Отель Woodson

— Милая? — Кларк кладет ладонь на щеку жены, немного забеспокоившись, ведь та словно отключилась от реального мира. Лекса обхватывает руку любимой, на миг прижимает ее к себе крепче, а потом целует ладонь блондинки. — Прости. Да, я с удовольствием помогу тебе. — Спасибо, — голубоглазая протягивает флешку. — Что бы я делала без тебя? — с мягкой улыбкой на устах Кларк покидает супругу. Вудс же, поднимаясь на лифте, рассуждает о значении своего видения. Либо это может произойти, либо произошло бы сейчас, как только брюнетка продолжила обвинять тещу. Но независимо, что это было, в девушке зарождается еще больший страх потерять любимую, жену и детей. Даже потерять Woodson не так пугает, как семью. Первым делом, как только Вудс оказывается не в своем номере, сразу начинает рыскать по полкам, выискивать хоть что-то, что поможет избежать брюнетке потерю семьи. Или это станет ее гибелью. Если Кларк узнает, то это будет означать, что Лекса не только не доверяет Эбби, но и своей жене. А если нет доверия, то и семьи нет. Но Вудс доверяет супруге больше, чем себе, но не доверяет ее матери. Девушка находит рентгеновские снимки, но совсем ничего не понимает в них, делает фотки всей медицинской документации тещи и пересылает знакомому доктору с просьбой. Тот отвечает незамедлительно. Здравствуй, Лекса. Такие снимки смотрят не на фото в телефоне, а на большом экране, на стене с подсветкой. Все, что могу сказать о другом, — да, тут рак. Мне жаль. Вудс оседает, прокручивая мысли в своей голове. Может быть, Эбби правда больна и поэтому капризна больше, чем обычно? А она не верит и подвергает сомнениям слова Кларк. Может, пора смириться и помочь жене с больной матерью, а не находиться в поисках бессмысленного правосудия? Лекса вздыхает, успокаивается и принимает все, поэтому быстренько включает ноутбук, чтобы перекинуть презентацию, о которой просила супруга, но неожиданно натыкается на открытую почту, точнее, пароль введен. Брюнетка открывает последнее входящее сообщение. Добрый день, мисс Гриффин. Хочу Вас обрадовать и сразу извиниться: снимки и результаты перепутали с другим пациентом. Одним словом, интерны. У Вас нет рака и никогда не было. У вас хорошие анализы, а головные боли — скорее всего, это давление. В таком возрасте бывает, как Вам не знать? Так что рекомендую обратиться к обычному терапевту, а не сразу в онкологический центр. Еще раз примите мои личные извинения. Dr. Green. Лекса закрывает сообщение, но останавливается на дате, когда его прислали. Несомненно, оно было прочитано, и это было три дня назад. — Бинго! — воодушевленно произносит брюнетка, а потом задумывается о том, что ей с этим делать. Если она все выложит как на духу Кларк, та может не поверить и еще обвинить ее в чем-то. Доказательств, как таковых, нет, ибо экран ноутбука гаснет, что говорит о том, что села батарея. А пока Вудс подключила шнур, началась перезагрузка обновлений, и вход в почту оказался закрытым. Даже если бы она успела сфоткать, это ничего не доказывает: можно посчитать за фотошоп. А завтра теща заведет новую почту, и в любом случае виноватой останется Лекса. Нужно быть умнее, и брюнетка будет, ради того, чтобы не потерять ни одного члена своей семьи. Девушка быстро перекидывает презентацию и, все закрывая, относит жене флешку. Так как супруги очень устали за день, то прощаются поцелуем и с досадой расходятся по разным номерам. С утра на завтраке повторяется тот же день, что и вчера, словно день сурка, а именно: Эбигейл просит провести целый день с Лексой. — Мне так понравилось вчера, мы словно еще больше сблизились, — лебезит старшая Гриффин. — Нет, мама. Сегодня я с тобой побуду. Лекса вчера устала и... — Все нормально, дорогая. Я останусь с МАМОЙ, — голос Вудс точно такой же ироничный, как до этого у Эбигейл, отчего женщина удивляется. — Я очень рада, что вы нашли общий язык, но... мама, сегодня никакого спиртного! Лекса проследит за этим, — раздает указания блондинка. — С большим удовольствием, — зеленоглазая тянет улыбку, как у Гринча из мультика. — Ага, — коротко отвечает Эбби, уже слегка пугаясь и терясь от смены настроения неродной дочери. Кларк покидает номер, а теща сразу начинает командовать. — Итак, принеси мне бутылку мартини со с льдом. — Головка не бо-бо после вчерашнего, мама? — усмехается Вудс. — И вы слышали Кларк, так что нет. — Тогда я скажу Кларк, что ты решила сама меня напоить. Уж я-то найду, где мне достать алкоголь, — шипит блондинка. Конечно, ей не нравится новое поведение брюнетки. — Вы же и так это скажете, принесу я его вам или нет, — расслабленно заключает Лекса, как будто бы в ее рукаве четыре туза. Если бы, а так, может быть, всего два. — Ты даже не представляешь, что я могу рассказать Кларк. Ты завтра же покинешь не только номер, этаж, но и отель, — Эбби лыбится. — Ты же не оставишь любимую женушку и мать своих детей на улице без крова и крыши над головой? Конечно, если бы Лексе и Кларк пришлось разойтись, то ушла бы зеленоглазая. О другом не могло бы быть и речи. Со временем жена продала бы отель и смогла купить на эти деньги небольшой дом, и Вудс бы помогла супруге даже в этом, если бы та попросила. — Ну это еще вопрос, кто из нас с вами быстрее покинет МОЮ гостиницу, — брюнетка замечает, как лицо напротив вытягивается в удивлении, а глаза становятся шире. — Я тоже могу рассказать кое-что Кларк. — Что ты можешь? Да без моей дочери ты и шагу ступить не можешь. Она – голова в семье, а ты – просто исполнитель, пешка, — с желчью выплевывает Гриффин. — Просто уйди по-хорошему сама, и никаких проблем ни у кого не будет. Да, эта женщина ни перед чем не остановится. Но Вудс научило совместное проживание с тещей тому, что та может много говорить, но на этом все. Просто нужно пропускать ее слова мимо ушей, что и делает Лекса, иначе она бы уже свернула шею блондинке. — У вас нет рака, и я это расскажу Кларк. — Что? — смешок вырывается из уст Гриффин. — То, что анализы и снимки ошибочные, другого пациента. Да, я читала сообщение доктора Грина. — Да как ты посмела?! — поднимается из-за стола Эбби и раздраженно выкрикивает. — Вопрос сейчас не в этом, а в том, что скажет Кларк, узнав то, что вы нам врали три дня. И с большой уверенностью скажу, что врали бы до последнего. — Ты ничего не докажешь, это все пустые слова, а я скажу Кларк, что ты меня шантажируешь. — Как вы нас? Хорошо, Эбби. Давайте попробуем вместе все рассказать моей жене и посмотрим, чью сторону она займет: любимой жены, которая на протяжении более десяти лет заботилась о ней и о наших детях или врунье-матери, которая опозорила свою дочь на свадьбе, от которой не было вестей больше десяти лет, которая не явилась на рождение ни одного из своих внуков, которая пропустила всех их дни рождения... Мне продолжать? — с наигранной улыбкой спрашивает Лекса. — Хорошо, — соглашается со злостью Эбигейл. — Что ты хочешь? Только предупреждаю тебя сразу, я уезжать не хочу. Ошибка не ошибка в анализах, но я прочувствовала на себе, как умереть и не быть рядом с Кларк, как не узнать своих внуков. — Ну ладно, оставайтесь. Но первым делом вы съезжаете из моего номера и живете одна в своем номере. Не знаю, что вы придумаете. Хоть радионяню ставьте рядом с собой и продолжайте врать дочери в этом направлении. Мне плевать. — Все? — Не-ет, МАМА, пить прекращайте! — Тебе что, жалко? — Не жалко, когда его в меру, когда за него платят и не наносят мне ущерба на несколько тысяч долларов. И Кларк не хочет, чтобы вы пили, — Лекса поднимается со стула и открывает официанту, который складывает остатки завтрака на стол-тележку, а потом уходит. — Ты подкаблучница. Все? — Пусть будет так, зато ваша дочь и моя жена счастлива и не льет слезы целыми днями. Вспомните, как тогда, когда она была подростком, вы каждый день напивались, каждый божий день она плакала на моем плече, а я не знала, как ее успокоить, помочь. Вы даже не помогли пережить ей смерть Джейка. Вы были ей нужны тогда! — Замолчи! И не смей лезть в нашу семью! — О'кей, — вздыхает Вудс, понимая, что не достучится до женщины. — Вы переделываете назад мою спальню за свой счет. Я не собираюсь жить в комнате для психов. — А если у меня нет денег? — улыбается Эбигейл, и по этой наигранной улыбке сразу становится понятно, что женщина опять врет. — Есть. Разве раковые больные не продают все свое имущество, когда перебираются к детям и когда недвижимость не нужна им? — зеленоглазая берет на понт, но только так можно вытянуть из Гриффин правду. — Что я скажу Кларк? — Я же говорю: не мои проблемы. — Я надеюсь, это все? — злится блондинка. — Не совсем. — Но я больше ничего не делала! — оправдывается женщина. — А как же мой ущерб, точнее, ущерб, который вы нанесли моему бизнесу: плита и спиртное? — Ты хочешь, чтобы я заплатила за него? — это бы сыграло на руку Эбби, что Лекса забирает деньги у больной женщины. — Ни в коем случае. Вы отработаете их. Вызовитесь сами. Скажите Кларк, что скучно сидеть, ничего не делая. — И что я должна буду делать? — Убирать номера. Мне как раз одной горничной не хватает для третьего этажа, — ухмыляется девушка. — Кларк все поймет, она не дура. Больная раком мать будет убираться. Ага. — При хорошем самочувствии все возможно, а за это время я придумаю, как преподнести хорошую новость жене, да так, чтобы никто из нас ни в чем не был замешан, — Лекса видит, как удивленные глаза начинают чаще хлопать ресницами. — Вы же не думали скрывать вечно от дочери? — Нет, конечно, нет. За кого ты меня принимаешь? — За ту, кто вы есть на самом деле. А теперь мне пора, как вы выразились, пинать воздух. А у вас, как я посмотрю, много дел. Работа горничной начинается завтра с семи утра, не проспите. — Кто встает в такую рань? — недовольно отвечает теща. — Не лодыри, а те, кто работают. У нас тут не курорт, чтобы люди спали до обеда. Удачи с переделкой спальни! И да, я люблю, чтобы было, как положено. Если плохо с памятью, то на стене висит фото, — после этих слов Вудс разворачивается и покидает номер. Царствование Эбигейл прошло, наступила новая эра правления Лексы. Женщина садится на стул, пытаясь переварить слова невестки, и в тот же момент выполняет приказ, набирая на телефоне нужный номер. Где-то в районе полудня Кларк хватает жену за руку. Вудс совсем погрязла в делах и забыла предупредить супругу, что Эбби больше не нуждается в няньке. Вот что значит начальника нет хотя бы один день на рабочем месте: сразу все заканчивается, тотчас же не хватает рук, а банки наводят смуту. — Ты что делаешь? — Работаю, — отвечает брюнетка. — Эм... да, хорошо, но я не об этом. Кто сидит с мамой? — взволнованно спрашивает Гриффин. — Никто, — пожимает плечами Лекса. — Ей стало хорошо, и она теперь может обойтись без нас. — Это может быть мнимое видение вещей. — Кларк, успокойся, она сама меня попросила оставить ее, уверовав, что с ней все будет хорошо. Иногда людям нужна просто тишина. — Да, но я все же проверю ее. — Отлично. Я побуду пока на ресепшене за тебя. — Я люблю тебя! — с улыбкой произносит Кларк, хватая жену за руку. — Знаю, — улыбается в ответ Лекса, недолго сжимая кисть супруги, отпускает ее и направляется к ресепшену.