Между тем

      На улицу он выполз в непотребном состоянии. Измученный после долгой обработки ран, завернутый в три рулона стерильного бинта и со списком необходимых товаров медицинской помощи он тащился по тесному тротуару, уже даже не надеясь успеть на первый урок. Ветер легко пробирался под два слоя помятой одежды, холодя просушенную спиртом кожу. Питер чувствовал, как напрягаются мышцы пресса, всякий раз, когда делал шаг, — боль пробегала мурашками по всему телу. Ладонь, по сравнению с этим, саднила совсем уж незаметно. Он прижимался почти вплотную к домам, но люди вокруг будто бы специально толкали его, делая короткое путешествие до остановки совсем невыносимым.       В первой попавшийся аптеке он закупился до отказа, стараясь не смотреть в глаза девушки-фармацевта, внимательно выслушивающей список его пожеланий. Она отвернулась через секунду после того, как парень закончил говорить, и очень быстро собрала все в один пакет. Ее высветленные волосы свисали ниже плеч и вселяли в Питера какую-то неприятную тревогу.       — У нас началась практика по биологии. Покупай сто бинтов, и все эти медикаменты… Такая глупость, если честно, — Пит нервно улыбнулся на равнодушный взгляд, — я сказал биология? Эм… ОБЖ, я имел в виду, безопасность жизнедеятельности. Такой строгий препод, просто жесть…       — С вас 27.90, есть карта нашей сети?       — Д-да… да, конечно — Паркер зарылся в рюкзак, выуживая оттуда целую пачку карточек от различных аптек: — Вот, пожалуйста, — он потратил неловкие тридцать секунд на поиск необходимой и протянул ее под стеклом.       — 21.40, — печатая чек, отозвалась девушка. — Наличные? Карта?       Питер вывалил в монетницу несколько помятых купюр.       — ОБЖ — это так затратно, — улыбка на его губах неуверенно дрожала. Обычно на подобное ему отвечали сочувствием или согласием, но эта дама была явно не в настроении.       — Ваша сдача и чек. Спасибо за покупку.       «Это просто грубо» — уже стоя на крыльце, парень дергал заевшую молнию, соображая, стоит ли вообще ее закрывать. Пачки бинтов торчали в разные стороны, и Питер превозносил всех богов за то, что благодаря оплачиваемой стажировке, мог себе это позволить. — «Грубо и непрофессионально».       Девушка взбудоражила в нем неприятные воспоминания об Эйми, которые Паркер всеми силами пытался спихнуть в дальний угол своего сознания, потому что… ну, это все равно случилось бы рано или поздно. Наверняка на регистрации проверяли всех. Он ни в чем не виноват, это просто случайность.       «Все равно нельзя вечно прятаться, — разглядывая витрину косметического магазина, уверял себя Питер, — она рано или поздно попалась бы»       Питер толкнул входную дверь, цепляясь глазами за многочисленные флакончики духов, стоящих на подсвеченных стеллажах.       «И то, что сказал мистер Старк ничего не значило, — он вертел в руках небольшую коробочку с цветочным запахом, который очень любила его тетя. — Вероятно, имел в виду, что Капитану придется искать ее, как нарушительницу»       «Или мистер Старк хотел позвать кого-нибудь, чтобы увести Кэролин и отчитать меня наедине, — отдавая деньги на кассе, продолжил Питер, — мало ли вариантов»       Уже сидя в автобусе, он содрал ценник с упаковки:       «Я просто подарю ей это, чтобы она не расстраивалась»       «Я должен извиниться» — увидев Эйми в коридоре, подумал Питер.       Она шла почти по стеночке, судорожно сжимая ремешок сумки, и от нее веяло какой-то чуждой пугливостью. На шее все еще было написано «Питер Бенджамин Паркер», и это слегка выбивало из колеи.       «В школе не знают?» — пробежало в его голове, прежде чем он подстроился под шаг девушки и аккуратно поприветствовал ее.       Эйми подняла на него глаза, в которых было видно молнии лопнувших капилляров, и спросила, что ему нужно. У нее пересохли губы и покраснели веки, будто она недавно плакала, и Питер знал, что так оно и было. Кэролин не слушала то, что он ей говорил, и спустя минуту неловких объяснений всунула коробку обратно в его руки.       — Паркер, просто не лезь ко мне, пожалуйста, — Кэролин удушила что-то голосе, собирая себя в кучу. — Мы оба глубоко в заднице, и я не хочу… — слезы все же просочились в ее интонации, и она оборвала себя, бросив резкое: — Просто отвали, — прежде чем сбежать в женский туалет.       Пит топтался у входа, боясь зайти, пока не получил тряпкой по ногам от местной уборщицы, и гневную нотацию вдогонку.       Все шло примерно так плохо, как он себе и представлял. И он даже не удивился, когда на биологии ему стало гораздо хуже, и голова закружилась от неотступающей боли. Пытаясь отвлечься, он подумал об Эйми, сравнивая то, какой она была три дня назад и какая теперь, сердце от этого забилось о желудок и потеснило легкие.       «Нельзя же прятаться вечно» — в рюкзаке лежала упаковка духов, во время покупки которых к нему в голову пришла эта простая истина. Он не сможет спрятаться, и всё, вероятно, будет так же ужасно, как и у Джонс.       — Питер Паркер, я забрал вашу лабораторную работу, — Майброк не отрывался от журнала. — Впредь не советую подписывать ее всякими оборвашками, иначе получите неуд.       Нед встретил взгляд Питера, но промолчал, хотя обычно всегда возмущался этому глупому заскоку Майброка. Этот учитель порой был невыносим, но сейчас почти не вызывал негативных эмоций, потому что Паркер слишком увлеченно думал о том, будет ли выглядеть таким же заплаканным, как и Эйми, если встретиться со Старком.       — А какой у меня балл? — парень спросил это чисто из приличия, потому что учитель слишком пристально на него посмотрел.       «Но я не Эйми, я — Человек-паук» — эта мысль ударила по предыдущим доводам, порушив их без причин и аргументаций. Просто потому что Питер хотел, чтобы они были разрушены.       — У вас «В». Могли были спокойно получить «А», но, опять же, повторяю, некачественное оформление очень сильно влияет на ваш результат. Это показывает отношение к проекту, способность правильно презентовать свою научную работу, аккуратность, необходимую…       Паркер вдруг понял, что совсем забыл спросить у Неда, что он получил за эту работу. Согнувшись над партой в наименее травмирующем положении, он повернул голову к другу и еле слышно прошептал:       — Какой у тебя результат?       — У меня неуд, Питер, за то, что работа слабая и плохо оформлена.       — О, — сказал Питер, не до конца понимая, почему тон Лидса такой ядовитый, но через секунду его озарило, и он снова повторил: — О, — только куда более виновато.       — Нед, прости, пожалуйста! Я… боже, вот дерьмо…       — Мистер Паркер, вы все-таки хотите неуд? — Майброк ткнул в его сторону кусочком мела, которым только что писал тему урока на доске. Питер покачал головой и уткнулся в парту, ощущая, как по груди разливается что-то мерзкое и отвратительное. Что-то гораздо хуже, чем боль и гной. Не физическое.       Неду теперь придется ходить в каникулы, чтобы вытянуть хотя бы на В, и даже учитывая это, его средний бал упадет ниже обычного.       И в этом виноват Питер.       Он бросил затравленный взгляд на друга, который сел к нему спиной, занимая большую часть парты.       — Прости.       Нед продолжил писать, проигнорировав извинения. Питер не мог его осуждать, потому что действительно накосячил. В который раз, за эту неделю.       Паркер посмотрел на исписанную доску, понимая, что шевелиться сейчас совсем не хочет. Он прогнал в голове список действий, которые могли бы помочь Неду получить справедливую оценку, и решил, что непременно объяснит ситуацию преподавателю, как только урок закончится. Где-то раздался тихий хлопок, и Питер вздрогнул от неожиданности. Губы невольно скривились, когда край столешницы коснулся живота, но, не смотря на боль ниже ребер и паршивое настроение, ему показалось, что дышать стало чуточку легче. Он сделал глубокий вдох, ощущая, как бинты туго натягиваются, пуская волну пульсации по ране, и выдохнул. Что-то определенно поменялось.       Окно было закрыто, как и дверь, так что порывов свежего воздуха не было, регенерация никогда не работала так быстро, бинты все также туго стягивали торс — ничего не менялось. Но при этом…       Питер замер, прислушиваясь. Тихое жужжание, будто где-то пищит придавленный комар, становилось все отчетливей. Он окинул взглядом потолок, сваливая все на шумные лампочки, но это были не они, и, очевидно не проектор, потому что он был выключен. Написав пару предложений с доски (потому что Майброк заметил его бездействие), Питер с раздражением отметил, что звук не пропадает. Он перекинул свое внимание на ряды сумок, пытаясь сконцентрироваться и найти ту, из которой исходило пищание, но казалось, что оно идет отовсюду. Можно было бы спросить Неда, слышит ли он это, — парень посмотрел на широкую спину приятеля, который отвернулся от него еще больше — но сейчас, наверное, не стоит. Питер повернул голову в сторону двери и понял, где находиться источник звука и почему его так сложно обнаружить.       Не веря собственному невезению, он положил ручку, и дрожащими пальцами коснулся кожи под толстовкой. Тайлп слегка набух и уже не прилегал к коже так плотно, как должен был, его краешки легко прощупывались подушечкам пальцев, а середина стала похожа на небольшую складку, будто у Питера появились проблемы с щитовидной железой. В классе было достаточно фонового шума, чтобы никто не расслышал звук подсасываемого воздуха, однако, вряд ли есть смысл надеяться, что кто-нибудь резко отключит свет, если лента вдруг сядет окончательно.       Питер собрал свои вещи в одну кучу и постарался тихо засунуть в портфель. Ему паталогически не везло с этим, потому как стоило тетрадям коснуться пакета из аптеки, как весь их дальнейший путь превратился в один сплошной шум. Майброк был куда менее терпелив, чем преподаватель по истории, потому мгновенно прекратил лекцию, вновь обратив все свое внимание на Паркера.       — Не могу понять, это получается случайно или вам нравится срывать мне лекцию. Почему из всего класса, я вынужден дважды обращать на вас внимание?       — Простите, мистер Майброк, я плохо себя чувствую.       Учитель окинул взглядом его скованную фигуру и, пока он молчал, Питер краем глаза увидел, как Нед повернулся в его сторону.       — Сможете дойти до кабинета медсестры самостоятельно? — в конце концов спросил биолог и, когда Пит кивнул, сказал: — Идите, — и снова отвернулся к доске, продолжив читать материал.       Парень вышел из аудитории, придерживая руку у раны, но не прижимая ее. То, что он плохо себя чувствовал, не было ложью, так что корить себя за пропуск Питер не собирался, точно также, как и не собирался идти в медпункт. Он пожалел, что не попрощался с Недом и даже не оглянулся на него, но это были секунды — секунды, которых у Питера не было. Выходя из школы на безболезненных скоростях, он почувствовал, как мурашки покрыли все его тело, под кожей запекло так, будто кто-то насыпал туда перца, и ему показалось, что именно сейчас лента окончательно ослабнет и свалится, но стоило миновать ряд машин (среди которых была полицейская), как чутье отступило. Питер прибавил шаг.       Поездка в автобусе прошла без приключений, как и прогулка от остановки до дома. Пит быстро открыл дверь, ощущая, что тайлп вот-вот спадет, и снимая ногами кроссовки, едва не грохнулся на пол. Он, не глядя, бросил ключи на тумбу и торопливо пересек коридор.       — Молодой человек, мне кажется, я ясно выразилась на счет серьезного разговора, — Питер споткнулся на середине шага, оборачиваясь на строгий голос тети.       Мэй стояла на кухне, сжимая в руках вчерашнюю записку и телефон Паркера, который он нечаянно забыл, когда собирался утром. Ее глаза оказались такими же красными, как у Эйми, возможно даже еще краснее, потому что она явно плакала совсем недавно — ресницы были все еще мокрыми, а на щеках цвел нездоровый румянец от вытертых слез. Внутри у Питера что-то оторвалось и застыло в подвешенном состоянии.       — Будьте так добры, уделить мне пару минут своей, безусловно, насыщенной молодости, в которой нет ни секунды, — она втянула носом воздух, — чтобы ответить на телефонный звонок!       Он аккуратно выпрямился, видя, как Мэй сокращает расстояние между ними.       — При этом я получаю в достаточном количестве звонки от директора, который говорит, что ты сбежал то из его кабинета, то с регистрации, то с уроков. И стоит подумать, что ты наконец-то решил посетить школу, как мне сообщают, что ты полумертвый не дошел до медпункта и пропал! И секретарь из школы за это время позвонил мне больше раз, чем собственный племянник за два полных дня! — Питер попробовал вставить слово, но Мэй подняла тон на пару октав выше: — И это самая малая из ваших проблем, юноша!       — Я могу выдержать небольшое бунтарство. Могу послушать жалобы учителей и директора, закрыть глаза на пропуски и ухудшение оценок, мне все равно, если ты притащишь из лесу кучу тараканов на кухню или пустишь в дом неизвестных людей, но когда приходит чертов Тони Старк и заявляет, что ребенок… — она сорвалась, но быстро проглотила слезы, не замечая, как сильно побледнел Питер, — ребенок, которого я успокаивала каждый вечер перед сном, потому что он боялся быть брошенным своей парой, теперь в сговоре с какой-то девчонкой и лжет мне. Связывается с сомнительной компанией, пользуется контрабандой, прячется от соулмейта! Лжет прямо в глаза тому, чье имя носит! Нарушает закон! И не испытывает от этого ни малейшего дискомфорта! — она бросила скомканную записку на пол. – Питер Бенджамин Паркер, почему я должна слышать это от постороннего человека, а не от того, кого воспитываю много лет подряд под своей крышей. Почему я вообще получаю такие новости? Когда в твоей голове успело уложиться, что ты имеешь право отбирать счастье у другого человека? Где я ошиблась, что просмотрела?       В ее глазах блеснули слезы, соскользнули с ресниц и побежали по алым щекам.       — Неужели за все это время я так и не заслужила ни капли твоего доверия, Питер?       Он не ответил. Мэй, осознав, что Питер не собирается говорить, сделала глубокий вдох:       — Я имею право знать, где ты находишься три дня подряд, и по какой причине не отвечаешь ни на сообщения, ни на телефонные звонки. Питер, если он соврал мне… если все это неправда или обычная ошибка, скажи мне это. Пожалуйста.       Ребра, обвязанные бинтами, ходили ходуном от частого прерывистого дыхания, Питер не мог ничего сказать.       — Питер? — Мэй стояла напротив него всего лишь в паре шагов, в ее голосе зазвучала мольба: — Пожалуйста.       Все, на что его хватило — это мотнуть головой и не отвернуться, когда тетя задушено всхлипнула, пряча рвущееся наружу рыдание. Ей понадобилась минута, чтобы успокоиться. Минута, во время которой Питер отчаянно пытался смириться с тем, что единственный человек, на которого он собирался положиться, принял противоположную сторону.       — Снимай эту дрянь немедленно, — в ее голосе зазвенел металл, которого ранее никогда не было, будто вчерашняя записка ожила и стала человеком. — Сию же секунду.       Питер глянул в ее заплаканные глаза и тут же уставился в пол, потянувшись к застежке. Его пальцы неоправданно долго не могли расстегнуть простой замок, а когда лента повисла свободно, он еще несколько мгновений не отнимал ее от шеи. Мэй все это время то скрещивала руки на груди, то опускала по швам, то устраивала на животе, но стоило ее племяннику опустить тайлп вниз, как они, будто окаменев, замерли в одном положении. Она аккуратно заглянула сбоку, чтобы увидеть настоящую надпись и длинно выдохнула. Питеру показалось, что он слышит, как она считает до десяти, чтобы успокоится.       — Это заживет? — в конце концов спросила Мэй, слова вышли волнистыми и придушенными.       — Да, конечно, — его пальцы легли на ярко-фиолетовую полосу, — теть Мэй, это просто синяк, через пару недель…       Мэй убрала его руку и отвела волосы в сторону, чтобы самой рассмотреть повреждения. Она не хотела этого говорить, но полоса от тайлпа выглядела просто ужасно. Будто кто-то душил ее племянника ремнем или толстой веревкой. В этом равномерном синяке были намешаны разные стадии заживления, казалось, он носил ленту неделю или две. Она приподняла лицо Питера за подбородок, чтобы он дал осмотреть полосу спереди. Ее холодные пальцы пробежались по границе здоровой и поврежденной кожи.       — Болит?       Питер проглотил вязкую слюну и ответил:       — Нет, — хотя на самом деле, у него болело. Болел и синяк, и ладонь, и загноившаяся рана, и желудок от голода и переживаний, и голова. Ему хотелось лечь пластом, и чтобы последние три дня были неправдой.       — Питер… — Мэй опустила свои руки ему на плечи, посмотрела на испуганные карие глаза, и притянула племянника в объятья. Ей было больно от одной мысли о том, что он мог сотворить, не предупреди ее Старк, но в то же время она видела ужас на лице Питера, когда она только-только подняла эту тему, — Ты ведь испугался, да? — мягко спросила она, чувствуя, как Пит прижимается крепче. — Просто испугался, такое бывает, милый, судьба не всегда выглядит так, как нам хочется. Иногда, чтобы понять ее выбор, надо провести некоторое время вместе.       — Я не… Мэй, я никогда не думал… я девочек люблю, я не могу… это же Тони Старк, — он рвано провыл: — Полная бредятина.       Тетя обняла его крепче, очевидно, больше не собираясь ругаться. Питер переступил, устраиваясь удобнее, чувствуя, как узел внутри слегка ослаб. Страх, проснувшийся вначале сменила надежда — если он сможет хорошо объяснить, то Мэй поймет и встанет на его сторону. Она же его тетя, а не тетя Тони Старка.       Мэй гладила Питера по голове, прекрасно понимая, что какими бы слезными не были его мольбы, в этом вопросе уступать нельзя.       — Пит, ты живешь на этом свете не так-то уж и долго, чтобы знать о себе совсем-совсем все. Поверь мне, если тебе выпал шанс проверить твоя ли это судьба, упускать его ни в коем случае нельзя.       — Теть, ему же почти пятьдесят, он старик!       Мэй неожиданно рассмеялась, и растрепала кудри Паркера:       — Ты его будто бы не видел, — она отстранилась, заглядывая ему в глаза, — По такому расчету мне давно уже место на кладбище.       Питер отвернулся.       — Это не смешно. Ему 46, он мне в отцы годится. Как ты вообще себе это представляешь? Старше почти в три раза, три мои жизни, Мэй!       Она взяла его за руку и повела на кухню.       — Ты преувеличиваешь значение прожитых лет. Человеческая личность развивается непрерывно, но некоторые и в свои шестнадцать могут быть развиты на сорок шесть. Хотя, учитывая твое поведение, я полагаю, что это Старк не дотягивает до своего возраста.       Перед Питером появилась чашка чая, и он вдруг вспомнил, что ничего не ел с прошлого вечера. Пока он методично уничтожал печенье из вазочки, Мэй устроилась напротив и досыпала туда конфет. В ее голове пробежала мысль, о том, что вероятно в ближайшее время придется прийти в школу и выслушать массу жалоб — она отогнала ее. Самое важное — разобраться с той проблемой, что встала сейчас.       — Если ты считаешь, что я сильно рада, что мой племянник достанется этому избалованному бабнику, то сильно ошибаешься. Я его не очень-то и люблю, ты знаешь, — Питер застыл, не дожевав печенье, ожидая, когда тетя закончит свою мысль. — Но я не могу не считаться с тем, что он спас твою жизнь. Можно считать, что в моих глазах он поднялся достаточно высоко, чтобы я не вышвырнула его, как только он начал объяснять сложившуюся ситуацию.       Пит разочарованно вернулся к еде.       — Лучше бы вышвырнула, — пробормотал он, засовывая в рот три сложенных печенья, за что получил строгий взгляд Мэй. Тетушка не собиралась отступать, даже если для этого придется применять крайние меры.       — Питер, ты пойдешь и поговоришь с ним.       Он покачал головой, не прекращая при этом пить чай.       — Не нет, молодой человек. Мне ужасно неудобно за всю эту ситуацию. Ума не приложу, как ты еще не сгорел со стыда.       — Непременно сделаю это сразу же после того как он предложит мне что-то неприличное.       — Питер!       — Что? — Паркер поднял брови вверх и развел руками, едва не расплескав чай, — Ты думаешь, что его устроят платонические отношения? Ты же сама сказала, что он бабник.       Мэй вздохнула. Ей ужасно не хотелось касаться этой темы сегодня.       — Пит, мы не знаем, как он себя поведет, но я могу уверить, что в ближайшие пару месяцев тебе ничего такого не грозит, — она вдруг опомнилась. -Подожди… все из-за этого?       Питер вспыхнул, как свечка, вцепляясь в чашку:       — Конечно нет, я же говорил тебе до этого, что у нас большой возрастной разрыв, разный образ жизни, разный статус…       — Все мне понятно, Пит, — Мэй улыбнулась двусмысленной улыбкой, которую в миг спрятала за серьезным выражением лица: — не волнуйся, на этот счет я сама с ним поговорю.       — Что-о? — Паркер почувствовал себя абсолютно несчастным. — Мэй, нет! Не вздумай, иначе вообще к нему не подойду, даже просто поздороваться.       Это был запрещенный прием, она не могла опозорить его перед Тони Старком подобным образом. Его собственная тетя! Просто несправедливо!       Мэй спокойно долила ему чай.       — Что же, в таком случае решай свои проблемы сам. Иди и поговори с ним для начала, пока он не уволок тебя в полицию.       — Кое-кто гораздо хуже полиции, — Мэй скользнула по бубнящему Питеру взглядом, — Он наябедничал! Взял и нажаловался тебе. Это… м-да, очень по-геройски.       — Я же сказала, что вы с ним друг друга стоите.       Парень закатил глаза.       — Он просто отомстил мне за то, что я тогда позвонил тебе, — Питер вдруг понял, что Мэй своими вопросами постоянно уводит его от темы. Беспокойство ударило с новой силой, и он наклонился вперед, опираясь на стол ладонями: — Ты не понимаешь. Ты ведь не все знаешь, я клянусь тебе, это просто ошибка! Он не мой соулмейт!       Мэй спокойно пожала плечами, игнорируя вспышку парня:       — Тогда чего ты боишься? Раз ошибка, то вы разберетесь с ней и разбежитесь кто куда.       Она выглядела так, будто весь этот час было простое чаепитие, а не сумасшедшее эмоциональное ралли. Сорок минут назад Мэй убивалась, думая, что Питер сбежал или что похуже, двадцать минут назад была готова повязать его по рукам и ногам и отправить Старку почтой на самосуд, а сейчас доливала племяннику чай и планировала, что приготовит к вечеру. Возможно, она недостаточно строга, как авторитетная фигура, однако нельзя не признать, что она уже победила. Мэй Паркер ласково посмотрела на племянника:       — Питер, нет ни одной причины по которой ты не должен с ним говорить, и ты это знаешь. Даже если выяснится, что вы пара, то ты все равно можешь от него уйти. Конечно, я не в восторге от подобного, но если так тебе будет спокойнее…       Питер закрыл глаза ладонями и застонал.       — Я не могу. Это самоубийство.       Мэй фыркнула:       — Не говори глупостей. Ничего он тебе не сделает.       — Ты не понимаешь…       — Конечно, — она засунула конфету в рот и запила ее сладким чаем, — что я вообще могу понимать.       — Я так много не того ему говорил! И это просто очень глупая идея. Господи… Мэй, пожалуйста…       — Даже не думай, — она указала на него пальцем. — Все, что ты от меня получишь, это деньги на проезд до башни. Дрянь эту свою поставь заряжаться. Прогуляешься с ней последний раз, а потом выброси, ясно?       Питер воткнул зарядное устройство, веря, что у него все еще есть шанс уломать Мэй.       — Не хочу я с ним говорить, — обернулся он, выбирая путь наступления, — Свободная страна…       — Прости-прости, я не ослышалась? Ты не хочешь разговаривать с Энтони Старком? Скажи тебе кто такое полтора года назад, ты бы такой скандал учинил…       — Да ты прекрасно понимаешь, что я имел в виду.       — Хорошо, — Мэй кинула фантик в мусорку, — одна действительно убедительная причина и ты можешь не идти. Количество попыток не ограничено, но у тебя есть только десять минут.       Питер коротко улыбнулся и начал перечислять:       — Возраст, статус, социальный слой, гендер, разное мировоззрение, — Мэй мотнула головой. — Он был моим наставником.       — Это никому еще не мешало.       — Он бы не стал со мной общаться, если бы не имя.       — До этого вроде бы общался.       — Раз в пару месяцев. Мы за эти три дня провели больше времени вместе, чем за предыдущие полгода. Тебе не кажется, что это как-то неправильно?       — Нет, не кажется. Люди часто не замечают друг друга до определенного момента. У тебя есть еще время, чтобы придумать оправдание. Не успеешь — выставлю за дверь, и пока ты с ним не поговоришь, можешь домой не приходить.       Питер изумленно уставился на тетю. Он открывал и закрывал рот, не зная, верить ли в услышанное и не померещилось ли ему вообще. Такого он не ожидал, это было против правил, но все на что его хватило, это возмущенное:       — Тетя Мэй! Это жестокое обращение с детьми, — он не верил, что она это серьезно. Мэй никогда ничего подобного не говорила. Даже в шутку. Это какая-то дикость.       — Можешь написать на меня заявление в полицию. Не забудь указать там причину, по которой оказался на улице, — выражение лица тети совсем не выглядело шутливым.       Обвинения застряли в горле, он подавился воздухом и, осознав, что Мэй совершенно серьезна, заметался по собственному сознанию в поиске достойной причины. Стоит ли вообще вступать в подобные прения? Мэй редко злилась так, как сегодня. Он действительно ее расстроил, и за этим стояла веская причина. Почему тетушка не могла считать, что возраста и пола вполне достаточно, Питер не понимал.       Мэй сдержанно кашлянула:       — Девять минут.       И Питера прорвало:       — Я не могу относиться к нему так… как требуется. Ты же знаешь, что его разработки гениальны, он создал реактор, пишет такие статьи — я даже представить не могу, как это... это святотатство!       — Ох, не причисляй его к святым. Ты забываешь про молодые годы, в которые имя Тони Старк было синонимом к слову «распутство». Тогда ни о каких свершениях и речи не шло.       — Но не теперь!       — Это все твои иллюзии. Я не принимаю этот аргумент.       — Хорошо. Ты говоришь, что он был — как там? — синонимом к слову «распутство»? И что мне с этим прикажешь делать? Что ты скажешь, если следуя его примеру, я начну пить, курить травку или типа того. Захочу шляться по тусовкам и прочее.       — Старк вырос из этого, и прежде чем ты скажешь «я же говорил», спешу дополнить, что я просто надеюсь на то, что он вырос. Если нет, то неподалеку ходит Хеппи, он окажет положительное воздействие. Не справится — подключусь я.       Паркер сжал кулаки, медленно закипая:       — Мы слишком разные, я понятия не имею, как себя с ним вести, не знаю кто он на самом деле. Наши встречи можно и вовсе по пальцам пересчитать! Да как вообще можно хоть что-то утверждать, ни я, ни ты, не знаем, что он за человек. Может он терпеть меня не может и устроил все это из-за приличия?       — Откровенная глупость.       — Я это образно говорю. Смысл в том, что мы ничего друг о друге не знаем. Я даже знакомым называю его с натяжкой!       — Так сходи и узнай. Питер, у тебя осталось не больше семи минут.       Паркер посмотрел на часы:       — А-эм… он… — парень нервно зачастил, — он в любом случае задавит меня авторитетом. И речи не идет о равноправии.       — Ты сам сказал, что ничего о нем не знаешь. Этого тем более. Если конечно в тебе не прорезался дар ясновидения.       — Нет, я знаю это. Он относится ко мне, как к ребенку! Разве можно при таком раскладе требовать чего-то, кроме уважения? Представь, если бы Бэн постоянно говорил тебе, что ты слишком молода, чтобы что-то понимать, запрещал бы ходить, куда хочешь, и делать вещи, которые тебе хочется сделать, — Питер увидел, как по лицу Мэй пробежала тень. — Разве это было бы похоже на нормальные семейные отношения?!       — Опять же, Пит, ты не знаешь, как он поведет себя в дальнейшем, — утомленно ответила тетя. Ей начинал надоедать этот спор.       Питер почувствовал, как к горлу поступает что-то колючее.       Его не слушали. Как Мэй может думать, что Старк не с того не с сего поменяет свое мнение о нем, с чего вдруг? Если полет в космос и битва с Таносом не смогли этого сделать, то как повлияет одна дурацкая строчка букв? Надпись ничего не меняет: Питер по-прежнему не увлекается мужчинами, смотрит на Железного человека, как на авторитет, и не в состоянии противостоять его харизме. Тони Старк до сих пор имеет бешенное влияние, знает множество рычагов давления и обладает опытом, который Паркеру и не снился.       — Зачем ему ребенок, которого надо контролировать? — выпалил он. — Зачем мне парень, который будет контролировать меня? Поверь, мистер Старк и без этого звания прекрасно справляется. Создать какие-то неделовые отношения — это как… как порушить абсолютно все, что было до этого. Просто представь, все над чем я работал, что хотел в будущем воплотить, попадет под его влияние. Не будет больше Питера Паркера, будет только соулмейт Железного Человека. И это я сейчас не про сраную общественность говорю, я говорю про то, как это будет видно мне, тебе, Хеппи, ему, Неду. До этого мистер Старк замечал меня, потому я делал что-то, что могло понравиться такому человеку, как он. Я делал что-то из-за чего был достоин этого внимания, но даже тогда мы виделись очень редко. И это было справедливо, потому что я не доктор Беннер и даже ни один из средненьких инженеров Старк Индастриз — я школьник из Куинса, который… выиграл грант… не знаю, такая себе заслуга. Это тоже было почти случайностью.       Мэй протянула к нему руку, обхватывая запястье:       — Не говори так, Питер, ты заслужил этот грант честным трудом, он просто не мог проигнорировать тебя. И позже ему было тоже не плевать…       — Правда? — глаза тети блестели и Пит отвернулся. — Да перестань, очевидно же, что до этого я ему был интересен на пару встреч и одну совместную работу. Ему нужна родственная душа, а не я.       — Ты и есть его родственная душа.       — Какая разница… Это как любить чувство любви. Тебе не интересен человек, интересно только то, что ты к нему испытываешь. Я не хочу так, Мэй. Это неправильно.       Мэй поджала губы, чувствуя, что синяки на шее, это не самое страшное, что принес с собой тайлп.       — Тебе это сказала та девушка, что дала ленту?       — Нет, — Питер из последних сил сдерживал собственные чувства, — я не слепой, и в прошлом семестре у меня было А+ за логику. Еще я знаю себя и мне никогда, никогда, Мэй, не хотелось отношений с парнем. Ты знаешь это, и он это знает, потому и пришел к тебе. Он прекрасно понимал, что через тебя заставит меня поговорить с ним. И знаешь, что случиться за полчаса? Он меня переубедит, уговорит на что-нибудь такое, чего бы я никогда не сделал. Просто его влияние… ты не можешь отрицать, что он умеет настроить этих самых… словесных баррикад.       Мэй ласково улыбнулась, собираясь возразить:       — Милый…       И от этого тона парень просто взорвался:       — Я не смогу сказать ему «нет»! — в бессилии выкрикнул Питер, — Ты не понимаешь, Мэй, у меня нет обратного пути! Думаешь так просто отказать Тони Старку? Думаешь он остановится на этом? Ты вообще хотя бы раз видела, чтобы он останавливался? Я — нет. Он едва живой пошел против Титана с кучкой побитых Мстителей, и они победили его. Непобедимого, черт возьми, огромного инопланетного маньяка. Победили, Мэй! А его споры? Знаешь, эта ерунда, что происходит на всяких съездах ООН, — детский лепет, по сравнению с тем, что бывает, когда его интересы действительно задеты. И, почему-то мне кажется, что, если мерить по этому критерию, то я, в данную минуту, конкретно влип, а ты вовсе не помогаешь, хотя обещала быть на моей стороне!       Мэй убрала руки со стола, и, не глядя на племянника, встала со стула:       — Питер Бенджамин Паркер, торжественно объявляю, что ваше время истекло. Допивай чай и прихорашивайся. Тебя сегодня ждет еще один серьезный разговор.       Питер буквально почувствовал, как что-то проползло по его коже, оставляя после себя болезненные спазмы пугающего ожидания. Его лицо скривилось, а потом приняло умоляющие выражение, он наклонился вперед, сжимая ладонями кружку:       — Пожалуйста, я все-все сделаю, клянусь. Я подниму средний балл и устроюсь на работу. Хочешь, я найду себе девушку? Или буду каждый день убираться и научусь готовить. Я буду делать все что ты попросишь! Все что угодно, но не это!       — Питер, не валяй дурака и отдай сюда кружку. Съездишь всего на пол часа. Эта твоя ерунда уже зарядилась? — она повертела в руках ленту и брезгливо сморщила нос, вспомнив про синяки. — Надеюсь, что хуже не станет.       — Я думал, что ты будешь за меня, — убитым голосом сказал Питер. На глаза наползала пелена, которую уже не удавалось сморгнуть, но тетя этого не видела, потому что снимала тайлп с зарядки.       — Я за тебя, Пит, и поэтому прошу, чтобы ты с ним поговорил, — речь, которую выдал Паркер, опустошила ее. Она уже не была уверена, что поступает правильно, отправляя племянника на разговор прямо сейчас.       — Но он ведь потом не отстанет, да? — Мэй устало посмотрела на него, Паркер ответил мокрым взглядом: — Ты бы не отстала.       Она вздохнула, осознавая, что некоторые вещи Питер просто не понимает:       — Поверь мне, кто-кто, а Старк знает себе цену. Не стоит бояться, что он станет оббивать твои пороги. И откуда ты вообще знаешь, что он желает с тобой отношений? Может ему также не хочется иметь в дальнейшем дело с полицией, вот он и пытается разрешить все это как можно быстрее.       Питер удивленно моргнул, чувствуя себя отчасти идиотом. Он совсем забыл, что и такая теория имеет право на существование.       — А если нет? — Все еще гоняя в голове возникшую пустоту, спросил он.       Мэй протянула ему ленту:       — Значит скажешь ему, что для тебя он — скучный сорокашестилетний старик, слишком богатый и развязный для приличного человека. К тому же еще и твой работодатель, — она помогла застегнуть тайлп сзади, игнорируя реакцию племянника на последние слова. — Посмотрим, что он на это скажет.       Лента зажужжала, создавая вакуум внутри себя и подсасывая кожу. Когда видимый синяк полностью скрылся под полосой, по ней пробежали цветовые волны, подстраивавшиеся под тон кожи. Тайлп мигнул и вывел забитую ранее надпись: «Эйми Кэролин Джонс» — Мэй провела по ней пальцем, совершенно не чувствуя разницы на стыке.       — И кто только это придумал… — пробормотала она, представляя, как сложно обнаружить «темных». Перед ее глазами мелькнула надпись, прежде чем Питер слез со стула, и это натолкнуло ее на мысль: — Пит, эта девочка, Кэролин, уже поговорила со своим соулмейтом?       Паркер неопределенно повел плечом. Об Эйми сейчас он хотел думать в последнюю очередь.       — Она зла на меня, так что ничего не сказала, — подхватывая ключи с тумбочки и рюкзак с пола, ответил он, — но, судя по тому, как она выглядела, вероятнее всего, да.       Мэй нахмурилась от этих слов, но решила не затевать спор заново и просто достала пару купюр из кошелька.       — Возьми, — протягивая их Питу, сказала она, — и, имей в виду, что я жду тебя сегодня на ужин. Очень надеюсь, что ты придешь.       Питер вдруг странновато хихикнул и, прежде чем выйти за дверь, сказал:       — Представь, что я останусь у него на ночь.       — Я надеюсь на вашу сознательность, молодой человек! — фраза тети прилетела уже в спину и, оттолкнувшись от стен лестничной клетки, отправилась гулять по этажам.       Мэй захлопнула дверь, чувствуя себя не в пример паршиво. Правильно ли она сделала, отослав Питера к этому человеку? Безусловно, выгляди он, как год назад или кути, как в 2007, Мэй Паркер точно оказалась бы на стороне племянника, но теперь… Для соединения двух судеб часто происходят самые невероятные вещи, и то, что Старк, родившийся за тридцать лет до своего соулмейта, помолодел именно к дню рождения Питера, очень похоже на такой кульбит судьбы. Она глубоко вдохнула и выдохнула.       Питер хороший мальчик — он поговорит и вернется домой. То, что настолько сложный разговор прошел у них без особых скандалов и истерик, было очень хорошим знаком. Она ожидала худшего — что Питер разозлиться, что-нибудь разобьёт или, может быть, обвинит ее в том, что она лезет, куда не надо, — пусть Тони Старк и убеждал, что этого не случится. Перед глазами Мэй все равно стояло то ужасное видео из новостей, когда «темная» девушка застрелилась в камере встреч. Подростки, мало ли что? Пит был совсем не похож на своих сверстников или «темных», в самом худшем понимании этого слова; он бредил своим соулмейтом, мечтал о нем…       Мэй прикусила губу, стараясь не уйти на новый круг рыданий — вся эта ситуация была в сотню раз сложней для Питера. Ей бы очень хотелось, чтобы все было по-простому. Чтобы имя было женским, а племянник — счастлив.       Она еще раз выглянула в коридор. Питера там не было, и, снова захлопывая дверь, Мэй осознала, что, если бы он не ушел, то Старк больше никогда не увидел бы своего соулмейта. Она бы позаботилась об этом.       Питер сумел осознать, что только что произошло только спустя два лестничных пролета и то, эмоционально это его не догнало.       «Мэй сказала не приходить. Она… выгнала меня из дома? Выгнала меня… — как-то отстранено подумал он, аккуратно опуская ноги на ступеньки, — Кажется, это только доказывает правоту «темных». Вот я не хочу связываться со своей половинкой — на меня орут и требуют, чтобы я это сделал. Свободная воля, как же. Мы поговорим, и что? Начнут требовать, чтобы мы пару раз затусили вместе, потом «да ладно тебе, это просто свидание», «да брось, всего один поцелуй», «Питер, ты чего, это всего лишь свадьба», «какое «нет», не валяй дурака, там зал на 800 персон и все мстители». А началось все с «пол часика», — он коснулся рукой места с раной и поморщился. — Мэй же не будет долго злиться? Всего пару-тройку недель, на это время я могу уйти пожить к Неду. Правда, его мама быстро сдаст меня…»       Питер оборвал себя на полуслове, понимая, что на самом деле не может пойти к Неду.       «И к Эйми, наверное, мне тоже не стоит» — сильно сбавляя шаг, подумал Пит.       Он прикинул, где бы мог незаметно заночевать и в голову пришел только тот недостроенный дом, в котором он побывал вчера. Настроение, до этого отчего-то пустовато-безразличное, сорвалось вниз. С такой раной, как у него, нельзя спать на улице, даже если учитывать регенерацию. К тому же ее надо обработать, сменить повязку и поменять одежду, а еще дома осталось неприбранное покрывало, которое может заметить тетя.       Парень остановился у входной двери, чувствуя, что не понимает, что ему теперь делать. Совсем.       Казалось, он выныривает из какого-то дурного сна в еще более дурную реальность.       Прятаться глупо, да и негде. Он не может вернуться домой. Просить помощи? Он знал из «темных» только Эйми, а она теперь точно отпадает. До кучи, неизвестно насколько еще хватит заряда тайпла.       Нечто колючее, сидевшее в горле, поднялось выше, пелена, застилавшая некогда глаза, стала плотнее — он резкими злыми движениями согнал ее. Шок после разговора с тетей сходил на нет, высвобождая все то, на что Питера раньше просто не хватало.       — Супер, — он сильнее необходимого толкнул дверь, вылетая на полупустой тротуар. — Просто блеск!       Хрен с ним. Хрен-с-Ним. Он сделает, как они хотят. Хотят, чтобы поговорил? Он поговорит. Полчаса? Да хоть десять! К черту свободу воли, к черту его собственное счастье, пусть делают с ним что хотят. В медотсек — пожалуйста, хоть на всю жизнь. Раз им так надо, он вытерпит это. Раз им плевать на его чувства и желания, раз все равно кто, лишь бы соулмейт, он подыграет. Делайте, запирайте, давите — все что угодно, ему все равно. Если даже Мэй… Мэй! против него, то ладно.       «Стоило единожды пойти против её убеждений — и пожалуйста!» — Паркер, окончательно вызверившись, не мог поверить, что его тетушка так поступила. Просто взяла и выставила на улицу! Насколько железобетонно нужно верить в подобную чушь, чтобы… чтобы…       Питер перешел дорогу и запрыгнул в автобус.       Может быть она попыталась понять его? Ничего подобного. То есть, ей мало того, что мистеру Старку 46 лет? Действительно, чего же особенного, подумаешь, — он на секунду запнулся, высчитывая результат, — разрыв в 30 лет. Тридцать лет!       Он злобно сверлил глазами проезжающие машины и мелькающие дома. После каждой остановки Питер бесился все больше и больше.       Он «не все о себе знает»! Что за глупости? Как они вообще могут предполагать, что знают лучше него, кого ему хочется? Мистер Старк вообще не учас… вот! Даже здесь. Питер называет его «мистер». Это, блин, маркер уважения, а не этого… того самого, о чем они думают. Какие к черту отношения. А если он не хочет их, то зачем было ябедничать? Написал бы смс-кой, что все окей, не впутывая в это тетю.       Питер ссыпался на тротуар и поплелся к башне.       Зачем тогда тратить время на эти дурацкие полчаса? Будто заняться нечем.       Пропуск запищал, позволяя двери открыться.       «Эйми права, никто не должен вмешиваться в подобное, — думал он, поднимаясь по лестнице, — тем более на законодательном уровне».       Питер провел рукой по волосам, неожиданно осознав, что его подруге по несчастью не так повезло, как ему. Ее наверняка сдадут в полицию и это отразиться на ее будущем. Но, может быть, она уже поговорила со своим соулмейтом. Кажется, Эйми была уверена, что знает его, и он ей не нравился. Сердце зашлось: «А вдруг ее соулмейт не мужчина, вдруг ей тоже не повезло?» — спросить бы, как все прошло и что она говорила (ей же вероятнее всего удалось все объяснить) — Питер неловко переступил с ноги на ногу, — что он должен сказать мистеру Старку? С чего начать? — и вдохнул, прикрыв глаза:       — Пятница, где сейчас мистер Старк? — глядя в потолок лифта спросил он. Вся злость сжалась в комок под диафрагмой, мешая дышать.       Честно говоря, ему больше не думалось «делайте, что хотите».