Дорога на Север

Лес пах грибами и мокрым мхом. В низинах по вечерам скапливался туман, насыщая воздух прохладой, а по утрам оседая капельками росы на округлых листьях брусники и черники. Вместо того, чтобы всеми силами помогать мужу ловить клятых оленей, Лаувейя то и дело ловила себя за тем, что набивает небольшие туески спелыми круглыми ягодами. Димка на ее собирательскую страсть ворчал, но не мешал. Ссора между ними вроде бы и стихла, да гнусный осадочек никуда не делся. Просыпаясь по утру, Лаувейя то и дело проверяла, где ее ведьмак, и точно знала, что Димка грешит тем же. Кеша с Костей еще неделю назад признали, что бродить по лесу всей толпой глупо — и теперь ловили оленей где-то к югу от их полянки. За кметя и колдуна ведьма не беспокоилась, уверенная, что Кеша не даст непутевому воину пропасть в лесу. А если и даст, то сам потом пропажу разыщет. А вот им с Димой надо было что-то делать.  — Тридцать второй, — Дима устало вытер лоб и присел к костру.  — Молодец, — искренне улыбнулась ведьма, вручая мужу глубокую чашу с отваром из листьев и ягод черники. — Надо будет узнать, как там дела у наших друзей.  — Судя по воплям, справляются они неплохо, — улыбнулся Дима и пригубил. Лаувейя села к нему под бок, чувствуя родное тепло. В животе тут же зашевелилось дитя, тоже почуявшее близость отца. От этого движения все внутри Лаувейи расцвело тихим, известным только матерям, счастьем.  — Дим… ты больше не злишься на меня? — она потыкала палочкой в костер, вороша угли.  — Нет, не злюсь, — Димка вытянул ноги и вздохнул. — Что с тебя, ведьма, возьмешь? Ты, такая как есть. А если я с себя не могу покоя взять, то куда мне с тебя спрашивать? Лаувейя улыбнулась, подавив желание посмотреть на мужа. И с еще большим трудом подавила желание рассказать ему, какой он у нее замечательный, мудрый и рассудительный. Фыркнула, сама себе, удивляясь, и смирилась. Коль уж влюбилась, так что к себе цепляться?  — Хорошо, — в итоге сказала ему. — Не хочу, чтобы между нами ссоры висели. Или недомолвки.  — И я не хочу. Они оба замолчали, вслушиваясь в лесную тишину и наполняясь ее удивительной благостью. Ветер ласково шевелил кроны деревьев, где-то далеко перекликались вездесущие сороки. На юге закликала кукушка, и Лаувейя прикрыла глаза, считая ее крики. До девяти досчитала, когда почувствовала как Дима развернулся к ней лицом. — Лаувейя, — он серьезно взглянул ей в глаза, — здесь и сейчас, я тебя перед людьми и богами называю своей женой. Она дернулась и замерла, пораженная словами свадебного обряда. Вот так просто, ни тебе лент, ни парадно разодетого князя, ни пиршественного стола. Даже людей вокруг не было. Только глаза у ведьмака горели внутренним зовом магии, делая обряд не пустой болтовней. Она и всмотрелась в их серый дурман, утонула и поверила, улыбнулась ласково да ответила. Раз уж ее ведьмаку вдруг прижгло, чем лес хуже Новгорода?  — Перед людьми и богами, — голос у нее дрогнул, но она не остановилась, продолжила. — Я называю тебя своим мужем.  — Я делю с тобою хлеб, — он подхватил горячую лепешку с камня, не поморщившись, и протянул ее Лаувейе.  — В знак того, что отныне у нас один дом, — договорила она за ним и отломила половину. Затем взяла чашу с водой и протянула. — Я делю с тобой воду.  — В знак того, что отныне у нас одна судьба, — произнес он и улыбнулся, делая большой глоток. Они молча съели хлеб, и допили отвар, не отрывая глаз друг от друга, и чувствуя, как сплетаются их судьбы.  — Отныне и впредь, — прошептала Лаувейя, целуя своего мужа.  — И никаких больше ссор… Он притянул ее к себе и уложил в мох, целуя медленно и сладко. Так, как и должен был целовать, так как она всегда хотела, чтобы ее целовали. Лаувейя закрыла глаза, с тихим стоном отдаваясь своей новой, замужней жизни. ***  — Вы только посмотрите на них, — веселый голос раздался над самой головой.  — Кеша, сгинь, — пробормотала Лаувейя и с зевком откатилась от мужа, кутаясь в его плащ.  — Доброе утро, — Димка потянулся и сел, слитным сильным движением.  — Чем вы тут занимаетесь, пока мы оленей ловим? — возмутился Костя.  — Что, всех поймали? — хмыкнул Дима, игнорируя вопрос друга.  — Да, — кивнул Кеша, сощурившись разглядывая Лаувейю. Дима оценил его взгляд и короткой подсечкой повалил колдуна в мох.  — Нечего тебе там разглядывать, — предупредил он Кешу. Колудн фыркнул и выразительно закатил глаза. Костя дернулся, и, поняв о чем друг, покраснел, отворачиваясь на всякий случай. Лаувейя чуть не подавилась смешком, но поспешила одеться, чтобы не смущать мужчин. Димкина защита была приятна, но глупые драки стоило отложить до обратного пути.  — Кеша придумал способ подманивать оленей и быстро вязать, — поделился с ними Костя, деловито осматривая потухшее кострище и быстро собирая из веточек новый шалашик. — Поэтому мы так быстро справились и пришли вам помочь.  — Молодцы. Дима принялся одеваться.  — Мы поймали всего тридцать двух.  — Отвлекались много? — ехидно поинтересовался Кеша, отряхивая одежду от сосновых иголок.  — Не спешили, — пожал плечами Дима.  — А стоило бы поспешить, — Лаувейя задумчиво вручила мужу котелок. — Я чую, лето уже давно к осени повернулось. Домой бы до зимы успеть…  — Что, по перинке мягкой соскучилась? — ехидно спросил Костя, не удержавшись. Но ведьма на шпильку не повелась.  — Зиму в теплом доме встречать сподручнее, чем в лесу с голой задницей, — ответила она.  — Чувствуется богатый опыт, — поддел колдун, вытащив откуда-то из-за камня запавшую вчерашнюю лепешку. Костя возмущенно вскинулся, но ушлый чародей уже успел все сожрать и лишь довольно щурился. Лаувейя покачала головой и полезла стряпать новые. Димка как раз принес воды и подвесил ее над разгорающимся огнем. *** Втроем мужики оставшихся оленей переловили быстро. Лаувейя опять не стала к ним лезть, предпочтя кашеварить, да за костром следить. Не то чтобы ловить оленей она не умела, но что-то ее отвращало от этого. А с собой ведьма спорить не привыкла. Но через три дня у велесова дома стояла наравне со всеми. Лесной Хозяин обходил стадо долго, вдумчиво и придирчиво разглядывал пойманных животных, да приколдовывал себе потихоньку. Охотнички ему не мешали, разве что Кеша жадно рассматривал чужое колдовство, явно мотая себе на ус. Наконец, Велес довольно хмыкнул и повернулся к ним.  — Добрых зверей вы моей теще нашли. Даже жалко отдавать, все едино толку не будет, — он усмехнулся.  — Будет или нет, — нахмурился Дима, — то нам неведомо. А законы и обычаи блюсти верно.  — Правда твоя, воевода, — бог снова ухмыльнулся и посмотрел на новгородца проницательным взглядом, да так, что Димка аж смутился не пойми с чего. — Ну да не мне тебя осуждать. Иной раз если подумать, так ты по правде всю жизнь прожил, богатырь. Оттого тебе судьба и благоволит. Коли не растеряешь этого таланта, век твой будет долог и богат. Велес похлопал себя по животу и покачал головой.  — Что ж, — обратился он к ним. — Вот вам сани, в них богатые дары. Шкуры меховые, травы волшебные. Все чем лес богат, все чем я могу отдариться. Запрягайте оленей, да везите к Лоухи. Глядишь и найдете для нее верные слова.  — Найдем, не сомневайтесь, — улыбнулась Лаувейя, любуясь тем, как деловито Димка обходит чужое добро.  — А ты, девочка, будь осторожна, — по-доброму улыбнулся ей бог, а потом обратился ко всем. — Поспешите! Я вам покажу короткий путь до гор, а дальше уж сами. Мужики нестройным хором поблагодарили Велеса и принялись запрягать оленей. А Лаувейю Велес отвел в сторону.  — На вот, — он вдруг вытащил из-за пазухи нитку, унизанную маленькими сухими брусничинами. — Бусы, тебе, лесные, ведьма.  — Спасибо, — поблагодарила она, принимая странный дар, и рассматривая сморщенные ягоды.  — Пусть на вид подарок и неказист, зато для лесного человека удачу приманит. Чтобы грибы, да ягоды не прятались, — он усмехнулся, заметив как расцвело восторгом ее лицо.  — Благодарю тебя сердечно, Велес, лесов Хозяин, — прошептала Лаувейя и низко поклонилась богу, мгновенно понимая всю ценность бус.  — Не стоит, ведьма, — он хмыкнул. — Будь мужу своему хорошей женой. Почитай лес и он никогда не оставит вас голодными и без защиты.  — Спасибо, — в третий раз поблагодарила она. Но Велес уже повернулся спиной и поспешил на помощь запутавшемуся в упряжи Константину.