Между тем

      Мэй сказала ему хриплое негромкое: «спасибо» — и осталась ночевать в комнате ожидания, хотя Тони настаивал на том, чтобы она заняла одну из спален на жилом этаже. Сам он, кстати, остался там же, только сместился за пределы видимости, чтобы не было возможности завести бессмысленный разговор, забивающий тишину.       Находиться рядом с тетей Питера было по-прежнему некомфортно, хотя она для этого не давала ни малейшего повода: женщина не стала ни в чем его обвинять, закатывать истерик или требовать немедленно увидеть своего племянника — она выслушала дезинфицированную правду, поинтересовалась диагнозом и отсела на максимальное расстояние вглубь комнаты. Судя внешнему виду, у нее попросту не осталось сил на какое-либо активное вмешательство в ситуацию, и, на самом деле, это было хорошо, потому что Хелен Чо напоминала дикого дракона, охраняющего башню с какой-нибудь родовитой королевой, и Тони бы никогда в жизни не подумал, что она настолько принципиальная, если бы не увидел сам — ни одна заготовка, действующая на Беннера, не долетела до ее ледяного сердца, и запрет так и остался запретом: к Питеру нельзя, пока не будет доказана его психологическая вменяемость. Если бы эти две женщины схлестнулись в равном поединке, то вряд ли кто-нибудь в радиусе мили остался живым.       Тони резким движением смахнул с экрана очередной бесполезный отчет, стараясь не возвращаться мыслями к камерам наблюдения реанимационной палаты. Внутри него бубнило злое недовольное существо, еле как подавляемое рациональной частью, заявляющей, что Питеру все равно пока что ничем нельзя помочь, а суета вокруг не приведет ни к чему хорошему.       «Но, — отвечало это существо, — между тем, Беннера туда пустили».       Старк старался не злится и не переживать, перенаправляя бьющую ключом энергию в активный мониторинг старых миссий. Можно было успокоится на теории с пьяным скалолазанием по кустам и попросту спросить самого Питера, что, собственно, произошло. Но это казалось таким долгим и ненадежным путем, а Тони нужно было знать уже здесь и сейчас, так что он листал и листал, ломая глаза и потирая ноющую шею. Миссия с картинами была интересна только в плане количества погибших, и отчеты концентрировали внимание на этом, уделяя слишком мало текста действительно важным вещам, вроде самих полотен и другого инвентаря базы Гидры. Информация о свершениях Лефорса была куда более полной, но настолько недостоверной, что впору снимать дешевую документалку сомнительного качества. Его винили в монополизме на черном рынке сбыта медикаментов (где-то это было оружие, где-то дорогие шмотки и украшения, где-то торговля людьми), он же зачистил весь Нью-Йорк от нежелательных конкурентов, он же подсобил в недавнем теракте, поддерживал темных, торгуя тайлпами, сам же убирал дилеров и уничтожал склады с лентами, устраивал и подавлял митинги, имел звание серого кардинала, протолкнувшего закон о запрете половины качественных опиатов, владел сетью клубов, подделывал документы и имел доверенность на владение недвижимостью Семюэла Дро. Во все это можно было поверить, если бы хоть где-нибудь осталась маленькая крупица доказательств его неоспоримой вины — обвинение за обвинением падали в безвоздушное пространство баз ЩИТа и оставались там нетронутыми, по неизвестной для Старка причине.       — Босс, — Тони вздрогнул от неожиданности, — мисс Романофф запрашивает разрешение на экстренную посадку. Необходима медицинская помощь.       Он преодолел секундный ступор, почти мгновенно убирая телефон в карман и поднимаясь с места:       — Даю разрешение, что за катастрофа? — инженер заглянул за угол, проверяя на месте ли Мэй Паркер.       — Настраиваю соединение. — тетя Питера спала, прижимая к груди сумку, даже не сняв верхнюю одежду.       В наушнике раздалось неразборчивое шипение, прерывистый стук и гневно-сосредоточенный голос Наташи:       — Бартон, как выключить эту дрянь?! — часть реплики потонула в громком шорохе, — …нет, он уже дал разрешение! Сядь и веди сам. Или тишина, или верхние этажи башни, думаю Старк умеет выби… — еще шорохи, стук и тишина.       — Модуль связи нарушен насильственным вмешательством в системы, активировать протоколы противодействия воздушным угрозам?       — Нет, — Старк развернулся, быстрым шагом направляясь к лифтам, — Открой посадочную площадку и предупреди медиков, чтобы к палате с Паучком никого не подпускали. Кажется, бумажная волокита не обошлась без потерь.       Побитый взъерошенный Клинт, упавший на плечи двух санитаров, только подтвердил его опасения: нога стрелка была перетянута жгутом, на лице расцветал ряд свежих гематом, а удивительно праздничный костюм пестрил грязными пятнами и рваными дырами. Наташа, завернутая в темно-коричневую меховую накидку, спрыгнула с подножки побитого джета, цокая каблуками вслед за пострадавшим Бартоном. Тони срезал, продвигаясь поближе к бурному действу:       — Именно поэтому, я никогда не занимаюсь годовыми отчетами, — он подстроился под ее шаг, но почти сразу отстал, попав под гневный взгляд шпионки.       — Слышать ничего не хочу, — она едва удерживала напряженную вибрацию в голосе, вытаскивая из маленькой сумочки смартфон: — Скажи, чтобы этому гению не кололи опиоиды, пока не выветрится шампанское. База? Это третий, у нас провал, — Наташа ускорила шаг, скрываясь за углом, но ее все еще было слышно: — седьмой остался на позиции. Нет, джет на месте, файлы тоже. Мы потеряли объект, да. Да! Потеряли насмерть! И у меня к информаторской группе есть пара вопросов, на которые хотелось бы получить ответы прямо сейчас…       Створки лифта сошлись вместе, оставляя Тони наедине с его мыслями. Он обернулся, глядя на дымящий квинджет с крупной дырой посредине крыла (это отремонтирует ЩИТ, за свои деньги — Старк больше не собирается платить за чужую глупость), и достав телефон, коротко скомандовал Пятнице, загрузить маршрут передвижения Наташи и Клинта. Эти двое в ближайшее время все равно ничего не скажут, а, учитывая, что половина их новых дел завязана на темных, лишней подобная информация не будет.       — Тони, почему Пятница не пускает на 48 этаж? - Романофф высовывалась из-за угла с прижатым к уху телефоном, ее накидка сползла вниз, открывая коктейльное платье с неприлично глубоким декольте.       Старк отмазался, давя раздражение от того, что его уже дважды застали врасплох, и, догрузив данные, повернулся, чтобы вернуться на медицинский этаж. Мэй надо было срочно выдворять в жилую комнату, пока у Наташи не прорезалось желание поинтересоваться, что эта женщина делает на диване суперзащищённого этажа.       — И передай Клинту, что Колсон отказался возмещать материальный ущерб любому, у кого в крови есть хотя бы одна промилля. И, да, я тоже расстроена. — крикнула она вдогонку, заставляя инженера остановиться.       Романофф печатала что-то в телефоне, параллельно вытаскивая ножи из-под скрытого крепления на юбке. Только сейчас, находясь на порядок ближе, можно было заметить, что она сама была слегка не в форме: начиная от испорченной прически и заканчивая исцарапанными в кровь щиколотками.       — Вечеринка не задалась? — с деланным безразличием спросил Старк, подходя чуть ближе.       — С крысами на борту сложно веселится, — она отвлеклась от сообщения, — кто-то спалил нас темным и план-перехват не удался, так что никаких новых образцов тайлпов не будет, прости.       Вот это было уже интересно.       — Погоди-ка, вы падали случайно не из одного примечательного клуба Мексики? — отведенные в сторону глаза, сообщили то, что Наташа не хотела говорить вслух. Она уткнулась в телефон, и Старк почувствовал, как усталая кровь лениво закипела: — Ты хочешь сказать, что вы вдвоем махнули отсеивать тайлпы? Никого не предупредив? И не позвали меня?       — Мы звали тебя, Тони, но твой ИИ сказала, что ты смертельно сильно занят, — Романофф сжала губы, кидая на Старка едва виноватый взгляд, — Мы силком не тащим, и, к тому же, кажется, я что-то слышала про то, что в этой башне завелся трезвенник. Слухи ли? — она приподняла брови, указывая в его сторону пальцем, и скользнула за угол.       Тони выдохнул, чувствуя, как пластмассовая злость едва шевелится под ребрами:       — Чтобы я хоть раз им еще что-то сказал. Пятница, напомни больше ничего им не говорить, — он поджал губы, разглядывая извилистую линию геолокации.       Это было запланированное мероприятие, включающее в себя красивых женщин, легкие закуски, гору алкоголя и пустяковое задание на изъятие небольшой партии лент. Темные, по последним наблюдениям, не были мастерами сбыта, и отдавали товар почти не глядя, за что тоннами попадали в сети ЩИТа, откуда выходили свободными людьми, но с маленьким пунктиком: любая информация, которую они получали, отныне раз и навсегда становилась информацией ЩИТа. Подобные миссии шли у агентов, как небольшой праздник, потому что просто, быстро, и потом можно оторваться на полную катушку. Видимо, Бартон и оторвался.       Старк решил, что нет ничего обидного в том, чтобы пропустить какое-то месилово, но есть обидное — не получить приглашение на него. К тому же, был еще один элемент, омрачающий их появление: беззащитный Паучок, прикованный к кровати высокопрочными креплениями. Могло ли данное недоразумение не вызвать лишнего интереса? Разумеется, нет.       Факт того, что в башне появилось два высококвалифицированных шпиона, заточенных на поиск и вычленение засекреченных данных, выглядел неприглядным со всех сторон. Тони удивительно быстро охладел к идее пропущенной вечеринки и скомандовал:       — Пятница, отправь на мой личный сервер последнюю миссию, новое название «Паучок», данные под двойное шифрование, не допускать никого кроме меня. Медицинскую карточку Питера Паркера туда же, поставь ограниченный доступ и предупреди Брюса. Пусть создаст копию сети, чтобы лаборанты не бегали к нему спрашиваться.       Еще слабое место: в тайну Питера посвящены Хелен и Брюс, и для рабочего персонала — это всего лишь новые эксперименты. Будет неловко, если кто-нибудь поинтересуется что это вообще такое и зачем:       — Пусть сократят штаб до нескольких доверенных лиц, и запретят трепаться об этом «эксперименте» — хоть им и платят достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов, лучше перестраховаться.       — Передано, — ИИ отмалчивалась не больше минуты, — Босс, доктор Беннер требует вашего присутствия.       Тони пробарабанил по стене незатейливый ритм:       — Если он снова про свою байду с командой, то пусть сворачивает этот разговор прямо сейчас. Я уже высказался на этот счет. — он вышел из лифта на медицинский этаж, наблюдая там заметное оживление, и шестое чувство подсказало, что ничего хорошего ждать не стоит: — В чем дело?       Бартон не выглядел настолько больным, чтобы тот косяк врачей, что только что пробежал в сторону открытой двери, казался оправданной мерой.       — Мистер Бартон находится под воздействием яда, неустановленного происхождения, — сказала Пятница, заставляя Тони споткнуться на середине шага, — Распространение приостановил жгут, однако его можно держать еще всего лишь двадцать минут и это ненадежная мера, так как кровообращение все равно осуществляется. Требуется подкорректировать работу лабораторного оборудования. Доктор Беннер передал голосовое сообщение, включить?       — Ох, черт, — Старк стартанул вслед за медиками, — включай.       В динамике раздался холодный, торопливый голос, сочащийся напряженной досадой: «Старк, экстренная ситуация, гематологические анализаторы сбоят, я не понимаю в чем дело, потому что все они выдают недееспособные результаты. Ремонтники разводят руками. Чем быстрее ты придешь, тем лучше, так что постарайся не перепутать лабораторию с палатой Питера» — имя Паучка инженер услышал уже на подходе к необходимой лаборатории. Погружаясь в лихорадочную работу, он заметил на себе непроницаемый взгляд ученого за миг до того, как тот скрылся в направлении больничных палат. Тони закатил глаза. Да-да, существует не только Паркер и проблемы бывают связаны не только с ним, все понял, спасибо.       Аппаратура не барахлила — это лаборанты были идиотами, не следящими за состоянием контактов (возможно, это не входило в их компетенции, но Тони был не в настроении придумывать другим людям оправдания), дело заняло всего пятнадцать минут, после чего рой белых халатов сомкнулся над последним анализатором, и Старка оттеснили к двери. Возмущенный и недовольный, он оказался в просторном коридоре, не понимая, как так вышло, что его, как хозяина этой башни, вообще ни во что не ставят. Возмущение длилось всего минуту, пока он, обернувшись вокруг своей оси, не пробормотал: «постойте-ка…» — вспоминая, что находится за дверями медицинского крыла. Без ведома Хелен Чо.       Рациональная часть ушла в нокаут, отдавая правление чуть более безалаберной сущности. Да, Старк не мог просто зайти в палату и проверить Питера, но посмотреть из-за двери, не пересекая порога, не казалось опасной затеей. В конце концов, парень его даже не увидит, если он вообще в сознании, конечно…       Тони воровато оглянулся, выискивая в суете знакомый профиль. В планах было незаметно пробраться в отдел интенсивной терапии, быстро проверить Паучка и, культурно осведомившись о состоянии больного у Хелен, вернуться в холл. Он заглянул за угол, думая о том, что таким образом сможет еще отправить Мэй в жилую комнату, потому что зачем чего-то ждать, если врачи уже сказали диагноз и примерное время выздоровления? Не заметив женщины на горизонте, Старк украл с вешалки чужой халат, и, наспех накидывая его на плечи, стремительным шагом направился в реанимационное отделение. Он подошел чуть ближе к стене, чтобы не попасться на глаза какому-нибудь особо бдительному санитару (все-таки Старк сам сказал никого не подпускать), и еще раз повторил себе, что в его незаконной вылазке нет ничего страшного. Парню не повредит то, о чем он никогда не узнает.       Питер на записи спал, и Пятница клялась на крови, что ни в палате, ни в дальнем коридоре никого постороннего нет, так что миллиардер, не сбавляя скорости, юркнул за широкую дверь с пугающей надписью: «РЕАНИМАЦИЯ И ИНТЕНСИВНАЯ ТЕРАПИЯ» — буквы подсвечивались ярко красным, чтобы отмазка из разряда «ой, не заметил» уж точно не прокатила. Груз ответственности пролетел мимо плечей Старка, потому что, положа руку на сердце, нельзя было отрицать, что эта табличка, дверь и все реанимационное отделение, принадлежали ему до последнего сантиметра, и он имел право как угодно передвигаться по своей собственности, что было прописано во многих договорах крупным шрифтом, так что словесные запреты Хелен действовали на него только с учетом многих поправок.       Короче говоря, он, не заходя, посмотрит и тут же уйдет, и не надо из этого раздувать бучу.       — Старк? — пальцы нервным рывком соскользнули с приоткрывшейся двери, только-только появившийся обзор качнулся, выкидывая из поля зрения перевязанную руку и бок, пересекаемые крепкими обручами. Тони, едва не ударившись головой о дверную раму, резко отвернулся от щелочки, ведущей в палату Питера, и выпрямился под пристальным взглядом Хелен. — Вы уже разобрались с гематологическими анализаторами?       — Эм-мда… Да, — он кивнул, размашисто качнув рукой в воздухе, и слету выкинул нечто невразумительное: — да, там небольшая проблема с контактами, вероятно, заводской брак, и вот я подумал, вдруг где-то еще… неполадки…       Он запустил пальцы, в едва видневшийся промежуток и, припадая к стене, резко приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. Отмазка по всем пунктам голимая, так что не было ни шанса, что Чо неожиданно растеряет все свои баллы IQ и поведется. Тони жадно скользнул взглядом по полутемной палате, останавливая внимание на бледном лице, с неперевязанными царапинами. переключился на закрепленные руки и торс, и, в конечном итоге, зациклился на трубке, выходящей из живота. Он успел заметить, что место входа было залеплено крупным пластырем, как это делают, когда вставляют капельницу, а сама трубка подвязывалась какими-то бинтами и крепилась к небольшому сосуду. Его руку сдвинули в сторону, захлопывая дверь прямо перед носом.       — Уверяю, медицинское оборудование в полном порядке, к тому же, у нас есть бригада ремонтников…       — Не особо справляющихся.       — Справляются, просто медленнее, чем вы, — Старк приподнял брови, показывая, что это его не впечатляет, и ремонтники все равно поплатятся за свою безграмотность. Хелен продолжила: — В данный момент пациент находится в критическом состоянии и не выходит из-под моего наблюдения. Ему категорически противопоказаны, какие-либо стрессы и резкие движения, а это значит, что в поле зрения не должно быть никаких раздражителей.       Тони остался стоять на месте, так как предполагал, что услышит нечто подобное, и уже удостоверился у Пятницы, не превышает ли его голос допустимый порог — по последним данным, люди под опиатами не просыпались, если шум не доходил до 110 децибел.       — Вы же понимаете, как это важно?       Старк кивнул, подхватывая сухой тон оппонента:       — Конечно, я понимаю, и именно поэтому до сих пор стою здесь. Видите ли, Питер не тот человек, которого я могу сбросить на чужие руки и преспокойно уйти пить чай. Можно сколько угодно верить в чужие компетенции, но когда запрещают даже смотреть на пациента, закрадываются некоторые подозрения, не находите?       — Старк, вы перегибаете. Я же запрещаю не из вредности. Любое происшествие, способное воздействовать на его психику, недопустимо. Это критическое состояние. О его организме слишком мало информации, он в коме, но до сих пор воспринимает внешние сигналы и реагирует на прикосновения. Если Питер хотя бы мельком увидит вас или услышит голос, мы не знаем, какая последует реакция, но это точно не приведет ни к чему хорошему.       — Да перестаньте, — Тони перешел на шепот, — я собирался тихо посмотреть, это вы заставляете меня шуметь моим голосом.       То, что Пит продолжал воспринимать окружающий мир было новой информацией, и пока не ясно приятной ли. Старк прекрасно понимал серьезность ситуации и вовсе не хотел ничего усугублять (и этого бы точно не произошло), но он не мог пустить ситуацию на самотек, потому что уже привык отвечать за все, что происходит под крышей этого здания. К тому же, это ведь Паучок, а теперь еще и его соулмейт, как он может спокойно отсиживаться в неведеньи? Обвинять Тони в чем-то — чистое кощунство.       Хелен поджала губы, опуская на него строгий взгляд:       — Вас здесь быть не должно.       По груди растеклось горькое чувство, не имеющее названия, и больно впилось в легкие, выдавливая из них глухие шипящие звуки:       — Если вы не забыли, то это моя башня, и, кажется, это позволяет мне беспрепятственно находиться в любой ее части, — в памяти вспыхнул недавний эпизод, и Тони вцепился в него, как в щит под обстрелом: — И с чего вы взяли, что дурная реакция была именно на меня? Как я помню, в палате нас было двое и, могу с уверенностью сказать, что Тони Старк нравится Питеру больше, чем врачи.       — Потому что он не просил меня, чтобы я его не убивала, — отрезала Хелен Чо, и Тони резко втянул воздух. — Пожалуйста, давайте отойдем, чтобы избежать каких-либо рисков. — она надавила, — Это необходимо для Питера.       В течении пары секунд ее глаза прожигали дыру в инженере, а потом он сдался и отошел от двери. Пит выглядел лучше, чем несколько часов назад, и не было никаких сомнений в том, что жизнедеятельность его организма находится под строгим контролем — это именно то, что интересовало Старка, когда он решился на это небольшое путешествие. Вот уже седьмой час, как ему не хватало видеозаписей с камер Пятницы, потому что картинка была пугающе недвижима — собственно, из-за этого он и перестал на них смотреть — а аудиодорожка выдавала только однотипной писк, без надежды на какое-либо изменение. Казалось, что Пит уже никогда не проснется или вовсе перестал существовать, оставив после себя жалкую подделку видеоматериала.       Сомневаться в местных специалистах не приходилось, но Тони все равно переживал, хотя и называл это ощущение чуть иначе. Сейчас, убедившись в том, что Паучок действительно под наблюдением и никуда не пропал, Тони заметил, что дышать стало на порядок легче и в голове слегка прояснилось, выпуская из нервного тумана закономерный вопрос: что он вообще творит? Хелен профессионал с большой буквы, ее команда — куча головастых умников с сотней степеней за плечами. Тут Беннер, с которого можно спросить за каждого лаборанта. Этаж является одним из самых защищенных мест Нью-Йорка, и, если говорить о безопасности, то Питер находится в ней так, как не находился никогда в жизни. Его не вышвырнуло из окна, не продырявило насквозь и не сбил автобус — он просто упал с высоты в три с половиной метра, потерял немного крови и, возможно, разодрал швы. Все это не смертельно.       Успокоиться не получалось, теперь он переживал не только за то, что происходит в организме Паучка, но и за то, что могло было случиться, если бы Пит очнулся и закатил еще одно представление.       Боже, эта безосновательная тревога скоро совсем доконает его.       Тони позволил Хелен вести себя по известному маршруту (разумеется, к выходу), планируя задать ей еще парочку вопросов относительно операции и прогнозов по чутью, но женщина начала этот разговор первой, перечеркивая прилагательное «безосновательная» перед словом «тревога»:       — Мне бы не хотелось делать преждевременных заявлений, но странное поведение в палате, вероятнее всего, было вызвано вовсе не паникой и не дезориентацией в пространстве, как мы предполагали изначально. По крайней мере, это были не решающие факторы. Питер действовал слишком логично и продуманно, для испуганного человека, едва отошедшего от наркоза, что совершенно не свойственно при приступах паники или неконтролируемого бреда, — она сбавила шаг, заметив, что Тони не спешит поравняется с ней, и, куда осторожнее добавила: — Он не обратил внимания, когда санитары направляли на него усыпляющие, а они ведь очень похожи на настоящее оружие. Единственный, на кого он смотрел — это вы. Полагаю, это был осознанный страх и боялся он конкретно Железного Человека.       — Реактор светится, а ваши санитары — нет, вот и весь секрет. Вы видели, какого размера у него были зрачки? Едва ли он замечал что-то дальше своего носа.       Хелен остановилась:       — Старк, даже после того, как Питер нормализуется, я не могу допустить вас в палату. Сама я тоже не пойду, — быстро добавила она, предвосхищая яростные возражения, — с ним поговорит Брюс. Питер получил легкое сотрясение, свез швы и углубил рану. Все обошлось, и он не задел внутренние органы, но это только потому что нам сказочно повезло. Анализы не радуют, и, вероятнее всего, проблема в том, что регенерация окончательно перестроилась с восстановления, на удаление из организма сторонних химических соединений. Если он очнется от наркоза раньше, чем через сутки, это подтвердит нашу теорию, и тогда шансов на возвращение к привычной функциональности станет ничтожно мало. Операция была тяжелая, мы второй раз провели анестезию при наличии алкоголя в крови — это очень и очень рискованно, потому что дает невероятную нагрузку на организм. Прекратите воспринимать его, как человека с мутацией, потому что, грубо говоря, он ее почти лишился. Вы должны понимать, что две операции с перерывом меньше суток не проходят бесследно. Еще один подобный инцидент, и он может попросту не проснуться.       — По стенам он бегал, будто бы ничего… — без особого энтузиазма начал он.       — Это не имеет значения, — перебила Хелен, — Его силы могут исчезнуть также быстро, как это сделала регенерация. В данный момент, она занимается активным противодействием медикаментам, которые мы вводим. Опиоидные пока что не входят в сферу ее интересов, миорелаксанты расщепляются с пугающей скоростью, в то время, как с этанолом и кофеином она все еще не в состоянии справиться. Случись такое, что обезболивающее перестанет на него действовать, вы представляете, чем могут закончится переломы и ушибы, на которые он раньше не обращал внимания? Как мы будем проводить операции?       Тони сжал зубы, чувствуя, как по спине пробегает ледяной сквозняк. Это вовсе не то, что ему нужно было услышать для долгожданного спокойствия.       Взглянул на Питера называется.       — Мало кто согласится резать по живому, — Старк дернул плечами, услышав это совершенно ненужное уточнение. Ему хватало и собственных картин перед глазами, — а даже если и согласятся, то это будет ужасным испытанием для пациента. Я говорю не с целью устрашить, к сожалению, это реальное положение вещей. Питера ни в коем случае нельзя пугать — он должен медленно возвращаться в окружающий мир, избегая переживаний и нервных потрясений. Помимо поврежденной регенерации, есть еще и сотрясение, при котором тоже нельзя волноваться, — она приоткрыла дверь, выпуская Старка и выходя вслед за ним, — Думаю, о сложившейся ситуации ему лучше всего узнать, когда все будет окончательно ясно. Брюс и вам не хотел ничего говорить, но, как по мне, это не совсем верная тактика, учитывая ваши… действия.       — Тони? — тетя Питера стояла за декоративным кустом и однозначно слышала парочку последних фраз. Ее глаза настороженно перебегали с одного лица на другое, и, если Хелен по долгу службы умела прятать свои эмоции, то Старк в данный момент временно потерял эту полезную способность. Именно его похоронное выражение лица и заставило Мэй побледнеть на несколько оттенков, и начать медленно терять связь с реальностью.       — Старк, добрый вечер, мисс Романофф сказала, что я могу попросить вас о срочной… ох, прошу прощения, — Колсон замер в нерешительности, глядя на то, как инженер подлавливает женщину, не давая ей рухнуть на пол, — нужна помощь?       Мэй была в порядке — никаких обмороков — всего лишь секундная слабость на фоне перенапряжения, но Тони уже успел мысленно освободить еще одну палату. Он кинул острый взгляд в сторону Фила, подсказывая, куда там может идти «мисс Романофф» со своими занятиями, пока за спиной агента медленно открывались створки лифта. Пятница, отрапортовала:       — Босс, гематологические анализаторы прекратили свою работу минуту назад. Предположительная причина — замыкание, — и прежде чем закатить глаза, Старк увидел, как, перебивая своей репликой голос в наушнике, из лифта грозно выдвинулась Пеппер, и в честь нее можно было смело называть какое-нибудь крупное стихийное бедствие.       — Совет директоров, Тони, начинает сомневаться в твоем существовании, — звуки звенели от сдерживаемого гнева, ее пальцы до побеления сжимали увесистую папку, и Старк знал, что там находится та самая неотложная куча документов, которые он должен был подписать в день злополучного шестнадцатилетия, чтобы не сорвать сделку на пару-тройку миллионов, — впрочем, Пятница неплохо справлялась бы, если умела ставить подписи.       В холле становилось слишком тесно для того объема проблем, что сюда пытались впихнуть. Для полноты картины недоставало какого-нибудь индюка из ООН и полоумного идиота-политика. Тони резко почувствовал себя лишним, и, передавая тетушку Колсону, постарался звучать, как ни в чем не бывало:       — Прекрасная мысль, Пеп, но для этого, вообще-то, у меня есть ты, — сказал он, оборачиваясь на дверь, и планируя в ближайшие секунды смотать в лабораторию.       — О чем ты только думаешь? — Поттс заметила Мэй и послала ей теплую улыбку, возвращая на лицо суровое выражение, как только Старк снова попал в поле зрения, — Эта сделка заняла у меня полгода. Мы могли получить месячную прибыль за три дня, все что от тебя требовалось…       — Это помочь Бартону, — закончил за нее Тони, — он сейчас валяется с неизвестным ядом в крови и, возможно, отправится к праотцам в ближайшие минуты, если я не подкручу кое-что в аппаратуре, — инженер проигнорировал ошарашенное выражение, проступившее на лицах всех присутствующих, и, чуть склонившись в сторону Поттс, попросил: — Займись пожалуйста привычным делом — бумажками и переговорами, пока я спасу еще одну, — он скользнул за дверь, — смертную задницу.       — Старк, это неотложное дело… — раздалось из-за замутненного стекла.       — Позже, Фил, вы же не хотите потерять своего любимого лучника? — крикнул Тони, слегка повысив голос и почти физически ощущая, как его разрывает на части. До лаборатории он практически долетел.       Оказалось, никакого замыкания — обычный перегрев из-за слишком активного использования. Ерунда, возникшая из-за пренебрежения правилами эксплуатации, за которую следовало бы настучать по голове местному персоналу, но сейчас Старк был слишком благодарен за возможность смыться куда подальше, чтобы устраивать какие бы то ни было внушения. Лаборанты его вежливо игнорировали, Брюс пока что не объявлялся, и Тони расползся по стулу, упирая пальцы в переносицу. С эмоциями творился такой бардак, что сознание их уже попросту игнорировало, оставляя какую-то звенящую пустоту наподобии белого шума. Тони сделал вид, будто ему необходимо следить за дальнейшей работой анализатора, и, вместо того, чтобы вернуться к насущным проблемам, медленно прокручивал в голове вопросы, которые задаст ученому. Первым в списке стоял: «Как долго вы собирались молчать?» — вторым: — «Когда это я стал похож на кисейную барышню с тонкой душевной организацией, чтобы скрывать от меня подобную информацию?». На третий его не хватало, потому что после него он всегда вспоминал Хелен, и внимание сбивалось в сторону холла, что не доставляло ни капли удовольствия. Он знал, что с этим придется разбираться, но просто, чтобы расслабиться хоть на минуту, он внушил себе, что все организуется само собой: Хелен объяснит Мэй, что Питер не при смерти, Пеппер… Пеппер — умница, она, как обычно, разрулит ситуацию в пользу компании, а Наташа пускай сама разбирается со своими неудавшимися вечеринками и не подсылает к нему ни в чем неповинного Фила. Он думал про это, и сам не верил.       Боже, как же ему нужен перерыв.       — Работает? — Брюс уронил на стол планшет и установил тонкую пробирку в ячейку, подкручивая настройки, — Мы решили проблему с ядом, осталось разобраться с побочными эффектами.       — Да, — Старк убрал руку от лица, роняя ее на колено, — и что за эффекты? — собираясь прямо после ответа перевести тему в нужное русло.       — Асфиксия, — коротко бросил Брюс, и, заметив реакцию Тони, у которого мгновенно вылетело из головы, что он там собирался спросить, пояснил: — когда нет времени на проверки и анализы, бывает всякое. Я почти уверен, что это аллергическое.       Тони оглушено наблюдал за тем, как Брюс с будничным выражением лица, ждет завершения анализа. Ученый выглядел почти довольным, и Старк не мог переварить, как можно сказать, что у твоего друга асфиксия, не изобразив при этом дрожь в голосе или легкое волнение хотя бы ради приличия. Аппарат мигнул лампочками, выкидывая на сенсорный экран отчет, и Беннер просмотрел его наискосок:       — Да, аллергия, — он перехватил лаборанта, вручая ему какие-то бумаги, — На третьей странице подчеркнуто синим. Кстати, Тони, тебя искал Колсон, что-то по поводу нового закона и того парня…       Брюс щелкнул пальцами, быстро удаляясь по направлению к реанимации:       — Уджема, — и скрылся из виду.       Тони еще немного посидел в неподвижности, подбирая в пустом сознании логичные причины для подобной беспечности, но, будто блуждая в круглом лабиринте без выхода, он постоянно натыкался на одну и ту же мысль: вдруг и с Питером Брюс ведет себя точно также.       Вдруг, когда у парня все совсем плохо, они неспешно прогуливаются туда-сюда, спрашивая друг у друга готовы ли анализы, и изредка попинывают гематологические анализаторы, чтобы было чем занять инженера, стоящего у них над душой?       Господи.       Тони уронил лицо в руки, протяжно простонав. Он знал, что это не так, и не понимал, зачем сознание подкидывает ему эти идиотские мысли. Разве не должно быть какого-нибудь там защитного механизма, ограждающего психику от излишних волнений. Или Старк еще недостаточно волнуется и надо больше? Чтобы прямо раз, и до инфаркта. Не размениваясь по мелочам.       Пятница передала извещение о новом неотложном сообщении, и Тони достал телефон, так и не отрывая руки от лица. Что им всем от него нужно? Неужели не хватило целой жизни до Питер-катастроф, чтобы решить эти гребаные вопросы, не разрывая его на части, когда он и так находится на грани срыва.       Понять, стали ли проблемы сложнее или это просто самоощущение из-за отсутствия пьяной беспечности, было невозможно.       Без алкоголя оказалось сложно. Очень сложно.       У Тони не осталось ни сил, ни желания разбираться со всем, что скопилось за неделю его «отсутствия». Голова гудела от недосыпа, перед глазами все расплывалось, и, хотя он понимал, что не уснет, ввязываться вместе с Пеппер в бюрократическую возню казалось худшей альтернативой из всех возможных. Он тыкнул пальцем по экрану, выкидывая окошко записи с видеокамеры: Питер, как и нужно, все еще не пришел в себя.       А если бы и пришел, то дорога туда для Тони заказана. Он сжал челюсти, свертывая недвижимую картинку, и заставляя себя заняться хоть чем-нибудь помимо бессмысленного расшатывания собственных нервов.       Сверху висело четыре красных предупреждения: от Пеппер, от Колсона, с новостных сводок, и от Барнса. Глядя на последнее, Тони поморщился, не понимая, что такого важного Пятница могла найти в его сообщении. Оно было голосовое, так что Старк, сделав вид, что избегает мигрени, отложил это на потом, переключившись сразу на новостные сводки.       Забастовка в Монако — разгромили четыре тематических кофейни и снесли билборд с социальной рекламой.       — Так сильно важно, Пятница? — саркастично поинтересовался инженер, смахивая уведомление в сторону. У него через четыре комнаты лежал суперподросток с неизвестными изменениями в мутации, и его умная ИИ решила, что акт вандализма — это важно?       — Остальное, как я понимаю, примерно такого же уровня. Что там? Колсон не может определить промили в крови Наташи? Пеппер потеряла отчет?       Пятница отозвалась чуть суше обычного, будто устав от постоянных вспышек создателя:       — Советую согласится на беседу с Филом Колсоном, для понимания важности данного события.       — А так сказать нельзя?       — Я располагаю ограниченными данными: беспорядки связаны с последним чтением нового закона о запрете бракосочетательных процессов между людьми, не являющимися соулмейтами друг другу. В большей степени негативному влиянию способствует утаивание закона вплоть до формирования окончательного варианта билля. Учитывая статистику предыдущих нововведений подобного толка, можно сделать вывод, что инцидент в Монако — это первая волна протестов, которая вскоре достигнет небывалых масштабов. Также формируется благоприятная среда для распространения философии темных, расширения и модернизации рынка сбыта тайлпов. Существует уже четыре петиции, суммарное количество подписей составляет двенадцать миллионов. Активисты собирают мирный протест, однако, судя по активности некоторых социальных групп, планируется нечто более крупное. ЩИТ пытается противодействовать негативным влияниям, однако незаметно подавить надвигающиеся митинги не представляется возможным.       ИИ замолчала, оставляя его наедине с новой информацией.       — Запрет бракосочетаний… — Тони напряженно копался в уставших мозгах, пытаясь вспомнить, где он это слышал. — Погоди, разве этот закон, он не должен был существовать только на бумаге? Ведь мы же говорим про одно из тех безумных предложений на круглом столе, куда меня затащила Пеппер?       — Данное предложение прошло три чтения и получило большинство голосов. Со всей вероятностью оно будет отправлено на подписание.       — Закон, запрещающий браки между не-соулмейтами, я правильно понял? — молчаливое недоумение медленно пропитывалось злой иронией, — Значит, идея о чипировании темных им не зашла. И тот замечательный проект о предписании кодированных имен тоже. Очень жаль, было бы так удобно: родился ребенок — сразу штрих код на лоб и над именем думать не надо. Я бы на такое посмотрел, — Тони развернул сообщение от Колсона, читая там примерно тоже самое, что сказала Пятница, — Они там совсем рехнулись?       Это было едва ли не самое глупое, что обсуждали на том скучнейшем собрании. Тони помнил крупного мужчину, который зачитывал нечто похожее, и, как посмеялся над ним прямо в ухо Пеппер, за что получил ощутимый тычок под столом. Мужику было глубоко за тридцать, он постоянно двигал руками, якобы не нарочно задевая ногу рядом стоящей журналистки и периодически поправлял свою огромную неуправляемую шевелюру, перекладывая ее то на одно плечо, то на другое. Ничего, кроме этих здоровенных, торчащих в разные стороны волос о докладчике не запомнилось, но, может это и хорошо — он клялся и божился, что предлагаемая мера одним своим наличием укрепит социальный институт семьи и в мгновение ока решит все бракоразводные процессы. Да, ограничить свободу бракосочетаний, безусловно, удобная, практичная и малозатратная идея, которая по прогнозам всех отделов статистики должна была привести к такой разрухе, что Читаури всей армией могли смело отойти на перекур.       Там с первых слов стало понятно, что докладчик тот еще идиот.       — Вы с ума сошли, — врываясь в холл рявкнул Старк — Пропихнуть средневековые запреты в век бума толерантности и интернета, вы хоть представляете, чем вам эта глупость аукнется?       Колсон поднялся с дивана, прекращая неторопливый диалог с заплаканной Мэй, и плавным движением подхватил портфель. Женщина уставилась на инженера в молчаливом изумлении, медленно перерастающим в укор, и Тони, почувствовав некоторую неуместность, указал в сторону, предлагая продолжить разговор в недоступном для чужих ушей месте.       — Не попахивает ли это чем-то… погодите, сейчас скажу… чем-то самоубийственным? — падая в кресло напротив и скрещивая руки на груди, продолжил Старк, — Вы подумали о том, что за определенные имена начнется гонка, что куча людей, почти устроивших свою жизнь, останутся ни с чем, что темные с удовольствием воспользуются этим шансом, чтобы перевернуть все с ног на голову? Что такие вещи не вбрасываются в общество без подготовки? Это будет бунт, и бунт сокрушительный, потому что вы буквально указываете кому и с кем жить, встречаться и растить детей. Закон про полчаса прошел со скрипом и стонами, а почву под него готовили в течении десяти лет. Мне ли вам напоминать, чем закончились два первых чтения? Или вы забыли? Могу попросить Пятницу проиграть видео: славная собралась толпа — восемь улиц и яблоку негде упасть, — Тони наклонился всем корпусом вперед, сверкнув гневным взглядом. — Все, чего вы добьетесь — это подрыв авторитета государства и всех, кто его защищает. А это, на минуточку, и я тоже.       Кажется, на агента мало действовали слова, потому что он сидел, как ни в чем не бывало, удерживая руками потертый портфель, и не сводил взгляда с собеседника, не ясно зачем выдерживая паузу:       — Никто не просит вас выступать «за», — в конце концов сказал Колсон и слегка улыбнулся, не теряя невозмутимости. Старк взорвался.       — Огромное вам спасибо за потрясающий совет! Замечательное предложение, такое же замечательное, как ваш гребаный закон, но может быть я даже последую ему: встану в полный рост и скажу, как я счастлив отсутствовать в списке идиотов, подписавшихся на это, и другая группа идиотов, весело поблескивая транспарантами, запишет меня в свои ряды. «Тони Старк поддержал темных» — как вам такой заголовок, нравится? Дайте минуту и непременно появиться в New York Times, потом польется говном по интернету и плавно перетечет в заявления о моей причастности к возникновению тайлпов, — Колсон попытался вставить слово, но не успел, — Хотите сказать: «нет»? Очень странно, потому что нечто похожее было в моей жизни лет эдак пять-восемь назад. У меня тогда костюм украли под предлогом мира во всем мире, или Фьюри вам не рассказывал? Этот закон всех поставит перед четкой чертой, делящей на черное и белое: ты «против» и уже проваливаешься в одну яму к экстремистам. Но подумайте, что случится, когда слепые святоши останутся в меньшинстве? Темные безобидны, когда их гонят, Колсон, вы же заставляете усомнится в том, что они неправы. Тот, кто предложил это — полный болван, и из-за него вы буквально всовываете гранату в руки обезумевшей мартышке и рисуете мишень на своей голове…       Слова повисли в воздухе, теряя смысл и суть.       — Босс, вы просили сообщить, когда Питер Паркер придёт в себя, — раздалось в наушнике, и Тони почувствовал, как его запал покрывается легкой изморозью, резко сходя на «нет».       — Пересмотрите свои приоритеты, — без прелюдий оборвал он, вставая с кресла и вырывая из кармана телефон. То, что Колсон все еще в комнате, забылось сразу же, как только взгляд упал на активно ерзающего парня. Сердце забилось, сбивая дыхание, и Тони почувствовал, что ему срочно нужно присесть.       Питер очнулся раньше, чем прошли сутки.