто?       — Нет? — продолжал Тони, — Слишком скучно? Хотите посидеть в кутузке, заполнять десятки документов, послушать нравоучения? А перед этим? Весело же, наверное, мотаться по подворотням, в поисках такого же идиота как вы, готового продать эту веревочную дрянь. Еще веселей, смотреть на то, как другие недоумевают, где же их соулмейт и все ли с ним в порядке. — Он отбросил телефон в сторону, заставив Питера вздрогнуть, — Знаете, что? Раз вы такие нескучные, я тоже устрою вам развлечение. И не надо мне заливать про то какие вы несчастные. Пятница, приблизь семнадцатую. Да, эту. Готов поспорить, что никто из вас не умер бы… пожертвовав пол часа… другому… человеку… — голос Старка неожиданно потерял стальные ноты, так что, когда дверь открылась и в лабораторию вошел Роджерс, реплика прозвучала просто удивленно: — Какая ирония.       — Старк?       Капитан Америка, стоявший в дверном проеме, приподнял брови, ожидая пояснений. Обычно Тони охранял свои лаборатории от любых поползновений, если это не касалось Беннера, так что то, что его сюда позвали выглядело, как минимум, странно. Он едва успел отступить в сторону, пропуская мимо себя девчонку, выскочившую будто бы из ниоткуда, прежде чем спросить в чем дело.       Тони расстроенно смахнул голограмму (Питер так и не разобрал, что там было написано).       — Ну молодец! Пятница, перекрой 48 этаж и дезактивируй пропуск, — Старк небрежно указал в сторону двери, пока Пятница подтверждала выполнение приказа. — Иди догоняй, если не хочешь потом вместе со своим дружком отлавливать ее по всему земному шару.       Роджерс нахмурился и, полуразвернувшись, посмотрел в коридор, по которому раздавалось эхо торопливого бега Эйми.       — Это...? — Возвращаясь взглядом к Старку спросил Кэп.       — Да, именно это.       Паркер моргнул, так что пропустил тот момент, когда фигура из проема пропала. Его взгляд метнулся в сторону наставника. Идея того, что они сейчас поговорят и разбегутся грела душу адским пламенем, но отчего-то выражение лица Тони подсказывало, что ни на что подобное надеяться не стоит. Возможно, предложение «спокойно поговорим» перестало быть актуальным, как только их с Эйми заподозрили на тайлпах. В мгновение ока лаборатория наполнилась каким-то грозовым электричеством, и чутье нервной дрожью сковало тело. Повинуясь мгновенному порыву, он отскочил на пару шагов назад, прикрывая свою позицию стулом на колёсиках.       — Стоять, Паркер! — и после этого парню даже думать не пришлось, чтобы сорваться и забежать за стол, как можно дальше от наставника. Инженер оттолкнул стул, который на него навел Паркер и перекрыл один из путей отхода.       Питер метнулся в сторону двери, нечаянно снес со стола пачку бумаг и шарахнулся наискосок. Тони стремительно сократил расстояние, собираясь зажать парня в угол.       — Упаси тебя, Питер, наделать глупостей! Пятница, блокируй выходы!       — Выходы заблокированы.       Разговор явно не клеился.       Пит перелетел через стол, образуя еще одну преграду, которую, впрочем, Старк с легкостью обогнул. Еще пара разработок свалилось на пол. Тони оказался куда быстрее, чем можно было предположить.       — Ей-богу, если ты сейчас же не остановишься, то очень сильно пожалеешь об этом.       Будто Паркер не знал, что пожалеет в любом случае.       «Он заблокировал выходы, — Пит нервно осматривался по сторонам, выискивая Марков, — если не придумаю как с ним договориться прямо сейчас, все кончится очень и очень плохо».       Отголоски разговоров с Эйми терзали его сознание. Девушка предостерегала, чтобы Питер не оставался наедине с тем, кого считает своим соулмейтом, потому что тогда его могут уговорить или запугать. Но мистер Старк не стал бы ему угрожать… ох, черт, нет. Он уже угрожал Марками.       — Вы говорили, что мы просто все обсудим, — выглядывая из-за горы хлама отозвался парень. Он находился за пару десятков метров от Тони, и позволил себе небольшую передышку.       — О, да, мы обсудим, — отшвыривая в сторону очередной стул, отозвался Железный Человек. — Вот получишь по заднице, а потом сразу поговорим.       Пит стрельнул паутиной, протаскивая себя под один из дальних столов, выскочил с другой стороны, и замер на несколько мгновений, переваривая услышанное.       Ну не сделает же он этого, верно?       Тони пришлось резко изменить траекторию, срезая лишние углы.       — Мистер Старк, вы не станете! – горячо возразил парень.       Тони ответил: «конечно» — с какой-то подозрительной интонацией, заставившей уверовать в обратное.       Пит, оказавшись зажат между горой очевидно хрупких вещей и Старком, метнулся к стене, взбираясь примерно на середину. С рукой на шее это было слегка неудобно, но жаловаться не приходилось. Он был достаточно высоко и в примерной безопасности.       Инженер остановился за два метра до стены и вперил в Питера злой взгляд:       — Спускайся вниз, Пит, пока я не взялся за это сам, — Паук дополз до самого верха, собираясь переместиться на потолок, а оттуда в наиболее удобную часть лаборатории. Он поспешно расположил ладонь на горизонтальной поверхности, перенося на нее вес: пластина издала хрустящий звук и просела.       — Питер Паркер! — Пит глянул на Старка с недопустимо виноватым выражением лица.       Быть такого не могло, но в высокотехнологичной лаборатории Старк Индастриз оказались обыкновенные офисные навесные потолки. И Питер собирался ползти по ним.       — Как только ты грохнешься оттуда, клянусь, я замурую тебя в медотсеке. Если понадобится, то в бронированной комнате с мягкими стенами, и ты будешь сидеть там, пока мы с тобой не обсудим все, что я хочу обсудить!,— но Паркер не грохнулся и не спустился.       Питер прекрасно осознавал материальность угроз Старка, но куда ощутимей было шевеление под кожей чутья, которое не могло ему лгать. Так что, мчась по потолку в сторону приоткрытого окна, Паркер не испытал ни капли раскаяния. Его побег сопровождался ужасным грохотом, он вырывал пластины с корнем так часто, что в конечном итоге просто занырнул в пространство между бетонным и навесным потолком. Пара десятков удерживающих конструкций были разломаны, из-за чего все просело, но зато Пит, спустя шесть мучительно долгих секунд, рывком пробил крайнюю пластину и вывалился в окно. Да, конечно, нельзя сказать, что это было взвешенное решение (особенно это стало очевидно, когда паутина сорвалась с стеклянной поверхности), но Паркер не был предрасположен думать, находясь в одном шаге от разгневанного Железного Человека. Все что угодно лучше, чем провести пол жизни в стенах бронированного медотсека.       Паутина зацепилась за кладку соседнего здания, и Пит с легкостью перелетел на дальнюю крышу. Его затылок едва ли не дымился под взглядом Старка, стоявшего у того самого окна, так что, да. Питер ни капли не жалел о своем решении.       Но почему они с Эйми отнеслись к этому так легкомысленно?       Питер вспомнил, как его мандражило в коридоре, и сравнил эти ощущения с тем, что испытывал сейчас. Черт, они однозначно недооценили ситуацию.       Он приземлился на крышу одного из зданий, за пару кварталов от Старка, и, натянув маску, наспех сорвал с себя футболку и штаны. Привычка надевать под обычную одежду костюм Человека-паука давала прекрасные результаты. Плохо только, что Питер не успел поменять бинты — та царапина все никак не хотела заживать — и не зашил дыры с прошлого патруля.       «Вот же блин» — торопливо щупая рваную ткань вокруг раны, бормотал Питер. Он совсем не заметил их, когда натягивал костюм рано утром. Нельзя в таком виде шляться по городу. — «Боже, ну я и идиот»       Паркер обернулся на башню, из которой слинял пару минут назад, и быстро метнулся за один из «домиков», стоявших на крыше. Выяснить, как они называются, он постоянно забывал. Те эмоции и мысли, что заморозились на время побега, снова начали оживать.       «Идиот, идиот, идиот — Питер пару раз ударился затылком о кирпичную кладку и приложил ладони к лицу, — Какой сейчас патруль? Какой теперь…» — в животе больно скрутило, когда перед глазами пронеслась вся радужность его перспектив. Он уже видел эти заголовки:       «Железный человек скрутил народного мстителя», «Человек-паук вне закона?», «Мстители против Человека-паука».       И Мэй, и Нэд! Как долго он сможет врать? Осталась всего одна лента, Кэролин уже поймали, он сбежал с регистрации. Будут ли его искать или мистер Старк выгородит его и сам этим займется?       Как далеко вообще это может зайти?       Ворвётся ли в его дом полиция?       Мистер Старк рассчитывает на сопротивление?       Будут ли подключены Мстители?       Знает ли Тони Старк, кто соулмейт Питера?       Как долго его будут преследовать, если он сбежит?       «Стоит ли бежать?» — Питер посмотрел на свое отражение в окнах напротив. За небольшой кирпичной стеной, на которую он опирался, виднелось главное здание Старк Индастриз, а прямо перед отражением росло высокое дерево.Снизу протекали потоки прохожих, раздавались резкие звонки велосипедистов и гудки автомобилей. Вокруг было так солнечно и ясно, как на постере какого-то воодушевляющего фильма. Будто только что не случилось ничего ужасного. Будто Питеру вовсе не нужно прятаться, менять личность, место проживания и паспорт. Будто бы Питер не накосячил на десять жизней вперед.       По коже пробежал мороз, когда Паркер, перебирая в памяти последние пару дней, понял, что все это время его наставник знал. Он намекал, подводил и говорил прямым текстом, давая Питеру шанс за шансом, чтобы исправить ситуацию. Даже там, в лаборатории, он спросил про формы. Он до последнего надеялся.       У Питера сжалось сердце.       «Как же все несправедливо! — он уронил руки меж колен, еще раз стукнул головой о стену и почувствовал, как по плечам скатилась мелкое крошево. — Почему нельзя было по-честному: ему какую-нибудь сногсшибательную красавицу, мне девочку, любую! Я бы ее всякой любил. Разве мы не заслужили этого? Стрендж говорил, что Мстители едва ли не перекроили вселенную, чтобы вернуть все на свои места. И я там тоже был и… — Питер попытался что-то вспомнить, но в голове все заплавало и зашумело, — и что-то делал. Так почему тогда? Эти надписи здесь только из-за нас, можно же было хотя бы чисто из благодарности… Да черт! Зачем я Тони Старку? И он мне зачем? Что мы вообще вместе делать будем? Да, он суперкрутой, шарит в физике, и в механике, и вообще открыл новый элемент, и построил реактор… И, блин, не важно. Он взрослый человек, как бы сейчас не выглядел. Положим, да, мне с ним интересно, а ему? Мы же не можем постоянно делать мое домашнее задание. Хотя, вроде и это мистеру Старку не особо понравилось».       Питер нахмурился, пытаясь понять, есть ли вероятность, что Тони действительно был заинтересован тогда в кафе, а не просто ждал удобного случая, чтобы вывести его на чистую воду.       «Да даже если и да, то вряд ли задач по математике хватит на долго. Мы могли бы вместе ходить на научные конференции или работать в лаборатории, если бы он меня туда пустил. Но это наверняка было бы неловко. И снова: зачем я ему там? Если не лаборатории и не домашка, то мы могли бы гулять вместе (может раз в неделю) или ходить в кино. Но что ему вообще интересно? Он ненавидит заседания и бумажную волокиту, это я знаю. Но вроде ничего такого сам устроить и не смогу, так что неважно. Да даже, блин, кино какое? Может он любит скукотищу, которую постоянно нахваливают всякие заумные критики или вовсе топит за артхаусы. Правда он понимал отсылки…»       Питер притормозил у одиноко стоящей мысли — им вовсе не обязательно быть парой, чтобы ходить на конференции, в кино или делать домашку. Всем этим Паркер ни раз и не два занимался вместе с Нэдом и, будь проклята Эйми с ее предположениями, никаких чувств, кроме дружеских, он при этом не испытывал. Старка было сложно представить даже в роли друга.       Закапываясь глубже в философское «почему», парень хватал разные эпизоды из своей жизни, так или иначе, связанные с миллиардером.       Вот он вместе со всеми восхищается его возвращением, жадно цепляется за любую информацию, изучает, вдохновляется, становиться избирательней и вскоре начинает предпочитать статьи про его новые открытия, тем, что расковыривают прошлое, выуживая на всеобщее обозрение чужие грехи.       Случаются старшие классы. Он выбирает кружок робототехники, налегает на физику, химию и математику, вливается в научную среду и пробует участвовать в декатлоне. Ему не так уж интересны призы — просто Питер почти все это знает, потому как многое изучал дополнительно, чтобы понимать, о чем идет речь в научных исследованиях Тони Старка, которые тот предоставлял общественности.       Питера кусает паук и одним из многочисленных факторов, толкающих его на тропу народного мстителя, становится фигура кумира перед глазами. Он мечтает стать таким же, как он. Паркер изобретает паутинометы, опираясь на науки, которые постиг, при изучении статей, и сам создает себе костюм, как это когда-то сделал Старк. Выглядит куда хуже, но и этого пока что хватает.       После он попадает в Германию в новом костюме в новую команду, потому что герой его детства, Железный Человек, просит помощи. Битва классная, все здорово, пусть Питер ничего и не понимает, но он навалял Зимнему Солдату, Соколу и отобрал щит у Капитана Америки, и это один из лучших дней в его жизни, не смотря на кучу синяков и сломанные ребра. Он даже перекинулся с Кэпом парой фраз.       Питер вспоминает, все разговоры во время поездки в Германию и обратно. Свежему взгляду видно больше и даже туман фанатского восторга не способен скрыть тот факт, что его, Питера, покупали. Арендовали на время, чтобы сделать некоторую работу, и не будь он так надоедлив, то отправился бы в утиль при первом случае. Наличие Хэппи… это странно. Было бы Тони Старку плевать, он бы не стал оставлять над ним няньку.       Позже случился Стервятник и паром со всеми вытекающими, у него тогда отобрали костюм. Старк решил, что фраза, брошенная, чтобы разбудить жалость, значит гораздо больше, чем это было на самом деле. Паркер помнил, как чувствовал себя тогда — будто предал целый мир. Все на свете бы отдал, чтобы забыть мысли, что кружились в его голове ночью, после той отповеди. В самые трудные времена Мэй поила его чаем — парень делал вид что не ощущает привкуса успокаивающих капель — но в тот вечер он не смог заставить себя выпить ни глоточка. Он винил в случившемся кого угодно, но только не человека, отобравшего костюм.       Питер спас самолет, спас Стервятника, потерял Лиз и кое-как упрятал от тети быстро заживающие ссадины и раны. Его труды признали, предложили вступить в мстители, и как же Паркер был окрылен этой вестью. Да, некоторое время он тайком захаживал в дальние аптеки, где можно было многое купить без рецепта, и приобретал то самое «чайное» успокоительное — оно помогало спать без снов. Но это не было важно, потому что он вернул утерянное расположение. И Хэппи стал к нему слегка снисходительней.       Позже был Титан, был медотсек и Карен, со своими ежесекундными отчетами. Это Питер зажевал в собственной памяти, стараясь обогнуть по максимально широкой дуге, но вовремя остановился, потому что вдруг понял, почему Хеппи поставили над ним. Железный Человек действительно решил, что парню нужна нянька в прямом смысле этого слова.       Питер глупо уставился в пространство перед собой, не в силах ни выдохнуть, ни вдохнуть. Возмущение в его душе било во все колокола, где-то выла тревога, под руками крошился кирпичный угол. Над ним действительно поставили надзирателя! Пусть после Германии это было оправдано, но потом, когда он доказал, что способен на большее, почему мистер Старк не отменил это тупую ненужную меру предосторожности?       «Карен, — внутри груди все сжалось от обиды, — он настроил Карен следить за мной. Новая высокотехнологичная нянька, которая не проглядит, если я решу сломать паром или поймать самолет» — в горле набухал ком, но Питер не позволил себе выразить это чувство таким детским способом, задрав маску и остервенело стерев проступающие слезы.       «Он сам считает меня ребенком. Очевидно, конечно, что я ему не ровня, но я имею такое же право защищать тех, кого хочу, как и он. Кто ему разрешил… кто разрешил выслеживать меня!?» — парень вспомнил документ, который подписал прежде чем получить костюм, и с горечью осознал, что он сам это и разрешил.       Что же, больше подобного не повторится.       Самолюбие глодало осознание того, что даже путешествие в космос не смогло убедить Старка в том, что Питер не ребенок. Конечно нельзя спорить с цифрами, но парень был очень далек по интересам от своих одноклассников. Его паспортное шестнадцать существовало на птичьих правах, точно также, как и теперешнее Старковское "около двадцати". Питер не признавал, что инженеру двадцать, Тони не видел в Пауке взрослого человека.       Откуда Паркер знал об этом? О, ну может потому что на взрослых не принято давить авторитетом, запирать в помещениях против воли, отчитывать их, обещать выпороть за какие-то «неправильные» действия. А за слежку вообще есть отдельная статья.       «Ему следовало бы определиться, — гася злобу думал юноша, — или я ребенок, за которым надо неотрывно следить, или тот, на кого он может претендовать в плане соулмейта»       Питер глубоко вздохнул, высовываясь из своего укрытия. Нигде не было Марков, — он отчасти понимал, что это пустая угроза, но почему-то не переставал проверять. От Старка можно было ожидать чего угодно, и теперь эта хваленая спонтанность вовсе не забавляла.       Город шумел, люди внизу спешили куда-то, все шло своим чередом.       Их поймали. Господи, и как так вышло? Почему все вокруг такое… обычное?       Эйми сейчас в башне Старка. Шансов, что она все-таки убежала от Капитана Америки, нет. Значит, ее ждут крупные неприятности. Как минимум, придется выслушать десяток-другой вариаций того ролика, где «имя, которое появиться на вашем теле, когда…блаблабла», и провтыкать это время в телефон не получится. Питер почувствовал, как все внутри скрутилось от неловкости:       «Надеюсь, мистер Старк не пойдет читать нотации Кэролин» — девушка, в отличие от него, не могла вылететь через ближайшее окно.       Он тогда сказал «какое совпадение» или что? Эйми же не может…       «Если да, то она меня убьет» — Пит будто обжегся об эту мысль, и, пытаясь куда-то себя деть, сорвался вниз, собираясь добраться до дома в собственном стиле.       Он поступил просто ужасно, бросив ее там.       «Может следует вернуться? Сказать Старку, что Эйми не причем, что… — Питер застонал, — но это же уже ничего не поменяет!»       Паркер, повинуясь какому-то легкому порыву, свернул в сторону старого недостроенного здания. Когда его ноги коснулись пыльного пола, поднялось небольшое облачко, в последствии сопровождавшее каждый шаг.       Это место он нашел, когда его застала гроза посреди патруля. Тогда тут было влажно и воздух казался чище. Питер сделал большой круг, выискивая место, отражающее его внутреннее состояние.       «А вдруг Эйми права, и ему захочется чего-то большего?» — Паркер пнул обломок кирпича, и тот, с грохотом врезавшись в соседнюю стену, упал рядом со световыми полосами, поднимая вихри золотых пляшущих пылинок. — «Разумеется, захочется. Не век же им за ручку ходить»       И вот где сейчас дождь, где гром, где молнии, где хмурое небо, символизирующее общую картину? Какого черта все так сюрреалистично? Парень дернул плечами:       «Мне однозначно надо бежать»       Питер уже давно попрощался с паникой и перешел к другим эмоциям. В частности, к последней стадии раздражения. Понятие «сбежать» было очень далеко от «скрыться от Тони Старка», и, если умножить расстояние, разделяющее два этих определения, на три, а потом поделить на «способность воплотить это в жизнь», то выходила очень маленькая дробь. Точнее вообще не выходила, потому что на ноль делить бессмысленно.       Оттолкнув с дороги какие-то палки, Питер рухнул в самый дальний угол. Ему так хотелось, чтобы все это было неправдой или случилось с кем-то другим. Он перебирал в голове варианты и возможности, пытался составить речь, которая бы подействовала на Старка, думал, как попросить Мэй уехать из города. И все это казалось такой чушью. Не имело просто ни шанса на удачный исход.       Дружелюбный сосед Человек-паук, вечно решающий чужие проблемы, теперь был вынужден столкнуться с тем, что не имело решения. И пусть на двадцатом этаже брошенной стройки, в тишине и относительной темноте, все произошедшее начинало казаться какой-то дурацкой выдумкой, оно по-прежнему нависло над парнем, как дамоклов меч.       Когда начало темнеть, Питер решил, что надо сделать хоть что-то. Для начала спросить, как дела у Эйми, потом поговорить с Мэй не рассказывая про Старка (если получится конечно), и упросить ее переехать, если это не выйдет, то действовать по ситуации.       Его душевный порыв рассыпался, стоило взять в руки разряженный телефон.       Супер. Теперь он не мог даже примерно очертить границы проблемы, что было бы серьезным поводом для беспокойства, но Питер и так беспокоился изо всех сил, так что это не особо повлияло. Он сказал себе, что разберётся со всем после того, как хорошенько отдохнет, перебинтует рану, и убедится, что тетя не обзвонила все морги и больницы в поисках своего блудного племянника. Сейчас он слишком нервный и, возможно, многое преувеличивает.       Или преуменьшает.       Не важно. Он просто необъективен.       Прокрадываясь в свою комнату, Питер старался издавать как можно меньше шума. Он украл из холодильника вчерашний суп и планировал съесть его холодным в своей комнате или в ванной, там, где, скорее всего не помешает спать тете. Но, ставя на стол кастрюлю, чтобы закрыть дверцу холодильника, заметил записку. На половинке белой бумаги крупными прописными буквами было выведено «Завтра никуда не уходишь. Тебя ждет серьезный разговор». Почерк Мэй, если она писала, куда-то торопясь, всегда имел острые углы. Тут он был ровным и гладким, будто тетя переписывала эту записку несколько раз. А еще, когда Питер взял бумагу в руку, то почувствовал дорожки от пасты с другой стороны листа.       Разговор, очевидно, будет не из приятных.       Паркер выдохнул и уронил портфель на пол, не желая откладывать гнев Мэй на следующий день. Было бы очень неприятно проснуться и понять, что его ждет полчаса нотаций, увещеваний и — пожалуйста, только не это — слез. Сегодняшний день уже достаточно испортил ему настроение, так что вряд ли Мэй удастся пробить дно. К тому же, есть шанс, что тетя не станет его отчитывать в полусонном состоянии, а к утру все ее претензии окажутся неактуальными.       Заходя в комнату Мэй, Пит уже примерно представлял на что она могла злиться. Во-первых, конечно, это пропущенные звонки, во-вторых, подозрительная чистота, в-третьих, школа (ему давно грозились вызвать Мэй за многочисленные пропуски и опоздания), в-четвертых, мхи. Питер предупредил ее о том, что это проектная работа, стоящая половины семестровых оценок, и все же, никакие оценки не давали ему правоотмывать лесные лишайники от грязи и муравьев в кухонной раковине (был форс-мажор, правда, но это не снимало с него никакой ответственности).       — Мэй? — Питер подкрался к ее кровати, собираясь разбудить, но как только его рука коснулась смятого одеяла, оно сдулось и осело на матрас. Пару раз моргнув и окончательно привыкнув к темноте, парень осмотрел комнату и понял, что Мэй тут нет.       — Мэй! — Он стал звать чуть громче, выходя в коридор и заглядывая во все комнаты, но, несмотря на поздний час, тетушки нигде не было. Питеру стало не по себе.       Выпотрошив рюкзак, он достал телефон, который отказался даже включиться, удостоив Пита лишь мгновенно погасшим лого какой-то безымянной компании, за что немедленно отлетел в сторону дивана. Паркер спешно забежал в свою комнату, выудил из-под кучи хлама зарядное устройство, и, неловко заскользив ногами по паркету, затормозил у дверного косяка. Тайлп, скользивший до этого по полу, коснулся ступни парня, и Питер почувствовал нечто похожее на облегчение вперемешку с раздражением. У него был запасной тайлп, но он совершенно забыл о нем, собираясь идти к тете с этим ужасным синяком на шее. Будь Мэй дома, его бы уже ничего не спасло.       На кухне он поставил телефон на зарядку и перехватил пару ложек супа, пока смартфон набирал необходимое количество процентов для того чтобы включиться. Взгляд парня раз за разом возвращался к листу бумаги, лежащему на краю стола. Он попытался игнорировать это, вяло перебирая мысли о не-зависимости-от-гаджетов (Питер не вспоминал про телефон целый день!), но на долго его не хватило. Сунув в рот переполненную ложку, он, распластавшись по столу, дотянулся до листка и, усевшись на место, еще раз перечитал написанное:       «Завтра никуда не уходишь. Тебя ждет серьезный разговор» — его взгляд рассеяно скользил по буквам, пока не зацепился за бледные дорожки, пресекающие основной текст. Питер перевернул лист и, вскользь отметив, что Мэй была действительно не в себе, когда так сильно давила на бумагу, прочитал: — «У меня ночное дежурство»       Он повертел лист в руках, отыскивая что-нибудь еще похожее на ряд нарисованных звездочек-поцелуйчиков, может сердечек, надписи «целую, Мэй» или, в крайнем случае, «твоя тетя», но ничего такого не было. Питер втянул носом воздух, не зная, как реагировать.       С Мэй все в порядке, — даже несмотря на то, что два дежурства подряд, по мнению Паркера, было чересчур — и за это не нужно беспокоиться. Но она никогда не писала ему таких сухих записок как эта.       Питер отложил лист в сторону и попробовал включить телефон. От этого простого действия у него зашлось сердце, и, в приступе малодушия, он даже подумал отложить все на завтра, но телефон прогрузился, пожил достаточно, чтобы Пит увидел сильно возросшую цифру около надписи «пропущенные» и череду непрочитанных смс (тоже помеченных цифрой), а потом завибрировал и отключился, несмотря на то, что на нем уже было 15%.       Это несомненный минус дешевизны. Паркер часто радовался неплохой передней камере и средненькому процессору, но это были немногочисленные плюсы. В остальном его телефон оказался абсолютно непредсказуем: он мог загрузить обновления лишь наполовину или спонтанно стереть все данные из памяти (Паркер быстро освоил облачное хранилище), однажды даже наложил все открытые приложения друг на друга. Это был забавный баг, и Нэд быстро помог его поправить. Но вот с чем они не сумели совладать, так это с подбором новой батареи. Мало того, что ее было не найти, так она еще и стоила дороже самого телефона. Заряжалась также быстро, как и разряжалась, и, судя по отзывам, это было нормой для данной модели. Пришлось взять за правило — не рубить батарею в ноль, так как после этого она отказывалась работать, пока не будет заряжена хотя бы на половину. Иногда везло и ей хватало десяти процентов, но сегодня, очевидно, не этот день.       Питер сказал себе, что это знак, и, ощущая неприятную тревогу, решил, что займется всем этим завтра. Пока что у него было достаточно дел, требующих немедленного вмешательства.       Он уснул к шести утра, когда закончил зашивать свой костюм (теперь не стоило и думать о том, чтобы воспользоваться костюмом от Старка или поболтать с Карен. Возможно скоро с ней и вовсе придется навсегда распрощаться и не сказать бы, что Паркер сильно сожалел). Рана, которую он не обработал вчера вечером, сегодня стала выглядеть только хуже, что бывало крайне редко. Питер надеялся, что не занес туда никакой суперинфекции, которая могла бы его убить, так что потратил пару часов, выискивая в сети информацию о подобных случаях, и даже самостоятельно задал анонимный вопрос какому-то врачу, на который ему не ответили. Подумав, что совет «срочно обращайтесь в больницу» он примет на заметку только если через пару дней не станет лучше, а пока просто выльет на рану весь мирамистин, что найдет, и снова заклеит ее марлей с лейкопластырем. Почему-то это было больнее обычного, и руки после обработки еще долго слегка дрожали, так что во время шитья на пальцах образовывалось все больше и больше уколов.       Разбудила Питера резкая боль, разлившаяся от пресса до груди. В каком-то детском испуге он схватился за эпицентр пульсации, но сделал только хуже. Под руками все неприятно свезлось склизкими волнами, марля хлюпнула и куда-то провалилась. Парень с воем отдернул ладони, не зная куда себя деть. Под веками заплясали точки от того, как сильно он зажмурился, и стоило неимоверных усилий не сделать это снова, когда он посмотрел на примерное расположение раны. Искать ее не пришлось. На серой футболке, в которой он спал, образовалось грязное пятно, ровно по центру находилась размашистая красная клякса, разводы от которой отпечатались на пододеяльнике.       Питер постарался как можно скорее убраться с кровати, пока не испачкал ее еще сильнее. Сгорбившись, будто бы прикрывая рану плечами, он поплелся в ванную, собираясь там разобраться, что вчера сделал не так. Вышвырнув футболку в угол, Паркер облокотился о край раковины и снял лейкопластыри, которые уже не удерживали марлю на месте. Ткань шепнулась на белую поверхность около слива, выпуская тонкую струйку чего-то отвратительного. Он потрогал мизинцем край мокрой раны и зажмурился, на секунду согнувшись, будто его несильно толкнули в живот.       Бывало и хуже.       Переправив марлю из раковины в мусорное ведро, Питер достал бумажные полотенца и принялся вытирать неповрежденные участки кожи. Он с удовлетворением отметил, что это не причиняло ему почти никаких болевых ощущений. Однажды он подхватил что-то ужасное и два часа провел как в аду, просто потому что напоролся ногой на какой-то старый гвоздь. Ему казалось, что он задохнётся или больше никогда не сможет пошевелиться, болело буквально все. Никому такого не пожелаешь.       Отсыревшие салфетки полетели вслед за марлей, и Питер потянулся к шкафчику с аптечкой. Он периодически докупал туда всякое-разное, и уже не замечал, когда выбор куда потратить карманные деньги склонялся в сторону медицинской утвари. Последним его приобретением оказались полоски на операционные швы, которые замечательно удерживали небольшие порезы, правда, для этой раны они были слишком коротки, но вот для соседних пригодились. Он отклеил от еле видной царапины одну из тех, что прикреплял позавчера, и выкинул. Нэд прочитал ему статью про сепсис, так что Питер больше не рисковал использовать нестерильные материалы, пусть это и влетало ему в копеечку.       Залепив все порезы, которые не показались ему безопасными, парень еще раз протер кожу вокруг крупной раны и обвел ее йодом. Порывшись в ящике, он достал баночку мирамистина, на дне которой ползала одинокая капля, и выругался. Вчера, выливая все без остатка, он как-то не подумал, что будет делать сегодня. Можно, конечно, сразу же покрыть дезинфицирующей мазью, — Питер вытянул из раны влажную нитку, оставшуюся там от марли, и перевесил ее через край раковины — но не промыть ее будет, вероятнее всего, ошибкой, о которой он пожалеет часа через два. Он немного покопался в аптечке, надеясь найти хлоргексидин («он же кончился на прошлой неделе»), но наткнулся только на три баночки перекиси, которая была бесполезна, потому что кровь уже давно не шла. Пит осмотрел полки, надеясь найти хотя бы что-то спиртосодержащее. Был ополаскиватель для рта, но это показалось плохой идеей, так как пахло от него скорее ментолом, чем спиртом, так что, вероятно, если налить это на рану, то Паркер умрет вместе с микробами. Питер прикусил внутреннюю часть губы и решил, что оставит этот вариант на крайний случай. Он помнил, что его тетя хранила салициловый спирт в своей косметичке и очень надеялся, что за последнее время ничего не изменилось. Дотащившись до ее комнаты, Паркер со вздохом облегчения обнаружил знакомую бутылочку. Там было чуть меньше половины. Этого должно было хватить при экономном расходе. Он глянул на не заправленную кровать и слегка поморщился. Для него сегодня все только начиналось.       Впрочем, он тут же забыл про предстоящий разговор, стоило плеснуть спирт в центр раны. Это было намного, — намного! — больнее, чем он запомнил в последний раз. Разумеется, роль играл масштаб повреждений, на что он секундой ранее беспечно закрыл глаза. Питер ударился головой о паркет, на который лег для удобства, пытаясь перестать отчаянно хватать ртом воздухи перейти на размеренный и спокойный ритм дыхания, живот двигался вслед за легкими и от этого становилось только больнее.       Хорошо. Он это запомнит. Никакого чертового спирта в открытые раны. Никогда.       «Кроме сегодня» — подумал Паркер, но, посмотрев на пузырек понял, что нет. Сегодня, очевидно, тоже не будет спирта, потому что банка треснула в его руках и все содержимое растеклось по полу. Он раскрыл ладонь и увидел цепочку неглубоких прорезей. Рана на животе отозвалась колючей пульсацией, когда парень задушено всхлипнул и уронил руку.       Все, абсолютно все, через задницу!       Комната расплылась, превращаясь в цветное месиво, и Питеру пришлось пару раз моргнуть, чтобы вернуть четкость изображения. Он справился с этим «не-взрослым» порывом, примерно через полминуты.       «Это заживет к вечеру, — Паркер постарался звучать убедительно для самого себя, — к тому же оно уже продезинфицировано. Это же классно, да? Надо просто найти что-то еще на спирту. Не ополаскиватель, — он окинул комнату взглядом и остановился на флаконе тетиных духов: — 96% спирта. Должно хватить».