Дорога на Север

Драккар бодро взрезал морскую волну. Могучие викинги гребли не щадя сил: радостную новость спешил Хеймдаль доставить своему конунгу. Выпавший из кустов в лесу ярл был словно благословение богов. И только одно тревожило Хеймдаля и не давало покоя: Локи. Что-то больно чуждое и неуловимо знакомое мерещилось ему в диковатых зеленых глазах. Словно бы он уже смотрел в такие глаза когда-то давно, да только не помнил когда и где. Но Тор отказывался слушать любые предостережения о своем побратиме, а на более веские замечания и вовсе обижался, требуя к Локи равного уважения. И Хеймдаль отступил, рассудительно оставив все на откуп Одину. Старый конунг был умен и хитер, ему и разбираться с сыновьями, что с родным, что с приблудным. А в остальном Локи был не плох. Слишком тощий, для викинга, слишком смазливый и слишком мелкий, он был остер на язык и обладал завидной меткостью. По крайней мере, Хъедвальд чуть не лишился глаза, благодаря брошенному в предостережение кинжалу. История, рассказанная Тором, конечно, вызвала массу разговоров и вопросов, но Хеймдаль запретил приставать к братьям и лишь наблюдал за их тесным общением. Тор повел себя совсем как отец, окружил названного брата заботой и не отпускал от себя. Спали братья в обнимку, в носу, прямо рядом с Хеймдалем. И тот порой слышал тихий разговор на наречии русичей, в котором Тор поднаторел за время странствий. Чем больше Хеймдаль слушал и смотрел, тем меньше нравилась ему мысль везти Локи в Асгард. Словно предчувствие темное легло на сердце, а беспокойство черной кошкой скребло душу. Однажды он не удержался и отозвал Тора в сторону во время ночевки, предложив пройтись вдоль берега в дозоре. Ночь была темная, небо заволокло низкими серыми тучами, обещавшими непогоду и дождь. Так что стоянку разбили крепкую, с расчетом не на один день.  — Я хочу поговорить с тобой о Локи, — Хеймдаль отвел в сторону густую еловую лапу и заглянул в овраг.  — Что теперь, Хеймдаль? — тут же насупился Тор. — Я устал тебе объяснять: он мой брат. Я ему жизнью обязан.  — Я это слышал, Тор… — Хеймдаль вздохнул. — Но ты уверен, что хочешь представлять его отцу как побратима?  — Я его для того и назвал побратимом, чтобы никто к нему не цеплялся! — вспылил Тор.  — Потому что есть к чему цепляться, Тор? — проницательно спросил Хеймдаль, наблюдая за тучей набегающей на лицо молодого ярла. — Тор, я не враг тебе, и никогда им не буду. Что в Локи такого, за что ты так боишься?  — Ты… и все… Все вы говорите против Локи, хотя совсем не знаете его. Да он не похож на нас, но он не худший воин чем любой из асгардцев. Он честен и храбр. И умен. И…  — И совсем не воин, — Хеймдаль покачал головой. — Его оружие: посох, лук и кинжал. Это не оружие воина. Кто он на самом деле, Тор?  — Он мой побратим.  — А кроме этого? Кого ты хочешь представить тингу как своего побратима?  — Хеймдаль, — Тор передернул плечами, исходящую от него злость, казалось бы, руками потрогать можно. — Я не собираюсь отказываться от Локи, даже если весь тинг с отцом во главе будет против.  — Хорошо, — Хеймдаль закатил глаза и внимательно оглядел побережье. Ему все казалось, что за ними кто-то следит, но вокруг было пусто. — Давай тогда скажу я. Раз уж ты говорить не хочешь. Тор весь напрягся, но перечить не стал.  — Локи твой, никакой не воин и никогда им не был. Сила его — колдовская, язык его колдовской, и сам он колдун. Но не девка-колдунья, не старуха-ведьма, что пользовалась бы почтением. Он мужик, который по своей воле взял женскую стезю. И хоть ты тридцать раз его братом назови, Тор, ни уважения, ни почета твои слова ему не прибавят. И относится к нему так же как к тебе никто не станет. Тебе ли не знать законов Асгарда? Уважение, это не то с чем ты можешь родиться, но то, что ты можешь добыть на поле брани. Вернись увенчанный славной победой — тебя будут уважать и превозносить. Только так, а не иначе. Хеймдаль выдохнул, переведя дух, а вот Тор задохнулся, аж побагровел от злости.  — И дело не только в уважении, Тор, которого твоему брату в Асгарде не окажут. Твой отец потребует его изгнать, поверь мне. Один ненавидит колдунов, неужели ты об этом забыл?  — Я ничего не забыл, — сцедил Тор сквозь зубы, с силой сжимая кулаки. — Если отец не окажет ему уважение, я заставлю его. И никто не посмеет пойти против меня. В синих глазах сына конунга полыхнула такая ярость, что Хеймдаль вздрогнул.  — Это глупость говорит твоими устами, Тор. Глупость и глупая гордыня, — он покачал головой, но Тор его уже не слышал, спеша обратно в лагерь. *** Локи дождался пока Хеймдаль скроется в подлеске и тихо выполз из елок. Мимоходом поблагодарил мать, что научила тихому лесному шагу и кружной дорогой пошел к лагерю. Злые слова Хеймдаля заставили его впервые задуматься о том, что торов дом может быть совсем не таким благим местом, каким его вырисовывал в рассказах брат. От асгардских воинов веяло жестокой, кровожадной силой, не знающей ни справедливости, ни доброты. Локи зябко передернул плечами. Странно было бы, будь асгардцы другими. От матери Локи знал, что северные народы живут набегами и грабежами. Полей на севере нет, земля там жесткая и не родящая. Даже в Новгородском княжестве взрастить урожай было тяжким трудом, что уж говорить о земле, где камни смотрят в небо? Но все же, слова Хеймдаля больно ожгли и отрезвили. Что ему, колдуну, будет среди тех, кто чтит лишь силу меча?  — Локи! Колдун подпрыгнул и чуть не соскочил в овраг. Из кустов на него вывалился взъерошенный и раздраженный Тор. В длинных светлых волосах брата запутались еловые иголки, а синие глаза смотрели так сердито и обеспокоенно, что Локи невольно улыбнулся.  — Ты меня напугал, — фыркнул он, осторожно вынимая особо длинную иголку из чужих волос. Тор вздрогнул, но не отстранился и даже кажется немного успокоился.  — Извини, — он скосил глаза на руки Локи. — Я думал с тобой что случилось.  — Что, по-твоему, со мной может случится? — развеселился Локи, пряча за смехом свою растерянность. Выходит не один он серьезно воспринял слова варяжского вожака.  — Ну… Даже не знаю, — Тор перехватил его руку и сжал ладонь в своей. Руки у Тора были горячие, а прикосновение обжигало. Локи невольно сосредоточился на том тепле, что прошло от чужой ладони до самого сердца, и крепче сжал пальцы. — Может еще чей-нибудь колодец найдешь? Тор выразительно двинул бровью, Локи на мгновение опешил, а потом заливисто рассмеялся шутке брата.  — Нет уж, — возразил он отсмеявшись. — Дважды такой фокус со мной не пройдет.  — Я надеюсь, — Тор кивнул, полюбовался братовым весельем и вдруг стал серьезен. — Ребята говорят, до Асгарда осталось два, максимум три перехода. Скоро ты познакомишься с моей семьей…  — Так близко? — Локи удивился. С ним варяги общаться не стремились. Наоборот, косились настороженно и старались обходить стороной. Все, как и сказал Тору Хеймдаль: Локи для асгардцев был не просто чужой, а — чуждый.  — Да, — Тор кивнул и потянул брата к лагерю. — Когда мы приплывем, я представлю тебя отцу и матери. Хеймдаль говорит, что Одину придется собирать тинг, чтобы ввести тебя в семью, поэтому, думаю, тебе надо рассказать о наших порядках.  — Ты уже многое рассказывал, — Локи пожал плечами. — Я не боюсь вашего тинга. Ни за себя, ни за мое ремесло мне не стыдно. Тор вздохнул и вдруг улыбнулся.  — И правильно. Потому что моему брату нечего стыдится, — он гордо вскинул голову.  — Тор, а Хеймдаль рассказал тебе, почему твой отец оставил прошлое селение? — уточнил Локи. При нем эта тема не обсуждалась, но Тор наверняка успел выяснить.  — Знаешь… — Тор почесал нос. — Это какая-то странная история… Он задумчиво посмотрел на темный лес и пляшущие между стволами отблески костра. Асгардцы делили поздний ужин, шумели и веселились, пустив по кругу бочонок с медом. Тор хмыкнул и опустился на корни могучего дуба, выпирающие из земли. Локи сел рядом.  — Все началось с того, что я удрал с Видаром в поход, не спросившись у отца.  — Ты же говорил про кольчугу…  — Да недоделал я кольчугу, — Тор поморщился. — Свел ее у старика Хеда и отцу предъявил. Естественно тот меня раскусил и наказал сидеть дома. Но я все равно выбрался и уплыл. Что с Видаром и со мной сталось ты знаешь, а вот дома… Дома скандал случился. Хеймдаль говорит, что отец так свирепствовал, что шкуру обещал с меня живьем содрать, коли домой вернусь.  — А тут-то ты и не вернулся, — протянул Локи.  — Точно. Понимаешь… я у отца единственный сын. Как бы он ни ярился, а передавать мужьям моих сестер власть отец не хочет. А тут я не вернулся. Сначала они ждали Видара назад. Долго ждали, все лето высматривали паруса в фьорде. Потом осень пришла, начали беспокоиться. Когда повеяло первыми холодами, отец велел ведьму искать и судьбу спрашивать. Локи слушал, затаив дыхание. Тор говорил тяжело, видно было, что брат раскаивается, что принес семье такое беспокойство.  — Ведьму нашли быстро. Старая карга жила не так уж далеко от Асгарда. На северо-востоке, у нее там хижина была, ей мы иногда приносили еды, чтобы она за нас богов молила.  — Ведьма пришла в общинный дом, — медленно проговорил Локи, перебивая Тора. Перед глазами как живое стояло видение: задымленный очаг, качающаяся в трансе ведьма и седой конунг. — Бросила в огонь дымные, душные травы и заговорила голосом богов…  — Да, — Тор кивнул. — Откуда ты знаешь?  — Видел, в твоем доме.  — А что мне не сказал?  — Я видел лишь обрывки, не мог сказать, когда это было… продолжай. Тор недовольно покачал головой, но продолжил.  — Ведьма предсказала смерть всему живому. Предсказала, что йотуны придут с севера по воле хозяев Йотунхейма, и всякого, кто не сможет защититься или уйти ждет участь что страшнее смерти. А когда она договорила — все небо заполыхало ведьмовским огнем. Люди испугались, чуть не побежали как было. Отец велел им успокоится, выгнал ведьму и ушел думать. А на следующий день велел закладывать вернувшиеся драккары, собирать все самое ценное и уходить. Они ушли из Асгарда еще до того как встали первые льды. Тор замолчал, понурив голову. Локи кивнул, с жалостью посмотрел на брата и бережно погладил его по напряженной спине.  — С огромным трудом они пересекли море. Мой отец великий мореход — в походе не потеряли ни одного драккара, — продолжил Тор. — Но новые берега оказались не шибко ласковы. Лишь к середине зимы мои родичи нашли новое место и сумели разбить стойбище. Когда снег сошел — стали справлять избы, да дело это не быстрое. Так что большая часть осталась в Асгарде, а меньшая, возглавляемая Хеймдалем отправилась разведывать, кто соседи и что у них делается. Так и встретились мы с ними.  — Считай почти дошли, — хмыкнул Локи, впервые задумавшись, как там мама и ее дурной воевода. Ведь они же на Север пошли, к самой Лоухи в зубы. Он хмыкнул, потянулся к кошелю с рунами, но вспомнил, что растерял их и тихо ругнулся.  — Лучше с Хеймдалем приплыть. Быстрее так точно, — отозвался на ругань Тор.  — Да, конечно, — Локи кивнул. — Тор, что мы будем делать в Асгарде?  — Ну как что? — Тор удивленно посмотрел на него. — Я представлю тебя отцу. Уверен, он с удовольствием послушает о наших приключениях. Говорят в молодости отец и сам был не прочь пуститься во все тяжкие. Перезимуем, а потом, летом пойдем в поход.  — А как быть с тем, что я колдун? — уточнил Локи. — Я слышал, что среди ваших воинов колдовство не в чести.  — Это просто потому, что мы с ним редко сталкиваемся, — Тор пожал плечами и улыбнулся. — Но я с тобой уже столько колдовства навидался, что кому хочешь докажу, что ерунда это. Ты мой брат — это самое важное. Тор обхватил его ладонью за шею и прижался лбом ко лбу. Локи замер, его всего обдало теплом и уверенностью, исходящими от брата.  — Да, Тор, — тихо отозвался он, чувствуя, как сердце плавится от нежности и любви. — Это самое важное. *** В Асгард они прибыли лишь через пять дней. Шторм на море задержал стоянку, да и ветер не благоволил путешественникам. Однако Тор все равно сердцем чуял близость дома, хотя Новый Асгард его разочаровал. Не было ни высокого частокола вокруг, ни благородных тотемов богов. Спешно возведенный общинный дом смотрелся одиноким и неуместным в кругу походных шатров, разбитых для жителей Асгарда.  — Добро пожаловать в новый дом, — несколько саркастично возвестил Хеймдаль и первым спрыгнул на берег. — Крепите драккар, сгружайте добычу! Тор, Локи, идемте. Я должен представить вас конунгу. Тор помог брату и поспешил за ним. Хеймдаль шел уверенно и степенно, перед ним расступались любопытные асгардцы. Тор чувствовал их удивленные взгляды, слышал изумленные возгласы и шепотки. Локи жался к нему поближе, словно напуганный количеством людей вокруг. Впрочем, Тор был уверен, что брат вовсе не боится, просто незнакомый народ его настораживает. Конунга они нашли, как и полагалось, в общинном доме. Один сидел на массивном стуле, а по стенам вокруг него были развешаны щиты прошлых побед.  — Тор! — воскликнул он, вскакивая им навстречу. И в следующий миг, Тор ощутил крепкие объятия отца. — Слава Вотану, ты живой!  — И слава Фрие, ты дома, — добавил глубокий женский голос. Тор отстранился от отца, чтобы попасть в еще более крепкие объятия матери.  — Как же мы переживали, мальчик мой, — прошептала златовласая Фригга, целуя сына в щеку.  — Отец, — Тор виновато опустил голову, но голос все равно звучал слишком счастливо. — Мама, я так рад, что смог найти вас!  — Мы с удовольствием послушаем о том, как ты это сделал, — довольно улыбнулся Один, — после того как я отхожу тебя ремнем за то что ты сбежал!  — Один, оставь, — Фригга нахмурилась, сурово посмотрев на мужа. — Благодари богов, что наш сын жив.  — Мама, отец, — Тор прервал их спор. — Познакомьтесь, это Локи, мой побратим и человек, спасший мне жизнь. Тор отступил, взял Локи за руку и подвел к родителям. Мать перевела на них взгляд и вдруг вскрикнула, пошатнувшись. Отец весь побледнел и вздернул голову.  — Локи? — повторил он.  — Да, — Тор нахмурился. Что-то было определенно не так. В том как мать прикрыла губы, справляясь с эмоциями. В том, как отчужденно и неприязненно смотрел на Локи отец. — Это мой побратим, — повторил Тор. — Я дал ему слово, что в моем доме его примут, как приняли бы меня, отец. Отнесутся с уважением и любовью.  — Тебе не стоило бы давать слово за своего отца, — произнес Один без выражения. — Что ж… Локи, побратим Тора, приветствую тебя в Асгарде.  — Благодарю вас, — тихо произнес колдун и поклонился.  — Давайте же все сядем, — Один широким жестом обвел лавки, — и вы расскажите нам о своем походе. Сначала ты, Хеймдаль, думаю, твой рассказ будет короче. Один повернулся, и, не произнеся ни слова, проследовал на свой трон. Тор еще сильнее хмурясь, провел брата к скамье и опустился рядом с ним, дожидаясь, когда придет их черед рассказывать. Уже понимая, что разговор будет долгим и трудным. Совсем не такой встречи ждал Тор от дома. Словно чувствуя его беспокойство, Локи рядом мягко сжал его руку в своей и легко улыбнулся.