Дорога на Север

Утром его разбудило солнце. Оно пробралось в щель между ставнями и щекотало нос пока Димка не чихнул. Перина в доме Велеса была до того мягкая, что выбираться из нее не хотелось. Дима помнил, как долго ворочался с боку на бок прежде чем уснуть, перебирая свои мысли и слова лесного бога. Будущий бой не давал покоя своей неправильностью, но и идеи получше в голову не пришло. Не пришло ее и с утра, поэтому воевода поднялся и решил положится на авось. Коли бою быть суждено — то так и надо, а коли нет — судьба сама вмешается. Приняв такое решение, Дима сразу почувствовал себя проснувшимся и отдохнувшим. Он потянулся, распрямляя обмякшие за ночь мышцы, покачался из стороны в сторону на носках, сбрасывая сонную негу и принялся деловито одеваться. Вчера они договорились с Велесом о встретиться во дворе и негоже было опаздывать. Дима взвесил в руках верный клинок, всмотрелся в начищенную до блеска сталь. Ни разу еще добрый меч его не подводил. В битве сек не соскальзывая, в лесу рубил, сил не щадя. А тут с богом бой предстоял… Воевода встряхнул головой. Убрал меч в ножны, привычно пристегнул их к поясу, сполоснул в кадушке лицо и пошел. Мысли в голове теснились, что пчелы в ульях. Вились назойливо, жалили сожалениями о брошенных друзьях и не добытой победе над зимой. Но с каждой следующей ступенькой вниз, Дима словно сам изнутри твердел. Друзья, что остались в Новгороде, его выбор поймут. Да и много ли у него, сироты, друзей было? Так, приятели да товарищи-дружинники. Костя разве что недобрым словом помянет, да чарку пропустит. По завету предков: одну себе, одну — огню, чтобы осветил дорогу через Калинов мост. Лаувейя… Вот она его не поймет и не простит. А даже если и поймет, все равно не простит. Обещал женой в Новгород привести, а сам? Дима остановился перед тяжелой дубовой дверью. За ней, он не знал, но словно чуял, был большой двор, залитый теплым солнечным светом. И за ней же был Велес, который его дожидался. Дмитрий медленно выдохнул, запирая свои сожаления, чтобы не мешались в бою, а затем толкнул дверь, одновременно выходя во двор.  — Доброе утро, Хозяин Лесной, — приветствовал он бога.  — И тебе доброго утра, воевода Новгородский, — весело откликнулся тот. Дима нахмурился, вглядываясь в его лицо. Уж больно весел был хозяин дома. Вчера его огорчала мысль о поединке, а сегодня словно изнутри точила не сказанная шутка. Смешинка что мелькала на дне глаз, да путалась в густой бороде.  — Хорошо ли тебе спалось в моем доме, богатырь?  — Хорошо, хозяин, благодарствую, — Дима продолжал всматриваться в чужую фигуру. Ему во всем чуялся подвох, но он все никак не мог его поймать. — А ты хозяин? Готов ли к поединку нашему?  — Готов, — спокойной кивнул Велес. — Отчего бы мне не быть готовым? Однако с места Велес не двинулся и за оружие не взялся. Оттого и Димке было не с руки вытаскивать меч.  — Скажи, витязь, ты все еще веришь, что твое слово правдивее моего? — уточнил Велес. Дима выдохнул.  — Да, Хозяин Лесов. Я все еще стою на том, что брать девку без родительского благословения и против родительской воли не по правде, — серьезно ответил Дмитрий. — И за то, чтобы вернуть Ловьятар матери, я готов с тобой биться.  — Что ж… — Велес покачал головой. — Воля твоя, воевода. Да только вот… прежде чем со мной биться, тебе другой бой выстоять надобно.  — Какой? — растерялся Дима.  — А вот… есть тут кто крови твоей жаждет, — Велес хлопнул в ладоши. На другом конце двора распахнулись ворота и сквозь них пронесся черный вихрь.  — Ах ты, гад! — взвыла незабвенная ведьма. Подлетела, ухватила за грудки и встряхнула что есть сил.  — Ох! — он дернулся, во все глаза вытаращился на взбешенную Лаувейю.  — Да как ты смел! — дикой зеленью вспыхнули ведьмовские глаза обжигая и привораживая. — Ушел один, слова никому не сказал! А обо мне ты подумал?  — Лаувейя… — пробормотал, Димка, чувствуя себя словно пыльным мешком прибитым. Отчего-то видеть здесь свою ведьму было слишком неожиданно. — Что думаешь, раз мужик, то за всех решать можешь?! — она резко, с посвистом втянула воздух, и Димка заметил в глубине глаз сверкнувшие слезы.  — Ну не надо, ну что ты? — он встряхнулся, чувствуя нарастающую неловкость. Резким движением сгреб ведьму в охапку прижал к себе. Она заворчала и задергалась, пытаясь увернуться от объятий.  — Дурак, не понимаешь, что ли? — она шмыгнула носом, обвисая в его руках. — Что, ради чужой жены свою решил вдовой оставить?  — Нет! — Димка дернулся и отвел глаза. Колкие слова пронзили сердце, затопив стыдом. И правда ж, ради чужой девки, свою бросил… Лаувейя горько вздохнула и спрятала лицо у него на плече, обнимая.  — Дим, Велес нам рассказал о вашем разговоре и о твоем решении. Дима вздрогнул. Рядом встал Костя, положив руку ведьме на плечо. Поодаль, возле Велеса стоял Кеша и о чем-то тихо переговаривался с веселящимся Хозяином Леса.  — Ясно, — воевода покачал головой. — И?  — И мы не согласились с твоим решением, — Костя криво усмехнулся. — Велес объяснил нам про дочерей Лоухи, и про духов зимы, и про ваш разговор рассказал. Вот только… Если он прав, то в поединке тебе не добыть победы. Да и не правильно будет ее в бою искать.  — И что же вы предлагаете? — Дима вздохнул и неохотно разжал руки, выпуская Лаувейю из объятий.  — Выкуп, — просто сказал Костя. — За невесту можно выплатить вено. Это будет и по правде, и по совести.  — А примет ли плату Лоухи? — воевода нахмурился.  — Не попробуем — не узнаем, — тихо вставила ведьма. — Но все лучше, чем голову складывать. Дима недовольно покачал головой, по нему поединок был куда вернее чем сговор и выкуп. К ним подошел Велес, улыбнулся, пряча смех в глазах и покачал головой.  — Видишь, как оно обернутся может, воевода? — добро усмехнулся в усы бог. — Хорошие у тебя друзья, верные. За тобой в чужой лес сунуться не побоялись. Чуть ворота мне не вышибли. Не хотелось мне с тобой драться, а теперь может и не придется, — он довольно похлопал себя по животу. — Будьте моими гостями. Посидите, выпейте пива да квасу, порешайте свои споры. А там уже и поговорим. С этими словами он ухмыльнулся, снова хлопнул в ладоши и вдруг пропал. Зато появился накрытый стол, заполнив ароматами мяса и душистого меда весь двор.  — Ну, далеко ты убежал, воевода Новгородский, — хохотнул Кеша, подходя к столу. — Пришлось попотеть, чтобы тебя нагнать. Хорошо, кметь науку твою усвоил. Кабы не Зай и Хват, не нашли бы мы дороги. А так они добрый след оставляли.  — Нашли бы, — фыркнула Лаувейя и пронзила Диму зеленым взглядом. Димка вздохнул и тоже сел за стол, душистый хлеб манил ржаным запахом.  — На кой ты ушел-то? — рядом сел Костя.  — Разозлился, — честно ответил Дима. — Решил, что без вас быстрее порешаю. Сидел, в костер смотрел и тут меня как в затылок толкнуло. А дорога сама под ноги легла. Даже сомнений не возникло.  — И на этом просветлении ты Велеса на бой вызвал? — развеселился колдун, заныривая ложкой в горшок с рассыпчатой, щедро сдобренной медом, кашей.  — Ну, а что еще с ним делать? — фыркнул Дима. — Я не купец, про выкуп думать. Я воин. А воин привык правду защищать. Лаувейя выразительно хмыкнула и громко отломила хвостик от морковки, захрустев плодом.  — Думаете Лоухи и правда своих детей из бельков делает? — Костя поежился, сменяя тему, и хлебнул душистого взвара.  — Может и делает, — сдалась Лаувейя и бросила сверлить своего ненаглядного обиженным взглядом. — Она ведь колдунья… А тюлени на Северном море испокон веку жили.  — Так может и правильно, что Лоухи их назад требует? — усомнился Костя.  — Правильно или нет, а Велес себе жену не на денек взял, — Кеша пожал плечами, отодвигая опустевший горшок и притягивая к себе блюдо с печеными яблоками. — Значит, его волю тоже следует уважать.  — Но какой выкуп мы можем спросить с Велеса для Лоухи? — Дима покачал головой.  — Ну, какой даст, такой и спросим. Дать плохой выкуп родным за жену — не уважить жену, — заметил Кеша.  — И куда в тебя, проглота, только лезет? — изумился Костя, провожая исчезающую в колдуне снедь удивленным взглядом.  — Дармовщинки много не бывает, — ухмыльнулся Кеша, облизываясь. — Дима, тут нечего думать. Надо идти к Велесу и по новой говорить. Да заново торговаться. По-мужски, с оружием, ты всегда все решить успеешь. Давай попробуем по уму поступить. Димка недовольно фыркнул.  — Вот уж кому меня умом попрекать, так колдуну залетному, — проворчал он. Но Кеша и ухом не повел. — Хотите торговаться, торгуйтесь.  — Э нет, — не согласился колдун. — Ты разговор с Хозяином начал, тебе и торг вести. А мы так, подпоем, коли нужда будет.  — Надеюсь, мне голову не снесут за ваши подпевки, — Дима и покосился на дверь в дом. — Тогда кончай жрать, колдун. Пойдем разговоры говорить. Он поднялся из-за стола, мысленно переваривая и укладывая в голове слова друзей. Позади его спутники вылезали из-за стола, допивали последние глотки и дожевывали последние куски. Димка снова толкнул уже знакомую дубовую дверь и пошел на поиски хозяина, уверенный что Велес скоро сам ему на пути попадется. Так и случилось. Только комната теперь была не привычной как в избе, а словно крыльцо летнее. Сквозь раскрытые окна виден был зеленый лес. Белки, скачущие по густым ветвям, сойки да сороки со стрекотом перелетающие с места на места. По деревянному подоконнику важно прохаживался дятел, поглядывая на гостей умным черным глазом.  — Что же вы, гости, довольны угощением? — начал разговор Велес, выступая к ним на встречу.  — Довольны, Хозяин. Благодарствуем тебе за доброту и теплый прием, — поклонился Димка.  — А ты, что же, воевода, все драки ищешь? — Велес прищурился, но по-доброму.  — Я и прежде ее не искал, Хозяин Лесной, — спокойно ответил Дима. — Да только и не бежал от драки никогда. Но добрые друзья надоумили меня, что кроме драки, правду можно и по другому добыть.  — И что же ты мне предлагаешь, богатырь Новгородский?  — Я тебе предлагаю отдать за Ловьятар вено ее матери. Велес помолчал, разглядывая Диму, словно проверяя крепость его слов и чувств. Но Дима стоял спокойно, не только потому, что знал: он в своем праве. Но и потому, что позади были верные друзья.  — Трижды посылал я к Лоухи сватов с дарами, — тихо и внушительно повторил Велес. — И трижды получал унизительный отказ. С чего бы мне платить ей вено, воевода? Что мне за дело, до ее обид? Да и кто тебе сказал, что она примет очередной дар и не продолжит вымещать обиду на род людской?  — С чего тебе платить? — Димке вдруг показалось, что во всем лесу стало непривычно тихо. Воздух набух грозой и плотным плащом лег на плече, придавливая к земле. Но воевода ни на мгновение головы не опустил и уверенности в себе не утратил. — С того, что един закон и для Нави, и для Прави, и для Яви. И закон тот велит не брать чужого без спросу, а уж коли взял — то платить за учиненный ущерб. Так ли ты могуч, Велес, Хозяин Лесов, чтобы поперек божьих законов идти? Может тебе и нет дела до обид твоей же тещи, да только много ли чести мужу, что женщине пустую обиду нанес? А жене твоей есть ли дело до обид матери? Или до печалей жены твоей тебе тоже дела не будет? Справедливому человеку поперек справедливости грешно поступать. Что же касается колдуньи… то это мое дело, примет она от тебя вено или нет. Коли я берусь его ей отдавать, я ее и убеждать буду. Димка нахмурился. Слова срывались с губ легко, словно сами на язык шли. И он всем своим существом ощущал силу собственных слов. Ощущал ее и Велес. Он распрямился, расправил плече став и выше и шире, словно вспомнив, что он и есть великий Хозяин Лесов. Велес медлил и думал. Димка видел, как тщательно взвешивает каждое его слово лесной бог. И как соглашается с ними.  — Твоя правда, воевода, — вдруг сказал Велес, и в комнате сразу запахло летом и стало легко дышать. — Боги установили закон. И не мне поперек моих же законов идти. Да и Ловьятар я люблю и проклятий матери ей не желаю. Будь по твоему. Я выплачу вено Лоуихи, но договариваться сам пойдешь. И коли тебе колдунья откажет — обратной дороги не ищи. А коли будешь искать — сложишь голову у моего порода. Я все сказал. Дима поджал губы. Он тоже почуял вес чужих слов. Велес не врал и не хитрил. Они стояли друг на против друга, каждый при своей правде и при своей силе.  — Да будет так, — кивнул Дима и протянул руку Велесу. Тот так же важно кивнул ему и пожал.  — И какой же будет выкуп? — влез Костя, получив три раздраженных взгляда и два чувствительных тычка от друзей, но поздно, слово было сказано.  — Стадо оленей, да прочих богатств понемногу: мехов, да медов, да ягод лесных, — Велес пожал плечами и ухмыльнулся. — А коль уж Лоухи подрядила вас возвращать дочерей, то и стадо мое вам собирать. Он свистнул заливисто, заложив пальцы в рот. В распахнутые окна влетели юркие воробьи и начали скидывать длинные алые ленты к ногам новгородцев.  — Вот вам ленты для оленей, — ухмыльнулся Велес. — Да веревки. Как поймаете оленя, повяжите ему ленту, станет он частью стада. Когда переловите оленей по числу лент — можно и к Лоухи идти будет. Все четверо потрясенно уставились на Велеса, а тот лишь довольно потер руки.  — Годиться тебе такой уговор, богатырь, али биться будем? Димка выдохнул, с трудом удержавшись от того чтобы скрипнуть зубами. Сзади нервно вздохнула Лаувейя.  — Годиться, Велес. Жди нас с оленями. Он развернулся, сгреб в кулак ленты, и, не прощаясь, двинулся к выходу из дома.