Между тем

      — Вы правы, мистер Старк, я вам не доверяю.       Тони медленно моргнул, приподнимая брови, и, проскользив рукой по столу, сел прямо. Такой ответ он не ждал.       — Я темный, как и мои друзья. Вы — Мститель, также, как и ваши. Чего вы хотите? Мы уже по разную сторону, и делать вид, будто это не так — глупо. Посмотрите сами, вы ведете себя странно, ведь что-то скрываете, верно? Не рассказываете мне, потому что у вас есть причины не верить. Вот я попользовался запрещенными лентами, и через день уже напился, потом украл, испортил ваше имущество… Темные в группе риска. Я могу сказать, что у меня была достойная причина, но разве это важно ЩИТу? Вам это важно? Вроде проблема возникла только что, но это не так. Вы никогда не давали того доверия, которое требовали, не пускали куда-то, потому что думали, будто это для меня плохо, или что-то было слишком важным, чтобы распространяться. А у меня не было ничего важнее Человека-паука, и, когда мы познакомились, вы уже знали об этом. Мы были не на равных, мне нечего было скрывать, а за вашими плечами лежали тысячи секретных миссий. Я если и врал, то только чтобы вы не мешали мне на патрулях, но и тут вы просили отчитываться. Мы не были ни друзьями, ни коллегами. Просто парень, который слишком восхищен, и Вы.       Питер опустил пустую кружку на колени, скользя пальцами по поверхности, испещрённой яркими пятнами бликов. Стекло было хрупким, но Пит сжимал его, не думая об этом.       — У меня есть люди, которых я хочу защитить, и секреты, требующие молчания. Я знаю, что если скажу вам хоть что-то о моей нынешней жизни, то дальше выбирать мне уже не придется. Мы не можем рассказать кому-либо правду про надписи, потому что боимся последствий, но вы будто не понимаете, что их боятся все! Сложно осознать позицию темных, пока вы не один из них, но поверьте, нет ничего хуже разоблачения. Вы считаете, что, подсовывая им соулмейта совершаете благо, но они страдают, и я не хочу быть в этом виноват.       — Хочешь сказать, что ты сейчас страдаешь?       Питер едва смутился, но быстро оценил свое состояние, и честно ответил:       — Я не про себя говорю. Про других, — ему было в достаточной степени спокойно. В плане, он не представлял, как чувствует себя Эйми рядом с Зимним, но думал, что это что-то близкое к панике, которая настигла его под Бетонкой, и разговор со Старком был очень далек от этих ощущений. Он добавил: — И не это важно, — стараясь не сбить фокус с насущной темы.       Но Тони с явным облегчением принял чуть более удобную позу, и спросил:       — А про тебя? Я же спросил, где ты достал алкоголь, понравилась ли тебе компания, что ты пил, — Паркер изменился в лице, обрастая корочкой скептицизма, и Старк хмыкнул: — Хорошо. Я понял. Ты честно, я тоже честно. — он набрал воздуха в легкие и признался: — да, ты прав, у этого вопроса и вправду был подтекст, и действительно из-за того, что я тебе не доверяю. Взаимное недоверие, ладно? — пришлось задавить какое-то недосказанное слово, — Стой, прежде чем ты сделаешь хоть какой-нибудь вывод, дай я договорю, — Пит замолчал, — Это здоровая ситуация. Было бы странно, если бы ты бросился мне на шею и выложил все, как на духу. В данный момент мы и правда немного в других плоскостях, но вот эта твоя сепарация от Мстителей неуместна. Никто не объявляет тебя вражеской силой, только потому что я тебе не понравился.       — Вы не не понравились, я же… — он понял, что перебил, — ладно. Простите.       — Нет-нет, Пит, ничего страшного, я слушаю тебя.       — Нет, ничего, — Тони выглядел так, будто все еще ждет, — Я не стану вас нахваливать.       — А ты собирался? — он указал пальцем на Питера, который хотел откреститься, — Тогда запомни, что хотел сказать. А сейчас просто пойми, что тут не допрос, я с тобой разговариваю не для того, чтобы потом отыскать твоих друзей или ленты, которые вы прячете. Да, доверять тебе, как темному, я не могу, но вот, как Питеру Паркеру, вполне. Понимаешь, о чем я? Есть разное доверие. Могу дать тебе автомат, и буду уверен, что ты им не воспользуешься, но не могу дать ключ от склада, потому что там лежат антитайлпы. И даже это только потому, что я всего лишь беспокоюсь, не использует ли тебя кто-нибудь в своих целях, — Питер слегка отклонился, не контролируя своего удивления. Его используют в своих целях? Любопытно узнать, когда и кто успел, — Просто хочу удостоверится и все. Ты ведь можешь носить ленты, не углубляясь в грязь, в которой копошатся темные.       Удивительно, что Тони считал, будто за пару бесед Питер успел обсудить хоть что-то, кроме своего плачевного положения. Пит до сих пор раскладывал свое поведение по полочкам, пытаясь понять, не ошибся ли он, потом его голова была забита тайнами Бетонки, беспокойством за Эйми, а теперь еще и ЩИТом. Возникни хоть кто-нибудь с сомнительным предложением, и тут же отправился бы в развеселое путешествие.       — Э-э, мистер Старк, я сильно сомневаюсь, что… так, нет. Я не могу разбалтывать вам чужие секреты. Давайте просто поставим, как факт, что меня еще никто не просил ни о каких услугах и не выспрашивал ваши тайны. Из темных я знаю только, — он замер, готовясь считать, и резко остановился, — одного человека?       Брови сползли к переносице от этого небольшого открытия. Он повторил про себя, что помнил: Джим уже был с Лео, и не являлся темным, Дэвис считал взгляды Эйми радикальными, да и другие не сильно поддерживали решение отделаться от соулмейта — выходило, что Кэролин оставалась единственной «истинно» темной. Никого больше он не знал.       — Ты будто бы удивлен.       Это было не то слово. Как-то в его голове потерялась странная информация о том, что темные из «клуба по интересам» выступали, скорее свахами, чем разлучниками. А Лео так и вовсе не входил в их число.       — Считал, что их больше… — и Питер заглох на последнем слове, очень не вовремя вываливаясь из реальности. В руках лежала кружка, отражая лампочки на потолке, почти гипнотизировала своей белизной и напоминала обо всех застольях последних дней. Питер не мог поверить… Как странно, что он не подумал об этом раньше.       Все его переживания были в основном за себя и Эйми, а за остальных он беспокоился так, общим порядком. Собственно, и сами «остальные» существовали, как что-то мифическое: незыблемое, дружелюбное друг к другу и сострадающее. Но в кухонной компании все оказалось перевернуто с ног на голову. Они говорили плохие вещи про Кэролин, не стремились оградить от ошибок и, вместо того, чтобы успокоить, подсунули алкоголь, который сделал это за них. Сегодняшнее поведение вовсе не удивительно. Питер обманулся, наткнувшись на Эйми — человека готового проникнуться чужим горем и слить его со своим. Стремительность, с которой вспыхнула их дружба, ослепила его, и он забылся: решил, что все точно такие же.       Тони, заметив возникшее замешательство, поспешил ступить на мягкую почву.       — Ну вот, всего один человек, а ты уже готов разбросать нас по разные стороны, — он искоса взглянул на Питера, который сжимал сквозь карман кофты небольшой прямоугольник телефона, и выглядел больше разбитым, чем сосредоточенным. Тони аккуратно добавил: — Есть в этом что-то фанатичное: сжигать мосты до последней веревки, открещиваться от всех знакомых — ты же не в монастырь уходишь. Согласен, отношения у нас теперь странные, но для резких маневров попросту нет места. ЩИТ поставил нас на мушку. А Мэй, которая все еще считает, что у тебя сотрясение? Она очень удивится, увидев, что ты пропал из медицинского крыла.       Он сделал паузу, надеясь на диалог, но, вопреки ожиданиям, это не сработало: парень не вмешался со своим «но», и не напомнил, что тетю можно спокойно предупредить.       — Ты не доверяешь мне, — продолжил Тони, Питер дернул рукой от неожиданности и перестал красться к собственному карману, — хочешь уйти, я все понимаю, но сейчас не лучшее время. Даже если мы забудем про агентов и Уджема, подумай, что случится, если Человек-паук неожиданно оборвет все связи с Мстителями, перестанет появляться в башне и оставит произошедшее без каких-либо объяснений. Не стану врать, для меня вывести тебя отсюда не проблема, — Старк поймал вскинутый взгляд и поспешил удержать его, высказывая заведомо провальный план, — Одна команда, и Пятница приведет сюда какой-нибудь из предыдущих Марков. Никто даже и не заметит. Ты залезешь в него, улетишь туда, куда тебе надо, а я изображу одинокое холостяцкое чаепитие. Пожму плечами перед Наташей и ее командой, сляпаю какое-нибудь оправдание для Фьюри. Все будет неплохо. Но только в том случае, если мы опустим занавес, а зрители разойдутся, забыв о тебе через пару минут.       Взгляд Питера помутнел. Телефон под пальцами ощущался, как что-то чуждое и предательское, и это подтачивало нервы похлеще чем болтовня о безвыходности его положения. Он сразу понял, что Старк не станет его никуда вести, но на секунду — одно мгновение! — потерялся в том времени, когда считал, будто Железный Человек может решить все проблемы мира. Это прошло. Сейчас даже великий Тони Старк не спешил предлагать что-то стоящее. Паркер понимал, что в подобных ситуациях бегут или трусы, или виновные — в данную минуту ни к тем, ни к другим он себя не причислял, пересматривая последнюю неделю под новым углом и воспринимая прошлые поступки, как череду досадных оплошностей. Тони, которой был сосредоточием самых худших из них, внимательно следил за любыми изменениями, готовясь активировать НДД с успокоительным, если из разбитого состояния Паучок сорвется в истеричное. Говоря о их разоблачении, он старался сохранить медицинскую холодность, которую подсмотрел у Хелен Чо, но, разумеется, справлялся с перебоями — его отвлекал Питер, который периодически то бледнел, то заливался румянцем, то принимал похоронное выражение. Тони заметил очередную перемену, и решил, будто это связано с обманутыми ожиданиями. Привычная театральность показалась неуместной. Ему захотелось забрать свои слова обратно и переформулировать предложения, но вместо этого он слегка отвернулся, пряча проступившее сожаление, и покатил историю дальше, сделав вид, будто ничего не увидел:       — Наташа не остановится, пока не откопает тебя на дне Марианской впадины. И это не из вредности, а из принципа. Ей даже никаких приказов не понадобится. Роджерс. Думаешь он уснет, пока ты ходишь с не прочищенными мозгами? А Клинт? Никто из них не понимает, что происходит. У них пропал Человек-паук, в самый неудачный момент переметнулся на вражескую сторону. Моего слова для очистки твоего имени, будет недостаточно, потому что авторитет уже похерен. Как сказал Кэп: «пригрел на груди». Так что я, в их глазах, проявляю излишнее снисхождение, — Тони помолчал, будто забывшись, и Питер воспользовался ситуацией, все-таки засовывая руку в карман. Палец упал на погнутую кнопку включения, и тело прошибло током. Старк со вздохом продолжил: — И у нас есть еще одна брешь в виде Брюса, который всеми конечностями за то, чтобы в команде грязное белье было общим. Если хоть кому-нибудь из нас двоих начнут щемить хвост, он займет просветительскую позицию. Сильно сомневаюсь, что раструбит всем, но наверняка оповестит Роджерса, чтобы тот слегка поуспокоился. Питер?       Паркер сидел прямой, как палка, с рукой в кармане, по которой разбегалась прерывистая вибрация, и чувствовал себя так, будто в него втыкают толстые шипы. Он просто подумал, что ошибся — не могли же они до сих пор ехидничать — и ноющая боль на ребрах совсем иного характера (вызванная не повреждениями, а эмоцией, душащей, как тугие бинты) подсказала, что надежды излишни. Он не заглядывал на экран, купаясь в дурном предвкушении, как в нефтяной луже, и не хотел смотреть — хотел. Хотел! — в ближайшее время. Перед его глазами стояла Эйми, испуганная, прячущаяся за бетонной перегородкой, и верящая во что-то светлое и спасительное, вроде бронированного стекла или Зимнего Солдата, которого вроде как оправдали, и может спасет… и даже не думала, что между ней и смертью всего двадцать сантиметров бетона, которые рухнут от одного касания. И хочется коснуться, разблокировать и прочитать все до последней буквы, пусть это будет очень больно и обидно. Узнать, насколько им плевать, заглянуть внутрь темных — ведь это был его единственный шанс исчезнуть. Последняя опора или, может, правильнее будет сказать: иллюзия?       Вибрация в тихой комнате звучала достаточно громко:       — Ответь, если хочешь, — Тони следил за тем, как Питер двинул пальцами, — но имей ввиду, что твой разговор, вероятнее всего услышит пара-тройка посторонних лиц. Но можешь перезвонить с моего — для него ручки ЩИТа коротковаты — только чуть позже, идет?       Паркер ответил только после того, как утопшая в корпусе кнопка выполнила свою работу, погружая кухню в тишину. Он вдохнул теплый воздух с запахами каких-то цитрусов, почувствовал тяжелое ощущение в животе и легкое покалывание под веками.       — Это не важно, мистер Старк, — он не заметил, как вместе с рукой вытащил мобильник, и глянул на него, словно тот мог его укусить. По корпусу пошла трещина, еще одна легла поперек экрана, путаясь в сети множества точно таких же. Запах, незаметный для обычных людей, послужил очередным напоминанием, а отражение, разбитое по секторам, окончательно привело в чувство. Он выглядел не слишком воодушевленно. Мистер Старк мог подумать, будто это из-за него и обесценить предыдущее признание. Питер поспешил привести лицо в порядок: — Просто глючит.       Тони сопроводил взглядом дугу, по которой Паркер, изображая пренебрежение, качнул телефон, и отметил, что гаджет стал выглядеть еще хуже. Если бы парень бережно хранил чучело дохлой крысы, это можно было бы списать на хобби, но тяга к убитой технике лежала ближе к извращениям, чем к увлечениям.       Старк понял, что слегка отвлекся, когда Питер диким образом провернул корпус между пальцами, промычав что-то наподобие: «вы правы».       — Побег не лучшая затея. Меня хватятся в школе, Мэй будет переживать, и я там…э-э… кое-что недоделал, так что… ну, и вы уже объяснили почему это плохо. Может тогда попробовать как-то отвлечь внимание? Да, я исчез, но ведь никто ничего не подтверждал, можно попросить доктора Беннера сказать, что он просто перевел меня в больницу… — Пит по взгляду понял, что неправ, — Он тоже искал? Э-э-э… другой вариант: скажем, что я выздоровел и ушел. Типo не знал, как тут выписывают и все дела…       — Выздоровел после операции? — против воли Старк представил то, что видел на стройке, и полумертвый телефон перестал занимать его внимание: — Ладно царапины, а швы? Что-то подозрительно быстро. И потом, фора, на которую ты так надеешься, была не больше часа, позже уже просканировали все окрестности, проверили, нет ли тебя дома, в школе, у твоей подружки, у твоего друга, на патруле. Беннер и Наташа работали в тандеме, и, может, конечно, они нам подыграют, но только если отмазка не будет похожа на бред припадочного.       Он не стал уточнять, что отмазку еще надо успеть сообщить, поскольку в конце концов удосужился окинуть паренька перед собой критичным взглядом. Тони еще на записях Пятницы заметил, что на нем нет царапин, но не знал, насколько далеко зашло излечение и теперь обнаружил, что это его сильно беспокоит. Питер постоянно сидел в неестественных позах, и сказать от боли это или от напряжения было трудно, а спросить напрямую он не рискнул, помня, как парень реагировал на такое во время миссий. Ткань подранной кофты была заляпана: местами в пыли, местами в машинном масле и черт пойми в чем — Паркер еще прикрывал её рукой с кружкой и мумией телефона. Старк пересел слегка в сторону, делая вид, будто хочет облокотиться, и постарался рассмотреть особо крупное пятно под рукавом. Он ругал себя, что не задумался об этом раньше — возможно, Паучок одолжил что-нибудь из аптечки (что-нибудь такое, с чем успокоительное НДД может оказаться не в ладах) или просто сидел и мучился.       — Знаешь, Питер, я уже подумывал над последствиями, — Тони почувствовал, что смотрит туда слишком долго, и, пересилив себя, поднял взгляд, — и все, о чем я говорил до этого, оно, как бы тебе сказать, было вступлением. У меня есть деловое предложение. Что скажешь?       — Деловое предложение, — Питер кивнул, — круто, — было видно, что за этим жестом не стоит ни капли энтузиазма, сплошная вынужденность.       — Хорошо, — это тоже прозвучало не вот уже искренне, — Прекрасно понимаю твое недоверие. Я твой соулмейт, у меня есть средства, связи и все, что только нужно, для того, чтобы склонить тебя к необходимому мне выбору. По другую сторону у нас ЩИТ, который хочет того же, только с шоу и фанфарами, и мистер Правильность в двойном экземпляре: Роджерс и Беннер — которым, пожалуйста, все по правилам, поровну и без тайн. Вот уж не знаю, что там себе думает Тор, поскольку хотя бы он, слава богу, не в курсе, но позиция Нат и Клинта, вероятнее всего, совпадет с позицией Уджема. Получается, исключая меня, все Мстители против Паучка. Ты у нас один в поле воин, ну или вас двое (сколько ты там насчитал?). В любом случае, негусто.       «Замечательно» — Питер шевельнул плечом, стряхивая нервный шелест взбудораженных чувств.       Он слушал, опершись на колени, и не понимал, хочет Старк его добить или делает это не специально. Закономерное открытие на счет собственного окружения здорово подкосило, и, говоря откровенно, дело оставалось за малым. Он размышлял, кому еще за зря поверил, открылся или наболтал лишнего, и раскапывая этот муравейник, все больше понимал, что всем. Если подходить с такой же дотошностью, как к мистеру Старку, то получалось, любое брошенное слово сулило неминуемую гибель или, как минимум, общественное порицание. Единственная ровная дорога — это обет молчания, отречение от любых социальных связей и аскетизм.       Узнать, почему именно большая часть Мстителей против него, было очень познавательно, но, на минуточку, страшно. Он едва ли не физически ощущал, как шансы на хороший исход уплывают из зоны видимости, так что для общего спокойствия больше подошло бы дружеское похлопывание по плечу и инъекция снотворного. Потому что, да ладно вам, мистер Старк, вы сами только что сказали, что у вас есть необходимый выбор и средства, чтобы к нему склонить. Да, это звучало, как: «я такого не сделаю» — но слова есть слова. Темные не прикроют спину, Эйми ничем не сумеет помочь, впутывать Мэй и Неда — преступление. У него не оставалось опор. Только собственная голова на плечах, и обрывочные знания. Испугался ли Питер? Достаточно, чтобы начать думать быстрее.       Он представил, как выглядит здание СтаркИн, и локализовал скопления агентов, опираясь на данные, которые ему предоставил Старк. Есть мисс Романофф или нет её — сбежать возможно, но, опять же, бесполезно. Надо было действовать в пределах башни, причем не силовыми методами, которые по-любому не привели бы ни к чему хорошему. Мистер Старк активно намекал на то, что не собирается на него нападать, но, кто знал, что он на самом деле задумал, поскольку, опять же, что-то сильно сомнительно, что Железный Человек так просто позволит темному свалить. Хотя он же соулмейт… да, и это тоже палка о двух концах: и поблажки, и ожидания. Пит сделал вывод, что Тони на 70% безопасен (по крайней мере, уж точно не собирается разбираться с ним грубыми методами) и не стал причислять его к своим сообщникам, отдав предпочтение тому, чьи интересы задействованы в меньшей мере, то есть Брюсу. С доктором Беннером можно было легко договориться, подарив энную часть своего тела во благо его исследований. Для Лучника, Черной Вдовы и Кэпа нужно было оправдание, которое свело бы их на сторону Паука и отгородило от ЩИТа, не выдав при этом способностей мутанта. И, так как мистер Старк выпадал из сферы влияния, Беннер мог вместо него подтвердить алиби Питера, он же мог воздействовать на Соколиного Глаза, пока тот не вышел к команде из медицинского крыла. Черная Вдова поверила бы им обоим, а Капитана Роджерса могло подбить то, что, во-первых, половина команды уверена в том, что Пит не врет, а, во-вторых, у Питера есть безупречная репутация восторженного соулмейта и героя. Тор с другой планеты, так что с ним угадывать что-то трудно, придется решать по ситуации. Главная проблема: все равно, что бы Пит ни придумал, ложь могла рухнуть, как по волшебству, если хоть кто-нибудь увидит надпись. Не важно, Питера или Старка, нарочно или по случайности — это все испортит. И тут он упирался в вопрос, который посетил его в самом начале этого разговора: без чего невозможно выбраться отсюда?       Секунда размышлений, простой ответ: без хорошей лжи и без… без сообщников, одним из которых обязательно должен быть Старк.       Разочарование пышным облаком окутало все измышления. Парень бросил на Тони беглый взгляд — миллиардер внимательно смотрел за его терзаниями, полагая, что тот осмысливает уровень угрозы — и уткнулся в паркет. С этим пока что было трудно что-то сделать. Никакой стопроцентной уверенности в надежности не было, давить казалось бессмысленно, а продолжать юлить попросту опасно. Он бы очень хотел сделать все в одиночку, и, если бы прямо сейчас можно было придумать что-нибудь, исключающее Старка, он бы оказался на седьмом небе от счастья. Железный Человек не был безопасен по определению — он подбирался к темным, едва скрывая это, и, наверняка, готовился при первой возможности вытряхнуть из Питера все крамольное дерьмо. Единственная нормальная идея на этот счет — отвлечь миллиардера, но для этого было необходимо что-то стоящее. Что-то, что спасло бы их обоих, не привязало друг к другу и не дало лишнего шанса выспросить информацию о темных. Проще говоря, в его плане нужна была хорошая ложь.       Пит не заметил, как прикусил костяшку, пытаясь сосредоточиться. Ему надо было продумать самое важное: оправдание — и именно оно никак не лезло в голову. Прошло не больше минуты с тех пор, как Тони замолчал, планируя услышать хоть слово в ответ (потому что Питер должен был возразить хотя бы из приличия), но Пит, кажется, был слишком занят, чтобы слушать, а уж тем более отвечать. Он смотрел в одну точку на полу, дышал медленно и глубоко, будто в самом деле находился под препаратами, пусть Пятница и клялась своими микросхемами, что парень чист. Тони негромко позвал его по имени, не добившись никакого результата, и склонился чуть ближе, заглядывая в расфокусированные глаза. Шансов было мало, но он на пробу продолжил говорить:       — Боюсь, что опрометчиво забывать про Зимнего, которому совершенно не нужна конкуренция в твоем лице. За него не ручаюсь от слова «совсем», собственно, как и за методы, которым он привык отбивать дам, — Питер не отреагировал, — Сороковые, конечно, время благородное, да и рядом постоянно шляется красно-синий моральный компас, но, к несчастью, с тех пор утекло слишком много времени, а сам Солдат несколько преобразился. Так что, помимо того, что он идейно против, может оказаться против и физически, — парень продолжал кусать свою руку, — Пусть даже его дама сердца и постарается вправить мозги, но то, что работает на Пауках, может оказаться неприменимо к отмороженным суперсолдатам. Я почти уверен, что так и случиться. Пятница говорит, они в какой-то домушке посреди леса, где, вероятно, холодно, есть обстановка и прекрасная почва для сближения. Он весьма сексуален для развалины и, вероятнее всего, соблазнит девочку почем зря, — молчание, — Сначала даст ей какую-нибудь теплую куртку, потом напоит, пригласит погреться в кровать, перебежит с базы на базу, организует горячие ласки. Ну, и да ладно, главное же, чтобы предохранялись, и он ее своей железкой не придавил… — Тони устал нести чушь, и, приподняв брови, спросил: — Верно, Паучок? — тишина, — Паркер! — Питер вздрогнул и сфокусировался. — Ты не замерз?       — Э-э… есть немного, — он неловко шевельнул пальцами, отставляя остывшую чашку на стол и примагнитился обратно, в себя.       — Погреть тебя?       Из смысловой нагрузки до мозга добралось только то, что произнесенное предложение было вопросительным. Пит ответил:       — Да, наверное, — не придавая значения словам. В голове спаивались кусочки плана, и он понимал, что Беннеру можно было совсем ни о чем не врать, просто уговорить поддержать легенду, ведь никто из Мстителей, вроде бы не знал о ранении.       — С сахаром или без?       Доктор Беннер уничтожил бы все файлы о состоянии его здоровья, и тогда докопаться до быстрого восстановления стало бы невозможно. Хотя, учитывая, что у ученого мало материала по Паучьей мутации, он мог и не согласиться, предложив спрятать их куда-нибудь, что как-то уж очень рисково…       Тони спросил громче:       — Питер, с сахаром?       — С сах… — Паркер, почувствовав нестыковку, отлип от мыслей о Брюсе, — подождите, вы же сказали, что у вас нет сахара.       — Только это смущает? — он хотел бы быть злым, но не получалось. Эти залипания настораживали точно также, как бледность, озноб, невнимательность и перепады настроения. Если последние можно было списать на гормоны, то все остальное очень сильно напоминало симптомы средней кровопотери. Питер снова замолчал, отвлекся, и Старк не выдержал: — Так, с меня хватит, — он громко опустил кружку на столешницу, — Вставай.       Кровь не успевала разогнаться, а мозг не расщедрился на гормоны стресса, слишком занятый, чтобы пугаться, но Пит вцепился рукой в стол, будто его могли поднять силой, с круглыми глазами спросил: «Зачем?» — и, каким-то чудом, в сознании все еще происходила мыслительная деятельность совсем иной направленности. Ему не хотелось включаться в пустую дискуссию.       — Посмотрю, сколько из тебя вытекло крови.       — Мист…       Тони не терпел возражений.       — Давай, быстро. Вставай, руки в стороны или по швам. — Старк говорил тише и сдержанней, но организм Паука уже успел запомнить этот тон, чтобы реагировать на него, как на угрозу. Питер, едва показавшийся из своих мыслей, был выдернут оттуда за шиворот.       — Из меня ничего…       — А вот я и посмотрю.       Взгляды, которые Паркер бросал по сторонам, стали близки к беспомощным. Он еще раз попытался сказать, что все зажило, но Тони не позволил закончить. Старк заявил, что ему, как партизану, нет ни капли веры.       — Брюс со мной поделился информацией, что эта рана была в плачевном состоянии еще до того, как я нашел тебя на той стройке. И знаешь, что это значит? Что кое-кто точно также тянул чай, смотрел мне в глаза и не нашел времени сообщить, что у него, вот неприятность, есть серьезная рана, которую он получил несколько дней назад и в качестве профилактики промывает водой из унитаза.       Строгий голос все еще звенел в ушах, Паркер завис всего на мгновение. Одно мгновение, чтобы понять, что и до Железного Человека дошла эта тупая история, в худшей интерпретации из всех возможных, и он, казалось бы, гений, один из умнейших людей, если не поверил в нее, то как минимум взял на вооружение.       — О, да ладно! — простонал Пит, оседая, — Вы же понимаете, что это не так. Я промывал ее в туалете, а не из туалета.       — Результат тот же. Тебе нужна была помощь специалиста, ты предпочел домашнее врачевание. Думаешь, я последую твоему примеру? Прости, пацан, но мне не хочется отвечать перед твоей тетей, за то, что ты попал в реанимацию, — Старк принял вид делового человека, не знающего, что такое компромисс, и заявил: — Или прямо сейчас поднимаешься сам, или я зову сюда Беннера.       Повисла тишина, пронизанная недоумением.       — Вы серьезно? — Питер немного подождал, надеясь на то, что Тони одумается. В конце концов, ведь это действие погубило бы их обоих.       Старк спросил:       — Как думаешь, насколько проще будет ЩИТу докопаться до правды, если ты окажешься без сознания в крыле, где каждый первый заинтересован в твоей персоне? — он вскинулся, вытаскивая телефон, — Даже мне интересно. Пятница, посчитай в процентах.       Парень испытал легкую потерянность. Какие проценты? Это же был бессмысленный вопрос, поскольку опирался на ситуацию, которая априори не могла произойти. Питер был цел и невредим, ему не нужна была реанимация, а, следовательно, и наркоз. Никаких бессознательных валяний в медкрыле и прочего. Он провел по волосам, начиная сильно нервничать («мистер Старк не дурак, он же не станет. Просто пугает ведь, верно? Или? Он же тогда приказал ИИ вырубить меня, и предупреждал, что так сделает. Может и сейчас?»). Паркер попытался возразить:       — Да я же не…       Женский голос произнес:       — Вероятность 97%, — Питер вскинул руку, будто прося ее замолчать.       — Мистер Старк, это некорректные условия, ситуация невозможна, и, если задавать параметры… — он понял, что понятия не имеет, как правильно задать параметры, — поверьте, я не… — запнулся и остановился, — черт.       «Поверьте». Вот оно. Он понял где допустил ошибку: какое еще между ними «поверьте»? — и быстро словил суть. Старк не мог знать наверняка. Питер, как темный, оказался непредсказуем, а у них появился общий секрет, который Тони лелеял также сильно, как и Паук, и существовал шанс, что Паркер все испортит. Опасения справедливы. Ситуация патовая, а проявленное упрямство бессмысленно и губительно.       Дымка озарения рассеялась. Пит выдохнул, опуская руку, сказал: «ладно» — и встал. Встал так, как встают подростки, когда их заставляют идти убираться, мыть посуду или пылесосить: надо сделать, чтобы отстали. Взаимное недоверие, да, он помнил, да, оно напрягало.       Питеру было не трудно показать выздоровевшие участки, настолько, что он даже не подумал, что придется задирать одежду или что-то такое. За последнюю неделю его так часто трогали, двигали, сжимали, пальпировали и перевязывали, что понятие «личное пространство» претерпело нездоровую деформацию. Противодействие Старку — обычный ответ на неожиданное требование. Первая реакция: отказать. Не будь Пит затянут в свои мысли, то продемонстрировал бы пропавшие шрамы быстро и охотно, чтобы раз и навсегда закрыть эту тему. Но он был слишком занят: лепил первосортную ложь, ему оставалось совсем чуть-чуть, чтобы соединить последние концы, а мысль оказалась сбита.       «Стоя подумаю» — Паркер засунул нижний край толстовки в рот, чтобы было удобнее снимать бинт, и деловое предложение, от которого он нечаянно отвлекся (сразу же после второго вступления), всплыло в памяти во всей своей неполноте. Он споткнулся у порога собственных размышлений и вдруг понял, что едва ли слушал Тони Старка. Замер, поправляя себя: не слушал. Просто пропустил мимо ушей. Отвлекся. От разговора с Железным Человеком? При настоящей ситуации? Отвлекся. Только что думал о том, что ни черта не слушает, и что сделал? Пальцы под бинтами почувствовались чужими и обмякли. Там ведь наверняка было что-то важное. Ему стало как-то не по себе. Он посмотрел на Старка, будто тот должен был быть каким-то не таким, и встретил ошалевший взгляд, в котором медленно проступал гнев.       Бинты были грязные, с кровавым пятном, оставшимся еще до заживления, и кучей тоненьких листьев мха, которых Пит нахватал, вываливаясь из-за черной двери. Паркер и не думал о том, как выглядит. Старк сжимал в кулаке ручку от кружки, выпрашивая у вселенной терпения, самообладания и чего-нибудь еще, что могло бы помочь уберечь паренька от неминуемой кары.       — Мистер Старк, я… — Тони ждал какого-нибудь глупого оправдания и лихорадочно вспоминал где тут аптечка. Пит замялся: — Э-э… вы говорили про деловое предложение, и я не совсем понял суть, но…       — Мы не дошли до сути, — тон стал настолько сдержанным, что оброс механическими нотами. Старк очень сильно постарался не сорваться, потому что кричать сейчас было худшей идеей из всех идей. Он подозревал, что Пит попытается заговаривать зубы, и жестом подманил Паука, указав на пол в шаге от себя, — Встань-ка ближе, — он старался быть кратким, — Голова не кружится?       Питер опомнился, наскоро раздвигая бинты:       — Нет, мистер Старк, все в порядке, — один из узлов порвался от проявленного усердия, и нижний слой обвис, сползая к поясу. На паркет осыпались марлевые нити, длинная лента бинта спустилась вдоль ноги. На ней, будто украшение, висел листик мха, вырванный с корнем. Ткань у губ становилась темнее, слова выходили приглушенными, иногда исчезали согласные: — ничего нет. Зажило. Я просто не успел убрать бинты, потому что торопился, а потом не нашлось места…       Тони, который едва не вскочил в начале действа, испытал острое желание сорваться на ком-нибудь за этот секундный испуг, но остыл сразу же после того, как пришло слабое подобие облегчения. Кожа за бинтами и вправду была целой — грязной до неприличия, в разводах свернувшейся крови и с белыми, размякшими от влажных мазей участками, но целой. Тони не помнил, где именно находилось ранение, и на всякий пожарный не остановился на первом впечатлении и искал везде. Кое-что нельзя было увидеть, потому что Пит, воюя с остатками марли, перекрывал обзор. Старк решительно вытянул руку, сдвигая в сторону все, что мешало удостовериться в правдивости чужих слов.       Бинты были холодными и немного влажными — на них осталась вода, скопившаяся на листьях мхов — Паркер на ощупь был несколько теплее, весь в крупную мурашку, слегка расслабленный. Тони провел чуть выше, думая о том, что парень и впрямь замерз, и ребра под пальцами просели, уклоняясь. Мышцы проявились под кожей, как живая броня, Питер шатко отступил. Его уверенный голос потерял твердость, проваливаясь в бессвязное бормотание:       — … так что я совершенно здоров, и у меня есть кое-какая идея на счет того, что мы… э-ээ… можем сделать, — Старк смотрел на него во все глаза, медленно опуская руку, — Но давайте сначала вы скажете…       Пит пошевелил губами, выговаривая что-то совсем беззвучное, вдохнул воздуха и оставил его при себе. По оголившимся участкам бегал неестественный мороз, особенно ярко выделяя пути, по которым двигались пальцы Старка — неправильно горячие и шершавые. Питер резче, чем нужно, вытащил изо рта ткань и передние зубы неприятно заныли. Под гнетом сомнений, он ненадолго задержал кисть на уровне груди. Будь у Старка латексные перчатки, как у медсестер, доктора Беннера и санитаров, Пит не заметил бы разницы. Но у Старка не было латексных перчаток. Происходящее потеряло стерильность, превращаясь в что-то неуместное и слишком фамильярное: уступку, на которую не стоило идти.       Питер без объяснений опустил вниз кофту, отступая, и сел, чувствуя себя по-нехорошему взволнованным. Сердце подхватило свежий ритм, и по щекам расползлась ненавистная краснота. Захотелось куда-нибудь засунуться. Паркер выдернул не размотанные бинты, разрывая их о собственное тело, и торопливо скомкал в руке, внимательно наблюдая за процессом. Дыхание у него прорезалось совсем неожиданно, и сразу же стало громким и сбитым, будто он только что пробежал марафон.       Старк понял происходящее именно так, как следовало понять.       — Конечно, Паучок, — откидываясь на спинку стула, сказал Тони, — я же не зря разжевывал про команду Мстителей и ЩИТ.       Он подобрал ноги, засовывая их под сидение, взял чашку и специально отвернулся, делая вид, будто ищет что-нибудь на перекус:       — Мы слегка потеряли точки соприкосновения с ними, когда обзавелись надписями, и восстанавливать сейчас что-то… честно скажу, накладно.       Боковым зрением можно было заметить, как Пит украдкой впихивает ворох марли в карман. Он старался выглядеть по-человечески, не выдавать того, что чувствует, но выходило не очень. Тони поджал губы, пряча за ними невеселый смешок: вот так соулмейт реагирует на его прикосновения. Замечательно. Сам себе обзавидуешься. Он оперся о стол, сделал небольшой глоток, и высказался, мысленно готовя себя к любому раскладу:       — Моё предложение таково: забываем про остальных и работаем только вдвоем, — Питер не успел поймать телефон, который выронил с другой стороны сплошного кармана. Гаджет рухнул на пол, чем ничуть не испугал своего изумленного владельца. Тони пояснил: — Я имею ввиду, не как Мстители или герои, а как два взрослых человека, пытающихся сохранить свою тайну.       Питер почувствовал себя полным идиотом. Конечно он про это. Удивление сразу же погасло, и Пит постарался сделать вид, будто не перед его глазами только что промчалось их легендарное будущее с патрулями и миссиями (будто он мог согласиться).       — Э-это здорово… — обругивая свое совершенно неуместное расстройство, сказал Пит, — то есть, хорошая идея, я сог… но вы ведь понимаете, что, ну…       Язык чесался повторить сказанное ранее, но он не знал, куда это потом вести, чтобы не оскорбить Тони Старка окончательно и бесповоротно. Питер заткнул сам себя: «Просто. Скажи. Да» — ему было необходимо это сотрудничество. Подарок, что Железный Человек сам предложил работать вместе. Просто согласись. Не важно, что конкретно подразумевал Старк, это можно было подстроить под составленный план. Бинты в кармане спрессовались в плотный ком, на спине проступила испарина, горло пересохло, лишая возможности вымолвить короткое слово.       Он не имел права просить помощи. Но это же не просьба? Просто логичный исход: они оба в дурной ситуации, интересы совпадают…       Тони покосился на смартфон, распавшийся на крышку, батарею и «все остальное», а потом на Паркера. Видок был примерно одинаковый.       — Нет доверия, а без этого команда не команда, — подсказал миллиардер, и все-таки решил кое-что пояснить: — Пит, посмотри на меня. Я прожил целую жизнь, полную хорошего алкоголя, развратных женщин и веществ, которые лучше не пробовать, я работал один, я работал в команде, я работал с людьми, с которыми невозможно договориться и с теми, на кого нельзя положиться абсолютно ни в чем. Меня предавали и обманывали, я тоже обманывал. Но не было такой ситуации, в которой я не с того не с сего, решил бы подвести под монастырь своего человека. Очевидно, что ты мне свой, пусть в данный момент заметно… поменял приоритеты, — Тони пришлось склониться, чтобы заглянуть Питеру в лицо. Паркер слушал внимательно, глотая каждое слово, но не мог заставить себя поднять взгляд. Это было физически трудно. Старк говорил спокойно, без обвинений, акцентов и патетики: — Философия темных насквозь больная, она выбрала худшее, что только есть в людях, создала из этого концентрат и выдает, как истину в последней инстанции. Может кому-то это спасло жизнь, не могу утверждать, ничего об этом не знаю. Зато знаю параноиков, вынужденных ходить на поклон Уджему, только из-за того, что однажды сверкнули тайлпом. Попались, скажем так, ни за что, — Тони пробарабанил пальцами быстрый ритм, от которого Паркер слегка вздрогнул, — Темные правы — это твое мнение. Быть темным очень накладно — мое. Мы уже докатилось до того, что по башне бегает куча людей, которым никто не рад, а я все не могу понять, в чем между нами проблема. Ты боишься, что я силком потащу тебя в правильную семейную жизнь? Выставлю на растерзание масс, проведу через все инстанции ЩИТа, посажу под ключ, ради больных отношений, где ты будешь шарахаться по углам и проклинать день, когда увидел мое имя? А мне такое нужно? Паучок, ты ведь уже достаточно взрослый, чтобы думать самостоятельно, знаешь меня не первый день… кажется, мы даже успели обсудить нечто подобное. «Нет», значит, «нет». Никакой романтики. Я понял твою позицию, не собирался настаивать. И, ладно, раз уж такое дело, раз мы, по твоему мнению, едва ли не кровные враги, то я не предлагаю тебе поверить на слово. Хочешь? Будет нотариально заверенный договор о неразглашении. Никто из нас по закону не будет иметь права рассказывать о надписях, показывать их или подтверждать какие-либо слухи. Установим неприподъемную цену за разглашение для каждого, разумеется, свою. Пресечем все лазейки.       Тони прервался ненадолго, давая время на согласие, и можно было легко почувствовать, что он и впрямь готов притащить нотариуса и составить бумагу. Он говорил об этом очень просто и сухо, будто такие вещи случались повседневно. Будто каждый соулмейт требовал от своей пары каких-то письменных заверений. Питеру от этой простоты захотелось сгореть со стыда. Стало совестно за свои страхи, которые Старк сумел рассмотреть так четко, будто Пит прозрачный: рассмотреть, обозначить, опровергнуть и предложить что-то рабочее, не требующее невозможных подвижек в эмоциональном и психическом плане. Пит понимал, что согласиться на договор разумно, что это хоть какая-то гарантия безопасности, и Мэй сказала бы: «бери и беги» — но он не мог. Несмотря на то, что внимательно слушал Кэролин, много думал о последствиях разоблачения и с самого Дня рождения не провел ни минуты в покое, Пит видел в Тони Старке загребущее чудовище, которого рисовали темные в своих пророчествах, только тогда, когда страх пересиливал логику. На деле, это была лишь преувеличенная тень от отчаянного человека и слишком сильной личности. Не злодея.       Питер постарался быть честным: его страх местами был также безоснователен, как и страх Кэролин. В тихой кухне на расстоянии метра от соулмейта стало сложно поверить, что они на самом деле так сильно далеки от взаимопонимания, как это казалось в объятьях Эйми на Бетонке. Пит подумал, что Старк очень точно окрестил темных параноиками, потому как к нему это определение подходило на все 110%. Он мог не бояться за себя, но тогда приходилось бояться за других: вечные тайны, недомолвки, груз ответственности за то, что ты никак не можешь изменить, переживания и нервные срывы. Сказать Неду — нельзя, Мэй — нельзя, Мстителям — нельзя, даже самим темным — нельзя. Ты один. А виновата строчка букв?       Голос Старка звучал негромко, будто он просто размышлял вслух:       — Другой вариант. Можем попробовать выстроить что-то хотя бы отдаленно похожее на доверие, которого между нами, как выяснилось, не было. Альтернатива, если хочешь. Есть вопросы, которые надо спросить? Спрашивай меня, и я отвечу тебе максимально честно. Не могу что-то сказать: объясню почему. Ты точно также. Если есть тема, которой не стоит касаться, должно быть объяснение, почему мы это не делаем. Прикрывать друг друга, как первое правило. Не болтать — второе правило. Выпутываться из передряг максимально чистыми — третье правило. Не тянем друг из друга секреты. Мстители отдельно, наш с тобой дуэт отдельно, и работаем так до тех пор, пока надобность друг в друге не отпадет. Что скажешь, Питер? В такой интерпретации это предложение тебя устраивает?       Это идеально подходило под план. Устраивало. Но почему-то Питеру стало очень больно дышать.