Дорога на Север

Лето давно повернуло к зиме. Викинги не собирали урожай, но у них нашлись овцы, которых стригли по осени. Вернулись из походов с добычей мужчины. Природа этой земли была иной, чем та, к которой привык Локи, но он старался не показывать тоски по дому. Пока они с Тором путешествовали, это не так чувствовалось, а сейчас Локи вдруг отчаянно стало не хватать матери, их маленького мирка только для двоих, кривенького, но своего хозяйства. Викинги жили совершенно по-другому. Словно вся их деревня — это одна большая семья, с старшими и младшими. Семья, в которой у каждого есть своя, понятная забота и обязанность. Вот только для Локи в этой семье места не было. Вернувшегося Тора асгардцы приняли радостно, а к Локи относились насторожено. Причем в присутствии сына конунга старались делать вид, что этой настороженности и отчужденности нет, но Локи своим колдовским чутьем видел ложь. И хуже всего было с самим конунгом и его женой. В тяжелых взглядах Одина, которые ловил на себе Локи, была далекая гроза, не предвещающая ничего хорошего. А в прекрасных глазах конунговой жены — Фригги — страх. Локи пытался заговорить об этом с Тором, но побратима невозможно было застать наедине. Казалось, с возвращением домой у Тора появилась тысяча и одна забота, и он невольно все больше отдалялся от Локи. Колдун старался отнестись к этому с пониманием, но чем ближе становилась зима, тем больше делалась тревога. Локи со вздохом отложил нож, которым резал новые руны. С какой стороны ни посмотри, а с братцем надо было поговорить.  — Что грустишь, красавица? Хочешь — подарю тебе поцелуй, что развеет грусть? Чужой голос грубо нарушил мягкую и уютную тишину, в которой размышлял Локи.  — Что тебе нужно, Фандралл? — Локи поморщился и поднял глаза на нарушителя спокойствия. Как он и думал Вольштагг и Фандралл, неразлучная парочка недалеких друзей Тора, были тут как тут. Вольштагг обсасывал тощую куриную ножку, а Фандралл кривлялся и насмешничал, пытаясь спародировать надменное выражение лица Локи.  — Я же тебе сказал, — ухмыльнулся Фандралл. — Повторить?  — Твои поцелуи меня не интересуют, поищи взаимности в другом месте, — поморщился Локи. — Или вон, дружку своему предложи.  — Вот еще, — фыркнул насмешник, не среагировав на оскорбление. Любой другой бы схватился за оружие. Как понял Локи, по местным обычаям, он сам уже должен был вовсю орать, размахивать мечом и бить лицо варягу. Но это было несусветной глупостью. Фандралл был очень хорошо обучен. Локи видел, как Тор сходился с ним в тренировочных поединках, и слышал, как отзывались о нем взрослые воины. Пусть по силам он был слабее побратима, но по искусности и ловкости иной раз превосходил. Это было достаточным поводом для Локи не вступать с ним в схватку, как бы варяг на нее не нарывался. Но отделаться от Фандралла, было сложнее, чем снять прилипший к спине банный лист. Локи не понимал, чем провинился перед братовым другом, но тот изводил его при каждом удобном случае. Впрочем, Локи не исключал, что именно в этом и был план: достать его до печёнок и извести. Вольштагг с другой стороны все больше отмалчивался. Не обладая таким острым умом как у Франдалла или Локи, он скорее давил своей физической мощью. Силачом он был признанным. Поговаривали, что в младенчестве родители Вольштагга наняли ведьму, которая напоила его волшебным зельем, дарующим силу великана. Иной раз, глядя на массивную его фигуру, Локи даже верил этим россказням.  — Локи, а Локи, что ж ты делать будешь, когда Тору надоешь? — Франдалл ухмыльнулся во весь рот и гибким движением сел рядом, притиснувшись горячим боком. Локи сморщил нос, но не отодвинулся, не желая показывать как ему неприятно чужое общество.  — А что тебе за дело до меня и Тора? — фыркнул, и сразу понял, что ляпнул не то. Так сально и гнусно вспыхнули у Франдалла глаза, что аж тошно сделалось.  — Да мы с друзьями все гадали на кой он тебя притащил, — протянул Фандралл, — но раз так… то и правда, такой правды о ярле лучше не слышать.  — Ты дурак, — фыркнул Локи, сверкнув глазами. — Сам же на своего ярла клевещешь.  — Ошибаешься, — Франдал улыбнулся. — Этой осенью Один назовет Сиф женой Тора, и тогда имя ярла будет чисто от тебя. А вот ты… Он одарил Локи мерзким скользким взглядом.  — Что мне за дело до Одина и его планов? — Локи не удержался, передернулся.  — Да и правда, ничего, — развеселился Фандралл. — Да только Сиф не потерпит приживалки в своем доме. И куда ты пойдешь, колдунишка никчемный? Кто тебе даст крышу над головой и миску с похлебкой?  — Сиф не будет иметь над Тором власти меня выгнать, — разозлился Локи. — Я ему брат, а она всего лишь девка.  — Не девка! Жена она ему будет. А вот ты, приживалка, станешь ему никем. И вот тогда… — Фандралл вдруг приблизился и зашептал прямо на ухо зло и жарко. — Тогда ты достанешься мне. А уж я найду на тебя управу. Намотаю твою девчачью косу на кулак и буду драть на лавке, как рабыню… Локи качнулся, чувствуя как темнеет в глазах. Внутри бешеным огнем поднялась злость. Он вскочил, не раздумывая, впечатал кулак прямо в мерзкое лицо Фандралла, но тот как будто этого ждал.  — Надо же, — неожиданно холодным голосом произнес варяг, ловко перехватывая Локи за запястье. — До чего мне из-за тебя пришлось опуститься… Что ж ты, Локи, такой глупый и упрямый? Понял бы еще месяц назад, что тебе здесь не рады, да убирался бы в свою Гардарику… И он ударил в ответ в грудь, да так, что у Локи сперло дыхание и от боли в глазах померкло. Фандралл усмехнулся уголком губ, лицо его стало серьезное и беспристрастное. Он швырнул задыхающегося Локи в руки Вольштагга. Тот как раз отбросил куриные косточки и привычно заломил руки колдуну, фиксируя его.  — Что за… — сипло выдохнул Локи, смаргивая выступившие слезы и отчаянно пытаясь вырваться.  — Мне жаль, — все так же спокойно произнес Франдалл, подходя. Он протянул руку к лицу Локи и медленно стер большим пальцем сорвавшуюся на щеку слезу. — В сущности, ты, хотя и жалкий, но не плохой. Вот только Один не желает видеть подле своего сына такого как ты. Колдунам не место в Асгарде, Локи. Уходи.  — Пошел ты, — выдохнул Локи, чувствуя как из-под ног уходит земля.  — Я так и думал, — Фандралл вдруг улыбнулся. — Мне нравится твоя любовь к Тору. Тора сложно не любить. Но я должен объяснить тебе, насколько больно тебе будет, если ты останешься. Он коротко размахнулся и ударил в бок. Перед глазами Локи вспыхнули кровавые круги и он вскрикнул от боли. Фандралл нанес следующий удар, а за ним еще и еще, словно молотил тренировочный манекен на боевище позади деревни. ***  — Локи… Боль пришла первой. Вцепилась в бока и живот острыми зубами.  — Локи… Чужой голос долетал, будто через слой воды. Такой густой, что даже глаза сквозь него не видели.  — Локи, очнись! Он вдруг понял, что слеп, потому что глаза закрыты и попытался их открыть. Веки были тяжелыми и под ними жгло. Но все же медленно глаза открылись.  — Локи! Его встряхнули, отчего по голове зазвонили бубенцы. Зато голос он узнал.  — Тор… Губы не слушались, руки не слушались, даже мысли не слушались. Локи снова прикрыл глаза, чувствуя, как из-под ресниц выползают слезы.  — Локи, что с тобой? — в голосе Тора звучало беспокойство и изумление. — Я тебя весь вечер искал, чуть с ног не сбился. Ты зачем сюда забрался?  — Куда? — вяло спросил Локи.  — В колодец… сухой, — прошептал Тор. — Я… Знаешь, даже не думал тебя тут искать, но до того отчаялся найти… А тут этот колодец. Ну, я в него заглянул, а там ты. И я так за тебя испугался… Ты, словно мертвый в нем лежал. Как ты в нем очутился?  — Твои друзья постарались, — бледно усмехнулся Локи, смутно припоминая встречу с Франдаллом и Вольштагом.  — Локи, ну не говори ерунды, — возмутился Тор. — Я знаю, что мои друзья тебе не шибко нравятся, но это же не повод их в таком обвинять?  — Ага, конечно, — саркастично выдавил Локи, но кажется, Тор принял его слова за чистую монету. По крайней мере, вздохнул с облегчением, вызывав у Локи приступ злости. Впрочем, злость быстро прошла. Руки у Тора были теплые, и обнимал он так бережно, что Локи хотелось всю жизнь пролежать в объятиях брата.  — Тор, твой отец приказал твоим приятелям убедить меня уйти из Асгарда, — поделился он с ним.  — Чушь, — уверенно отрезал Тор. — Ты мой брат, и гнать тебя отсюда никто не имеет права.  — Дурак, — протянул Локи. — Они не гонят. Они делают так, чтобы я сам сбежал.  — Пф… Но ты же не уйдешь от меня из-за их шуток? — беспокойно спросил Тор, сжав объятия. Локи фыркнул, оценив дружеские «шутки» Торовых приятелей.  — Локи, ну нам же только зиму пережить, — горячо зашептал Тор, прижавшись губами к виску брата. — А там поход будет. Славные битвы, новые земли, захватывающие приключения и подвиги… Ну как мы мечтали с тобой!  — Тор, кто такая Сиф? — Локи медленно отстранился от брата. Тот растерянно хлопал глазами с трудом поспевая за резкой сменой темы.  — Сиф… Дочь одного из военноначальников отца, — ответил он. — Ее считают самой красивой девушкой Асгарда, а в конце осени она станет моей женой. А что?  — Женой? — Локи снова ощутил, как дрогнула земля под ногами.  — Ну да, — Тор пожал плечами. — Отец очень обозлился на меня за то, что я сбежал. Поэтому я должен женится и сделать Сиф ребенка. Тогда у отца будет мой сын, на случай если в походе со мной что-то случится. Сам отец уже давно никуда в походы не ходит.  — Вот как… — тихо прошептал Локи. — А мне ты об этом собирался говорить?  — Конечно.  — А когда?  — Не знаю, — Тор пожал плечами. — Я этой свадьбой не занимаюсь. Это нужно отцу и матери. Когда бы мне сказали, что пора, тогда я и тебе бы сказал. А что?  — Действительно, — Локи почувствовал как дернулись у него уголки губ. В ушах сквозь шум крови слышалось эхо слов Мары «Нужен ты ему лишь пока дорога вьется. А в родном доме его невеста ждет, да мать с отцом». — Какая неважная ерунда.  — Сиф не имеет значения.  — А что ты после свадьбы с ней делать будешь? — зло спросил Локи, чувствуя как невольно все внутри замирает.  — Ну… — Тор почесал затылок. — Дом буду ставить. Негоже мне с молодой женой у отца и матери жить. Как раз за зиму деревья обсохнут, и до весеннего похода дом справим. А там уже и в море…  — Отличный план, — ядовито фыркнул Локи, но брат пропустил яд между ушей и солнечно улыбнулся.  — Рад, что тебе нравится. Пойдем домой, ужин скоро подадут. Тор поднялся сам и помог встать Локи. Все кости в теле тут же заломило и Локи оперся на руки брата.  — Вот что, — нахмурился Тор. — Давай-ка я тебя в баню сведу. Погреешь, разомлеешь. А то как бы ты в своем колодце не застудился.  — Не забудь поблагодарить тех, кто меня в тот колодец отправил.  — И кого же?  — Фандралла с Вольштаггом.  — Локи, ну не начинай, — Тор вздохнул. — Я поговорю с ними, чтобы они больше так с тобой не шутили. Локи горько вздохнул, понимая, что брат, ослепленный любовью к своим друзьям и семье его слышать не хочет. *** Тор уложил Локи на шкуры в их углу и укутал. Колдун обиженно молчал и все старался отвернутся. Мешать ему Тор не стал, только погладил по острому плечу и посоветовал отдохнуть.  — А ты куда? — буркнул Локи, не поворачиваясь.  — Надо кое-что еще сделать, — ласково ответил Тор. — А ты отдыхай. Я скоро вернусь. Он поднялся и тихо вышел из дома. Вопреки градом сыплющимся обвинениям Локи, Тор не был ни глупым, ни слепым. Конечно верить в то, что друзья по распоряжению Одина изводят названного брата, не хотелось. Но ведь и свидетельств тому, что все ой как нечисто накопилось достаточно. Вольштагга Тор нашел на пристани. Друг сидел на мостках, закинув самодельную удочку в речку и тихо насвистывал.  — Разве ж клев есть?  — Нету, — Вольштагг улыбнулся. — Зато все видят, что я при деле.  — Хитришь… — Тор присел рядом на корточки, вглядываясь в темную воду. — Воль, зачем вы цепляетесь к Локи? Вольштагг глубоко вздохнул и посмотрел на Тора.  — Дорог он тебе, ярл?  — Дорог, — Тор кивнул. — Я сам даже не знаю отчего так. Но вот вижу его… и на сердце теплеет. А не вижу — волноваться начинаю. Знаешь, Локи ведь горазд в беды влипать. Уж сколько у нас с ним по пути было приключений?  — Прости, ярл, — Вольштагг вздохнул. — Да только… все совсем не просто. Отцу твоему ваша дружба не по душе совсем. Твой побратим уж больно на девку похож. Да и… говорят, живешь ты с ним как с девкой.  — Что? — охнул Тор. — Вольштагг, ты в своем уме, такое говорить?!  — Тише ты, — Вольштагг отмахнулся и вытащил удочку. — Ты спросил, я отвечаю тебе, ярл. И отвечаю честно.  — Я ценю твою честность, — пробормотал Тор, потирая ладонями глаза. — Я просто не могу представить откуда такая… чушь лезет. Друг пожал плечами.  — Да много откуда. Люди не слепые, Тор. Да и команда Хеймдаля на вас наговорила знатно. Они не со зла, но уж больно вы парочка странная.  — И Фандралл в это верит? — Тор поморщился.  — Верит или нет, я тебе не скажу, — Вольштагг покачал головой. — Да только, когда начали говорить, что сгинул ты, ярл. Фандраллов отец сговорился за них с Сиф. А нашему балагуру Сиф уж больно дорога…  — А тут вернулся я, — Тор криво усмехнулся.  — Верно. А тут вернулся ты. И Сиф тебе обещана. Спорить с этим мы не можем, но и терпеть ему не в силу. Тем более, что про вас говорят, и он не может не думать каково Сиф будет при тебе женой, если сердце твое так… гм… вывернулось. Тор грязно выругался и схватился за голову.  — Ты же не серьезно, старый друг? Вольштагг пожал плечами.  — Я люблю тебя, Тор, каким бы ты ни был. И Фандралла я люблю таким, какой он есть. А Локи мне чужак, будь он тебе хоть брат, хоть кто. Ты уж извини, — воин помолчал и пожевал пышные рыжие усы. — Про то, что тебе он настолько дорог, я не подумал. Впредь попробую Фандралла удержать от лишних обид. Да только твой колдун и сам за словом в карман не лезет.  — Я знаю, — Тор вздохнул. — Спасибо за честность. Что мне только со всем этим делать?  — Попробуй с отцом поговори. Один мудр, да и Фандралл с ним тоже разговаривал.  — Вот как? — Тор хмыкнул, чувствуя нехороший холодок, пробежавший по спине. — Что ж, послушаю добрый совет, да пойду испрошу мудрости у конунга. Вольштагг улыбнулся ему и широким броском закинул крючок. По воде во все стороны разбежалась трепетная рябь. Оставив Вольштагга, Тор побрел искать отца, размышляя о сказанных другом словах и никак не находя в них смысла. Кто и зачем распускал про них с Локи такие дикие слухи, было непонятно. Они не были первыми побратимами что ночевали вместе. Да и вообще теснота нового Асгарда сама толкала к такой жизни. На драккарах воины и вовсе спасли вповалку. Поводов к пересудам Локи и Тор не давали: за руки не держались, не лобызались и вообще вели себя достойно. Однако слухи не просто ходили: в слухи верили. И дело тут было вовсе не в том, что Локи колдун. Как раз-таки магия должна была поостеречь людей от глупых слов. Но не остерегла. На этой мысли Тор увидел Одина. Тот медленно шел вдоль домов и о чем-то размышлял.  — Вечер добрый, отец, — Тор подбежал к Одину. — Мне надо бы поговорить с тобой.  — Что ж, — Один остановился, внимательно разглядывая своего сына. — Говори.  — Меня беспокоят лживые слухи, которые ползут по Асгарду про меня и Локи. Ты знаешь о них?  — Конечно знаю, — конунг криво усмехнулся. — Странно что они обеспокоили тебя так поздно.  — Да, ты прав, — Тор кивнул. — Я не придал им значения сначала. Думал, ну пусть люди поговорят. Но они все не замолкают. А ведь Локи мне по всем законам брат. Один дернулся и скривился, но промолчал.  — Отец, я понимаю, что ты не жалуешь колдунов, но за что ты так ненавидишь Локи?  — Что ты говоришь, Тор? — Один удивленно поднял седые брови. — Я принял твоего побратима в своем доме. Разве так поступают с теми, кого ненавидят?  — Нет, не так, — спокойно ответил Тор, вдруг нутром ощутив ложь и опасность. Словно ветер переменился и дал ощутить тонкий аромат добычи. Тор вздрогнул, растерявшись. Никогда прежде он не подозревал Один, и сейчас собственное чутье вызывало страх и недоумение. Он сбился с мысли, но все же попытался закончить, пусть и не так уверенно, как начал: — Но все же, отец, ты натравил Фандралла на Локи.  — Ты обвиняешь меня, сын? — Один чуть приподнял бровь, расправляя плечи, и Тор окончательно смутился.  — Нет, но…  — Юный Фандралл приходил ко мне, это так, — конунг кивнул. — Он высказывал опасения, Тор, что отношение к тебе твоего побратима совсем не то, которое должно быть между братьями. Что Локи грозился разрушить твою свадьбу с Сиф. А ты знаешь, как важно для нас с матерью, чтобы у тебя был сын.  — Да, я помню… Тор нахмурился. Мысль о том, что Локи его ревнует к будущей жене задела что-то внутри. Словно сами собой вспомнились злые слова и обреченный, обиженный взгляд извлеченного из колодца колдуна. Ведь и правда, ревновал его брат. Тор задумчиво посмотрел на дом, в котором оставил Локи.  — Не по душе мне все это, отец, — вздохнул Тор. — Локи мой брат, и я верил, что в моем доме ему не будут чинить вреда. А теперь получается, что я наврал. Что мне, теперь, шею другу свернуть?  — Конечно нет, Тор, — Один фыркнул. — Успокойся. Через три недели сыграем твою свадьбу с Сиф, а там глядишь зима придет и все само успокоится. Не пори горячку, Тор. А лучше за братом своим последи. Вы уже полтора месяца как прибыли, а он все сторонится нас, волком смотрит да чудится. Вот к нему и отношение такое. Ты ведь знаешь Тор, каков привет, таков и ответ. А побратим твой очень неприветлив. Хочешь ему добра — помоги ему ужиться в Асгарде.  — Да, отец, — Тор понурился, признавая отцовскую правоту. — Спасибо за добрый совет.  — Пожалуйста, Тор. А теперь ступай. Тор поклонился отцу и поспешил обратно к дому и к Локи, размышляя над словами отца. *** Один проводил хмурым взглядом своего наследника и покачал головой.  — Ты все слышал, Хеймдаль? — спросил он в пустоту. В ответ на вопрос из-за угла дома вышел Хеймдаль.  — Я решил, что этот разговор не предназначен для меня, — воин легко поклонился конунгу. — Тор рано или поздно догадается, чья воля стоит за всем в Асгарде.  — Или не догадается, — Один покачал головой. — Молодой Франдалл получил четкие указания. Локи должен уйти сам, по своей воле.  — А если он не уйдет? — спокойно спросил Хеймдаль.  — До свадьбы три недели, время еще есть. Уйдет.  — А за свадьбой — зима. Не уйдет.  — Мать его никакая зима не удержала, Хеймдаль. И не сгубила, — Один тяжело вздохнул.  — Значит я верно вспомнил… Лаувейя? — Хеймдаль пристально посмотрел на своего конунга. Один одновременно напрягся и поник, словно враз постарел на несколько лет.  — Есть то, друг мой, что забыть невозможно… и невозможно не узнать. Локи должен уйти, Хеймдаль. От этого зависит благополучие Асгарда. Воин промолчал. Один покосился на него, повел плечами и медленно пошел прочь, погрузившись в воспоминания.  — Потому что не Тор твой старший сын, Один? Брошенный в спину вопрос, заставил конунга запнутся, но когда он обернулся, Хеймдаля нигде не было видно.