Между тем

      Саднящие пальцы бегали по светящемуся экрану, изредка запотевающему от теплого дыхания, коленки больно впивались в ноющие ребра, а влажные волосы неприятно скользили по шее — Кэролин забралась под одеяло с головой, надеясь побыстрее согреться, но пока что, не чувствовала никакой принципиальной разницы. Она бы с удовольствием переместилась к печке, там было в разы теплее и суше, но вряд ли это укрылось бы от Зимнего, а участвовать в еще одном сомнительном мероприятии Кэролин не хотела.       Что закономерно, чаепитие, устроенное Солдатом, не удалось. Джеймс почему-то решил, что Эйми горит желанием общаться, в то время как девушка едва ли могла отвлечься от рефлексии на тему своих вкусовых предпочтений, их уместности и запущенности. Она никогда не скрывала интереса к рельефным мальчикам, и, если вдруг перед физкультурой кто-то из парней решал, что будет здорово поболтать с ней без майки, он получал полное одобрение и объятия вдогонку. Джим недолюбливал эту ее черту, потому что превалирующее большинство любителей полуголых разговоров переваливали его по мышечной массе раза в два — особенно Алан, который практиковал такие беседы на постоянной основе — и парень банально ревновал. Эйми оставалась глуха, по той простой причине, что ничего, кроме эстетического удовольствия, по отношению к другим не испытывала и, обычно, не была склонна «раздевать людей глазами», довольствуясь тем, что есть. Наверное, поэтому дурацкая мысль про майку совсем выбила ее из колеи.       Мало того, что перед внутренним взором пронеслись десятки изображений известного плана, так к этому, что совершенно не свойственно, подключилась еще и фантазия.       Никогда ранее Эйми не занималась анализом чужих форм, с таким интересом. Она была уверенна, что еще минута, и ей это надоест, но прошло уже двадцать, а в голове все никак не мог сформироваться полноценный образ: Барнс не выглядел перекаченным, но был слишком огромным, чтобы таковым не являться. Эйми не поднимала взгляд выше плеч Солдата, не в состоянии отвлечься от неожиданно нахлынувшего наваждения, и надеялась, что ее поведение со стороны напоминало обычное запущенное стеснение.       Где-то в самый неподходящий момент Джеймс подлил ей чай, Кэролин, желая прекратить все это как можно скорее, неосторожно схватила кипяток, разлила его по клеёнчатой скатерти, и одним плавным жестом была по-джентельменски отодвинута от дымящейся лужи. То, что горячие руки Зимнего удостоились особого внимания, заставило Кэролин понять, что это, кажется, уже совсем перебор и что-то нездоровое. Взгляд сместился на чужую фигуру, усердно водящую по столу какой-то тряпкой, и сердце привычно ёкнуло от страха, будто все по-прежнему и только что ничего странного в голове девушки не мостилось.       Эйми слегка переменила положение, в который раз теряя минимальный уровень связи. Фотографии висели серыми квадратиками, лента новостей не грузилась, даже игры, и те оказались онлайн. Кэролин все сильнее и сильнее сжималась в плотный ком, но ей не удавалось согреться: озноб бегал по всему телу, чем-то напоминая нервную дрожь, и даже тепло, возникающее от частого дыхания, давало слабые результаты. Ни о каком сне не могло быть и речи, особенно, когда под боком лежал Зимний. Даже после демонстрации абсолютно адекватного поведения Солдата, она боялась находиться с ним в одной комнате. Мало того, теперь ей было еще и неловко.       Эйми закопалась в закладки, пытаясь отвлечься и растопить напряжение приятными воспоминаниями: она пролистала все совместные фото на телефоне (даже те, что обещала себе удалить), прочитала сохранённые переписки, посмотрела видео без звука, и, гонимая волной приятного умиления, в какой-то момент открыла диалог с Паркером.       «Напиши, пожалуйста, когда доедешь, чтобы я знал, что ты в порядке» — это было приятно читать, и в первый, и в десятый раз.       Она расплылась в улыбке, как довольный кот, и, поводив пальцем вверх-вниз, так и не увидела ответа на свои сообщения. Через парочку безрезультатных попыток обновления, улыбка слегка увяла, а брови нахмурились. Умом она понимала, что смски так не работают, но все равно привстала, отодвигаясь к холодному углу, где обычно появлялась связь, и еще раз перезагрузила диалог. Ничего не изменилось.       Увидеть, читал ли он ее сообщения было нельзя, так что Эйми решила заглянуть в другие социальные сети. Интернет по-прежнему грузил со скрипом, а правильнее сказать, вовсе не грузил, так что даже открытие начальной страницы заняло около десяти минут. Какое-то иррациональное беспокойство зарождалось на грани сознания, заставляя Кэролин слишком часто заглядывать в телефон и постоянно менять свое положение в поисках связи. Глупости. Она знала, что Питер выпил не очень много, к тому же, остался не один, а с Джимом, который уж точно предложил бы проводить до дороги, плюс, остановка была всего в пяти минутах от железнодорожных путей. Конечно, Паркер мог заблудиться чуть позже — с его-то талантами — но это тоже не проблема, если есть телефон. Да даже и без гаджета, там периодически проходит полиция, они бы довели его до дома, а там его тетя наверняка…       Смартфон качнулся, едва не выскользнув из-под сухих холодных пальцев, дыхание перехватило. Эйми показалось, будто ей в желудок упал камень.       Питер сказал, что Мэй выгнала его из дома до тех пор, пока он не поговорит. Он поговорил, но… если, она имела в виду, что Паркер обязательно должен согласиться, то где сейчас Питер? Эйми резко приняла вертикальное положение, выпутываясь из одеяла и направляясь к двери. Она вытолкнула ее плечом, даже не побеспокоившись о том, что может разбудить Зимнего, и встала около комода — там лучше всего ловила связь. Изо рта вырывались небольшие облачка пара, оседающие на немеющие пальцы и побледневшие запястья. Странички загружались быстрее, чем в спальне, но по-прежнему слишком медленно. Она стояла на табуретке, закутавшись в ледяную кофту, и проверяла: Питер не заходил в общий чат, на фейсбук, твиттер, не появлялся в инстаграме больше суток. Может и было что-нибудь еще, но Кэролин знала только об этих аккаунтах, и нашла их через общих друзей. У нее даже номер его появился всего лишь пару дней назад. О чем вообще говорить… Эйми заблокировала телефон, прижимая руки к груди и зябко передергивая плечами. От этого легкого движения все внутри нее завибрировало и содрогнулось, сжимаясь в упругое кольцо, которое, как было известно Кэролин, обычно сопровождало все ужасные события в ее жизни.       Когда они попрощались было светло, улица не вот уж безлюдная, маршрутки катаются через каждые пять минут. Каким образом он бы умудрился куда-нибудь подеваться? Эйми посмотрела на темный экран — наверное, все дело в не прошедших смс. Телефон мог глючить от холода, плюс тут лес, плохая связь, ленивые операторы, сбои всякие, банальное «не заметил» и прочее. Надо просто удостовериться, что все дело в плохой передаче данных или невнимательности.       

«Ты там в порядке?»

      Сообщение подсветилось восклицательным знаком, но стоило поднять руку вверх, как отправка удалась. Прошло около пяти минут, а ответа не было.       Питер спит или дело все-таки в барахлящей передаче данных.       Эйми аккуратно спустилась на пол, стараясь не скрипеть, и, не дойдя пару шагов до двери, остановилась в нерешительности. Проверить проходят смс или нет можно очень просто, если в наличии имеется второй телефон. Но правильно ли считать, что у вас есть телефон, когда он принадлежит спящему тренированному убийце? Кольцо в животе сжалось сильнее, подсказывая, что, наверное, так думать лучше не стоит. Но как же тогда Паркер? Сердце потеснило от дурного предчувствия, и это наверняка было больно, так что Эйми, усаживаясь на краешек стола, порадовалась, что съела две таблетки обезболивающего.       Даже если Питер допил весь оставшийся алкоголь, он все равно не проспал бы целые сутки. Тем более на какой-нибудь замшелой улице. Он должен был найти себе место, у него ведь есть друг — тот парень Нэд, который, кажется, смотрел порно в кабинете информатики — неужели он не пустил бы его… Эйми вспомнила последний день в школе, довольного Флеша и нотацию Майброка. Проект. Дерьмово. Значит, не пустил бы…       Ну, Питер мог поспать в круглосуточном магазине, или залезть домой к Эйми... Хотя, нет, последнее она не предлагала, а при первом можно заработать нехилые проблемы с полицией. И тайлп! Вот черт. Где он собирается его заряжать? Если спадет, то будут крупные неприятности…       Пальцы сжали старую ободранную столешницу, готовясь подтолкнуть непослушное тело к спальне.       Надо просто проверить.       Эйми кинула жалкий взгляд на дверь, чувствуя, что больше всего на свете хочет остаться в этом промозглом холле, стоя онемевшими ступнями на холодном полу. По плечам то и дело пробегал мороз, волосы снова промерзли, повисая жесткими прядями, а губы переставали слушаться. Ночные заморозки не были редкостью и в Нью-Йорке, но обычно Кэролин не заботилась о них. Просто не замечала. В легкие пробрался колючий воздух, вгоняя в сознание болезненную мысль, что Питеру, возможно, сейчас также холодно, а еще страшно, но, он этого не чувствует, потому что уснул по случайности на какой-то городской скамейке, ведомый обманчивым теплом алкоголя.       И уснул, получается, довольно давно.       Ей показалось, будто сквозняк, гуляющий под половицами, как-то пробрался в ее кровеносную систему, выдув из нее могучим порывом все кровяные тельца. Пальцы левой руки соскользнули, подставляя под удар локоть, но она даже не заметила — настолько стало не по себе.       Зимний, конечно, мог убить её одним ударом, но он обещал этого не делать. А Паркеру осенние морозы ничего не обещали. Но… Он ведь, наверное, в порядке. Может, попросился остаться в вагончике? Джим бы пустил его. Точно пустил бы. Или нет? Они же совсем незнакомы.       Дверь в спальню будто бы увеличилась в размерах и потемнела. Кэролин рвано выдохнула, ощущая, как стыд обволакивает сознание: она бы и не подумала поинтересоваться у Питера, добрался ли он целым и невредимым, если бы Паркер не спросил ее об этом первым. А еще это она дала ему Бехеровку. И оставила потом пьяным, даже не предупредив Джима, чтобы тот его проводил.       Там рядом железная дорога. И часто отстреливают бешеных собак. И кусты эти дурацкие в проволоке. Питер, конечно, не дурачок, он бы не пошел обратно под Бетонку. Зачем ему это? Но мало ли всего другого… Эйми прикрыла заслезившиеся глаза.       Она знала парня, который расшибся, упав на ровном месте, после того, как заправился шотом текилы. И под машины много кто попадал. И ноги ломали.       И спины.       Дверь все еще увеличивалась.       Существовало ли на этом свете, что-нибудь чуть более самоубийственное, чем идея разбудить Зимнего? Высоченного, огромного, с необъятной накаченной спиной и здоровенной железной конечностью, безусловно сонного и раздражительного. С ножами на расстоянии вытянутой руки, с пистолетом, с винтовкой, с совершенно справедливым желанием убивать. Эйми обернулась, посмотрев на кучку так и не прибранных деталей — хорошо, без винтовки, но все остальное от него никуда не девалось.       Кэролин была готова поставить все свои деньги на то, что ему хватит одного броска подушки, чтобы выбить из нее всю дурь.       По позвоночнику бегала дрожь, поднимая со дна сознания что-то вязкое и противное. Эйми подумала: они ведь не так уж и давно подружились с Питером, и, к тому же был немаленький шанс, что у него все в порядке, к тому же сейчас середина ночи и что-то утверждать… она зажмурилась до мушек перед глазами, и ей вдруг очень сильно захотелось, чтобы нашелся какой-нибудь честный человек и хорошенько врезал ей за такие идеи. Но хотелось только одно мгновение, потом она поняла, что пусть и это и звучало отвратительно, но было в этом кое-что правильное, так что, сгорая под жаром стыда, она снова спросила себя, стоит ли калечиться ради Питера. И постаралась ответить честно. Потому что даже если Зимний обещал, что не причинит ей вреда намеренно, никто не говорил, что он не может как-нибудь в полусне по привычке кинуть в нее нож. Ну, нечаянно. Ей надо было сразу решить, готова она принять все последствия или же собирается в случае чего, сидя в собственной крови, винить ни в чем ни повинного Паркера, спихивая на него плоды собственной глупости.       Эйми втянула воздух сквозь занывшие зубы, когда в голове мелькнула мысль: «Это меня не касается» — дрянное, гадкое, трусливое оправдание всех ублюдков, сидящих на жопе ровно, и ожидающих радуги на небе от одного своего присутствия на этой земле. Знаменитая политика невмешательства. Браво.       Ребра напомнили о своем существовании, замерзшие пальцы коснулись мягкой кофты, сворачивая ее краешек в крупный ком, на языке загорчило: может Питер и спит там при минусовой температуре, а люди ходят и думают, что их не касается, что кто-нибудь другой должен… Нитки издали негромкий треск.       А если он умрет от холода или от болевого шока, или от кровотечения, разве это будет отличаться чем-то от прямого выстрела в голову? Разве это сделает ее непричастной? Позволит спокойно уснуть?       А если даже она не будет виновата, то что тогда? Пусть умирает? Да? Она поджала губы, чувствуя, что это не помогает, и, задохнувшись в приливе ярости, едва не грохнула рукой об стол. Значит, Кэролин Джонс умирать не хочет, а Питер Паркер пусть. Так, да?       Дверь все еще была тут, и один взгляд в ее сторону быстро погасил бушующие эмоции. Эйми плаксиво сморщилась, приседая и тут же выпрямляясь, как делают маленькие дети перед прыжком в холодную воду. Выпутала пальцы из ткани, шагнула вперед, шагнула назад, схватилась рукой за ручку, и, тут же отпустила, отбегая в противоположный конец комнаты.       Боже. Боже, она не могла.       Она разблокировала телефон еще раз обновляя ленту. Питер ведь не умирал — что за глупости? — он не мог. Мог споткнулся, мог упасть, мог вообще сидеть целым и невредимым. Никто из ее знакомых еще не умер после пьянки, хотя они бывали очень и очень пьяны, намного пьянее Паркера. Питер ведь просто Питер, чем он особенный, чтобы умирать? Она пролистала диалоги, проверила, кто онлайн, дважды перезагрузила окно с смс. Все оставалось по-прежнему. Даже дурацкая мисс Бармон, обычно написывающая без остановки, вдруг куда-то подевалась.       Эйми зажала кнопку выключения, собираясь перезагрузить телефон. Если его просто заело, то это будет благословение свыше. Ничего не придется делать, никуда идти, беспокойства окажутся напрасными, Питер в порядке. Сердце сжалось.       Эйми вдруг очень ясно осознала, что если она сейчас переступит порог спальни, разбудит Зимнего и выяснит, что со смартфоном у нее все хрошо, то никакая сила на свете больше не удержит ее от того, чтобы перевернуть Куинс вверх дном в поисках этого несчастного придурка.       Телефон пиликнул, загорелось лого, прогрузились иконки.       

«Питер, если все хорошо, ответь, пожалуйста. Я помню, что тетя тебя выгнала, и, если хочешь, можешь пройти через балкон ко мне домой и поспать там, лучше всего, если ты спрячешься в ванной — мои туда никогда не заходят. Или, если боишься, то я с кем-нибудь договорюсь. Только не спи на улице и не пей больше, пока не найдешь теплое место. У меня очень плохо грузится интернет, и я не понимаю, что со связью, так что не знаю, когда эта смс придет. Если попал в совершенно дерьмовую ситуацию, то позвони Джанго (номер: ХХХ) и скажи, что ты от меня. Но это в самом крайнем случае. Если просто плохо себя чувствуешь, не находишь, где поспать, проблема с тайлпами или не можешь до меня достучаться, звони Джиму (номер: XXX). Он разрулит по мере сил»

      Дрожащие пальцы пару раз ткнули в значок отправить, — дисплей не воспринимал ее, как живого человека — и Кэролин вдруг вспомнила про бинты. Питер уже был ранен, когда пришел. А она потащила его в подземные залы, еще и вещи дала нести. Внутри что-то больно хрустнуло.       

«Звони Джиму прямо сейчас, скажи, что ты тот парень, с которым его познакомила Кэролин, и что тебе нужна срочная помощь. Он объяснит, что делать и куда идти. Если вместе с Джимом будет здоровенный мужик со шрамом на правой руке, то не отходи от Джима. Мужчину зовут Лео, и, если все-таки останешься с ним один на один, то ни в коем случае не соглашайся ни на какую работу, ничего не подписывай и не обещай, как можно меньше разговаривай, ничего про себя не рассказывай, не зли его, не показывай надпись, ничего не ешь, не позволяй делать никаких инъекций и не слушай его. Те же самые правила, если окажешься рядом с Джанго. Пожалуйста, в любом случае напиши мне, как у тебя дела»

      От длинных глубоких вдохов болело горло. Эйми чувствовала, что очень сильно подставила Питера: его бинты не выглядели, как «ничего страшного», и ей не стоило пить, прежде чем отдавать обезболивающее — она не любила чужую кровь, и спиртное помогало отнестись к этому проще, чего делать ни в коем случае не стоило, потому что, если ей стало плохо от одного вида, то каково было Паркеру? Кэролин сглотнула вязкую слюну, которая все еще отдавала привкусом зубной пасты.       Она резко развернулась, в три шага добираясь до двери, и, не позволяя себе мешкать, схватилась за ручку. Мышцы одеревенели, усилилась общая слабость и закружилась голова — пальцы повисли на холодном металле, а сознание предложило найти какой-нибудь другой выход из ситуации.       «Он ранен. Он ранен, Он ранен» — повторяла про себя Кэролин, пока губы не зашевелились в такт, а дыхание не сперло. Она металась меж двух огней, у нее не было хорошего варианта, только одинаково плохие. Жгучая ненависть обвила позвонок за позвонком, плюясь справедливыми обвинениями и реалистичными прогнозами, она обещала бессонные ночи, полные стыда и сожалений, и советовала задаться некоторыми вопросами, прежде чем, пройдя мимо кровати Зимнего, трусливо улечься спать. Зачем заявлять себя, как защитницу чужой свободы, если отходишь в сторону, когда под удар попадает нечто настолько важное, как человеческая жизнь? Что Питеру даст эта свобода, если он будет мертв? И зачем вообще за что-то выступать, вмешиваться, лезть вперед, если делаешь это только когда безопасно?       Незачем. Она знала, что незачем, но там Зимний с ножами, с пистолетом — Кэролин приложила руку ко влажному лбу — черт. В животе больно ныло, ребра отзывались на каждый вдох. Меньшее из зол? Меньшее…       Эйми не запомнила, как вошла.       Подсохшие волосы откинуло порывом теплого воздуха, окутавшего ее с ног до головы, пол под ногами показался почти горячим, по горлу прокатилась волна сухого кислорода, а до ушей долетел тихий приятный треск из приоткрытого подтопка.       Было неизвестно, кто первым додумался поставить печку в метре от двери, но до сегодняшнего момента Кэролин считала это очень удобным: не надо было далеко тащить дрова, легко прибираться, одежда, повешенная на крючки у входа, высыхала в разы быстрее, а смещение вправо позволяло не натыкаться на горяченные стенки в темноте. У нее никогда не возникало подозрений, что из-за этого тупого решения, она на полном ходу налетит на самого знаменитого убийцу двадцать первого века. Но это случилось.       Эйми услышала, как сзади хлопнула дверь (почти сразу понадеявшись, что это и разбудит Барнса), и на всей скорости врезалась в мгновенно сгруппировавшееся тело. Она нигде не включала свет — просто не пришло в голову — а потому глазам не нужно было привыкать к черноте комнаты, и, стой Зимний прямо, она бы заметила его без каких-либо трудностей, но, как назло, он именно сейчас решил заглянуть в подтопок. Понять, что именно произошло, у нее вышло только когда Баки, придерживаясь рукой за кирпичную стену подтопка, уронил колено на пол, чтобы не завалиться назад, и крепко прижал Кэролин к своему плечу, останавливая ее движение. Судорожный шаг назад затормозился все той же рукой, которой Барнс прижал девушку к себе, прежде чем, продвигаясь почти впритирку, быстро выпрямиться и проверить, держится ли Кэролин на ногах. Она была бледная, взъерошенная, еле дышала, но стояла весьма устойчиво, и Джеймс отошел, придерживая ее за предплечье.       В голове Эйми родилась и сгорела вселенная, полная боли, страданий, ужаса и ножей.       — Привет, — она не помнила себя от накатившего облегчения, еще не успев осознать, что только что споткнулась об того, кого боялась до икоты. — У тебя есть телефон?       Слова растягивались, будто стараясь заполнить собой всю тишину мира, и момент становился все более неловким. Фраза: «что-то не так» — начала пускать корни по сознанию девушки, заставляя медленно пропитываться напряжением и чуть чаще дышать. Тело подсказало, что Барнс отпустил руку, и Кэролин поняла, что он ее держал. Испуг легкой вспышкой заслонил реальность, но тут же потух, гонимый закормленным беспокойством. Было очевидно, что Баки, простивший ее утреннее поведение, не станет раздувать простую неуклюжесть в какое-нибудь продуманное нападение, а вот с Питером действительно могло случиться что-нибудь нехорошее, стоящее ее нервных клеток. Зимний опустился на пол, поднимая уроненную кочергу, и, качнув головой в сторону кресла, двумя ловкими движениями заправил съехавшее бревно вглубь подтопка.       — В среднем кармане рюкзака. — Эйми нервно оглянулась, не зная, воспринимать ли это как разрешение, и повернулась обратно. Он сдвинул поленья, накладывая их друг на друга, и наружу вылетело несколько блестящих искр: — Проблемы со связью?       — Да, что-то типа того.       Готовясь идти на эшафот, Эйми вовсе не планировала споткнуться на лестнице, а потому прихватила с собой готовый сценарий, необходимые эмоции и мысли, которые дружно полетели к чертям. Крайняя степень отчаяния, в обнимку с которой девушка залетела внутрь, нелепо развела руками и испарилась, оставляя за собой пустовато-насмешливое ничего.       — Можешь, дать ненадолго? Мне буквально одна смс.       — Конечно, — Зимний посмотрел на нее, подсвечиваемый жаром из печи, и закончил: — бери. — чем окончательно смутил Кэролин.       Последнее, что она хотела делать, — это рыться в его вещах, а потому не сдвинулась ни на дюйм, ожидая, когда Баки встанет и сам отдаст. В течении следующей минуты ей удалось понять, что ничем, кроме как закладыванием поленьев в огонь, он заниматься не собирается, так что Кэролин, претерпев секундную душевную муку, подошла к креслу и, с усилием приподняв рюкзак, грохнула его рядом с Солдатом. Точнее сказать, грохнула бы, если бы только Барнс не словил лямки на подлете, не давая некоторым хрупким и небезопасным вещам встретиться с полом.       — Не надо так делать. — он не глядя подставил его прямо под ноги Кэролин, — Я же сказал, средний карман, бери.       — Я не… — Эйми, отступая, сверкнула нервной улыбкой, — не собираюсь копаться в твоих вещах, — сумка наклонилась, падая на ее голень, — Давай ты сам достанешь.       Взгляд, прилетевший в ответ на ее слова, заставил понять позицию земноводных, которых подсовывают под микроскоп, перед этим тщательно препарировав. Барнс засунул руку под молнию, выуживая телефон так быстро, будто тренировался делать это годами и протянул, ожидая ответных действий. Эйми, не касаясь чужих пальцев, перехватила гаджет и дернула на себя, но Зимний не отдал. Его глаза блестели, отражая многочисленные язычки пламени:       — Кому собираешься писать? — в голосе было не больше заинтересованности, чем того требовал этикет.       Эйми, не пытаясь вытянуть телефон, выдохнула:       — Себе, — и задалась вопросом, почему это его вообще волнует. Задалась, разумеется, не вслух.       — Будет не очень здорово, если мой номер где-нибудь засветится, — ответил Джеймс, и Кэролин насторожилась, гадая, точно ли не сболтнула лишнего. Из-за этого ее предложение прозвучало слегка заморожено:       — Хочешь, напиши сам, — ей было не понятно, зачем он тогда предложил достать телефон самостоятельно. Пальцы сомкнулись, теряя между собой прослойку, и Барнс, разблокировавший телефон, с готовностью уставился на девушку. Она почувствовала полное замешательство.       — Диктуй номер, — Эйми механически оттарабанила вызубренные цифры, прикусив язык в самом конце, когда поняла, что только что создала контакт, благодаря которому Зимний сможет ее доставать. Барнс спросил: — Что писать?       Эйми постаралась не прозвучать раздосадовано:       — Без разницы, я просто проверяю, есть ли связь, — на ее экране через несколько секунд выскочило уведомление о непрочитанном сообщении, состоявшем из двух точек. Теперь получалось, что у них даже начата переписка. Лучше не придумаешь. Эйми, скрепя сердце, написала те же две точки, и отослала в ответ: — Пришло?       Барнс кивнул, Кэролин тоже качнула головой, но в разы менее выразительно, скорее себе, чем ему. Она почувствовала, как мысли и эмоции подсасываются куда-то за спину, будто бы собираясь в огромную сокрушительную волну, и пробормотала:       — Хорошо, — даже примерно не представляя, что делать дальше.       Барнс получил ее номер, с телефоном все окей, настало время переворачивать с ног на голову Куинс. Но как? Она длинно выдохнула, отчаянно сражаясь с желанием схватиться за голову, и посмотрела на Солдата.       «Ладно, — решила она, — начнем с малого» — и, повернув экран в его сторону, выделила переписку и тыкнула по корзине:       — Вот, чтобы ты не беспокоился, удаляю, — Баки как-то странно на нее посмотрел, и Эйми уловила в этом легкое неудовольствие. Она постаралась не улыбнуться, произнося следующую фразу: — А теперь, удаляй мой.       Брови Зимнего подлетели, демонстрируя крайнюю степень недоумения, впрочем, Кэролин ничего другого не ожидала, так что просто пожала плечами:       — Мой номер светить тоже не круто. Сейчас не заметно, но я достаточно популярная девочка, и если кто-то заполучит его, то придется менять сим-карту, а я к ней уже привыкла.       Баки заблокировал телефон, опуская его экраном вниз на колено, и отвлекаясь на сползающие угли, сказал:       — Любопытно, как ты себе это представляешь. Вряд ли кто-то из твоей школы заглянет в башню, я, как и обещал, больше не буду приходить к тебе во время занятий, то есть, выходит, точки соприкосновения минимальны, а удаление бессмысленно.       — Собственно, как и забивание меня в контакты, я не отвечаю на незнакомые номера, — холодно отозвалась Эйми, и встретилась глазами с Зимним.       — Когда я говорил, что не хочу светить свой номер, то имел в виду перед другими людьми. Если бы ты решила кому-нибудь позвонить или написать подружке…       — Я сказала, кому собираюсь писать.       — Да, сказала, — Барнс протянул руку в сторону сваленных дров и схватил толстую непросохшую палку, — и если бы я отдал тебе телефон, то непременно удалила бы свой номер, даже если бы я не попросил у тебя стирать мои контакты. Разве нет?       Кэролин сжала губы и, резко развернувшись, покинула комнату. Ей хотелось отобрать у него телефон, прямо сейчас поменять сим-карту, продать номер какому-нибудь дилеру из клуба Джанго, а еще лучше, высказать Джеймсу все, что она о нем думает. Барнс не постеснялся сыграть в открытую, что возмущало до глубины души, бередя горячее гневное чувство — он не имел права оставлять у себя ее номер, и об этом следовало сказать, но Эйми испугалась. Не было больше причин — просто испугалась последствий от собственной реакции и убежала. Она, конечно, пообещала себе, что сделает это позже, когда удостовериться, что с Питером все хорошо и бла-бла-бла, но в глубине души прекрасно знала, что ничего подобного не случится, и теперь незнакомые номера и впрямь придётся перенести в разряд табу.       Под ребрами пекло, хотя по коже бродили ледяные мурашки. Эйми, встав на табуретку, с нездоровой мстительностью посмотрела на дверь и ткнула в ярко выделенный контакт в графе «важные». Даже если Барнс захватит все ее социальные сети, заберет новый номер телефона, утащит адреса электронной почты, он все равно никогда не попадет в этот маленький квадратик, подсвеченный тремя звездочками. Эта мысль позволила Кэролин немного успокоится и взять себя в руки. Негодование едва теплилось, когда через восемь гудков послышался тихий, постоянно пропадающий голос.       Она услышала лишь кусочек своего имени, а сердце уже ухнуло в желудок, разливаясь теплыми волнительными толчками. Звонок плохо проходил, так что Эйми, недолго думая, пробормотав в ответ: «привет» — и спрыгнув вниз, помчалась к лестнице на чердак.       — Чт.. кое? Эйм… йчас ночь. У тебя все в порядке? — на последней ступеньке появилась связь, но девушка предпочла забраться выше.       — Знаю, что поздно, извини. Да, все нормально, — вставая на твердую поверхность пола и чувствуя, как улыбка против воли ползет все дальше, ответила Кэролин, — Рада, что ты спросил, но я немного по другому поводу. Помнишь парня, с которым я тебя сегодня познакомила? Мелкий такой, с кудряшками.       — Это был единственный человек, с которым я вчера познакомился, — он сделал ударение на «вчера». Что-то звякнуло, послышалось, как льется вода, — Его тоже надо переправить?       — Э-эм, нет на самом деле не надо. Я просто хотела узнать… — она вдруг замялась, — он был немного пьян. И пил впервые в жизни, так что я…       — Потащила его под Бетонку, — голос Джима показался насмешливым, но не по злому.       — Это тоже. Но, на самом деле, я просто волнуюсь, — ее передернуло от резкого сквозняка, подувшего со спины, — там не лучший район, собаки эти и проволока, он не отвечает на звонки… слушай, ты проводил его до остановки?       — Нет, — раздалось после небольшой паузы, — я показал ему, где тропинка, и ушел.       Ослабшая улыбка сползла, теплое волнение распалось на кусочки, заостряясь и твердея где-то под желудком. Ей было чертовски приятно слышать голос бывшего парня, но в связи с последними обстоятельствами это мало скрашивало дурные вести.       — Но он же был пьян, — прозвучало так резко и с обвинением, будто Джим был в чем-то виноват, что Эйми быстро оборвала себя, кинув ему: — Прости, — и собираясь отключить телефон, чтобы не наговорить глупостей.       — Эйми, Эйми, Эйми, погоди! — Кэролин вернула телефон к уху, — Один вопрос! Э-ээ… Этот парень, он типа… ну, он нравится тебе?       Легкие вытолкнули немного воздуха, сжимая сердце, и губы Эйми тронула жалкая печальная улыбка. Боже, Джим, зачем? Зачем такое спрашивать?       — Нравится и нравится, — улыбка замерла, живот скрутило от ужаса, когда она узнала третий голос. — какая тебе разница?       — Она по делу, — прозвучало очень глухо, вероятно потому что Джим спрятал телефон.       — Когда ты уже начнешь держать свое слово? Дай сюда…       Кэролин присела на корточки, боясь, что, если не сделает этого, то попросту упадет.       — Ну-ка, солнышко, ты все еще на связи? — ей померещилось, что он, как и в тот раз, стоит, закинув тяжелую руку ей на плечо, и говорит в самое ухо, — Похвально. — она зло сжала зубы. Неужели Лео подумал, будто она бросит трубку? Самонадеянный идиот. — Джим говорит, у тебя какое-то дело, но, знаешь, у него завтра контрольная по биологии, и я не сказал бы, что он к ней готов. Так что тут и своих проблем лопатой греби…       Послышалось тихое: «Прекрати пожалуйста» — а потом громыхнула дверь, и Кэролин едва не подскочила от этого звука.       — А теперь серьезно, — голос стал ровным, сухим и дипломатичным, — я искренне рад узнать, что ты обзавелась новой пассией, даже если это не так. Надеюсь, ты понимаешь, что нужно будет сказать Джиму, как это нужно сделать и когда.       Повисла пауза, в течении которой Эйми чувствовала, как страх за парня затухает, уступая место привычному в взаимодействии с Лео раздражению.       — Я не обязана посвящать кого-либо из вас в свою личную жизнь, — она выпрямилась, и продолжила: — Звонила действительно по делу, у меня друг пропал. Именно друг. И раз Джим ничего не знает, то, вероятно, разговор окончен.       — Так раз окончен, чего тогда дышишь мне в ухо? — спросил он после минутной тишины.       — Жду подтверждения, что вы не станете срываться на Джима.       — Не буду. — Эйми заметно расслабилась, — А вот ты получишь по шее, если еще раз к нему полезешь. Я ясно выразился?       — Яснее некуда, — Кэролин сбросила вызов и пробормотала: — Придурок.       Она вспомнила, как он назвал ее «солнышко», и, посмотрев на зияющий чернотой проем от лестницы, представила, как этот урод туда проваливается. На сердце полегчало, но ненадолго.       «Ничего страшного» — сказала Эйми, спускаясь вниз. Под ногами скрипнул пол, шугнув кого-то в дальнем углу, и она торопливо забежала в холл, останавливаясь у стола и опираясь на него руками, — «Ничего страшного»       Джим не провожал Питера, а бросил пьяного у железной дороги. Кэролин прикрыла глаза, закидывая голову, и все-таки стукнула по столу. Замечательно. Просто блеск. Теперь у нее нет ни единого шанса поверить в то, что с Паркером все нормально. Только не после того, как самый, черт его дери, квохчущий-над-пьяными-Джим бросил его одного. Чудо какое-то, а не Паркер. Ему с таким везением можно было при рождении гроб заказывать.       Дверь приоткрылась и оттуда выглянул Джеймс:       — Все в порядке?       Эйми даже не посмотрела на него, оторвалась от столешницы, подошла вплотную:       — Просто огонь, — и, распахнув дверь шире, пересекла порог. Она уселась на стул у самой печки, пододвигая ноги поближе к кирпичам, и натянула на плечи снятую со спинки куртку.       — Я слышал, как что-то упало, — запираясь сказал Барнс, заставляя девушку разблокировать телефон и уткнуться в экран невидящим взглядом.       — Ничего не падало, — говорить ей не хотелось, тем более с ним. Паркер, бедовая задница, никогда не прогуливал уроки физики, тем более тесты, а значит, если все в порядке, то завтра с утра он должен объявиться в школе. Надо просто посидеть и подождать.       Это было невыносимо хотя бы только потому что Зимний решил, что раз она не хочет спать, то и ему не нужно. Он включил свет и занялся какими-то своими делами. Время шло, а лучше не становилось. Пальцы начинали чувствовать друг друга, а дисплей на них реагировать, но это не сильно помогало, потому что интернет почти ничего не грузил. Эйми заблокировала телефон, вспомнила Лео, разозлилась, вспомнила вопрос Джима, слегка поостыла и снова разозлилась, вспомнив «солнышко». Потом ей в голову пришло, что Солдат забьет ее в телефоне каким-нибудь тупым сокращением, по типу того, которое ей придумал отец, и сохранять нормальное расположение духа стало совсем невозможно. Ей захотелось позвонить Лео и высказать все, что она о нем думает. Или — Кэролин скосила взгляд в сторону Зимнего — провернуть тоже самое, только по отношению к Барнсу. Идея оказалась настолько привлекательной, что оборвать ее удалось, только до боли вцепившись в потеплевшую руку. Эйми резко и глубоко вдохнула, запрещая себе делать какие-либо глупости.       Когда Баки попробовал с ней заговорить, она страдальчески застонала, резко поднялась со стула и, предупредительно притормозив, рухнула на постель не раздеваясь. Как же он задолбал.       Через час Эйми почувствовала, как чужая рука подлезла ей под бок, выкрадывая лацкан куртки, и тяжелый беспокойный полусон слетел, будто его и не было. Когда она подняла голову, посылая в сторону Баки прищуренный взгляд, Зимний понял, что расположение Кэролин только что было безбожно похерено, и чуть виновато улыбнулся.       — Разбудил? — из-за этого глупого вопроса Эйми стала выглядеть еще злее, отвернулась от него, резко дергаясь в сторону, чтобы край куртки выскользнул из-под его пальцев, и уткнулась в подушку. Ей очень хотелось, чтобы он прямо сейчас сделал что-нибудь неправильное или сказал какую-нибудь глупость, чтобы она с чистой совестью смогла на повышенных тонах высказаться на счет всех не устраивающих ее моментов, но вместо этого Солдат аккуратно убрал руку и, накинув ей на ноги одеяло, выключил свет и улегся спать.       «Типа правильный, да? — зло подумала Кэролин, прожигая взглядом дыру в стене напротив, — ну и пошел в задницу».       Больше она не уснула.       В восемь двадцать — за десять минут до звонка — Эйми ушла на чердак и дважды набрала Питера. Когда он не взял трубку, ее пальцы быстро перебрали закладки приложений, выудили общий чат и ткнули на неизвестный номер, копируя и вставляя его в окошко быстрого набора. Забавно, но ей ответили с первого гудка.       — Здрасте, я Нэд, это не пиццерия, вы, вероятно, ошиблись номером, не беспокойтесь, вы не помешали, но лучше бы перепроверить набор цифр. Всего добр…       — Я не ошиблась, — Эйми захотелось прокашляться, потому что она неожиданно заволновалась, а повисшая тишина подсказала ей, что Лидс все-таки не успел забыть ее голос. На всякий случай она решила пояснить: — Я Эйми, учусь с тобой в одном…       — Где Питер? — его суровый голос резко перескочил на слишком громкий заговорщицкий полушепот, — О, боже… вы сбежали, да? Или он типа тебя преследует, а ты убегаешь? Слушай, Питер клевый парень, он реально хороший чел, и я бы на твоём месте действительно затусил с ним, а если, короче, ты, ну, кое-что узнаешь, — он понизил голос, — кое-что нереально секретное, что я тебе не скажу, ты просто с ума сойдешь. Поверь мне на слово. Если бы я был девчонкой, то визжал бы от восторга…       Эйми цыкнула, отводя взгляд в сторону, и сбросила вызов. Лидс, как и ожидалось, — это полное разочарование. Лучше бы она позвонила Мэнди.       Эйми заблокировала телефон, спустилась по лестнице вниз, зашла в спальню, встретилась взглядом с Зимним, и, усевшись на стул около печки, немного помолчав, спросила:       — От хорошего алкоголя может остановиться сердце? Если пробуешь в первый раз? — ей показалось, будто спрашивает кто-то другой.       Барнс плавно сел на кровати, породив череду скрипучих звуков, и, спокойно ответил:       — Может, особенно если не соблюдать дозировки, — Кэролин судорожно выдохнула, и отвернулась. Баки сделал паузу, надеясь на какое-то продолжение, но, когда Эйми натянула на голову капюшон, решил, что лучше взять инициативу в свои руки: — Что случилось?       Стены были слишком тонкими, чтобы усиленный слух упустил хоть слово, но заявлять об этом в открытую Зимний не собирался и терпеливо ждал ответа, гадая, соврет Кэролин или скажет правду. Девушка запрокинула голову, опираясь затылком о спинку стула, и пробормотала нецензурное слово.       — Мне надо в город, вот что случилось, — она ответила через небольшой промежуток времени и с очевидной неохотой. Дурной знак.       — Поезд только послезавтра…       — Завтра, — поправила Кэролин, — но это неточно.       Через два часа Барнс, отлучившийся за дровами, отловил ее около входной двери с красноватыми глазами и сумкой наперевес. Руки у нее шли мелкой дрожью, а пальцы намертво вцепились в ремешки, притягивая их к груди.       Эйми посмотрела статистику — живыми пропавших людей находили редко.