Make it to me (Иди ко мне)

Чонгук в порядке. Правда. (Или он пытается, по крайней мере). В целом, всё гораздо лучше, чем было в предыдущие несколько недель. Для начала, Сокджин ходит блаженно счастливый, танцуя от радости, как будто он живёт на каком-то грёбаном облаке, что даже чонгуково холодное, измученное сердце согревается от вида его влюблённого лучшего друга. Демо тоже в порядке, уже привлекает внимание там, где надо, и Чонгуку доставляет удовольствие осознавать, что хотя бы в этом уголке его жизни у него была возможность исправить свои ошибки. Также он делает всё возможное, чтобы последовать совету Сокджина в других сферах своей жизни — пытается чаще замечать в других что-то хорошее или отвечать, если кто-то проявляет к нему интерес. После того, как он пришёл на один из уроков Хосока, подчиняясь внезапному порыву (порыв, вдохновлённый Тэхёном, эту часть он предпочитает опускать) несколько месяцев назад, он начал посещать их раз в неделю, постепенно стараясь снова впустить танцы в свою жизнь. Это всё ещё тяжело для него, ведь он их когда-то так любил, но он приходит к пониманию, что во многих случаях что-то — лучше, чем совсем ничего. Вот если бы только он перестал думать о Тэхёне. Сокджин неоднократно приглашал его сходить куда-нибудь с ним и друзьями Намджуна, настаивая, что если там будет Тэхён, то это нормально, что достаточно времени прошло с момента их ссоры. Даже если это правда, в чём Чонгук сомневается, — Сокджин не видел взгляд, каким Тэхён смотрел на него, не слышал отвращение в голосе, — настоящая причина продолжающихся отказов Чонгука в том, что он не уверен, что переживёт, увидев его снова. Но, правда, он в порядке. Это-то он и говорит себе, прогуливаясь по улице в паре кварталов от своего офиса, — его очередной способ Жить Лучшей Жизнью — выходить из офиса хотя бы на пятнадцать минут, чтобы проветрить голову и подышать свежим воздухом. Вообще-то он чувствует себя несколько глуповато, делая это, как будто какой-то нелепый блогер, пишущий о стиле жизни, однако он не может отрицать, что это помогает. Особенно ни о чём не думая, он понимает, что ноги приводят его в любимую кофейню, где он несколько раз натыкался на Тэхёна. Кажется, это было вечность назад, поэтому на секунду он думает, что на самом деле спит, когда подходит, чтобы открыть дверь, и сталкивается лицом к лицу с самим Тэхёном. Прошло около двух месяцев с тех пор, как они виделись, и Тэхён даже ещё более прекрасен, каким его помнит Чонгук, если такое возможно, — вся его изящная, неземная красота, его мягкие волосы и его полные губы, и глаза, такие выразительные. Он выглядит слегка рассеянным, как обычно, с цветным карандашом за ухом (Чонгук готов поспорить, что тот даже не помнит, что он там) и парой очков, надетых под затылком. Он старается удержать три стакана кофе, и, возможно, самая большая неожиданность во всём этом — он не роняет их сразу же, как только видит Чонгука.  — Чёрт, — говорит он в качестве приветствия, широко распахивая глаза. Хотел бы Чонгук, чтобы его сердце не стучало так сильно в груди. — Я тоже рад тебя видеть. Тэхён вспыхивает. — Прости, я имею в виду, прости — я забыл, что это и твоё место, я не, эмм. — Он прерывает сам себя, выглядя взволнованным. — Как ты? — спрашивает Чонгук, задумываясь, его голос звучит для Тэхёна так же безнадёжно, как и в его собственных ушах? Он реально удивляется, что его мозг вообще способен воспроизводить слова во всей этой ситуации. — Я — хорошо, — кивает Тэхён. Он выглядит крайне неловко, и чонгуково сердце растрескивается ещё глубже. — Хорошо, да. А ты? — О, эмм. — Чонгук прочищает горло. — Да, хорошо. Хотя так ли это? — Хорошо! — восторженно говорит Тэхён. — Хорошо, я рад. Чонгуку интересно, сколько раз за последние пять минут они сказали слово «хорошо». — Тебе помочь? — предлагает он, глядя на стаканы, которые не очень крепко держит Тэхён. Тэхён опускает на них взгляд, заметно удивлённый. — О! Нет, спасибо, всё нормально. Я держу. Сердце у Чонгука падает, временное помутнение исчезает, и он судорожно соображает, что ему ещё сказать. — Мне надо идти, — говорит Тэхён, прежде чем он может подумать о чём-то ещё, и почему-то на нём мучительное выражение лица. Чонгуку интересно, неужели его присутствие действительно всё ещё настолько ему неприятно. — Чимин и Хосок ждут свой кофе. — О, точно, — неловко говорит Чонгук. Тэхён улыбается, пятясь назад, и Чонгук уже собирается идти вставать в очередь, как тот произносит: — Рад был тебя видеть, Чонгук.  — И я тебя, — говорит потрясённый Чонгук. В какой-то момент ему кажется, что Тэхён хочет сказать что-то ещё, но потом он отворачивается и уходит, и его тонкая фигурка растворяется в толпе людей на тротуаре. Только когда Чонгук добирается до своего офиса, его сердечный ритм полностью приходит в норму, и даже тогда он идёт прямиком в офис к Сокджину, закрывая дверь и падая на один из стульев.  — Ты в порядке? — спрашивает Сокджин, поднимая взгляд со стопки документов, которые он разбирает. Дневной солнечный свет льётся сквозь большое окно позади него, и там такой вид на город, за который многие убили бы. Чонгук старается ценить его чаще. — Я только что видел Тэхёна.  — О, чёрт, — говорит Сокджин, полностью прекращая то, что делал, сосредотачивая всё внимание на Чонгуке. — Ну и как? Ты говорил с ним? — Немного, — кивает Чонгук. — Блядь.  — Ну, это лучше, чем ничего, правда? — ободряюще говорит Сокджин.  — Ага, — Чонгук трёт рукой лицо от досады. — Да, я просто. Он просто хочет его так сильно, вот в чём дело. — Может, тебе стоит связаться с ним? — предлагает Сокджин осторожным тоном. Чонгук усмехается, качая головой. — Сомневаюсь, что он хочет меня слышать. — Сейчас он, возможно, чувствует себя по-другому, — говорит Сокджин. — Я снова с Намджуном, демо в порядке — он знает, что всё благодаря тебе. Когда Чонгук не отвечает ничего, кроме вялого пожимания плечами, Сокджин продолжает.  — Я также рассказал ему, что на самом деле случилось с Хёншиком. Это привлекает внимание Чонгука. — Он поверил тебе? — Хёншика уволили из их агентства за домогательство, — говорит Сокджин, и Чонгуку кажется, что его брови сейчас взметнутся до самой линии волос. — За попытку принудить Тэхёна переспать с ним в обмен на повышение. И последующую угрозу по сути украсть его рисунки, когда он сказал нет. — Что? — практически рычит Чонгук. Он вскакивает на ноги, потом опять садится, когда понимает, что не может ничего предпринять в этот самый момент. — Я убью этого урода. — Я знаю, — с сочувствием говорит Сокджин. — Тэхён добился, чтобы его уволили, хотя бы так. — Он заслуживает худшего, — ворчит Чонгук, всё ещё вне себя от злости. Его тошнит от мысли, что Тэхён — прекрасный, талантливый Тэхён — попал в такую ситуацию, особенно от рук грёбаного Хёншика. Если бы только он мог сделать ещё что-то, например, надрать Хёншику задницу для начала. — Согласен, — кивает Сокджин. — Но, на мой взгляд, Тэхён сейчас знает правду. Может, стоит попробовать ещё раз, хотя бы стать друзьями. — Не знаю, — нерешительно говорит Чонгук, и его сердце сжимается. Он не уверен, что когда-нибудь мог бы стать с Тэхёном просто друзьями, хотя идея вернуть его в свою жизнь крайне привлекательна. — Я знаю, вы очень сильно поругались, — признаёт Сокджин. — Но ещё я думаю, что он пробудил в тебе очень много хорошего. Даже если он не признаёт это вслух, Чонгук знает, что здесь Сокджин прав — он чувствовал себя с Тэхёном более свободно по сравнению с тем, как это было многие годы. Но всё равно сомнения гложут его, особенно когда он вспоминает конец их ссоры, крики Тэхёна, что он не знает, зачем он вообще спал с Чонгуком. Кажется, что после этого обратно уже не вернуться, даже если Тэхён больше и не думает, что он совершенно ужасный человек. Если отбросить всё лишнее, у него всё ещё нет причин верить, что он на самом деле нравится Тэхёну, или он хочет быть с ним. Возможно, лучше просто держаться на расстоянии. *** — Блядь, я был такой неуклюжий, — стонет Тэхён, лёжа на спине и свесив голову с края чиминовой кровати. Чимин суетится вокруг, раскладывая вещи, которые он наконец-то постирал, когда у него закончилось чистое нижнее бельё чуть ранее на неделе. — Я даже с трудом мог говорить. — Если честно, последний раз, когда ты его видел, ты практически сказал ему отъебаться, — говорит Чимин, раскладывая по тэхёновому торсу пару джинсов, всё ещё приятно тёплых от сушилки. — Я думаю, некоторая неловкость вполне ожидаема. — Спасибо за это любезное напоминание, Чимин, — огрызается Тэхён. — Господи, я вёл себя ужасно с ним. — Ты был в ярости, и не без оснований, — утешающе говорит Чимин. — Люди говорят дерьмовые вещи, когда они в ярости. — Наверно, — вздыхает Тэхён. С того самого разговора с Сокджином, вина за их ссору с Чонгуком не покидает его мысли. — Если бы только я не вёл себя сегодня как дебил. С ним было приятно поговорить. — Никогда не думал, что услышу это от тебя, — говорит Чимин.  — Я тоже, — стонет Тэхён. За последние несколько недель столько всего, что он думал, что знал о Чонгуке, подверглось сомнению, и он чувствует себя в совершенном замешательстве и с абсолютно другими мыслями по этому поводу. Сегодняшняя встреча с ним сделала всё в миллион раз запутаннее, и с тех пор он не может перестать прокручивать встречу в голове. — Ещё он выглядел так охренительно классно, господи. — Так почему ты не напишешь ему? — предлагает Чимин.  — Я не могу, — говорит Тэхён, накрывая своё лицо одним из свежевыстиранных чиминовых свитшотов. — Это слишком… это не было бы… я просто. Я не могу. — То есть ты боишься, ты это хочешь сказать. Тэхён даже не собирается отрицать. — Я, блядь, в ужасе. В этот уикенд они вчетвером идут в бар с Сокджином, и тэхёнов желудок определённо не падает от разочарования, когда Сокджин снова появляется один, без дополнения в виде Чонгука. Когда слабый проблеск надежды, которая была у него на эту ночь, благополучно испаряется, он решает хотя бы напиться. Несколько бокалов спустя он проигрывает в битве с ревностью, когда видит, как Намджун случайно кладёт руку Сокджину на поясницу, и как становится шире улыбка Юнги, когда Чимин, хихикая, что-то шепчет ему на ухо. Он знает, что это глупо — Чимин с Юнги даже не вместе, слава богу, — поэтому он решает сделать передышку и выходит в поисках туалета. Это большой полноценный бар, с лаунж-зоной и грохочущим танцполом; дверь в туалет расположена в заднем коридоре, скрытом шторкой. Тэхён проскальзывает через неё и только тянется к ручке двери, как та распахивается, и оттуда кто-то вываливается. Когда он понимает, кто это, его кровь застывает внутри. Хёншик пьян настолько, что у Тэхёна не возникает в этом сомнений. Он то и дело пытается сфокусировать взгляд на чём-нибудь, и похоже, он с трудом может идти прямо. Но в момент, когда его взгляд падает на Тэхёна, он сосредотачивает внимание, и отвратительная насмешка мелькает у него на лице. — Ты, — нападает он и, покачиваясь, делает шаг вперёд. Тэхён пытается отступить назад, но коридор узкий, и его спина почти сразу упирается в стену. — Ты мелкое грёбаное дерьмо. Внезапно Хёншик оказывается так близко, что Тэхён чувствует его дыхание и запах алкоголя на своём лице. — Отвали от меня нахер, — выдыхает он, стараясь сохранять голос спокойным. Хёншик больше него, и ему ни капли не нравится его взгляд. — Или что? — насмехается Хёншик. — Уволишь меня? — Это была твоя собственная грёбаная ошибка, — выпаливает Тэхён, но всё его тело дрожит — руки Хёншика сейчас по обе стороны от него, держат его в захвате, и Тэхёну кажется, что он не настолько сильный, чтобы оттолкнуть его. — Как будто ты не хотел этого, — издевается Хёншик, хватая тэхёново бедро с такой силой, что чувствуется боль. — Как будто ты, блядь, не желал этого с той секунды, как зашёл в офис- — Не трогай, нахуй, меня, — шипит Тэхён, безуспешно пытаясь вывернуться из его хватки. Его сердце стучит так сильно, что, кажется, грудь сейчас взорвётся, и страх начинает овладевать его чувствами. — Ты разрушил мою чёртову жизнь, ты, глупая сука, — говорит Хёншик, и его голос сочится чистым ядом. Тэхёну кажется, что он сейчас заплачет. — Это меньшее, что ты можешь сделать взам- Краем глаза Тэхён замечает какое-то движение, а потом Хёншика отрывает от него с такой силой, что его тело ударяется о противоположную стену с мерзким стуком. Тэхён настолько ошарашен, что ему требуется какое-то время, чтобы отразить, что происходит, но потом он узнаёт фигуру мужчины, который сейчас прижимает Хёншика рукой к стене, его тёмные волосы и широкие плечи. Это Чонгук.  — Он сказал тебе не трогать его, — выдыхает Чонгук, его голос низкий и беспощадный. Его лицо в нескольких сантиметрах от Хёншика, и он выглядит настолько угрожающе, что даже Тэхён немного пугается его. — Я думаю, достаточно ясная просьба, правда? — Отвали нахуй, Чон, — выплёвывает Хёншик, стараясь освободиться, но очевидно, что Чонгук сильнее. — Тебя это не касается. — Спорим? — рявкает Чонгук, двигая рукой так, что его локоть упирается Хёншику в рёбра. Хёншик охает от боли. — Попробуй приблизиться к нему, и я покажу тебе, как это на самом деле, когда кто-то разрушает твою жизнь. Я, блядь, обещаю. Хёншик хмурится на него, но ничего не говорит. Смутно Тэхён осознаёт, что он сползает по стене вниз, его колени бесконтрольно дрожат. — Съебись отсюда, пока я не вызвал охрану, — говорит Чонгук, отталкивая Хёншика к шторке. — Я здесь на хорошем счету, так что на твоём месте я бы не рисковал. Хёншик последний раз бросает на них обоих взгляд, полный чистой ненависти, прежде чем разворачивается и пропадает за шторкой, всё ещё пошатываясь. Только он уходит, как Чонгук падает на колени перед Тэхёном. Его глаза безумные, а руки поднимаются и нежно обхватывают тэхёновы плечи. — Чёрт, Тэхён, ты в порядке? — спрашивает Чонгук с беспокойством, осматривая его сверху донизу. — Он сделал тебе больно? Тэхён мотает головой, смаргивая слёзы. Всё его тело дико трясёт, но тёплая тяжесть чонгуковых ладоней на его плечах успокаивает. — Я в порядке, — бормочет он, мечтая просто уткнуться Чонгуку в грудь. — Только немного потрясывает. Облегчение проносится в чертах Чонгука, и его лицо так близко, что Тэхён мог бы дотянуться и потрогать его, если бы захотел (он хочет). — Мне действительно жаль, Тэхён, — говорит Чонгук. — Я должен был предупредить тебя насчёт него. Тэхён качает головой, поднимая руку и обхватывая предплечье Чонгука. — Не говори глупостей. Я просто уверен, что он повёл бы себя как мудак несмотря ни на что. — Он слабо улыбается и чувствует, что почти тает от его заботливого взгляда. Внезапно он столько всего хочет сказать Чонгуку — хочет поблагодарить его, извиниться перед ним, попросить его просто сесть и поговорить, вроде того. Может, начать сначала, выложить все карты на стол. Однако, прежде чем он говорит что-то из вышеперечисленного, шторка, отделяющая коридор, снова отодвигается, в этот раз впуская Чимина и Юнги. — Твою мать, Тэ, что случилось? — спрашивает Чимин, с тревогой осматривая сцену перед ним и подрываясь к Тэхёну. — Мы подумали, что тебя нет уже какое-то время, и заволновались. Следующий час проходит в тумане. Намджун с Сокджином подходят туда же, и Тэхён с дрожью в голосе пересказывает, что произошло, вызывая ожидаемые реакции — ярость, возмущение, беспокойство. Затем следует вихрь заботливых рук и утешающих слов, пока они провожают его до такси и отвозят домой, и Чимин настаивает на том, чтобы улечься вместе с ним в кровать. Всё это время Тэхён продолжает искать Чонгука, но тот незаметно исчезает, когда они выходят из бара. Позже, когда он оглядывается назад, всплывают несколько воспоминаний: Рука Чонгука в его руке, тёплая и крепкая, когда он помогал Тэхёну подняться на ноги. Его присутствие, обнадеживающее и успокаивающее, когда он тихо стоял рядом с Тэхёном, пока тот рассказывал своим друзьям, что случилось. И больше всего, выражение его лица, то, как его взгляд не покидал Тэхёна, даже в суматохе, которая началась, когда подошли остальные. У Тэхёна даже не было шанса сказать ему спасибо. *** — Голова мыслями забита? Это Хосок отпивает воду из бутылки, с интересом наблюдая, как Чонгук повторяет флип-вращение, наверно, девяностый раз за это утро. Подобные вещи получались у него так естественно, когда он был моложе, его тело знало, что делать, прежде чем мысль успевала появиться в голове. Конечно, это было ещё тогда, когда он тренировался минимум час в день, тайком пробираясь в студию даже в те дни, когда у них не было репетиций. Занятие закончилось почти пять минут назад, и большинство учеников уже разбрелось, только несколько оставшихся ещё собирают свои вещи или разговаривают между собой. Чонгук даже не остановился, когда Хосок сказал, что на сегодня всё, просто продолжая повторять движение снова и снова — что-то вроде порыва целеустремленности, который очень помогал ему в колледже, и это же он перенёс и в свою работу. У него никогда не было особенного интереса быть вторым в любом деле. — Можно и так сказать, — тяжело дышит Чонгук, останавливаясь, чтобы сделать большой глоток энергетика. С него течёт пот, волосы прилипают ко лбу, но его тело звенит, изнурённое в лучшем смысле этого слова. Он даже слов не может подобрать, как он скучал по этому. — Что ж, ты классно поработал сегодня, — говорит Хосок, хлопая его по плечу. — Серьёзно, если тебе интересны соревнования, дай мне знать. Ничего слишком сложного, просто быть на сцене, понимаешь? Такое ни с чем не сравнится. — Я помню, — кивает Чонгук. — Я действительно подумаю об этом, спасибо, хён. Хосок улыбается, поднимая бутылку с водой в сторону Чонгука, прежде чем отойти к другому ученику с вопросом о времени следующего занятия. Чонгук удивляется, когда видит в зеркале приближающегося Чимина, одетого в свободную майку, с сумкой на плече. Чонгук заметил его ранее на занятии и был поражён его талантом, тем, как изящно он двигается. — Привет, Чонгук, — говорит Чимин нерешительно, слегка улыбаясь, и Чонгук улыбается в ответ. — Классно отработал. Сейчас утро воскресенья, меньше сорока восьми часов прошло после инцидента с Тэхёном и Хёншиком, и воспоминания той ночи, кажется, витают в воздухе между ними. Конечно, Чонгук не мог забыть об этом все выходные. — Спасибо, да, и ты тоже, — отвечает Чонгук, протирая лоб полотенцем. — Ты правда классный. — О, спасибо, — говорит Чимин, заливаясь радостным румянцем. — Ты тоже, я имею в виду, ты невероятный. Чонгук подавляет желание сказать что-то самоуничижительное и вместо этого решает принять комплимент. — Спасибо. Выражение лица Чимина становится более серьёзным, и он подтягивает свою сумку на плече. — Я также хотел сказать, эмм. Спасибо ещё раз за то, что ты сделал в пятницу. — Он закусывает губу, хмурясь. — Я знаю, Тэхён действительно благодарен. У Чонгука внутри всё трепещет при звуках имени Тэхёна, а мысли отматывают к тому, как Тэхён смотрел на него, когда тот присел на колени рядом с ним, — его глаза были нежнее, чем Чонгук когда-либо видел у него. — О, то есть, конечно, — говорит Чонгук, неловко прочищая горло. Если он будет слишком много думать о том, что случилось, ему кажется, что он может что-нибудь сломать или расплакаться, возможно, и то, и другое. — Я просто рад, что оказался там. — Я тоже. — Он в порядке? — спрашивает Чонгук так тихо, что на секунду задумывается, а слышит ли вообще его Чимин. Но Чимин, кажется, знает в любом случае, даже если он не может слышать точных слов. Он улыбается с нежностью. — Да, он в порядке. Немного потрясён, очевидно, но Тэ сильный. Не волнуйся. Чонгук слегка отрывисто кивает с облегчением. — Хорошо, это хорошо. — Я надеюсь, мы ещё увидим тебя, Чонгук, — говорит Чимин, делая шаг назад. Что-то тёплое оседает внутри Чонгука, что-то похожее на прощение. — Правда. — Да, — соглашается Чонгук, думая о глазах, в которых отражается душа, и нежной руке в своей. Если Чимин предполагает, что они вместе будут проводить время, то значит, Тэхён больше не ненавидит его, так? — Я тоже. Крошечный огонёк надежды чуть-чуть разгорается в чонгуковой груди. *** В течение нескольких дней после столкновения с Хёншиком Тэхён проводит больше времени в страданиях из-за Чонгука, нежели из-за самого инцидента. Вдобавок ко всему тому, за что он уже чувствует вину, теперь он может добавить то, что он даже не поблагодарил Чонгука за своё спасение. Отправка смс кажется катастрофически недостаточной, но он даже не знает, когда он снова увидит Чонгука, и увидит ли вообще. Есть во всём этом также маленькая деталь, что где-то в процессе, кажется, Тэхён проникается настоящими чувствами к Чонгуку, которые всё больше усиливаются сейчас, когда он видит, какой Чонгук на самом деле, что он сделал для Тэхёна и его друзей. Он очень долго и в подробностях жалуется по этому поводу, особенно Чимину, который срывается в середине ужина (читай: разогретой в микроволновке лапши) в четверг и угрожает собственноручно позвонить Чонгуку, если Тэхён не соберёт свои яйца в кулак немедленно. Вот так Тэхён обнаруживает себя возле двери Чонгука в субботу днём, в очередной раз появляясь без предупреждения (хотя в этот раз при совсем других обстоятельствах). Прежде чем он сможет пойти на попятную, он вытирает вспотевшие ладони о штаны и решительно стучит в дверь, чувствуя себя так, будто его может стошнить в любой момент. Когда дверь открывается, он пристально всматривается — мужчина за ней очень похож на Чонгука, как если бы тот постарел на тридцать лет за одну ночь. Его черты резче, его взгляд более суровый, но сходство очевидное, и тогда Тэхён осознаёт — должно быть, это отец Чонгука. Вот чёрт. — Эмм, здрасьте, — кротко говорит Тэхён. Не очень сильное начало, но отец Чонгука довольно устрашающий, плюс он слышал рассказы самого Чонгука. — Чонгук здесь? Мужчина осматривает Тэхёна с головы до ног, и выглядит он явно не впечатлённым и в целом раздражённым его присутствием. — Нет, — говорит он, никак не поясняя. — Кто ты? — О, простите, я Тэхён, — отвечает Тэхён, натягивая широкую улыбку на лице. — Я… друг Чонгука. Мистер Чон моргает, глядя на него, и что-то похожее на отвращение мелькает в его лице. — Ты один из этих смазливых мальчиков, которых он любит трахать, так? Ты как раз его типаж. Комментарий настолько неприлично грубый, что Тэхён даже не оскорбляется — он всё это уже слышал раньше, и нахер ему сдалось, что о нём думает высокомерный отец Чонгука. За последние два месяца он пережил слишком много дерьма, чтобы сейчас отступать. — Это я, — весело говорит он, внутренне собираясь с духом. — А вы, наверно, его страдающий манией величия отец-гомофоб. К его чести, отец Чонгука едва ли реагирует на оскорбление, только ухмыляется, глядя на Тэхёна с еле прикрытой неприязнью. — Ах, да, бедный малыш Чонгук, который живёт жизнью с исключительными привилегиями и не благодарит ни за одну из них, — насмехается мистер Чон. — Твоя наглость очаровательна, но у него есть всё, что он только захочет, благодаря мне. — Кроме свободы делать то, что он на самом деле хочет, — отвечает Тэхён, задумываясь, какие ошибки он совершил в своей жизни, что привели его к тому, чтобы стоять у двери своего бывшего, сталкиваясь один на один с генеральным директором крупнейшего медиа-конгломерата в стране. Мистер Чон хмыкает, качая головой, не веря своим ушам. Удивительно, как он может быть так похож на Чонгука в некоторых чертах и так отталкивать Тэхёна в других. — Ты встречаешься с моим сыном? — спрашивает он, как будто оскорблён, что ему вообще приходится поднимать этот вопрос. Тэхёново сердце грохочет в грудной клетке, и в этот момент он думает, как бы он хотел, чтобы ответ был «да». — Нет, — тихо говорит он, отказываясь опускать взгляд. — Хорошо. — В его голосе слышится едва заметная нотка облегчения, и Тэхён думает, что, возможно, Чонгук оказывает на своего отца гораздо больше влияния, чем он думает. — Тогда я настоятельно рекомендую тебе держаться от него подальше. В его жизни нет места для такого. Тэхён начинает понимать весь смысл, почему Чонгук такой, какой он есть. — Я не могу сделать это, сэр, — говорит Тэхён, добавляя «сэр» больше назло, нежели по какой-то другой причине. Обычно ему несвойственна такая агрессия, особенно по отношению к более взрослым и опытным людям, но в каком-то смысле он чувствует, что должен это Чонгуку в конце концов. — Если Чонгук хочет, чтобы я был в его жизни, то я буду в ней. — Я бы посоветовал тебе хорошенько подумать об этом, — холодно говорит мистер Чон, и его терпение явно иссякает. — Я могу сделать твою жизнь крайне затруднительной. — Жду с нетерпением, — отвечает Тэхён с гораздо большей смелостью, чем он чувствует, когда он начинает отходить назад по коридору. — Ещё увидимся, мистер Чон. Он слышит, как хлопает дверь, когда он заходит в лифт, и ирония ассоциации с прошлым разом, когда он был здесь, не ускользает от него. Сначала выбрасывал Чонгука из своей жизни, сейчас борется за то, чтобы он был частью её. Начинает казаться, что всё складывается против них, и Тэхён не может перестать думать о том, чтобы сдаться и просто оставить всё, как есть. Но кого он смешит — он никогда не был тем, кто отступает перед трудностями. *** Будучи в слишком беспокойном состоянии, чтобы идти домой после ухода из чонгуковой квартиры, Тэхён засовывает руки в карманы куртки и отправляется гулять, до тех пор пока здания из золотистых становятся бледно-голубыми в сумерках. Он бродит по улицам одного из тихих районов города, заглядывая в витрины магазинчиков и останавливаясь только однажды, чтобы купить горячий шоколад в дорогу. Звуки собственных шагов по тротуару успокаивают его нервы, свежий воздух очищает голову. Ходьба всегда успокаивала его — если дать телу какое-то занятие, это каким-то образом помогает легче разобраться в путанице в мыслях. В конце концов он возвращается обратно к своему дому спустя несколько часов, приятно утомлённый от долгой ходьбы. Солнце уже почти зашло; и он возится со своими ключами в слабом свете лампы над подъездом. Он собирается переодеться в удобнейшие штаны, сделать себе чай и свернуться на диване, устроив самому себе вечер кино… — Тэхён. Он вздрагивает, почти роняя ключи, когда поворачивается и обнаруживает Чонгука, стоящего на тротуаре перед его зданием, слегка ниже его, из-за высоты первой ступеньки, на которой стоит Тэхён. Он одет в джинсы и чёрное худи с накинутым капюшоном, прядки волос торчат и падают на глаза. Тэхён не уверен, что он когда-либо видел его в такой повседневной одежде, но должен признать, что ему идёт. — Привет, — выдыхает Тэхён, и в его голосе — какой-то задушенный хаос. Внезапно он ощущает, как что-то застряло у него в горле — наверно, его сердце. — Я пытался позвонить тебе, — говорит Чонгук немного безнадёжным тоном. Его руки спрятаны в передний карман худи, нос порозовел от холода, и он выглядит как-то уязвимо, что заставляет Тэхёна чувствовать тепло повсюду. — Чёрт, прости. — Он достаёт телефон из кармана, виновато морщась, когда он видит два пропущенных от Чонгука, плюс несколько смс от Чимина и других его друзей. Упс. — Я бродил по городу, не обращал внимание на телефон. — Ничего страшного, — говорит Чонгук, перекачиваясь с одной ноги на другую. — Эмм. Я пришёл, потому что — я слышал, ты встретил моего отца? — Встретил, — кивает Тэхён, и Чонгук морщит нос, напряжённо глядя на него в ожидании. — Думаю, я ему нравлюсь. Чонгук неожиданно вскрикивает от смеха, его поза мгновенно расслабляется, но потом он снова нахмуривается. — Прости, пожалуйста, — говорит он с мучительным выражением лица. — То, что он наговорил тебе- — Он рассказал тебе? — спрашивает Тэхён.  — У меня за дверью камера наблюдения. Ну, конечно. — О. — Это означает: — Тогда ты также слышал, что сказал я. Чонгук закусывает губу, кивая. — Ты при нём реально стоял на своём, я был поражён. Тэхён слегка пожимает плечами, глядя вниз на свои ноги. — Мне не понравилось, как он говорил о тебе, — тихо бормочет он. Чонгук выглядит, как будто не знает, что думать об этом, а его глаза большие и нежные. Он смотрит на Тэхёна, словно он стоит целое состояние, и, возможно, для Чонгука так и есть. Возможно, парень, у которого есть всё, просто хочет, чтобы кто-то хотел его взаимно. — Не так давно ты бы согласился с ним, — тихо говорит Чонгук, и он не кажется злым, просто грустным. Сердце Тэхёна раскалывается пополам. — Я был неправ, — убеждает он, мотая головой. — Чонгук, я был так неправ, и я просто — Прости меня, хорошо? После всего, что ты сделал для моих друзей и для меня — это я должен просить прощения и благодарить тебя. Я не представляю, как я вообще смогу отплатить тебе. — Мне не нужно ничем отплачивать, — говорит Чонгук хриплым голосом. — Всё, что я хочу — быть кем-то, в ком ты сможешь увидеть хорошее. Тэхён пристально смотрит на него, не произнося ни слова. Когда он ничего не отвечает, Чонгук поднимается к нему на ступеньку, умоляюще глядя на него. Вот так, они практически одного роста, но есть что-то в Чонгуке, что всегда позволяет Тэхёну чувствовать себя маленьким, хрупким. — Тэхён. — Голос Чонгука срывается, и он медлит, прочищая горло. — Я знаю, что ты сказал, когда у нас всё закончилось, и если это то, что ты чувствуешь до сих пор, я обещаю, что оставлю тебя, я клянусь. Тэхёну хочется закрыть ладонью его рот, хочется накричать, чтобы забрал эти слова обратно, и, желательно, никогда не оставлять его. Чонгук сглатывает, делая глубокий вдох. — Но, после того, что ты сказал моему отцу — ты сказал, что не сможешь держаться от меня подальше, — он затихает, беспомощно глядя на Тэхёна. — В моей жизни всегда будет место для тебя, если ты хочешь этого. Тэхён делает шаг вперёд, наблюдая, как Чонгук смотрит на него с выражением, похожим на удивление. Когда они оказываются уже на расстоянии вздоха, он скользит своими руками в карман худи Чонгука, переплетая пальцы с его. Он слышит, как чонгуково дыхание прерывается, и его сердце рвётся из груди. Наконец-то. — У тебя руки холодные, — шепчет Тэхён, прислоняясь своим лбом ко лбу Чонгука. Глядя сквозь свои ресницы, он видит, что глаза Чонгука плотно закрыты, и чувствует, что он кивает. — Твои холоднее, — замечает он, проводя большим пальцем по тыльной стороне тэхёновой ладони. Тэхён мычит в подтверждение, подаётся вперёд за поцелуем, который должен был быть нежным, но затягивается, пока они оба не выдыхаются. Исследование очертаний чонгукова рта по новой доводит его до головокружения, и он широко улыбается идиотской улыбкой, когда они разрывают поцелуй. — Давай, — говорит Тэхён, высвобождая свои руки из чонгуковых, вместо этого обхватывая его лицо. — Пойдём внутрь. *** Чонгук считает показателем для них обоих то, что они не срывают друг с друга одежду в ту же секунду, когда заходят к Тэхёну в квартиру, особенно учитывая то, что Чимин уехал на ночь на какое-то семейное мероприятие, и вся квартира в их распоряжении. Вместо этого они сворачиваются рядом на диване, Тэхён прячет свои ступни, одетые в носки, под чонгуковым бедром, и разговаривают часами. Они говорят, кажется, обо всём, от работы в «ВТ21» до Намджуна с Сокджином, танцев и отца Чонгука, обо всём, что было сказано и не сказано, и не так понято между ними, пока не остаётся ничего, кроме чистого воздуха. Это выматывает, эмоционально тяжело и совершенно вне зоны комфорта Чонгука, но с каждым словом он всё больше убеждается — то, что между ними — стоит того. Около десяти вечера желудок Тэхёна громко урчит в середине рассказа Чонгука о его танцевальной карьере в колледже, и после серии смешков они понимают, что ни один из них не ужинал. Уже слишком поздно, чтобы заказывать доставку из приличных ресторанов, поэтому они совершают набег на кухню Тэхёна, останавливаясь на мягких вафлях Eggo и коробке полусъеденного клубничного мороженого (Чонгук обнаруживает, что это любимый вкус Тэхёна на все времена), которое Тэхён достаёт из глубин морозильной камеры. — Суть в том, чтобы положить мороженое сверху на вафлю, — объясняет Тэхён, вставляя пару вафель в тостер. — Оно слегка подтаивает, и вафля пропитывается им… — Он замолкает и глубоко вдыхает с блаженным выражением лица. — Совершенство. Чонгуку не хватает духа сказать ему, что он сомневается в таком сочетании, просто довольствуясь тем, что он слушает Тэхёна, существует в его присутствии. После всего напряжения, сомнений и негатива, такое чувство, как будто он плывёт только от того, что они веселятся вместе, разговаривают о таких обыденных вещах, как вкус позднего перекуса. В конце концов, его скептицизм не оправдывает себя, в любом случае, так как выясняется, что вафли с клубничным мороженым чертовски вкусные (хотя суждение Чонгука может быть искажено по причине милого мальчика, с которым он делит тарелку, с которым они сталкиваются коленками под барной стойкой). — Я в самом деле хотел бы иногда смотреть, как ты танцуешь, — говорит Тэхён, отправляя ложку мороженого себе в рот. — Если ты не против. — Конечно, — кивает Чонгук, и в животе у него разлетаются бабочки. — Хотя я уже не настолько хорош, как раньше. — Сомневаюсь, — фыркает Тэхён. — Судя по тому, что Хоби хён говорит о тебе. Чонгук чувствует, как кончики его ушей розовеют, и он возвращается к разговору Хосока о том, чтобы иногда участвовать с ним в соревнованиях. Он сделает это, решает Чонгук. — Хосок с восторгом поддержит любого, ты же знаешь. Тэхён кивает. — Бог свидетель, я бы не смог пройти через всю эту историю с Хёншиком без него. Весь язык тела Чонгука, должно быть, резко меняется, потому что Тэхён немедленно захлопывает свой рот и виновато смотрит. — Прости, что снова поднимаю эту тему, — морщится он. — Хотя мы толком и не говорили об этом. — Всё нормально, — говорит Чонгук, оставляя кусочек мороженого таять прохладой и сладостью на языке. — Что-то вроде больной темы для меня. — Для меня тоже, — тихо говорит Тэхён. — Той ночью в баре — я думаю, он что-нибудь бы сделал со мной, если бы ты не появился. — Не говори так, — шепчет Чонгук, чувствуя, будто его горло сжимается. Он много думает о той ночи, насколько хрупким казался Тэхён, прижатый к стене. Его выражение лица было яростное, дерзкое, но Чонгук был очень сильно напуган. — Эй, всё закончилось хорошо, да? — утешающе говорит Тэхён, подцепляя чонгуков подбородок. — Посмотри на меня, я в порядке. Чонгук кивает, с трудом глотая ком в горле и чуть-чуть улыбаясь. Он нахер убьёт Хёншика, если он когда-нибудь только посмотрит на Тэхёна.  — Хотя, честно говоря, если отбросить психологическую травму, это была такая горячая сцена — ты надираешь ему задницу вот так, — хитро признаётся Тэхён, прикасаясь своей ногой к чонгуковой. — Я знаю, что насилие — не выход, и всё такое, но чёрт… Чонгук поднимает взгляд с их переплетённых ног, с удивлением поднимая брови. Что-то горячее будоражит внутри, то самое чувство, с которым он сталкивается, с тех пор как он впервые положил глаз на Тэхёна — что-то вроде безрассудного желания, которое пугает его даже сейчас. Он так сильно хочет Тэхёна, до боли. — Да? — выдыхает он. Его руки чешутся от того, как он хочет дотронуться, из него почти выбивает дух, когда он понимает, что, наверно, сейчас он может, если хочет. — Да, — подтверждает Тэхён, пододвигаясь со своим стулом ближе, пока их ноги совсем не переплетаются вместе, ладонями опираясь на бёдра Чонгука. Он всегда немного впереди Чонгука, когда дело касается такого, реагируя быстро на свои желания. Чонгук обожает это. Второй раз за вечер Тэхён наклоняется ближе, их губы встречаются, когда он запускает пальцы в волосы Чонгука у основания головы. На вкус Тэхён как клубничное мороженое, его губы легко раскрываются, позволяя чонгукову языку проскользнуть внутрь. Всё в нём заставляет Чонгука хотеть большего, и он тянется к талии Тэхёна, притягивая его ближе. — Ммф, я сейчас упаду, — хихикает Тэхён в его губы, цепляясь за Чонгука, пока он опасно балансирует на краю своего стула. — Диван? — предлагает Чонгук, крепко держа его. — Мм, — мычит Тэхён, спрыгивая со стула и беря Чонгука за руку. Чонгук падает спиной в подушки, и Тэхён устраивается у него на коленях, смущённо покусывая свою губу. Чонгук хочет сказать ему, что он идеальный, но вместо этого он принимается водить большим пальцем по его губе, сжимая его подбородок и садясь прямо, чтобы поцеловать его. За этим кроется столько желания, но поцелуй выходит расслабленным, словно у них в запасе всё время мира — что, предполагает Чонгук, возможно, правда. — Скучал по всему этому, — бормочет Тэхён, удовлетворённо вздыхая, пока губы Чонгука блуждают по его челюсти. — Скучал по тебе. Чонгук усиливает хватку на его бёдрах, и он знает, что Тэхён это чувствует, по его лёгкому стону, вырвавшемуся из гортани. — Не представляешь, как, — хрипло говорит он, обхватывая лицо Тэхёна и крепко его целуя. Тэхён вздрагивает, всё его тело выгибается навстречу Чонгуку. — Покажи мне, — выдыхает он, и Чонгук низко стонет, скользя руками вниз от шеи по спине, задерживаясь прямо над задом. Это хорошо, что он тоже нравится Тэхёну, потому что Чонгук совершенно запал на него. — Можно я отнесу тебя на кровать? — спрашивает Чонгук в его губы, пробираясь пальцами под край тэхёнова свитера, слегка касаясь тёплой мягкой кожи. По какой-то причине он нервничает, хотя это у них не в первый раз. Его тело настолько переполнено чувствами, что ему кажется, он сейчас взорвётся. — Неа, — говорит Тэхён, и на секунду Чонгук паникует, переживая, что перешёл рамки. Он начинает отводить руки, но Тэхён перехватывает их, скользит ими уверенно вверх под свитер. — Хочу тебя прямо здесь. — Чёрт, — Чонгук почти давится, торопясь стянуть через голову его свитер. Он склоняется, чтобы припасть губами к изящной линии ключиц, слышит, как Тэхён мычит от удовольствия. — Вот чёрт. В итоге он укладывает Тэхёна на диван и полностью раздевает его, тратя, кажется, часы на поклонение каждому сантиметру его кожи, как он и хотел, так сильно с самого момента, как в первый раз увидел его. Он позволяет своим губам и рукам блуждать до тех пор, пока Тэхён под ним полностью не расслабляется, дрожа и выгибаясь от каждого прикосновения, нашёптывая ободряющие слова в его висок. До тех пор, пока они не возбуждаются до боли, и Тэхён умоляет его достать смазку и презерватив. Это как раз тот насыщенный, медленно зажигающий вид секса, когда сдерживание себя стоит того, чтобы продлить весь процесс немного дольше. Тэхён прижимается к нему, как будто его жизнь зависит от него, высоко обвивая ногами чонгуковы бёдра, его волосы беспорядочно размётаны на лбу, когда он откидывается назад на подушки. Их взгляды снова и снова пересекаются, и всякий раз Тэхён смотрит на него расширенными зрачками, затуманенным от удовольствия взглядом. И кончает Тэхён с рукой Чонгука вокруг его члена и с именем Чонгука на губах. — Продолжай, — бормочет он, даже когда закидывает руку, закрывая глаза, и скулит от перевозбуждения. Так Чонгук и делает, набирая темп и доводя себя до оргазма, что заставляет его протяжно и низко стонать в тэхёнову шею. — Господи, — задыхается Тэхён, наполовину смеясь. Его пальцы свободно лежат на шее Чонгука сзади, перебирая тонкие прядки его волос. — Чёрт, я так рад, что мы помирились. Чонгук приподнимается на одном локте, чтобы посмотреть на него, и видит, как тот ослепительно улыбается, а его щёки всё ещё горят. — Я тоже, — тихо бормочет он, по-прежнему не веря до конца. — Ты останешься, правда же? — спрашивает Тэхён, подавляя зевок. Чонгук кивает, оставляя поцелуй на коже чуть ниже его глаза. — Абсолютно.