Дорога на Север

- Покровитель мой, Доннар, не оставь меня в пути. Силы не лиши, - Тор запнулся, понурился и замолчал, не зная, что просить дальше. Круг деревянных богов был собран наспех. От грубо обтесанных чубов еще пахло смолой. В деревянных ликах с трудом читались божьи знаки: жреца в Асгарде не было, а хранители памяти неожиданно плохо помнили, какими должны быть лица богов. Тора это очень напугало в первый раз, но отец лишь отмахнулся, сказав, что раз Боги вернули Тора домой, значит не гневаются. - Покровитель мой, Доннар, не оставь меня в пути, - снова начал молитву Тор, нервно вглядываясь в деревянное лицо. – Не лиши меня силы. Не оставь меня без разума, ибо бреду я, не ведая своей дороги и сомнения тяготят мою душу. Тор моргнул, судорожно вздохнул и уселся на задницу, посередь божьего круга, вцепившись пальцами в волосы. - Да что б вас всех! – в сердцах простонал он и поднял к небу глаза. – Что мне делать? - Зависит от того, ярл, что ты хочешь. - Кто здесь?! – Тор одним движением оказался на ногах, а верный топорик привычной тяжестью скользнул в ладонь. Хеймдаль примирительно поднял руки и выступил из-за толстого ствола старого ясеня. - Не больно-то вежливо влезать в чужую молитву, - проворчал Тор. - Не больно-то ты молился, - в тон ему ответил Хеймдаль. - Идолы… - Тор обвел глазами поляну и махнул рукой. – Да что толку? Отец меня слушать не хочет. - Скоро придет тот день, когда твоему отцу придется тебя слушать, Тор, - серьезно заметил Хеймдаль. - Что ты имеешь ввиду? - После того как ты назовешь Сиф своей женой, Тор, в глазах каждого ты станешь не только сыном своего отца, но его полноправным преемником. Мужчиной и воином, за которым многие готовы будут пойти. - И ты тоже про эту свадьбу… - Тор вздохнул и снова сел на землю. - До того, как ты отправился в Гардарику, ты похвалялся на каждом углу, что Сиф будет тебе подносить чашу, как твоя верная жена, - хмыкнул Хеймдаль и сел напротив него. – Что изменилось? - Я поумнел, - мрачно буркнул смущенный Тор. Он и правда частенько самодовольно хвастал обещанной женой. Особой любви к Сиф он не испытывал, но она была самой красивой девушкой во всем Асгарде, и право владеть ею льстило. - Да, - серьезно кивнул Хеймдаль. – Трудный поход закалил тебя, Тор. - Хеймдаль, скажи мне, - Тор откинулся спиной на теплый бок идола Доннара. – Только правду скажи. Отец велел асгардцам травить Локи или не велел? - Отчего ты спрашиваешь? – Хеймдаль прищурил желтые, волчьи глаза. - Оттого, что давеча Фандралл упал с крыльца и сломал обе ноги. А до того, я нашел своего побратима в колодце избитым. А до того, слышал я, что Браги свалился в море, а пока он барахтался шальная селедка заплыла ему в штаны и за сокровенное цапнула, да так, что там все аж раздуло. А до того Браги пел хульные частушки про Локи за сараем, и большая часть хирда его слушала и потешалась. И конца этому нет. А раз нет конца, то где-то есть начало. Хеймдаль помолчал и вздохнул. Тор продолжал смотреть на него проницательными голубыми глазами. - У меня отродясь не было столько забот, сколько вдруг появилось перед свадьбой. Спорить не буду, все дела нужные. Дом наш к зиме обустроен плохо, тут и вовсе ведь не до свадеб, да только какой смысл меня везде следить отправлять, коли отец и сам за всем следит? Хеймдаль, почему отец боится Локи? Почему жаждет его погубить, да так подло? Почему отец перестал спрашивать богов и слушать собственную мудрость? Почему родная мать прячет от меня глаза, да плачет по ночам, пока никто не видит?! Распалившись Тор с силой ударил кулаком по земле. Словно дрожь по ней прошла до деревянных идолов. - Уж не от того ли, что нет вины Локи в том, что у Хъергальда лиса перебила всех птиц в курятнике. И нет вины Локи в том, что у Альвиса лодка утонула. И не было Локи подле воротного столба, что упал пятого дня… Хеймдаль по-прежнему молчал, да Тор и сам уже сдулся. Откинулся на столб устало и отрешенно. Доннар над ним равнодушно пялился пустыми глазами вперед. - Ты знал на что шел, когда привел колдуна в Асгард, - тихо и тяжело сказал воин. - Я вел в Асгард брата, - веско ответил Тор. – А ты, так и не ответил мне. - Потому что ты и сам знаешь ответ, Тор. Не я тебе должен отвечать. - Хочешь, чтобы я спросил с отца ответ? – Тор вздрогнул и отвел глаза. Как бы ни душила злость, а спрашивать с конунга у него храбрости не доставало. - Один был славен своей мудростью и прозорливостью, Тор, - Хеймдаль вздохнул. – Да только горе и зима многое изменили. - Я не позволю отцу извести Локи, - Тор сам не заметил, как рука сжала топор в ладони. - И что же ты сделаешь, ярл? Встанешь перед тингом и бросишь конунгу вызов по древним законам? – желтые глаза старого воина вновь сверкнули и Тор вздрогнул, не разобрав к чему этот блеск. - Нет, - он смутился вновь. - Тогда нечего здесь сидеть и богам жаловаться, - фыркнул Хеймдаль. – У тебя завтра свадьба. А твой брат еще не сидит в клетке ожидая суда, не смотря на все обвинения. - Зима будет долгая, - вздохнул Тор, опуская голову. - Да, ярл. Зима будет долгая и придет рано. Кстати… - Хеймдаль уже поравнялся с крайними идолами, но обернулся, бросив короткий взгляд на Тора. – Один на тинге сказал, что не будет платить виру Новгороду за Видара. Проигравшие воины Асгарду не нужны. - Что? – опешил Тор, вскинувшись и потрясенно глядя в спину уходящему Хеймдалю. – Как можно? Видар же отцу был как сын… - Конунг сказал, - Хеймдаль пожал плечами не обернувшись. *** - Что-то не больно ты похож на счастливого жениха, - Локи криво усмехнулся и вышел из-за деревьев. Тор только вяло дернул плечом. После разговора с Хеймдалем он так и просидел до позднего вечера у подножия идола Доннара. - Что гнетет светоч и надежду Асгарда? – глумливо и зло поинтересовался Локи. - Локи, - Тор вздохнул. - Неужели и твоей кручине виной я? – деланно изумился побратим. - Пожалуйста, не выделывайся и не сцеживай на меня свой яд. Я делаю что могу. - Иными словами – ты не делаешь ничего, - Локи фыркнул, но как-то мягче чем должен был. – Что толку просиживать у этих деревяшек? Они не пили жертвенной крови и не вкушали священного огня. - Да, - хмыкнул Тор. – И знаки на них кривые. Я знаю. Только ведь и других нет. - И то верно, - удивленно согласился Локи и сел рядом. – Делись своей печалью, братец. Может вложу тебе немного ума. - Я говорил с Хеймдалем, - Тор пожал плечами. – Он мне не ответил ни на один вопрос… но заставил задуматься. - Вот как? И о чем же ты спрашивал? - Об отце, - прозвучало чуть жестче, чем Тор хотел. Локи напрягся. В темных кронах осеннего леса зашуршал недобрый ветер, донеся до них запах дыма из деревни. - Что ж ты такое спрашивал, что тебя оставили без ответа? – очень осторожно спросил Локи. - Хотел узнать, отчего мой отец тебя невзлюбил. - Вот как? – Локи опешил. Тор скосил на него взгляд, мгновенно залюбовавшись быстрыми изменениями, пробежавшими по лицу брата. Вот он сосредоточенно размышлял о чем-то, сведя тонкие брови. А в следующий миг лицо разгладилось, губы скривились ехидной насмешкой, а глаза стали жесткими и чужими. – Теперь ты, стало быть, мне веришь? - Я всегда тебе верил, Локи. Просто это мой отец, понимаешь? Тор вздохнул, не слишком-то рассчитывая на понимание со стороны брата, но тот вдруг кивнул. - Понимаю. Это как с моей матерью и воеводой, да? Бесит, хоть на елку лезь, но сделать ничего нельзя. И что ты узнал? - Ничего не узнал, - Тор поморщился. Локи помолчал, разглядывая Тора и вдруг улыбнулся. Что-то такое в этой улыбке было, недоброе, что у Тора холодок по спине пробежал. - Ошибаешься, братец, - то ли прошипел, то ли прошептал тот. – Кое-что ты все же узнал. - И что же по-твоему я узнал? – Тор нахмурился. Желание схватить брата в охапку и запереть в подвале вдруг стало нестерпимым. - Ты узнал, что есть то что нужно узнать, - зеленые колдовские глаза Локи сверкнули дурным огнем. - Локи! – Тор дернулся. Нехорошее предчувствие затопило от макушки до пяток. Все глупые напраслины, возведенные на Локи что тяготили Тора до этой минуты, вдруг показались детским лепетом. Впервые Тор смотрел на брата и видел в нем не красавицу-чухонку, что хотел назвать женой, а колдуна, взрослого и опасного. - Что, Тор? - У меня скоро свадьба… - Да уж я не забыл, - взгляд Локи стал злее. - Я хочу, чтобы ты рядом со мной сидел, - выдохнул Тор. - Что? - На пиру, я хочу, чтобы ты сидел рядом со мной, - Тор выдохнул. Локи выглядел сбитым с толка, и дурная зелень в его глазах погасла. - Вместо твоего отца? - Да, - Тор кивнул. – А он пусть, коли хочет, садится рядом или еще где. Локи фыркнул, потом прыснул. - За что же ты, могучий Тор, так желаешь отца оскорбить? – Локи прищурился. - За дело, - глухо ответил Тор, вдруг подумав, что случайная просьба куда умнее чем ему казалось. Оскорбить Одина, показать всем место Локи… Ведь Тор будущий конунг Асгарда, а ближе Локи советника у него не будет. И сказать об этом так, на собственной свадьбе… - Хорошо, - Локи улыбнулся. – Я сяду рядом с тобой. Хотя по-честному, я вообще не собирался идти на твою свадьбу. - Локи… ну не могу же я на тебе женится, - фыркнул Тор, стараясь, чтобы брат не понял, сколько правды в этом сожалении. - Не можешь, - кивнул Локи и отвел глаза в сторону. Между ними снова повисло молчание, но теперь оно не было натянутым или злым. Оно стало уютным и объединяющим. Тор боком ощущал тепло Локи и от этого становилось удивительно спокойно, хотя и грустно. - Локи, - позвал он. - М? Колдун вынырнул из своих размышлений и посмотрел на Тора. - Как ты Фандраллу ноги сломал? - А с чего ты взял, что это я? - Потому что Фандралл нанес тебе обиду по твоим же словам. А ты не оставляешь нанесенные тебе обиды без мести. - Что и куриным душегубом меня обвинишь? – окрысился брат. Но Тор лишь усмехнулся. - Нет. На кой тебе кур изводить? Я не дурак Локи, правду от выдумок отличить могу. А с крыльца Фандралл у меня на глазах навернулся. А ведь тебя и близко там не было. Локи помолчал, пожевав губы и вздохнул. - Ступени заговорил. - Силен. Может ты его вылечишь? Я думаю он свой урок усвоил, - Тор постарался улыбнутся добродушно. - Вот еще, - Локи дернул плечом. – Само заживет. - Наш лекарь сказал, что оно само так себе заживет. Оставишь моего друга хромым, - упрекнул Тор. Фандралла было жалко, но что-то внутри Тора предупреждало, что если сейчас упереться, то с Локи станется не только ноги мечнику испортить. - Неудачник, - фыркнул Локи, но уже не так категорично. А потом и вовсе вздохнул. – Ладно, посмотрим… после этой твоей свадьбы дурной. - Спасибо. Но может лучше до? - Он вообще их сломать не должен был, - задумчиво заметил Локи. – Только упасть всем на потеху… Он поднял глаза на идолов и замолчал еще более сосредоточенно. - Мара мне говорила… - неуверенно начал Локи, вглядываясь в деревянные лики. – Что чтобы идол служил богу, нужен целый ритуал. А этих просто вырезали да вкопали? - Да, - Тор напрягся. - Я вот думаю, что может мои чары так сработали от того, что боги вас больше не берегут, Тор? - Что ты хочешь сказать? - Ничего, - Локи мотнул головой. – Так… Пойдем-ка в дом. Нечего ночью по улице шастать, тем более жениху. Заодно твоего хромоногого дружка-дурака посмотрю. Тор постарался спрятать улыбку и поспешил за братом. *** В праздничный день по всему Асгарду развесили длинные ленты разных цветов. Небо с утра было чистым и высоким, а прозрачный воздух дышал первыми холодами. Охотники во главе с Тором, еще давеча приволокли из лесу двух упитанных кабанов и теперь их подвесили на вертела над огромными кострами, чтобы зажарить к пиру целиком. Локи хмыкнул, покачал головой и в очередной раз поторопил Тора. Тот уже был одет в праздничную рубаху, богато расшитую золотом и серебром. Волосы свои викинг расчесал и заплел, отчасти соблюдая традицию, отчасти чтобы в глаза не лезли. Конунг еще с утра поднес Тору богатый воинский пояс и новый меч, долго вещал, вручая сыну подарки, о правильном воинском пути, силе духа и твердости слова. Не упустил случая пустить острую иглу в сторону недопустимости колдовства для настоящего мужчины. Потом одарил Локи злым взглядом и ушел. Тор не то чтобы обратил внимание на речь отца, зато Локи злые слова запали в душу. Словно в них было обещание. Очень недоброе обещание. - Ну, идем уже, - поторопил Локи брата. Тор в очередной раз одернул на себе наряд, глубоко вздохнул и кивнул. Они вышли из дома и направились в сторону поляны с идолами. Невеста уже должна была поджидать там, как и вся ее родня. Впрочем, и за Тором по дороге увязалась целая толпа его дружков. Они шумно свистели, кричали всякие подбадривающие и срамные глупости, и веселились. Почему-то от их веселья настроение Локи только хуже становилось. Даже Фандралл приковылял проводить Тора. И теперь тяжело висел на своем дружке Вольштагге. Тот вздыхал и что-то тихо втолковывал другу. Локи попытался подслушать, но слов не разобрал. Разве что понял, что говорят о нем, да о Сиф. Но как только вокруг стало достаточно тихо, чтобы услышать чужие слова: оказалось они пришли. Один торжественно стоял посреди поляны, обряженный в свой лучший наряд. На его седой голове сверкала золотом узкая полоска венца, как символ величия и царственности Асгарда. Здесь, среди глухих, безликих божьих идолов она смотрелась удивительно нелепо, как и сам Один и весь этот обряд. Однако смущало это кажись одного Локи. Один тем временем протянул руки к жениху и невесте, начиная положенную случаю речь. Он говорил громко, и его голос обволакивал поляну своей глубиной и плавностью течения слов. Он призывал свидетелями богов и богинь, духов и хранителей племени. Обратился к каждому богу и по слову его, старшие женщины поднесли каждому идолу жертву. Затем Один обратился к племени и говорил о важности слияния мужчины и женщины, о ценности семьи и о долге молодых. Один призвал жениха и невесту жить в любви и уважении друг к другу, и привести в мир много сильных сыновей, ради процветания Асгарда. Затем Один торжественно вложил руку Сиф в руку Тора и отступил на шаг, давая молодым произнести положенные слова. Варяги вокруг замерли, жадно ловя каждое мгновение происходящего. Свадьбы среди них были не так уж часты, особенно в этот год, принесший племени много бед и страданий и оттого церемония получилась еще торжественней. Белая, узкая ладонь Сиф лежала в широкой руке Тора неуверенно и трепетно. Лицо невесты было бледно от волнения. Она смотрела на Тора огромными глазами и часто облизывала пухлые губы. Тор же напротив, казался слишком спокойным и заторможенным. Он смотрел прямо на Сиф и словно не верил, что это он стоит здесь, в центре круга. Локи отчетливо видел, как сомнение борется в брате с долгом. Но вдруг Один тихо кашлянул, и оцепенение спало с жениха. - Сиф… - начал было он, запнулся, глубоко вздохнул и продолжил куда более громким и уверенным голосом, в котором лишь близкие услышали нотку обреченной покорности воле отца. – Златовласая Сиф, в этот светлый и радостный день, скажи всем, и чтобы каждый услышал, по своей ли воли стоишь ты в этом круге? - Да, - голос Сиф дрогнул, но она выпрямилась и развернула плечи, прогоняя страх. - По своей ли воле пойдешь за мной? - Да. - Будешь ли мне верной женой и доброй подругой? - Да. - Все слышали слова Сиф, - Тор медленно оглядел собравшихся. Взгляд его голубых глаз зацепился за Локи и на мгновение в них мелькнула непонятная колдуну печаль. – Может ли кто-то сказать, что не верны ее слова? Викинги молчали, затаив дыхание. Локи видел, как дернулся Фандралл, как вцепился он в плечо друга, до побелевших костяшек, но так и не решился сказать. - Тогда молчите и далее, ибо я зову Сиф за собой, чтобы стала она мне женой, - Тор выдохнул и повернулся к отцу. Тот ободряюще улыбнулся, продолжая обряд. - Вот кольцо Вар, хранительницы клятв. Что вы хотите сказать друг другу? – Один протянул кольцо и прижал его к рукам молодых. Тор снова нервно вздохнул и заговорил первым. - В присутствии свидетелей, богов и богинь, духов и хранителей, я называю тебя, Сиф, своей женой. Вот мой меч, - он легко вытащил меч из ножен и протянул его Сиф рукоятью вперед. – Храни его с честью для нашего сына. Сиф приняла тяжелый клинок, уверенно уперла его острием в землю, прислонив рукоятью к своему бедру и протянула руку в сторону. Тут же ее отец вложил ей в ладонь другой меч. Этот клинок был по-настоящему хорош: узкое серебристое лезвие, злое даже на не умелый взгляд Локи. По рядам викингов пробежали тихие шепотки. - В присутствии свидетелей, богов и богинь, духов и хранителей, я называю тебя, Тор сын Одина, своим мужем. Вот меч, что хранился в моей семье и овеян славой моих предков. Этим мечом я вручаю тебе себя, клянусь тебе хранить дом твой и растить детей твоих. Тор принял клинок и клятву, а затем они оба, каждый подхватив свой меч, обернулись к Одину. Тот воздел руки к народу и громко объявил: - Приветствуйте священный союз Тора и Сиф! И вся поляна взорвалась радостными возгласами и поздравлениями. В гомоне и какофонии звуков, Локи вдруг понял, что онемел. Ни звука не мог он выдавить из себя, с ужасом глядя как его Тор держит за руку златовласую Сиф. Держит так, как должен был держать одного лишь Локи. Колдун и сам не понял откуда в нем взялась эта мысль, но острая боль пронзила сердце, словно удар кинжалом. А Один продолжал, дождавшись пока поток приветствий и поздравлений чуть схлынет. В руках у него уже блестел изогнутый рог. - Желаю вам, дети мои, жизни долгой и славной, - он отпил из рога и вручил его Тору. Тот ухнул и тоже сделал глоток, а затем передал рог Сиф. Та пригубила, а остаток золотой жидкости вылила перед собой, на подставленную Одином веточку орешника. Один ловко поднял облитую ветвь и стряхнул капли с нее на молодых: - Пусть брак ваш будет крепким и счастливым! - следом за этими словами Фригга и мать Сиф кинули сверху на молодых по горсти зерна, а Один окончил: - Пусть боги дадут вам богатство и много сыновей! Затем он обернулся ко всем присутствующим и с широкой улыбкой объявил: - Свадьба свершилась! Пусть будет пир! Асгардцы радостно завопили и заулюлюкали. А затем, окружив молодых плотным кольцом повели к общинному дому, где уже были накрыты столы. Прежде чем переступить порог дома, Тор подхватил Сиф на руки, под радостные крики. Он донес свою молодую жену до центрального столба, затем схватил подаренный супругой меч и широким жестом всадил острие глубоко в столб. Замершая на миг толпа разорвалась восторженными воплями. Локи окончательно оттеснили от брата, и толпа радостно повалила к столу. Естественно никакой и речи уже не шло о том, чтобы Локи сел рядом с Тором. Говоря по правде, он и видеть не хотел ошалевшее и счастливое лицо брата и святящееся торжеством лицо Сиф. - Тебе лучше уходить, - вдруг раздалось у него над ухом. Локи дернулся и обернувшись узнал Фандралла. Тот, бледный и с испариной от боли, стоял привалившись к стене. В глазах его застыла мука пополам с безысходностью. - Что, решил свадьбу Тору испортить руганью? – разъяренно прошипел Локи, радуясь возможности выплеснуть свою злость. - Я знаю, что Один сговорился с родичами Сиф, - глухо ответил он, не сводя глаз с невесты. – Никто не должен помешать свадьбе. Ни ты. Ни… Никто. Поэтому ночью они планируют тебя убить. Локи дернулся и нахмурился. - Тор… - Тору будет не до тебя, - жестко отрезал Фандрдалл. – Весь следующий месяц, согласно традициям, Тор будет проводить с Сиф каждую ночь, пока не утвердит свое семя в ее чреве. Не веришь мне – так дождись вечера и посмотри сам. Фандралл отвернулся. Локи замолчал. Он медленно переводил взгляд с Одина, поднимающего здравицы, на молодых, на родителей невесты, чьи радость и гордость бросались в глаза. - Зачем ты мне это говоришь? – наконец спросил он у Фандралла. Тот дернул плечом и скривился. - Сам не знаю. Локи раздраженно фыркнул. - Он добрый совет дает, - вдруг раздался еще один голос, более низкий и незнакомый. Оба, и Локи, и Фандралл повернулись к нему. Рядом стоял Вольштагг, подошедший удивительно тихо, для своего грузного тела. В руках он держал добрый кусок кабана и кружку с пивом. - Не лез бы ты, - Фандралл поморщился. - Я думал ты вовсе не умеешь говорить, - фыркнул Локи, насторожено глядя на воина. - Какой смысл говорить, если слова бесполезны? – Вольштагг пожал плечами. – Ты ведь не глупый малый. Он внимательно посмотрел на Локи. - И уже понял, что, покоя тебе здесь не будет, сколько бы ни старался Тор. - С чего бы? - С того, - Вольштагг откусил смачный кусок от кабана и довольно зажмурился. – Что мать твою, в Асгарде помнят. - Что? – Локи почувствовал, как в огромном, набитом людьми и жарко натопленном зале стало холодно как в склепе. - Твоя мать, ведьма Лаувейя, я ведь правильно понял? – уточнил Вольштагг не переставая жевать. - Да… - Ну так вот. Мне отец сказывал, что она когда-то жила в Асгарде. А потом ушла. А перед уходом она прокляла конунга Одина. Локи вздрогнул и медленно перевел взгляд на Одина, отказываясь верить словам асгардца, но вопреки себе прошептал волшебное слово, другими глазами взглянув на присутствующих асгардцев. Ярким золотом мужской силы и расцвета сиял за столом Тор. Подле него лучилась женской благодатью красавица Сиф. А с другой стороны от брата сидел Один, густо оплетенный нитями чужой боли и зла, среди которых Локи и не хотел бы, да узнал тяжелые узлы злых материных слов. Он сморгнул и затряс головой. Звуки в общинном доме стали густыми и далекими. - Вот и получается, - Вольфштагг положил жирную ладонь ему на плечо, привлекая внимание. – Что тебе лучше уйти. Пока ты здесь не будет жизни ни тебе, ни Тору. А он бы не хотел, чтобы тебя убили. Уходи, Локи. Всем так будет лучше, и тебе же первому. - Ни за что… - прошептал Локи, гневно стряхнул чужую руку и выскочил на улицу. *** На площади догорали костры. Потемневшее небо заволокло тучами, низкими и тяжелыми. Локи сидел, привалившись к теплой деревянной стене и не мог пошевелится. Мысли метались в голове, а отчаяние все сильнее сжимало сердце. Словно слова Вольштагга стали последней песчинкой, под тяжестью которой наконец ополз берег. Все многочисленные обмолвки матери, мрачные взгляды Одина, слезы Фригги вдруг встали на свои места. Один знал кто такой на самом деле Локи. Знал не благодаря проклятью матери, вовсе нет. И дело было совсем не в нем, что бы не думали остальные. Единственный Тор и шестеро девок… знатно любимая матушка сломала жизнь златовласой сопернице. Фриггу конечно ценили как жену конунга, но не уважали, ибо дала она Одину лишь одного сына. А о втором сыне, которого чухонская ведьма унесла под сердцем в седую зиму, здесь не желали знать. Локи закрыл глаза и тихо застонал. А ведь даже новгородский воевода разглядел то, что он, дурак, не заметил. Алую нить родства, возникшую между ним и Тором задолго до того, как они обменялись кровью на берегу Волхва. Локи сдавленно всхлипнул и обхватил голову ладонями, чувствуя, как внутри выкручивает и корежит от чего-то не сбывшегося. Перед глазами сама собой вновь возникла Мара и ее насмешливые слова, пеняющие ему за глупую любовь к названному брату. Права была Зима. Тысячу раз права. Если Тор узнает правду, все их клятвы станут пустым звуком. Не кровные, но родные братья. Локи дернулся: где-то вдалеке громко скрипнула дверь и раздались тяжелые шаги. «Сговорились убить тебя…» - зазвучали в голове предостережения Фандралла. «Что ж,» - Локи стиснул зубы, чувствуя, как злое веселье зажигает кровь огнем. – «Приходите убивать меня, сукины дети.» Он тихо переместился, притаившись за бочкой для дождевой воды. Убийцы не заставили себя долго ждать. Их было всего двое: молодые мужи, как смутно припомнилось Локи, они были старшими братьями Сиф. Один был повыше, темноволосый и узкий как хлыст, в руках он сжимал веревку. Второй пониже, с рыжиной в густой бороде, в одной руке он держал кинжал, а в другой – мешок. - Здесь? – шепотом спросил длинный. - Хогрид сказал, он за стенкой сидел, - отозвался подельник. - А не ушел? - Да куда ему идти? Хогрид говорил, сидел, сам ни жив ни мертв. Не иначе как Тор его от себя наконец выгнал, - хохотнул второй. - Тише ты, - прошипел первый. – Сначала давай схватить попробуем… В мешок и в море. Пусть уж лучше ярл думает, что братец его сбежал. - Ну как скажешь, - рыжебородый передернул плечами. – Давай, ты первый. Высокий кивнул и осторожно скользнул за угол дома, вдоль стены. Второй чуть помедлил и направился за ним. Локи замер, сжав в руке кинжал. Асгард быстро приучил его везде носить с собой оружие. - Что-то тут пусто… - забеспокоился первый. И в этот же миг Локи распрямился стрелой. Наскочил на второго и одним движением всадил кинжал ему в шею. Бородач надсадно захрипел. Кровь запузырилась на губах, оседая в бороде, а Локи уже ринулся ко второму убийце. Тот вскрикнул, испуганно шарахнувшись в сторону, выставил перед собой веревку, но Локи был ловчее. На лице высокого брата Сиф успел отразиться ужас, прежде чем лезвие клинка окончательно остановило его сердце. Тяжело дыша Локи отшатнулся, выронив кинжал и оглядывая убитых. Слишком поздно осознавая всю подлость и хитрость ловушки в которую попался. Он своею рукой убил родичей жены своего брата в день свадьбы. И теперь Тор сам будет обязан выдать убийцу родне жены на растерзание. За нарушенный закон гостеприимства, за нарушенный благословенный день свадьбы, за то, что чужак напал на асгардца. Сердце зашлось паникой и заколотилось где-то в горле. Локи так живо представил себе, как его схватят, привяжут камень к ногам и швырнут в море, что в груди похолодело. Как на зло, из общинного дома послышались шаги и пьяное пение Браги. Того нелегкая видать понесла отлить вместе с приятелями. Локи заозирался, загнанной крысой шмыгнул за спасительную тень бочки. - Эй, мужики, - Браги радостно заржал, помахав рукой. – Вы че тут разлеглись? Там жениха с невестой уже в спальню спровадили! Айда слушать да подсказывать? - Отвали, - прогундел Локи, стараясь подражать голосу одного из убитых. - Ах-ха-ха, - развеселился Браги и пошел прочь, подгоняемый своими приятелями. Локи привалился к бочке, чувствуя, как все тело сотрясает страх. Надо было немедленно бежать. - Тор… - прошептал он сам себе, уцепившись за эту мысль. Если он немедленно все расскажет Тору, они смогут что-то придумать. Окрыленный этой мыслью, он подхватился с земли и помчался к общинному дому. Прошмыгнул мимо вусмерть пьяных асгардцев, скользнул в просторную дверь и запнулся. Открывшаяся ему картина словно ожог застыла под веками. Сиф лежала, разметавшись на темных шкурах. Ее волосы золотились в отсветах пламени из общего зала. А Тор нависал над ней, двигался над ней, с ней, в ней. И от каждого его движения она хрипло стонала, запрокидывая голову. Ее тонкие белые руки скребли по его белокожей спине, под которой бугрились и слитно перекатывались мышцы. В нос Локи ударил густой запах тел, шкур и приторного, тяжелого дыма трав. Он сдавленно охнул, не зная куда деваться. Мысли спутались, заметались и исчезли рваными хлопьями. Локи отчаянно замотал головой и опрометью бросился прочь, путаясь в ногах и стенах. Единственное что он сейчас понимал: что не желает ни минуты дольше оставаться в проклятом Асгарде. *** - Я найду его, отец. Даю слово, - Тор стоял, опустив голову и нервно сжимал в руке рукоять топора. В сером сумраке утра мертвецы казались изломанными чучелами. Выпавший ночью первый снег укрыл их белым саваном, а заодно замел все следы. Один рассеянно кивнул сыну и покрутил в руках измазанный кровью кинжал. - Да. Родичи Сиф будут требовать его выдачи, - отозвался конунг. Тор вздрогнул, взгляд его потемнел, но промедлив он все же ответил отцу. - Я не собираюсь его выдавать родичам Сиф, отец, - он выдержал пристальный взгляд Одина и закончил. – Я разберусь с этим сам. С этим Тор отвернулся и тяжелым шагом направился к небольшой группе воинов. Погоня по следам Локи отправлялась немедленно и вести их должен был Тор. Один проводил сына задумчивым взглядом и устало вздохнул. - Вот видишь, Хеймдаль, - конунг улыбнулся подошедшему воину. – Все произошло как я и предрекал. Он ушел до начала зимы. - Да, конунг, - кивнул Хеймдаль, опускаясь на корточки. – Ратгерт готов принять тела и подготовить их к погребению. - Что ж, проследи, - Один кивнул. – Пусть примет их Вальгалла как доблестных воинов. Конунг бросил кинжал на землю и неспешно пошел обратно в общинный дом из которого слышался горький плачь матери убитых и молодой жены ярла Тора.