Между тем

      Он бездумно быстро закивал.       — Да, мистер Старк, это… — он выдавил, — спасибо. Это меня устраивает, — воздух заканчивался, ребра не раскрывались. Он кивнул снова (слабее) и снова (почти незаметно), сказал: — Спасибо. — и длинно выдохнул.       «Просто работа. Ненадолго» — это было утешение самому себе, от которого стало намного хуже. Голова отяжелела, связки заныли и, уходя от взгляда Старка, Пит склонился так низко, что волосы повисли перпендикулярно полу, закрывая обзор на лицо. Ладони быстро оказались у самого носа, пальцы впились в веки, прогоняя ненавистное колючее ощущение.       «Что же за… боже» — в стенки горла уперся плотный ком, легкие покрылись дрожью. «Ненадолго» — это слово мучило. Убивало.       Израненное, растерзанное тело лелеянной мечты, все еще дышащей, несмотря на сокрушительные пинки Капитана, нападение Мэй, натиск Тони Старка, взгляды доктора Беннера и немое осуждение от санитаров, медсестер, агентов, всех, кто видел эту полосу, несмотря на них, живой, держащейся на чем-то невидимом, прямо сейчас загибалось, приближаясь к агонии. И это было больно.       Это было неправильно. Питер не понимал почему все еще цеплялся за свои детские надежды, когда они могли привести его только к саморазрушению и деструкции. Зачем он чувствовал предложение Тони Старка не билетом на волю, а ружьем у груди, которое непременно выстрелит. В любую секунду.       Он должен был уйти отсюда, чтобы больше не вернуться. Не идти на дурацкие компромиссы. Он уже сказал нет, ничего не менялось, все также, просто отказывались от него («он не говорил этого»), намекали, что готовы отказаться. И правильно. Не время сдавать назад. Пит ведь и так сильно занят, какое ему… он не создан для… просто не судьба…       Под пальцами стало влажно.       Не судьба — Эйми права, какое же удобное оправдание. Сказал, и больше ничего не нужно делать, только плыть по течению, жалея себя или ненавидя всех вокруг, забивая день работой. Это придумал очень умный человек. Жаль, неизвестно фамилии, Питер бы проклял его, как прокляли миллиарды других людей, кто хоть когда-нибудь гнулся под эти короткие слова.       Не судьба.       Да разве? Разве? Он ведь мог решить эту проблему. Они с мистером Старком могли. Железный Человек чертов гений, разруливший… что-то… чт… не важно, что-то невероятно дерьмовое, и неужели они не смогут понять, как исправить путаницу со сраными надписями? Что за ерунда? Тут же доктор Беннер, Хелен Чо, куча всяких мега-умных людей, надо просто собрать их всех вместе, разобраться с этим сбоем и больше не отвлекаться от важного. Вся возня с темными потеряла бы смысл. Они смогли бы помочь Джиму, и остальным, у которых почему-то произошла ошибка… «почему-то». Питер почувствовал на языке тихий стон.       Ну не может же быть такого, что с этим ничего нельзя сделать. Он бы отдал все что угодно (почти все), потратил на это полжизни или сколько там надо. Поселился бы в лаборатории. Забил на поступление, может быть, даже на патрули. Он бы перебирал мир по крупицам, искал. Только, пожалуйста — пожалуйста! — не впустую. Они бы все решили, все вернули на круги своя. В конце концов у них есть магия. Доктор Стрэндж точно знает что-нибудь, он же маг и сумеет по волшебству…       — Ты можешь отказаться. Это всего лишь предложение.       Пит торопливо вдавил пальцы в веки, будто это могло высушить слипшиеся ресницы, и резко втянул полную грудь воздуха. Голос Старка звучал слишком близко, и, подняв голову, Питер понял почему.       Это было, как в ужастике: свет выключается, проходит мгновение, свет включается и вот убийца уже стоит в метре от тебя. Сердце в груди испуганно сжалось, руки непроизвольно дернулись.       — Нет! — Старк от неожиданности моргнул и отпрянул, Питер поспешно выпалил: — Извините. Я согласен. Согласен. Просто, э-э-э, я кое о чем подумал и… не важно. Не важно, — он занервничал от повторов, протащил пальцы по вздыбленным волосам, и пару раз прерывисто вздохнул, вдруг осознав, что больше всего на свете хочет убедить Тони Старка в том, что они прямо сейчас обязаны найти лекарство от сбоя. Наплевав на ЩИТ и туннели. Срочно. И, с ужасом понимая, что в его голове все же случились нездоровые передвижки, Пит судорожно схватился за свой супер-важный план, методично сматывающийся куда-то на периферию, и из последних сил не позволил ему потонуть среди тысячи свежих «но», «если» и «пожалуйста». Он почти выкрикнул: — У меня есть план! Есть план. Я… — он уставился на Старка, набирая темп с каждым последующим словом: — Вы и я уже сообщни… команда, мы — команда. Да. И так как мы работаем вместе и находимся в вашей башне, то вы, чисто теоретически, можете стереть или подделать любые документы с медицинского этажа или откуда еще угодно. Мэй и Эйми ни за что про нас не расскажут, их надо только предупредить. Но остальные… нам надо… э-э-э… Доктор Беннер знает все, и это, наверное, даже хорошо, потому что с ним будет проще договориться, чтобы обмануть остальных. Надо работать поэтапно. Мы удалим с отовсюду информацию про операцию и остальные повреждения, Халк нас прикроет, подтвердив, что я был совершенно здоров. Мы подменим записи с Марков, с камер наблюдения и прочего. Сделаем вид, будто затея с моим попаданием в медкрыло — это профанация. Случайная. Я ваш стажер, я очень впечатлительный, бредил идеей соулмейтов и решил, что сам буду выискивать и задерживать темных. Вам ничего не сказал, чтобы вы меня не отговаривали, да и в принципе, кто я такой, чтобы с вами говорить. Ко дню регистрации я втерся в доверие к Эйми (мы не скажем, что это она), и планировал тайно вывести ее на чистую воду. Надеялся, что Эйми признается и сдаст всех своих или типа того. Но, когда мы оказались тут, вы решили показать нам свою разработку, ленты лопнули, ее поймали, все пошло не по плану, и мне пришлось признаться. Вы меня отругали, предположим, сказали, что это не то, чем должны заниматься ваши стажеры, и я ушел. Но! — парень замер посреди кухни и, хоть убей, не смог бы вспомнить, как там оказался. Старк подумал прервать его, но Питер продолжил: — Потом случился инцидент с агентами ЩИТа, и вы поняли, что где-то прячется предатель. И, чтобы найти его, решили подсунуть живца — неизвестного для агентов человека — то есть, меня. Вы нарисовали мне синяки, сделали вид, будто я в критическом состоянии, пустили слух и остались ждать. А потом, предположим, что-то там выяснилось, стало ясно, что в крыле нет предателей и я ушел, — Паркер потратил последние крохи кислорода, схватился за чайник во время глубокого торопливого вдоха, не глядя, выплеснул воды в чашку и вылил ее содержимое в охрипшее горло. Неприлично вытирая губы рукавом, он еще слегка подвздохнул и снова затараторил: — Попросим Мэй сделать вид, будто она давала подпись на это или типа того. Как доказательство будет то, что я и вправду совершенно здоров. А Мстителям скажем, будто вы решили испробовать Человека-паука в его первой самостоятельной миссии, безопасной, как и положено. Убедить их не составит труда, если вы и доктор Беннер будете говорить одно и тоже. Моя репутация нам на руку, и ваше строгое отношение тоже. Вы бы не допустили, чтобы Человек-паук стал темным, и уж точно не стали бы это скрывать от команды. Потому что вам ведь от этого нет никакой выгоды…       Прервавшись на ещё одну кружку воды, Пит замолчал, и в возникшей паузе, Тони позволил себе негромкий комментарий нецензурного содержания.       — … а доктору Беннеру и подавно, — совсем хрипло продолжил Питер, попробовал откашляться, отпил воды, попытался что-то сказать, но вышло совсем уж тихо.       Старк, опираясь локтем о стол, сжал пальцы в кулак, и уткнулся костяшками в висок. Паркер под его взглядом, стремясь восстановить рабочую форму, выхлебывал непомерное количество воды и кашлял, но, кажется, никакого эффекта это не производило. В конце концов он перестал издавать даже самые странные звуки и посмотрел на Тони.       — Охрип? — наконец спросил Старк и глубоко вздохнул. Ему хотелось бы бросить парочку язвительных замечаний об осенних прогулках, которые взрослые мужчины, навроде Питера, должны совершать в трусах, не прикрывая мужественность украденной одеждой, но он промолчал, понимая, что одна высказанная едкость способна перекрыть все заверения о том, что он относится к Паркеру серьезно. Тони ощутил себя великовозрастной заботливой мамашей. Отобрал у парня чайник, налил воды, поставил кипятиться, еще раз вздохнул. Раздраженно. — Скажи мне, Пит… — «не подозреваешь ли ты, что прямо сейчас отправишься коротким рейсом в восьмую палату?» — а что мы сделаем с Хелен Чо, медсестрами и ассистентами, которые придерживали инструменты, пока она латала твои несуществующие раны? Что скажем, если, например, Наташа, не отличающаяся особым доверием, потребует от тебя показать надпись? Или Стив поставит историю под сомнение, поскольку его дружок уже успел что-нибудь выспросить у твоей драгоценной Джонс? — Тони приподнял указательный палец, — И, кстати, о ней. Ваши отношения, какими бы они ни были, придется подсвернуть, так как ты у нас благородный рыцарь, бьющийся за справедливость и светлое будущее, а не герой-любовник, зажимающий чужого соулмейта по углам. И не смотри на меня так. Это логично. Ты борешься против темных, а не пополняешь их ряды, усек? Иначе наше путешествие до камер ЩИТа будет удручающе коротким.       Тони отвернулся и замолчал, сосредотачиваясь на своих мыслях. Он был слегка сбит, поскольку в его планы не входило столь скорое разруливание этой темы. Старк хотел сначала выяснить, что случилось во время дурацкой пьянки, как сильно в историю вовлечена Джонс и нет ли поблизости прямого выхода на идеологию Гидры. Прояснить ситуацию заранее, чтобы потом не пришлось скакать по граблям, вытаскивая пацаненка из самого пекла. Но съезжать с вопроса о ЩИТе было как-то… Неловко получится, если Пит подумает, будто Тони собирается вынюхивать что-то за его спиной сразу же после того, как они договорились этого не делать.       Кухня подернулась чем-то вязким и неторопливым, просачивающимся сквозь каждый предмет. Свет показался слишком тусклым, и Паркер бросил быстрый взгляд в сторону чайника, который даже не думал закипать. Горло слегка саднило, будто он съел слишком острую еду — это было странным и непривычным ощущением. Он потер запястья, раздраженные пушистыми нитями, провел ладонью по шее, зацепив полосу пластыря, переступил с ноги на ногу.       — Слишком витиевато, — после неуютного молчания заключил Старк, — Мы даже не можем предсказать реакцию Беннера. Кэп на всех дурно влияет — становимся порядочнее. Всеобщее благо, коллективная ответственность, пример для подражания… пятьдесят на пятьдесят — пошлет. Ты же не думаешь, что он купится на какую-нибудь слезливую историю, — Питер поспешил вклиниться: два первых звука ему удались, остальные не очень. — Пятница, где аптечка? — Тони потер лоб, — Черт бы тебя побрал, Паучок, ты хотя бы когда-нибудь бываешь здоров?       Следуя простому указанию, Старк вытащил с верхней полки небольшой контейнер, забитый коробочками, бутылочками и пакетиками. Пятница попыталась сказать предупреждение, но инженер оборвал ее сразу же после первой фразы, запретив комментировать хоть что-то без его прямой просьбы. ИИ замолчала. Взгляд Тони спешно скользнул по Питеру, с претензией на скрытность и, попавшись, отлетел в другую сторону. Парень, смотревший с легким недоумением, заметно напрягся. Воздух в комнате остановился. Тони знал, что теперь выглядит подозрительно, и, потратил всего секунду, чтобы по привычке расцвести обезоруживающей улыбкой:       — Повезло тебе, что Брюс разбрасывает их повсюду, — он оттолкнул контейнер в сторону, — Кажется, он планирует таким образом захватить башню.       Старк кашлянул, заваривая пакетик «Терафлю», и сделал вид, будто целиком увлечен данным действом. Бурление внутри чайника шло на убыль, готовясь погрузить помещение в тишину. В глубине коридора блестели гладко полированные двери лифта, на паркете светился блик от лампы. Пятница была бесчувственной программой, но сейчас казалось, будто именно она наполнила окружающее пространство немым укором. В кружке вертелись частицы порошка, темнели и пропадали в маленьком водовороте. Ложка пару раз со звоном стукнулась о матовые стенки, вода, испускающая облака горячего пара, помутнела и приобрела резковатый запах апельсина. Тони смотрел на неторопливое движение потоков, игнорируя зудящее ощущение сбоку, и думал, насколько вообще нужно поднимать сейчас некоторые темы. Момент, конечно, подходящий, но… Питер пышет бравадой, готов сотрудничать и рвётся в бой. Зачем все портить? Что это поменяет? Проблем и так по самое горло, а, если понадобится, то пригасить паренька можно и более щадящими методами. Старк уже думал, как избавиться от агентов, а из-за того, что Питер только что лишился возможности разъяснять свои хитросплетения, мог с чистой совестью свернуть эту юную самодеятельность на корню, запаковать Паучка, отправить на диагностику к Брюсу и ничего не объяснять. Сообщить позже, по факту, как работает регенерация, можно ли геройствовать или первый же патруль закончится реанимацией, а самому пока с глазу на глаз разрешить все проблемы с Фьюри, замять конфликт насколько возможно — это было бы оптимальным решением. Но, с другой стороны, вот, у Паркера горят глаза, он как обычно уверен в том, что свернет горы, а Тони раз, и извини, Паучок, что-то ты ерунду городишь? Хорошее же у них пойдет сотрудничество, ничего не скажешь. А еще Хелен со своими прогнозами, и, Пятница права, он, черт возьми, ведь не имеет права скрывать такое от Питера, пусть даже все вроде как зажило… Старк вытащил ложку из воды и, не отпустив ее, оперся о стол. Дробными касаниями посыпался рваный ритм, но это не успокоило, и к облегчению Паркера, он перестал стучать. Прошла одна бесконечная минута, потом вторая, третья, Тони повернулся так неожиданно, что Пит не успел убрать протянутую к чужому предплечью руку. Старк и не заметил, выхватил из общей картины только взгляд: сосредоточенный, осторожный и выжидающий. Надо было сказать. Надо, но:       — Знаешь, а план-то неплох, — донышко кружки стукнулось в дециметре от Паука, который притворялся, будто вовсе не собирался никого трогать, — Сделать вид, будто они все неправильно поняли… конечно нужны коррективы, но это не настолько важно. С Хелен мы договоримся, Брюса постараемся поймать на моральной дилемме. Пей, Паучок, голос тебе еще понадобится, в том числе для того, чтобы вымаливать у Беннера прощения. Он, чтобы ты знал, едва с ума не сошел, когда увидел пустую палату.       Питер отвернулся, даже не попытавшись что-то сказать, и залился краской. Старк отметил это мимолетно, не придавая никакого значения. Он провел большим и указательным пальцем по векам, чувствуя себя до незавидного паршиво и понадеялся на то, что это пройдет сразу же после того, как они с Питером перейдут к делу. Какая в конце концов разница он скажет о регенерации или Брюс? Легче от этого никому не станет, а у Беннера есть компетенции, он сможет объяснить. Тони Старк ведь механик, что он… что он понимает в Пауках?       — План неплох… неплох… но есть кое-что… — бормотал Тони, отходя на шаг и вытаскивая телефон. Да, пусть скажет Брюс. Он лучше, больше понимает, да. Брюс, Брюс… Старк пролистал ленту контактов, нашел нужный номер, открыл, с раздражением стряхнул наваждение и отыскал другой номер, более важный на данный момент. Их переписка с Уджемом была не сильно длинной — всего три сообщения от Тони и два от Мета — и за последние дни ничего не менялось. Если бы Старк знал, как всё обернется, то проявил бы чуть больше участия к человеку, который координировал все операции по темным. — Нам с тобой, Пит, до Брюса надо еще дойти и уговорить, но стоит ли рисковать?       Тони постучал телефоном по ладони, не понимая, как будет лучше поступить. Он старался не зацикливаться. План по сути своей был неплохим, но светил такими дырами, что в них спокойно пролез бы первый Марк. Слишком многое зависело от того, что разнюхала команда и ЩИТ, от сговорчивости Беннера и от девчонки, которая не отличалась высоким уровнем эрудиции. Не зная наверняка, где именно рванет, с тактикой «вы не так поняли» лучше даже не соваться, или соваться, но потратить перед этим парочку недель на заплаты. У них не было этого времени, а Старк не привык играть в слепую, особенно, когда ставки превышали нормы приличия. Фактически, если действовать без лишних хитростей, то, они могли не проворачивать весь этот финт ушами и ограничится оправданием перед одним единственным человеком. Или проскользнуть и вовсе без оправданий, обойдясь полунамеком и соглашением на сотрудничество, о котором просил Уджем, позволить пустить пластины в оборот, предложить частную помощь.       — Я доползу, — прохрипел Пит, не глядя на Тони и тыкая кружкой в сторону окна, — через окно.       Старк поморщился.       — Боже, только не разговаривай. Во-первых, ты забыл про Наташу, во-вторых, посмотри на свое состояние и сделай выводы. Хочешь, чтобы я выпустил тебя на мороз? Мне проблем мало? И, в-третьих, я говорил не в прямом смысле. Дойти не ногами, а метафорически, если хочешь, добраться сквозь другие задачи, устранить перед этим еще парочку сложностей — выбери, что там тебе по душе, — он отвернулся, откладывая телефон, и, выпиннув из своего сознания чувство вины, заложил руку на затылок. Самый короткий путь, на деле, оказывался самым сложным.       Уджем был той еще задачкой. Этот человек производил впечатление какой-то ненормальной придурковатой личности, насквозь тупой и беспечной, не способной ни на анализ ситуации, ни на практические, продуманные действия. Его предложения, вырванные из контекста, пованивали сумасшествием, а некоторые заявления и вовсе прокладывали прямой путь в стерильно чистые помещения с мягкими стенами. И, между тем, именно он совершенно бескровно завершил миссию в Мексике, отловил большую часть виновных, подавил поднимающиеся бунты и натравил власти на темных, выставив последних едва ли не предвестниками апокалипсиса. Во время разговора, устроенного Колсоном, Мет сумел залезть в такие дебри, что Старку оставалось только сидеть, молчать и слушать, поскольку при ближайшем рассмотрении с Уджема спадала легкая тень придурковатости, многие непонятные перлы оказывались не лишены холодной, что уж там, даже жестокой стратегии, а раздражающие словесные па обретали прозрачность и выстраивались в ровные, как рельса, утверждения. Тони тогда был удивлен, почти обрадован тем, что у Фьюри по-прежнему работает зрение и он способен разглядеть что-то стоящее. Теперь эта радость залепила миллиардеру хвостом по башке, поскольку им с Паркером предстояло либо договориться, либо обскакать данный бриллиант военной мысли, удерживающий в довеске Черную Вдову и Соколиного Глаза. Старку почему-то казалось, что они по любому на такой уровень не вытянут.       Питер за его спиной уже разделался с апельсиновым осадком, даже не подумав разбавить его водой, и с чрезвычайно занятым видом поглаживал карманы, выискивая телефон. Пит ничего не знал об угрозе, которую представлял им Мет Уджем, и просто не хотел смотреть в сторону Тони Старка, переваривая то, что миллиардер видел, как он собирался его потрогать, но так и не потрогал. Парень достаточно долго мучился во время молчания, планируя как бы обратить на себя внимание, и, как выяснилось, выбрал самый наиотвратный вариант. В животе мерзко сжималось непереваренное волнение, щедро политое смущением и тупиковым чувством неуместности.       Старк в отдалении в легкой задумчивости барабанил пальцами по стойке, ни на что не обращая внимания. Паук совершенно случайно заметил свой смартфон и, с радостью схватившись за отвлекающее дело, уполз под стол. Телефон, как это у него всегда случалось, начал включаться сразу же после того, как получил в свое распоряжение батарею. Новых трещин на экране не прибавилось, и задняя стенка сохранила свой первозданно побитый вид. Лого прогрузилось, главный экран подвис, но все же выкинул ряд свежих уведомлений. Питер переключил на тихий режим быстрее, чем телефон издал гудение, и, убедившись в целостности, хотел убрать его, ничего не прочитывая, но в глаза бросилось новое сообщение от Эйми. Совершенно бессмысленное.       — Как ты смотришь на то, чтобы не… — Паркер не услышал продолжение, из-за звона в ушах. Стол, о который он, спеша подняться, треснулся со всей дури с характерным звуком прочертил по полу, а на макушке разлилось тяжелое пятно боли, не побрезгавшее доползти по позвоночнику до самого копчика. Эйми со своими причудами мгновенно покинула его сознание. Он негромко пробормотал ругательство, за которое точно отхватил бы от тети, и уложил прохладные пальцы на голову. Бедовую, как Пит окончательно убедился.       Старк, поначалу даже не догадавшийся откуда идет звук, обнаружил источник как раз-таки по ругательству:       — Паркер, ради всего святого, ты успокоишься только когда окончательно убьёшься? — и, увидев, что Пит не раскроил себе череп, подрулил к столу, упираясь в него ладонью и заглядывая под столешницу. — Ты в своём гениальном планировании позабыл, что попал в реанимацию раньше, чем случилась буча, что значит, грош цена нашему оправданию. Нужно что-то на замену, и, представь себе, я знаю что, — взгляд Питера выжидательно сфокусировался на лице инженера, но он даже не подумал убрать несимпатичную гримасу с лица, — Мы превентивно сдадим тебя в руки доблестным медикам, которые проверят не появилось ли только что новое сотрясение, подлатают твои связки и, если понадобится, подтвердят, что ты пострадал при эксперименте в моей лаборатории. Обстоятельства оказались странными, таинственным образом связанными с проверкой безопасности действия пластин на ленты, и, так как ты, бесстрашный стажер, в этом участвовал, то, разумеется, получил уникальную возможность отдохнуть в закрытом медкрыле башни с фиолетовой полосой по шее. Огласки Тони Старк не хочет, поскольку иначе СМИ с потрохами сожрут СтаркИн и не подумают подавиться. Милая девочка, которую поймали наши отмороженные приятели, останется в тени, известная лишь Мстителям, так как они на правах хороших друзей услышат совсем другую историю, придуманную уже тобой. Побег спишем на сердобольность, вероятно, даже не соврем. А ты отсидишь под присмотром Брюса столько, сколько он пообещал Мэй тебя продержать. Там хоть о стены бейся, хоть из окна прыгай. Если сумеем качественно окучить зеленого, ему будет все равно, в какой кондиции ты занимаешь палату.       — Доктору Беннеру надо разрешить проводить на мне исследования, — тихим, но чистым шепотом сказал Пит, вылезая из-под стола на стул, — он уже давно хотел.       Тони приподнял брови:       — Хочешь побыть лабораторной мышкой?       Неприятный инцидент у стойки перекрыло возмущение, Пит неприязненно фыркнул. Разумеется, он не хотел. Когда-то, да, глаза блестели на эту идею, но потом он прочитал, что скрывается за длинными красивыми словами, обозначающими разные способы обследования, и получил отвращение на всю жизнь.       — Никто же не собирается ставить опыты, просто посмотрит, как работает мутация, — связки вроде не подводили, но Паркер замолчал. Он делал ставку на регенерацию, которая сегодня показывала себя крайне бурно, но не больно-то обольщался. Паук не болел со времен мутации и даже в самый мороз мог орать во все горло на велосипедных угонщиков, не беспокоясь о том, как получать справку о больничном. Он не имел ни малейшего понятия, каким образом его организм борется с вирусами и бактериями. Потрясающая удача, что теперь, пережив все возможные проверки, Пит сумеет узнать об этом. Просто потрясающая удача.       Тони, прекрасно осознающий, что никакого разрешения Беннеру и не требовалось, многозначительно кивнул. Пятница давно вела статистику по содержанию мутагенов в крови Паучка, анализировала его сердцебиение, тепловые изменения в организме и некоторые непроизвольные рефлексы. Половина аппаратуры, установленной в восьмой палате, была совершенно необязательна, в том числе и та, на которую покушался Пит, так что может быть ученому и было стыдно, но недостатка в материале он не испытывал. Только если в опытах.       — Мне предложить ему или сам это сделаешь?       Паркер на секунду замялся, и Старк, думая, что понимает природу этой заминки, совершенно искренне и нахально улыбнулся. Ему было невдомек, что парень, ежеминутно отлавливающий в своей голове сторонние мысли, вовсе не боялся разговаривать с раздосадованным ученым. Питеру было куда страшнее начать изливать свои бессвязные умозаключения на счет ошибок и генетических сдвигов, чем попасться под руку десяти рассерженным Халкам.       — Ладно, это сделаю я, — Тони широко оглянулся, вспоминая, куда положил мобильник, и, заметив его, договорил: — но сделаю позже.       Прошло несколько мгновений, за которые в голове гения провернулось и перевернулось несколько десятков шаблонов поведения, и только одна маленькая шальная мысль подхватила миллиардера, унося в противоположную сторону от Уджема, ЩИТа и Гидры. Потому что вопреки прогнозам Хелен, парень оказался вменяем, вопреки ядовитым словам Кэпа, честным, вопреки ожиданиям, сговорчивым. Темные не сумели забраться глубже поверхности, всего лишь нацепляв ему внешних связей и внедрив несколько деформированных истин. Они не перевоспитали его и не выкорчевали самое важное. Пит был по-прежнему неопытен, впечатлителен, увлечен, «хотел как лучше, получилось как всегда» и прочие девизы молодости, приведшие туда, куда не могли не привести. Глупость и самонадеянность — что тут поделаешь. Будто Тони таким не был. Хотя… Старк не стал себе врать. Он не был. И в голову не приходило в свои шестнадцать лет заботиться хоть о чем-то, кроме удовлетворения собственных нужд. Если бы его прижало, всех в радиусе мили смыло бы потоком ювелирно выстроенной лжи, он даже не спросился бы перед этим. Окажись Старк среди темных, не стояло бы вопросов ни о каком сотрудничестве. Что уж там, его бы просто не поймали. Но Питер… боже правый, ему с этим «первый кофе в шестнадцать лет» место под хрустальным колпаком, а не в гуще криминальных событий. Он не сделан для подобных противостояний. Ему надо проще: грабитель — плохой, полицейский — хороший. Он еще не понимает, что полутона рождают полумеры и компромиссы, которые никого и никогда до конца не устроят. Не устроят Уджема.       Не устроят Старка.       Живое чувство страха перед решающим выбором быстро коснулось его, будто бы ткнуло маленьким ядовитым ножичком. Тело повело себя странно, слабея и нервничая, но пугать было поздно — Тони уже схватился за идею. Внимание неторопливо переползло на Паучка, липкое и горячее, как плавленая карамель, окутало парня со всех сторон, готовое в любой момент вцепится в неуклюжий жест, неудачное слово, парировать его. Улыбка слегка увяла и нервно дернулась, но он быстро взял себя в руки, деформируя ее в нечто мягкое и успокаивающее.       — Нам ведь до Беннера надо еще «дойти», — он оперся бедрами о стол рядом с поглаживающим макушку Пауком, который не успел отметить ничего странного. В груди дрогнуло и спружинило ожидание, Старк сложил пальцы домиком: — Нам предстоит большая работа, и, обычно, хорошая команда формируется из людей, которые друг друга знают. Если не знают, то они собираются и узнают друг друга получше, — пауза, — Понимаешь, Пит, к чему я клоню?       Губы, которые Питер непроизвольно поджимал при каждой новой пульсации, слегка приоткрылись, а брови нахмурились. Он сбегал взглядом от угла до угла и вернулся к Тони:       — Э-э… хотите узнать получше? — и предположение показалось ему бессмысленным, поскольку он понимал, что Железный Человек, вероятно, знает о нем примерно столько же, сколько и тетя Мэй, если не больше. А еще он нашел дыру в плане миллиардера: — Мистер Старк, вы не подумали, как объяснить, что на шее нет синяка. Он же уже зажил, а на людях так быстро, — голос перестал быть чистым, — не заживает.       Старк сразу подсунул ему стакан с водой, поставив его достаточно быстро, чтобы не было заметно забегавшей по поверхности дрожи.       — Тоже мне проблема, нацепишь ленту на пару минут, потом снимешь. При необходимости повторить. И про «узнать поближе», браво, угадал. Сейчас мы вряд ли сумеем по-хорошему поговорить, но я хотел бы прояснить, что это непременно случится, как только ты придешь в норму. Сколько времени надо, чтобы ты перестал хрипеть? — Пит пожал плечами, — Пары часов хватит? — Питер пожал плечами, — То есть не знаешь. А кто должен знать?       Вопрос был чисто риторический и ответов Тони не ждал.       — Так, хорошо. Значит ты прямо сейчас идешь вон в ту дальнюю комнату, принимаешь душ и приводишь себя в порядок, — лицо Паркера стало выглядеть весьма забавно, — Перед этим выпьешь побольше теплой воды, съешь… так, где он? Съешь мед. И больше чтобы ни слова я от тебя не услышал. Надеюсь, что со связками твоя регенерация управится также быстро, как и с открытыми ранами. Полотенце в верхней полке шкафа, вперед и с песней. Я пока займусь видеозаписями.       — Мист…       — И, на всякий пожарный, — сказал Старк, оттолкнувшись от стола и торопливо удаляясь в сторону рабочего кабинета, — прежде чем ты подумаешь уличить меня в деспотизме, имей ввиду, что я тебе и слова не скажу, если ты решишь предстать перед Беннером в грязной одежде с охрипшим горлом. А вот его на подобный жест вряд ли хватит, — дверь кабинета хлопнула, и Питер остался сидеть с круглыми глазами и банкой меда на расстоянии вытянутой руки.       И, да, это было настоящее жульничество.       Старк, стоящий за дверью, прекрасно понимал это. Он чувствовал себя так, будто только что увернулся от выстрела. Спустя некоторое время Тони все-таки отпустил ручку, сделал два шага назад и, задержав дыхание, подождал несколько секунд. Он внимательно вслушивался, стараясь поймать звук шагов или хрипловатый оклик, но ловил лишь гулкие удары собственного сердца и шум нарастающего ликования. Ему уже не нужно было прятать расползающуюся улыбку и нервное возбуждение. Старк мог спокойно смаковать свою маленькую победу, радуясь детской наивности бывшего протеже, и, конечно же, игнорировать голос совести. Ведь Питер сам пришел, сам подписался на договор, сам согласился «узнать друг друга получше» — никто за язык его не тянул. Да, в конце Тони поступил не совсем честно, зажевав разговор, но Паучок же не пошел в кабинет предъявлять претензии, не остановил его и не стал возмущаться. Повелся на эту простую уловку, дав Тони право на личную беседу, сразу же после права на деловые отношения. Наивно. Опять же, по-юношески мило. Будь парень секретаршей, Пеппер сказала бы, что дальнейший исход предсказуем, и все обойдется шампанским, комплиментами и одной горячей ночью. Но Питер плавал в других водах, нежели мелкие служащие или «однодневные» модели, так что вместо гарантий Старк довольствовался сиюминутной радостью и надеждой на лучшее. А еще тешил себя тем, что ЩИТ все-таки умеет приносить пользу, даже тогда, когда от него исходит один только вред.       Занимаясь файлами и видео, Тони старался сосредоточится на деле, но так и не сумел унять легкую эйфорию. Витал мыслями не там. Думал, что он не дурак, и не собирается переламывать «строго деловые» отношения, но уже не считал их таковыми. Питер сделал несколько шагов навстречу и один из них не в ту сторону. Ошибся, бывает. Старку совсем не жаль. Совсем.       — Пятница, будь добра, заблокируй для доступа верхние этажи и приготовь Марка. Протокол «эвакуация».       ИИ, подсветив лёгкую улыбку миллиардера, выбросила на голограмму высчитанную статистику и модель СтаркИн с указанием возможных путей отступления. Ей не было дело до его сомнительных «побед»:       — По вашим же словам данный план не рентабелен. Большая часть дорог от медотсека перекрыта, остальные могут быть перерезаны по непредсказуемым обстоятельствам. Могу предложить оставить один из костюмов на этаже лабораторий, поскольку там наибольшее количество эвакуационных выходов, однако это не отменяет существенных рисков.       — Ставь в лаборатории. Это крайняя мера, если все пойдет совсем уж гадко, — Тони глянул поверх телефона, на который отвлекся, на модель, испещрённую перечеркнутыми полосами.       — Босс, могу я спросить?       — Снова про Беннера? — Старк развернул галерею, мельком пролистывая ненужные фото, — Так уж и быть, в честь моего хорошего настроения.       — Вы отдаете себе отчет в том, что ваши действия в данный момент полностью противоречат предписаниям врачей? Питер Паркер находится в нестабильном состоянии, его восприимчивость к веществам неизвестна, психологическое давление и стресс жестко противопоказаны. От вас требуется передать его в руки специалистов.       — А от тебя, — совершенно спокойно вклинился Старк, — не допустить сцены в лифте. Следить за внешней ситуацией твоя задача.       — Стив Роджерс не входит в список угроз.       Тони приблизил одну из фотографий, вчитываясь в неровный почерк, и пробормотал: «Это поправимо». ИИ не заставила себя долго ждать:       — Ваши попытки абстрагироваться от команды губительны, — но это он слышал уже сотню раз и больше не воспринимал.       — Что-нибудь полезное, Пятница?       — Питер Паркер не страдает симптомами гриппа или простуды. Хрипота вызвана громкой речью, не нуждается в лечении медикаментозными средствами. Учитывая, что реакция организма непредсказуема, ваши действия могут иметь серьезные последствия. Я бы посоветовала не выпускать Питера из зоны видимости и в ближайшее время передать в руки специалистов. Также обращаю ваше внимание на то, что со времени получения костюма Человек-паук ни разу не подвергался вирусным и бактериальным заболеваниям, а его регенерация работала в восемь раз медленнее. Нестандартное поведение указывает на сбой в мутации. Пока неизвестно какие еще процессы ускорены и чем это будет чревато. Я настоятельно рекомендую вернуть мистера Паркера в медицинское крыло.       Тони дважды кивнул, подтверждая, что непременно вернет, но так и не отлип от списка. Он понятия не имел, почему это с ним «нельзя встречаться», и чем в отношениях может помешать возраст, а уж тем более мифический «социальный слой», но сама система подобных таблиц была вполне знакома, разбираться приходилось только в почерке и собственных ощущения на данный счет. Труды оправдывали себя с лихвой. Единственное, что сделал Тони — дал Паркеру право творить под присмотром то, что он делал за его спиной. А именно: посредством обмана Мстителей вляпываться из одного дерьма в другое, изображать, будто он старше своих лет, и совершать неприличные вещи с собственным здоровьем. В шифровке Питера Паркера совокупность данных действий звучала, как «Тони Старк не считает меня ребенком» и, очевидно, имела какой-то вес, поскольку этого хватило для того, чтобы «безнадежно пропащий» Человек-паук подхватил оливковую ветвь и ступил одной ногой на сторону закона. Или, если не приукрашивать, то на сторону Тони, от которого теперь зависело, куда они возьмут курс — к закону или от него.       Старк на эту тему пока не рефлексировал. Самое важное — он не собирался рисковать здоровьем своего соулмейта, так что Пятница совершенно зря распиналась на этот счет. Питер в любом случае оказался бы в медотсеке, и корректировка инженера существовала в большей степени из-за того, что парня надо было туда засунуть. Вообще, будь его воля, Тони вовсе отказался бы от обговоренного плана в пользу чего-нибудь более обнадеживающего, но под давлением совести у него не сильно получалось говорить «нет», собственно, как и выдумывать что-то сложнее махинаций из разряда позвонить-обговорить. Он принял идею Паркера в работу и, даже зная все ее недостатки, не мог сказать, что имеет на руках что-то получше. Одновременно обвести вокруг пальца Наташу и Бартона было почти невозможно — они слишком быстро подхватывали малейшие несоответствия — их надо было либо сильно путать, либо заводить в тупик правдой, здорово приправленной враньем, что, собственно, Паучок и предложил. Это было очень рисково, но, после небольших размышлений, Старк решил, что крутить фактами куда безопасней, чем прицельно бить правдой в непроверенного человека, а потом надеяться на его милость. Проблема в том, что все стояло на мнимой осведомленности: Питера о собственном здоровье, Старка о том, что Пит точно не водится с Гидрой. Сказать, что это давало хоть какие-то гарантии, равно соврать, так что, пусть план и был взят на вооружение, это вовсе не значило, что Тони собирался придерживаться его досконально. Он допускал некоторую вариабельность. Допускал ее, набирая номер Брюса, чтобы договориться о сотрудничестве и том, что именно стоит сказать при Питере, чтобы избежать лишних проблем.       И не то чтобы Брюс был сильно доволен, услышав: «не продавай свой зад ЩИТу» — когда тот самый ЩИТ нависал над его затылком. Он не был удивлен, что звонок случился именно тогда, когда агенты «случайно» разом покинули комнату, и понимал, что Наташа, придерживающая компьютер с кодом Пятницы, сильно заблуждалась, полагая, будто сумела подловить Старка в его собственной башне. Также, он примерно представлял, о чем попросит Тони, что с него потребует Романофф, и чем все кончится, если он пойдет на поводу у кого-нибудь из этих двоих. Ему, конечно, было жалко Питера, но в большей степени он был зол на всех этих клоунов, на то, что ему вместо исследования ядовитого вещества приходилось гоняться за подростками, и заниматься склоками, в которых он ни черта не смыслил. Беннер до последнего верил, что Старк сам разгребет то, что наворотил, но невозможность подобного исхода становилась все очевиднее, и, глядя в глаза шпионке, маячившей в конце коридора, он ощущал колебание, склоняющее его к тому, чтобы прекратить любые прения раз и навсегда.       Питер думал о том же. Он стоял в пыльных штанах за два шага от зеркала, сжимал в одном кулаке ткань толстовки, а в другом маленького жучка, которого только что вытащил из складок, и думал. Думал, нарочно или нечаянно НДД оказался у него за шкиркой, как долго он был там и зачем. Мог ли Старк припрятать его «на всякий случай» во время разговора или жучок путешествовал вместе с Паркером с самого утра, вытаскивая наружу то, что так кропотливо скрывали сотни темных. Думал, не от этого ли идет благодушие и терпеливость, не потому ли Тони Старк так любезно отказался выкорчевывать правду, реверсируя к той форме отношений, которая в глазах Питера уже давно отмерла. Не отсюда ли растут ноги у откровенно невыгодного договора. И, если да, то как? Способен ли Железный Человек предсказывать планы, которые Паук еще не построил, или дело в природной сметливости и удачном стечении обстоятельств? Или Питер снова ошибается, предполагая самое худшее?       Жучок с залепленной мылом камерой царапал лапками, пропущенными между пальцами, рвался на свободу, следуя прописанным ранее алгоритмам, но сохранял тишину. Паркер смотрел на него, давя гуляющую в груди обиду, и заставлял себя ничего не чувствовать. Включить голову. Выключить чувства. Включить голову.       Телефон лежал на раковине, отражая круглые лампы на потолке, сердце стучало больно и гулко. Питер разжал пальцы, роняя тяжелую ткань на пол, и подошел ближе. Он ощущал резкую боль, возникающую всякий раз, как ННД задевал кожу, но не отпускал его. Кровь не успевала выступать, ранки затягивались. Горло уже не саднило. Он смотрел на черный потрескавшийся экран, и не мог найти себе оправдания.       Через половину гудка голос Лидса ударил по перепонкам. Заполошный, торопливый, возбужденный. Дышать стало проще. Слова были легкими, как пух, правильными и такими обычными:       — Нед, ты не мог бы побыть моим навигатором?