Дорога на Север

— Дима, а Кеша-то где? — в шестой раз шепотом спросил Костя, нервно оглядываясь по сторонам. Солнце давно уже встало над соснами, заставляя стройные стволы вспыхивать золотой корой. Они успели неспешно позавтракать с семьей старосты. Жена его угостила путников калитками, да завернула угощение в дорогу в тряпицу. Они оделись, собрали заспанную и не желающую открывать глаза Лаувейю. Отблагодарили гостеприимных хозяев нехитрыми дарами и вышли к воротам.  — Придет, — закатил глаза Дима, поудобнее подхватывая ведьму. Та сладко вздохнула, прижавшись к его плечу и пробормотала что-то сонное.  — А если нет? А вдруг с ним что? — Костя нахохлился и подозрительно осмотрелся.  — Не кудахтай как наседка, — одернул друга Дима и взглядом указал на шаманскую избу. У той как раз отворилась дверь, и долгожданный колдун выпал из нее прямо в насыпавшийся с крыши сугроб.  — Кеша! — Костя, не слушая Димы помчался подымать его на ноги.  — Легкой дороги вам, — серьезно пожелал Диме староста, стараясь спрятать веселую усмешку. Уж больно потешно смотрелись попытки Кости бережно достать недовольного колдуна из снега. — Может задержитесь на день еще?  — Нет, благодарю, — Дима покачал головой и вновь поправил подсползшую Лаувейю. — Мало ли что еще наши колдуны на троих сообразят. Староста не выдержал и расхохотался.  — Твоя правда, воевода. Ну да боги вам в помощь, добрым людям и дорога добрая будет, — пожелал он и коротко поклонился на прощание. Дима как мог повторил его движение, встряхнул свою ведьму, заставляя ее открыть глаза и громко скомандовал:  — Вперед! *** Но одно дело бодро сказать, а другое дело идти. Сонные и похмельные спутники еле плелись и с трудом поспевали за неспешным шагом Димы и Кости. Деревня давно уже скрылась за лесом. Стоял солнечный, прозрачный и прохладный весенний день. Но ни мягкому ветерку, ни ласковому солнышку не удалось изгнать бражий дух из умов Кеши и Лаувейи.  — Ох и ядрена была мухоморная настойка, — протянул колдун, в очередной раз зачерпывая талый снег и протирая лицо.  — А сам-то соловьем пел, что де и не такое пил, — проворчала ведьма, зябко морщась и смущенно поглядывая на суровую Димкину спину.  — Вы хоть узнали, что хотели? — поинтересовался воевода не оборачиваясь.  — Ну… как сказать, — Кеша потер кончик носа.  — Видать все что узнали в настойке и утопили, — хохотнул Костя.  — А ты не завидуй что тебе не досталось, — тут же отгавкнулся колдун. — Кое-что да узнали.  — Нам надо на Север, — тихо сказала Лаувейя, стараясь не вслушиваться в насмешливое хмыканье Димы. — Туда, где Навь смыкается с Явью. Там плещется самое лютое Зимнее море и лежат на скалистых берегах земли называемые Йотунхейм. Она сглотнула. Видения тяжело ворочались в больной голове. Время, проведенное в избушке шамана, вообще продернулось серой дымкой и казалось сном. И огонь, жадно принявший подношение из волос, и напиток, хмельной горечью обжегший горло.  — И как же мы найдем дорогу в это дивное место? — Дима обернулся. Глаза его были строгие, но не злые и на одно долгое мгновение Лаувейя в них утонула, словно в дождливом небе.  — Мы пойдем на Север. Пересечем множество рек и ручьев, — она медленно сглотнула. Облизала пересохшие губы и продолжила. — Племена оленеводов помогут нам найти верный путь и добраться до гор.  — А там, — подхватил вдруг Кеша, — мы найдем гору, что похожа на орла, свернем от нее правее и пройдем ущельем меж разрубленных скал.  — Там будет водопад, — Лаувейя потрясенно посмотрела на колдуна, не ожидала что ему были те же видения что и ей.  — А над водопадом семь радуг, — кивнул Кеша.  — А дальше долгая долина, в которой живет Лоухи, — закончила Лаувейя и посмотрела на Диму. Тот хмыкнул и покачал головой.  — Не ясные у вас ориентиры, колдуны, — он вздохнул. — Ну да видимо ничего не поделаешь. Будем пользоваться тем, что есть.  — Нам указали дорогу Боги, — мягко поправила его Лаувейя, задетая его недоверием за живое. — А значит дальше можно будет спрашивать руны. Они нам помогут.  — И не только руны, — Кеша пожал плечами. — Не бойся, воевода, найдем мы старуху Зиму, никуда она от нас не денется.  — Да уж, — Дима тихо рассмеялся, и вдруг поймал Лаувейю за руку. — Только больше никаких настоек на мухоморах, хорошо?  — Угу, — смутилась пуще прежнего ведьма.  — Точно, — пробормотал Костя, вдруг заалев ушами. — А то вы такие громкие, что хоть в сени беги.  — Я что-то пропустил? — встрепенулся Кеша, оглядывая красную как солнышко Лаувейю, и неожиданно смутившегося воеводу.  — Пить надо меньше со всякими шаманами, — хмыкнул Константин, поправляя на плече котомку. — Пойдемте, а то год до Севера вашего идти будем.  — Идем, идем, Константин, — хмыкнул Дима, но руки Лаувейи не отпустил, да рядом пошел. *** День сменялся днем. Они уходили все дальше от жилых мест. Леса становились все более глухими и дремучими. То и дело путь преграждали звонкие ручейки, а иногда и небольшие речушки. То тут то там из зеленого мха, словно оскаленные зубы, вылезали огромные камни. Серые, красные, разноцветные, они невольно притягивали к себе взгляд.  — Странные места, — в который раз проронил Костя, оглядывая обступивший их лес.  — Просто северные, — пожал плечами Кеша. — У каждой земли лес особенный.  — А какие леса на юге? — поинтересовалась Лаувейя, подходя к ним.  — Влажные, — отозвался колдун. — И лиственные. Деревья на юге большие, с широкими стволами. Иные настолько могучи, что и впятером рук не хватит обнять. А еще на юге есть деревья с иголками. Но иголки там не колючие и короткие. Много деревьев дает плоды. Персики, абрикосы, апельсины…  — Звучит вкусно, — хмыкнул Костя. — Видел я твои персики, когда мы с воеводой до Константинополя ходили.  — Да ну? — насмешливо вскинул бровь колдун.  — Ходили, ходили, — подтвердил Дима. — Толку только с того похода было…  — Мыло привез, — хихикнула Лаувейя, вспоминая душистый кусочек, что преподнес ей воевода в Новгороде, когда они только пришли.  — Ну вот разве что, — хмыкнул воевода.  — Кстати о походах, Дим, — Костя указал на высокий прямоугольный камень, выпирающий из земли неподалеку. — Мне кажется, что два дня назад мы рядом с этим камнем лагерь разбивали. Дима запнулся и остановился.  — Точно, — выдохнул, и вдруг весь взъершился. — Ах ты, паскуда лесная.  — Что случилось? — Костя вздрогнул, втянул голову в плечи.  — Леший, — хмыкнул Кеша, глаза его тоже стали темные и злые. — Заблудил нас. Слышь, ведьма, ловила раньше лесных хозяев?  — Нет, — протянула Лаувейя, оглядывая мужчин и дивясь их гневу.  — Ну значит сейчас научу, — колдун встряхнул головой и засучил рукава.  — Только хуже не сделай, — буркнул Дима, и уверенно пошел к камню. — Мы пока обед сготовим. Кеша коротко кивнул и послал Лаувейю собирать тонкие березовые веточки, а сам пошел ловить зайцев. Вскоре они разложили ловчий круг, выложили в центр распотрошённые тушки и притаились. Ждать пришлось не долго. Голодный по весне Леший не смог пройти мимо щедрого угощения. Тушки вдруг слабо задергались, сочась еще теплой кровью, и в этот самый момент Кеша не дрогнувшей рукой замкнул березовый круг.  — Ну здравствуй, хозяин лесной, — ухмыльнулся зло колдун. На полянке перед ним седел древний старичок, ростом взрослому человеку по колено. Кожа его была бурого цвета, словно старая кора, на морщинистом лице кустились седые брови и длинная борода, в которой запутались веточки и листочки.  — А что б тебя, — сплюнул Леший, но зайца не бросил. Мрачно посмотрел и жадно впился острыми, словно у бобра, зубами в тушку.  — Ты по что, паскуда, добрых людей с пути сводишь? — сурово вопросил Кеша, скрестив руки на груди. Лаувейя присела рядом, с любопытством рассматривая существо. Про силу лесных духов она слышала и уважала их, но никогда не думала, что лесной хозяин будет выглядеть так нелепо.  — А ты где здесь добрых людей видишь, колдун? — хмыкнул Леший.  — А вон! — Кеша решительно ткнул пальцем в Костю, и кметь зябко поежился и заозирался. Леший посмотрел на Костю, на Кешу, на палец и расхохотался громким, скрипучим смехом.  — Аж до слез пробрал, колдун, — прохрипел он, отсмеявшись.  — Смех смехом, а мы не просто так в твой лес пришли, — заметил Дима, подходя к колдунам.  — А мне что с того? — фыркнул лесовик.  — А тебе от зимы никакой беды нет? — Дима поднял бровь.  — Мы идем к старухе Лоухи, дедушка, — ласково вставила Лаувейя. — Хотим ее урезонить.  — Ишь, — Леший фыркнул, оглядывая их с плохо скрываемым презрением. — Урезонщики выискались. Ведьмак дурной, поганая ведьма, еще более поганый колдун, да дурак, один на троих.  — Я не дурак! — обижено возмутился Костя.  — Помолчи, — отмахнулся от него Кеша. — Какие ни есть, а мы действительно на Север идем, искать от зимы средство.  — Есть одно средство от зимы, — усмехнулся Леший.  — Какое? Все дружно к нему потянулись, жадно ожидая ответа.  — Весна, называется, — захохотал Леший, оглядывая их ошарашенные лица.  — Ах ты, пенек старый, — в сердцах сплюнула Лаувейя. Леший польщено пошевелил усами. — Мы к тебе по-доброму, а ты?  — Ах, это вы по-доброму меня в колдовской круг поймали? — хмыкнул Леший, заставив ведьму смутиться.  — А ты без круга с нами разговаривать бы стал? — насмешливо вскинул бровь колдун.  — Твоя правда, — кивнул Леший. — Завел бы в болото и пусть бы кикиморы с вами разбирались.  — Помоги нам лучше, — оборвал эти пререкания Дима. — Покажи, как на север пройти короткой дорогой. Леший покачал головой.  — Ты, ведьмак, вроде мужик умный, а такой дурак. Кто вы такие, чтобы Лоухи с вами разговаривать стала? Что вы ей предложить-то можете? Разве что души свои, чтобы ее демоны сильнее стали.  — Может и кроме душ найдем что, — нахмурился Дима.  — Не будет колдунья с вами говорить. Глубокую обиду ей нанесли, раз она род ваш людской извести решила. И я вам помогать не стану, — отрезал Леший, обсасывая косточку зайца.  — Не станешь помогать, — глаза Кеши вспыхнули темным огнем, — тогда так тут и останешься сидеть.  — А ты меня не пугай, колдун, — фыркнул Леший, но по коре-шкуре пробежала дрожь.  — Почему ты думаешь, что Лоухи не станет с нами говорить? — тихо спросила Лаувейя, поймав Кешу за руку, чтобы удержать от резких слов.  — А кто вы такие?  — Мы знаем кто мы, — нахмурился Дима.  — Да ну? И кто же из вас знает чьего он роду племени? Какая земля ему родная, силу дающая? Кто из вас родную избу помнит? Кто отцовскую рубаху на себе донашивал? Позабыли люди свое место. Позабыли и заветы предков. Вот и злят колдунью почем зря, —криво усмехнулся Леший.  — Я знаю, — решительно ответил Костя, недоуменно глядя на потупившихся спутников.  — Потому и дурак, — философски заключил Леший. — В такой компании в такой путь отправиться.  — Эй! — Костя нахмурился. — Знаешь, что… это мои друзья. И мне все равно кто они и откуда. Я им верю и готов с ними хоть в Правь, хоть в Навь идти.  — Ну туда тебе и дорога, — фыркнул лесовик и хрустнул заячьим черепом. Еще раз оглядел всю честную компанию мрачным взглядом и сплюнул. — Будь по-вашему. Идите тропой, — он махнул крючковатой лапой мох между высокими соснами выстлался тропинкой, — она приведет вас к северному краю моего леса. А как дальше идти, я не знаю.  — Спасибо, — тихо сказал Дима и чуть склонил голову.  — Благодарствуем, — повторил за ним Кеша и разомкнул березовый круг.  — Дура ты, девка, — вдруг сказал Леший, проходя мимо Лаувейи. — Нашла что к Лоухи на поклон нести. Он посмотрел ей в глаза, а потом резко опустил их вниз. Лаувейя дернулась и вдруг почувствовала, как душа уходит в пятки от пронзительной догадки.  — Ну, теперь хотя бы блуждать не будем, — хмыкнул Кеша, деловито разбирая свою ловушку и разламывая прутики на мелкие части.  — Все в порядке? — Дима обнял ее и внимательно посмотрел в лицо.  — Д-да, — запнувшись отозвалась и спрятала лицо у него на груди, вдруг почувствовав себя слабой и глупой. «Вот действительно девка дурная, мухоморов нажралась и полезла куда не надо. Может пронесет еще?» — подумала про себя, но лишь крепче обняла Диму. Тот растерялся, неуверенно погладил по голове, но стоял рядом, надежный как тот камень, возле которого они уже второй раз ночевать останавливались.