Дорога на Север

Деревня спала, укрытая густым молочно-белым туманом. Зябко ежась, Локи ужом прополз по ввозу на поветь* дома старосты. Лишь чуть слышно скрипнула тяжелая воротная створка, впуская его. Запахло прелым, перегнившим сеном и сырым мясом. Он постоял у порога, моргая и привыкая к темноте. На повети царила могильная тишина от которой подымались дыбом волоски на загривке. «Надо было Тора с собой брать», - мелькнуло у Локи в голове, когда он сделал первый шаг по неровному настилу и сразу же запнулся о что-то продолговатое и легкое, похожее на черенок лопаты. Тот глухо звякнул в темноте, от чего стало еще жутче. Локи сглотнул, опустился на колени и пополз, тщательно ощупывая путь перед собой. Это оказалось очень удачным решением: пол был очень грязный и весь завален чем-то продолговатым. Спустя почти час ползанья среди чужого добра, Локи осознал, что без света ему их с Тором вещи не нейти. Пришлось возвращаться к дальнему углу где он нашел деревянные основы под факелы. Воровато оглянувшись, он пошептал над оголовком и на нем вспыхнул огонь, осветив поветь. Локи огляделся и дернулся, чуть не выронив факел и с трудом удержав крик. Стены изнутри были покрыты склизким зеленоватым мхом. Солома, свисающая с высоких балок крыши, вся прогнила и отвратительно воняла, доставая грязными лохмотьями почти до пола. А сам пол был темно-бурый от пропитавшей его крови и весь засыпан обглоданными промороженными человеческими костями. В центре повети костями же был выложен колдовской круг со знаком Мары-зимы в центре. А рядом с ним валялся детский череп. Локи с трудом сглотнул подкатившую к горлу тошноту. Факел в дрожащей руке громко треснул и раскололся. Горящая головня рухнула на пол и тот занялся, словно облитый маслом. Локи ахнул, шарахнулся в сторону, но огонь уже побежал вокруг, отрезая его от выхода с повети. Спасаясь от огня, Локи кинулся в другую сторону, к избе, совершенно не помня о спящих в ней хозяевах. Но стоило ему распахнуть дверь в сени, как навстречу ему шагнул хозяйский сын. Огромный и злобный детина, с которым Локи не поладил с той поры, когда с матерью приходил в деревню лет пять назад. Еще тогда ему почудилось, что кривые зубы и маленькие злобные глаза принадлежат скорее лютому зверю, а не человеку. Пару секунд они смотрели друг на друга, осознавая неминуемость встречи. А в следующий миг Локи полетел кубарем куда-то, как он надеялся, к выходу из избы, сшибленный могучим ударом кулака. И только когда над ним с грохотом захлопнулась тяжелая деревянная дверь, он понял, что вместо свободы попал в ловушку. Он рухнул на пол, больно пересчитав собой ступеньки узкой крутой лестницы. Дыхание сперло, грудь разрывалась от удара, а спина болезненно ныла. Сверху тонко потянуло гарью и дымом. Сын старосты громогласно взревел, будя домашних. Раздались тяжелые, торопливые шаги и испуганные голоса. Локи со свистом вздохнул, стараясь взять себя в руки и успокоится. Чтобы понять, куда он теперь попал, он пошел вдоль стены, обшаривая ее руками. Но подклет оказался маленьким и глухим, ни лаза из него не было, ни другого выхода. Только в самом дальнем углу Локи улыбнулась удача: две туго набитые котомки, в которых он узнал их с Тором добро. - Теперь нужно выбраться отсюда. Локи поспешно взвалил свою котомку на плечи, подобрал Торову и полез по узкой крутой лесенке, пока не уперся в деревянную дверь. - Открывайся давай, - он подпер ее, со всей силы приналег, но не смог сдвинуть. Сверху что-то громко треснуло и ухнуло, обвалившись. Страх придал сил. Локи отчаянно толкнул неподатливую дверь плечом и, наконец, вырвался в задымленные сени. От едкого угара тут же зажгло в груди, и Локи зашелся кашлем. Из глаз потекли слезы, замутив взор. Он с трудом прополз несколько шагов до лестницы, ведущей на крыльцо, и кубарем скатился вниз, до крови ободрав руку. На улице от огня было светло как днем. Высыпавшие из домов крестьяне бестолково метались, пытаясь ведрами залить горящий дом. На Локи не сразу внимание обратили, что дало ему лишний миг – отдышаться. - Держи поджигателя! – вдруг завопил кто-то дурным голосом. - Вяжи его!!! - Бей!!! Все взоры мгновенно устремились на него, и Локи почувствовал, как сердце провалилось в пятки. Он судорожно сжал в кулаке лямки котомки и, что было духу, рванул прочь. Позади стадом неслась шумная, обозленная толпа, потрясая ведрами и палками и обещая не просто убить, а шкуру живьем содрать. Перед глазами качалась залитая кровью поветь, и Локи искренне верил, что именно так с ним и поступят если поймают. Ноги горели от бега, плечи ломило от тяжести двойной поклажи, а от страха сердце заходилось как у зайца. Задыхаясь и обливаясь потом, он вылетел на длинные гати, уводящие в Неву и, наконец, увидел Тора. Викинг стоял в их лодке, широко расставив ноги и сжимая в сильных руках багор. Одно это зрелище придало Локи сил и прыти. Не сбавляя ходу, он белкой заскочил в лодку, повалив Тора на скамьи. - Сдурел? – рявкнул варяг, пытаясь скорее подняться. - Ыгм, - выдохнул Локи, бросая котомку и судорожно хватая свой посох. Он хотел сказать «Бежим», но горло свело, и слова не получились. Зато колдовское оружие словно само скользнуло в руки. Вскочив на ноги, Локи развернулся к деревне, чтобы во всей красе увидеть чудовищное зрелище: бегущие за ним крестьяне высыпали на берег, по-прежнему потрясая палками, да ведрами, вот только лица их меньше всего походили на человеческие. Черты их огрубели и заострились, словно звериные оскалы прилипли к губам. Да в глазах их плескалось что-то темное, чуждое и страшное. - Огонь Сварожич, огонь первозданный помоги и защити, - скороговоркой выплюнул Локи, ощутив, как волосы встают дыбом. Колдовство надо было усилить знаком, но в голове вместо привычных размеренных слов царила сумасбродная каша. Подгоняемый собственным ужасом, Локи крепче сжал в раненых руках посох, чувствуя, как из груди по рукам пробежал огонь, и со всей силы ткнул концом в гать. Щелкнуло, хрустнуло, и отсыревшее дерево занялось как сухой валежник. Огненный вал вскинулся кудрявой конской гривой и с ревом понесся навстречу завизжавшим людям. Локи обессиленно выдохнул, повалившись на колени. Тело содрогалось, отдавая все свои силы колдовскому огню, что ширился и рос, грозя спалить всю проклятую деревню. Перед глазами качало, и плавали темные круги. На берегу носились люди-звери, среди которых Локи вдруг увидел старуху. Она стояла одна, чуть поодаль от всех и смотрела прямо на него белыми, мертвыми глазами зимы. И улыбалась пустым ртом. - Локи! – вскрикнул Тор, едва успев подхватить потерявшего сознание друга и уложить его на дно лодки. – Чертовщина какая, - пробормотал асгардец, налегая на весла. Он плохо понимал что именно произошло, но от того что он видел перед собой, кровь стыла в жилах. С Локи они расстались в начале ночи, условившись, что колдун найдет их вещи, пользуясь своими рунами, а сам Тор вернет лодку и оружие. После чего Тор пробрался мимо частокола к берегу, а оттуда к местным причалам. Найти лодку оказалось нетрудно, да и благодарение богам, она оказалась почти не тронутой. Только котомок и не хватало. Недолго думая, Тор аккуратно подвел суденышко к самой глубоко уходящей в Неву пристани и принялся ждать Локи. Того долго не было. В темном небе успели засиять звезды. Зажегся месяц странно желтый и округлый, словно обкусанный сыр. Ветер лениво качал черные еще голые березки и осинки. Шуршал в низком подлеске, подходящем к самому берегу реки. У борта лодки тихо плескала река, напевая свою журчащую, переливчатую песню. А потом в умиротворяющую тишину, окружившую Тора, ворвались заполошные вопли и зарево пожара. Он встрепенулся, встал, устойчиво упершись в борта и уставился на подымающийся над одним из домов огонь. Никогда прежде сын конунга Одина не видел такого злого и дикого пламени. Оно ревело, клубя черный смрадный дым, и столбом подымалось к небу. «Только бы не Локи», - мелькнуло у Тора в голове, прежде чем он схватился за длинный багор, сердцем чувствуя, что без его несносного колдуна тут не обошлось. И точно. Стоило приготовиться к бою, как на пологом берегу появилась хрупкая фигурка, преследуемая разъярённой толпой. «Убьют», - отрешенно подумал Тор, готовясь хорошенько проучить крестьян багром. Но Локи как обычно спутал все планы, с разгону влетев в лодку и повалившись на днище. От толчка их суденышко зашаталось, опасно кренясь, но перепуганный колдун этого даже не заметил. Промычал что-то невыразительное и схватился за посох, с размаху втыкая его в пристань. Тор только и успел сдавленно охнуть, глядя как огненный вал взметывается навстречу недругам, повинуясь колдовской воле брата. Такой же зеленый, какой он видел вокруг Локи во время боя с ледяными духами в старом капище. А в следующий миг колдун глухо застонал, оседая на дно лодки. Посох выпал из ослабевшей руки и Тор только и успел, подхватить безвольное тело, мысленно вознося богам короткую молитву, чтобы колдун оказался жив и здоров. Но проверять это сейчас, не было времени. Колдовской огонь опал вместе с Локи, и пришедшие в себя крестьяне начали хватать камни. Тор поскорее схватился за весла, в несколько широких гребков выгоняя лодку на стремнину, подальше от опасности. Прекратил грести он лишь тогда, когда злополучная деревня скрылась за двумя поворотами, а на востоке забрезжила желто-золотистая полоса рассвета. Локи по-прежнему лежал на дне лодки, бледный и неподвижный. Его тонкое, красивое лицо было перемазано кровью, землей и гарью, но колдун дышал. Тор тяжело вздохнул и потер глаза. Накатила усталость, словно после тяжелого боя, но приставать к берегу он побоялся. Осторожно умыл Локи речной водой, разостлал оставленный для них Лаувейей волчий мех, да и лег прямо на нем, обнимая своего колдуна. Река мерно катила свои могучие воды вперед, к Северному морю, и хоть Тор и запрещал себе смыкать глаза, сон забрал его, убаюканного мерной качкой.