Ибо крепка, как смерть

Замок возвышался на скале над океанским заливом, который упрямо и шумно бил темными волнами в светлые камни. Белоснежные башни и башенки, стоило лишь присмотреться, так и сияли магией. Знаменитый замок Розье в Бретани, один из самых старинных волшебных замков Европы. Геллерт в последний раз окинул взглядом весь замок целиком, откровенно любуясь причудливым наслоением заклятий и чар, и полетел вниз сквозь прохладу свежего морского ветра. Приглашением Крафтов отправится вместе с ними на празднование Имболка Геллерт не воспользовался. Собрание ожидалось из тех, где каждый жест, слово и взгляд будут внимательно взвешены, оценены и прочтены десятками различных способов, и он предпочел появиться без спутников. Подъездной дороги к замку не было, перед воротами расстилалась влажная мягкая земля, а ворота оказались совсем невысокими, однако причудливый узор кованной решетки сплетался с вязью защитных заклятий. Впрочем, Геллерт не успел всерьез задуматься о том, как ему попасть внутрь, — створки сами собой распахнулись, открыв перед ним весенний газон, стелющийся к широкой парадной лестнице. Тут и там среди нежной зелени травы пробивались первоцветы: подснежники, крокусы, пролески, мелкие дикие нарциссы, гроздья мышиного лука, звездочки морозника. Попадались среди цветов и редкие волшебные: сверкающая золотом гоблинская примула и багрово-черный морочник. Цветы не были иллюзией, но, когда Геллерт ступал на влажную землю, они отклонялись от его ног, не давая себя раздавить. Газон стелился вверх по лестнице, и, когда белоснежные двери отворились, перед Геллертом открылась большая зала, полная гостей, фланирующих по точно такому же живому цветочному ковру. В традиционных мантиях, в современных сюртуках и смокингах, в псевдоантичных, по последнему капризу моды, туниках и тогах, толпа магов казалась такой же пестрой, как и цветы у них под ногами. Сам Геллерт был одет в замшевые штаны, белую рубашку со шнуровкой на груди и в короткую темную куртку с вышивкой. Он не питал сентиментальной привязанности к месту своего рождения, отцовской усадьбе или охоте в горах, но не хотел сливаться с толпой магической знати, делать вид, что обладает такой же, как у них, чистой родословной, или богатством, или безупречной репутацией. Им должно быть достаточно того, что он тот, кто он есть, его магического таланта, его слов, будущего, которое он мог им предложить. Геллерт вдруг ощутил редкую для себя неуверенность. Ему следовало лучше подготовиться к сегодняшнему вечеру, он мог бы больше узнать о собравшихся, об их интересах, об их страхах. Продумать, что он им скажет. Но Геллерт предпочел распутывать загадку Даров Смерти или проводить время с Альбусом, а когда они оказывались вместе, время и пространство вели себя странным образом и становилось совсем не до политики. Геллерт остановился, и к нему тут же подплыл поднос, уставленный кубками с вином, и повернулись несколько полузнакомых лиц. В толпе мелькнули морковно-рыжая голова и темно-зеленый камзол Эмриха Крафта, и, хотя Геллерт не сделал никакого знака, Эмрих проскользнул между двумя молодыми ведьмами в полупрозрачных белых туниках и устремился к нему. — Ну наконец-то ты явился. Он встряхнул руку Геллерта, потом обнял его и поцеловал в щеку. — Пойдем! Бабушка Розье хочет тебя видеть. Они прошли в конец зала и поднялись на невысокий постамент, на котором в большом кресле сидела старуха. Она могла бы показаться королевой на троне, но впечатление рассеивалось непринужденной позой и нежно-зеленым цветом мантии, неуместным для любой другой старой женщины, но этой странным образом подходящим. — Мадам Эвелина, это Геллерт Гриндевальд, мой школьный друг и... Мадам Эвелина кивнула. — Очень хорошо. Иди, Эмрих, — велела она. Под ее взглядом Эмрих оробел, его легко краснеющее лицо залилось румянцем и он, бросив на Геллерта извиняющийся взгляд, отступил и вновь скрылся в толпе. Геллерт остался лицом к лицу с Эвелиной Розье. Шум разговоров и смех здесь звучали тише и зачарованные свечи светились мягче, создавая ощущение уединенного алькова. Мадам Эвелина протянула ему руку. — Здравствуйте, Геллерт. Я рада, что вы все-таки прибыли. Эмриху Крафту Эвелина Розье приходилась то ли двоюродной пра-, то ли троюродной прапрабабкой — впрочем, что-то подобное можно было сказать о большинстве здесь присутствовавших, даже о Геллерте, хотя в его случае степень родства была совсем уж пренебрежимо далекой. Но Геллерт находил гораздо более любопытным то, что он стоял сейчас перед последней чемпионкой Турнира Трех Волшебников. Мадам Эвелина считалась одной из самых сильных колдуний в своем поколении. Поклонившись, Геллерт поцеловал ухоженную сухую руку. Единственный перстень с крупным александритом был зачарован для поддержания работы сердца, а когда Геллерт едва коснулся губами бледной кожи, его кольнуло от соприкосновения с окутывавшей старую волшебницу невидимой пеленой бодрящих заклятий. — Геллерт Гриндевальд, — повторила мадам Эвелина, чуть сощурив зеленые глаза, — я совсем недавно беседовала о вас с профессором Таховым. Геллерт поморщился и даже не стал утруждать себя тем, чтобы поинтересоваться здоровьем профессора. — О! – многозначительно прищурилась мадам Эвелина. — А он о вас отзывался весьма восторженно. Сказал, что вы были самым способным учеником. Однако, – она поманила Геллерта, и когда он снова склонился к ней, заговорщицки прошептала: — самого профессора я бы не назвала выдающимся талантом. Геллерт сдержанно улыбнулся. — Но, выслушивая его дифирамбы в ваш адрес, — продолжила мадам Эвелина, — я подумала, что вы можете кое в чем нам помочь, если все-таки появитесь. — Если это в моих силах, — любезно ответил Геллерт. — Вавилонская сеть. Ее создал еще дед моего покойного мужа — исключительно редкое и сложное заклинание. Но, увы, даже чары изнашиваются от времени, и будет такой конфуз, если она откажет в разгар обеда. Мой сын говорит, что есть какая-то служба в Париже, но доверить такую уникальную работу неизвестно кому... Очень мило, подумал Геллерт, и сделала комплимент и ненавязчиво указала место. Спасибо, что не отправила на скотный двор помочь с приболевшим фестралом или запроказничавшим порлоком. Впрочем, Геллерт и сам умел вести беседу с такой очаровательной наглостью и всерьез рассердиться не мог, да и взглянуть на старинные чары было любопытно. — С удовольствием помогу, мадам, — сказал он. Старуха повела в воздухе рукой, и из толпы тут же вынырнула молодая ведьма в модной, всего на пару ладоней ниже колен, тунике нежно-зеленого цвета, явно перекликающейся по цвету с мантией мадам Эвелины. — Вивиан, моя правнучка. Она всю жизнь прожила в этом замке и покажет вам, где расположены узлы. Вивиан, это мсье Гриндевальд, наш гость. Он поможет с Вавилонской сетью. По кошачьи светло-зеленые, как у мадам Эвелины, широко посаженные глаза Вивиан заинтересованно скользнули по лицу Геллерта. — Хорошо, мадам. — Она повернулась к старухе. – Мы поднимемся на западную башню. Она поманила Геллерта рукой: — Пойдемте за мной, мсье... — Геллерт, — сказал он. Вивиан довольно бесцеремонно взяла его под руку. — Не очень-то вежливо со стороны бабушки отправлять едва пришедшего гостя работать, — заметила она, когда они с Геллертом спустились с постамента. — Может быть, хотите сперва чего-нибудь выпить? — Благодарю, но давайте сперва займемся делом. Они прошли сквозь наполненную гостями залу, сошли с цветочного ковра и углубились в недра замка. Вивиан провела Геллерта несколькими извилистыми коридорами и отворила тяжелую дубовую дверь, за которой открылась показавшаяся бесконечной спиральная лестница. — Придется подниматься пешком, — вздохнула она и побежала по ступеням вверх. Подъем на башню оказался долгим, и Геллерт успел сполна наглядеться на ее перетянутые золотистыми ремнями сандалий округлые лодыжки. Выбравшись наконец на крышу, окруженную зубчатым парапетом, они оба, и Геллерт, и Вивиан, с облегчением перевели дух. Отсюда открывался великолепный вид на залив: солнце уже почти закатилось, горизонт был окрашен лиловым и рыжим. Западный ветер растрепал каштановые локоны Вивиан, бросив их Геллерту в лицо. — Прости. — Она засмеялась, извлекла прямо из воздуха украшенную крупным изумрудом шпильку и сколола волосы в небрежный пучок, открыв шею и плечи. Все еще смеясь, она рассматривала Геллерта, словно оценивая, какое впечатление на него производит. Наверняка ее многие находили соблазнительной, и она это хорошо знала. В этом неприкрытом ожидании восхищения, во всех ее манерах и словах сквозило простодушие, и Геллерт никак не мог решить, раздражает это его или забавляет. — Ах да! — спохватилась Вивиан, то ли притворно, то ли искренне. — Вавилонская сеть. Она подошла к одному из зубцов парапета, несколько раз провела по нему палочкой, и над башней возникла паутина чар. Ее тонкие нити тянулись над замком и проникали вглубь стен, испуская дымное мерцание, которое едва ощутимо касалось лиц Геллерта и Вивиан, позволяя им не утруждая себя говорить каждому на родном языке. — Магия истончилась от времени, — заговорила Вивиан. – Видите? Вот там и там нити тускнеют. Любуясь изысканными старинными чарами и представляя в какой восторг придет Аль, когда Геллерт ему о них расскажет, Геллерт едва не позабыл, что Вивиан стоит подле него. Впрочем, прорехи в заклинании, на которые она показывала, он тоже уже заметил. — Я знаю, как его обновить, но нужно вытянуть заклятие из стен замка, а потом вернуть обратно, — сказала Вивиан. Геллерт поднял палочку. — Осторожнее, — предостерегающе воскликнула Вивиан. Но заклинание уже покорилось ему, и мерцающая паутина мягко поплыла вверх. Вивиан издала восторженный детский писк, совершенно не подходящей ее уверенной женственности, но тут же взяла себя в руки, произнесла: — Очень хорошо. — И, взмахнув палочкой, подхватила одну из истлевших нитей. Это была несложная, но кропотливая работа, требующая аккуратности, и Вивиан справлялась вполне неплохо. Но вот удерживать паутину чар над замком у нее не хватило бы сил. Геллерт чувствовал, как магия течет сквозь него мощным потоком, как тугие струны тянутся от кончика палочки к узлам паутины. Это требовало скорее силы, уверенности и напора, чем тонкого расчета. Тело гудело от напряжения, но разум оставался свободен, так что он мог внимательно разобраться, что делает Вивиан, и поразмышлять о множестве целей, которые, похоже, преследовала мадам Эвелина этим «заданием». Не только намекнуть на то, что Геллерту здесь место скорее как наемному мастеру, пусть и наделенному редким талантом, а не как гостю, но еще и проверить его силы... И, возможно, не только это. Ветер дул пронизывающий, тонкая туника Вивиан трепетала, обрисовывая то линию ее бедер, то очертания живота и груди, а голые руки и ноги побелели от холода. — Остановись, — попросил он Вивиан. Та послушно опустила руки. — Если ты устал... — начала она. Геллерт не стал ее слушать: он уже вполне рассмотрел все «прорехи» проделанные временем, взмахнул палочкой и прежде, чем паутина успела скользнуть на привычное место, запустил в воздух яркие нити, которые разбежались от его рук со змеиной стремительностью и вплелись в полотно старинных чар. В первые мгновения сияющие, они начали тускнеть, сливаясь с изначальным плетением, так что едва можно было отыскать, где были прорехи. Паутина заскользила вниз, исчезая в стенах замка. Глаза Вивиан расширились, и она стала лихорадочно осматривать «заплатки» одну за другой, а потом взглянула на Геллерта со смесью восхищения и возмущения. — Если бы ты ошибся хоть на полмизинца, то разрушил бы чары. Не знаю, что сделала бы с нами мадам Эвелина. — Но я не ошибся, — заметил Геллерт. Вивиан снова ударила палочкой по зубцу башни, и паутина исчезла. — О вещая Равенель! – воскликнула Вивиан. — Как же тут холодно! Геллерт досадливо нахмурился и машинально взмахнул рукой, окутав Вивиан золотистым облаком согревающих чар, но она шагнула вперед, обняла его и просунула руки под куртку. — Ты, наверное, тоже озяб, — сказала она прижимаясь к нему всем телом и заглядывая в лицо. — До обеда еще час, можно разжечь камин в моих комнатах. Вот и еще один слой в планах мадам Эвелины. Геллерт осторожно разжал прохладные руки, сомкнутые на его талии. Вивиан подняла на него взгляд и ее искреннее изумление можно было даже назвать трогательным. — Почему нет? — Легенды учат нас не доверять волшебницам с именем Вивиана, — ответил он, ласково улыбаясь ей, так чтобы ни шутка, ни отказ не прозвучали обидно. — Это такая старая история. Хотя кое-кто говорит, что ты почти так же силен, как Мерлин, и так же изменишь историю. Я тебе не нравлюсь? Она все еще стояла очень близко, от ее тела исходило ровное тепло. — Я думаю, — осторожно сказал Геллерт, — мы не должны делать все, чего ждет от нас мадам Эвелина. Она возмущенно отпрянула, и лицо ее впервые потеряло выражение простодушного спокойствия. — Ты думаешь, что я ложусь со всяким, кого укажет моя прабабка?! И, не дожидаясь ответа Геллерта, Вивиан устремилась по лестнице вниз, ни разу не обернувшись. Геллерт решил не догонять ее, плотнее запахнул куртку и подошел к парапету. Вдалеке маггловский городок зажигал вечерние огни.