Любимый Ёкай

      Солнце постепенно начинало освещать просыпающийся город. Машины считались по пальцам одной руки плохого токаря, а людей и вовсе не было. На улице ведь около пяти утра, как никак, удивляться было нечему. Утренняя прохлада сейчас казалась утренним заморозком, который всеми конечностями ощущал Накахара. Вид с невысокой крыши, однако, по его мнению, стоил того. Он привык, живя в деревне, просыпаться ни свет, ни заря и куда-нибудь сбегать: в поле, на луг, или просто погулять по дороге в одиночестве. В период взросления он резко начал меняться: новых людей стал принимать с осторожностью, хотя со своим родным окружением всегда оставался ласковым; так же, как и сестрица, углублялся в изучение трав и лекарственных растений; мог часами в тишине и покое сидеть около дома и перебирать колосья пшеницы. Руки с годами приловчились и к пятнадцати годам Чуя за полчаса делал то, что в восемь лет — за два.       Сейчас, когда он сидел на крыше и смотрел на восходящее солнце, Накахара никак не мог понять — стоит ли довериться такому человеку, как Дазай? Что-то на дальней линии души ёкая привлекалось видом Осаму, но вот авангард никак не хотел с этим мириться. Чуя даже решил пока оставить мысли о приятном запахе, и даже так нечто заставляло его продолжать интересоваться мужчиной. Чуя обнял колени и положил на них подбородок.       Два голубя, один за другим, вдруг сели на краю крыши, а паре метров от Чуи. Его позабавило, что даже такие простые обитатели этого мира искали хорошее местечко, чтобы полюбоваться восходом. Он не смог сдержать улыбку и несколько минут разглядывал их. Когда голуби по своему желанию вскоре улетели, Чуя почувствовал одиночество. Ему впервые захотелось встретить восход с кем-то. Возможно, с кем-то высоким. Возможно, с кем-то с карими глазами и шоколадными волосами.       Через полчаса у Накахары заурчал живот. Он удивился, ведь даже не заметил наступившего голода и лёгкой тошноты, хоть это и было ожидаемо — организм ведь успел полностью проснуться. Эх, если бы он только мог кормиться собственными мыслями, он бы горя не знал! Должна же быть хоть какая-то польза от того, что он только о Дазае и думал. И немного о том, как с ним лучше общаться.       Чуя встал и осторожно вернулся в спальню тем же путём, что и покинул её. Он старался не шуметь, но Дазая, казалось, не разбудила бы и ядерная война. Голод напомнил о себе, поэтому Чуя выпил на кухне стакан молока, а затем вернулся и медленно залез обратно в кровать под одеяло. Сна не было ни в одном глазу, и ему ничего не оставалось, кроме как разглядывать спящего соседа. Спутанные тёмные волосы очень приковывали взгляд. Они напоминали растёкшийся по подушке шоколад. Недолго думая, Чуя захотел попытать счастье и прикоснуться к ним. Дазай так спокойно спал, что не должен был заметить.       Аккуратно подвигая свою холодную руку, Чуя обвёл лоб Осаму и убрал пряди, упавшие на лицо. Затем он потихоньку переместил руку по направлению к затылку. Довольно короткие волосы легко скользили между пальцами. Дух отметил, что волосы у их владельца сухие. Рука медленно прошла за ухом и наткнулась на бинт на шее.       Проводив взглядом круговые линии бинтов, Чуя осмотрел торчащее из-под одеяла плечо. Бинты на ключицах углом переходили на руку и заканчивались на запястье. В открытых местах кожа у Дазая была бледная, солнца она почти не получала. Решив, что кожа — это уже слишком, Чуя с резким выдохом развернулся в другую сторону. Его живот снова заурчал. Пилящая тишина давила на разум, и Чуя зажмурился, мечтая снова уснуть.       Будильник отрапортовал ровно в семь часов утра. Дазай, продрав глаза, титаническими усилиями поднялся на локтях. Места было непривычно мало. Обычно он мог позволить себе растянуться во всю кровать, но не теперь. Дазай зевнул и осмотрел спящего рядом Чую. Будто настоящий кот, он делал это невообразимо очаровательно. Воспоминания о середине ночи заставили Дазая смутиться. Думая о том, как Накахара может отреагировать на попытку его разбудить, Дазай тихо встал и поплёлся в ванную. Уже выйдя из неё чистым и свежим, он запечатлел в дверном проходе духа. Слегка растрёпанный и неопрятный, Чуя чесал себя за ухом. Прикусив губу изнутри, Дазай отвёл взгляд и прошёл на кухню.       — Доброе утро, — сбито сказал он, — как спалось?       — Утро, — ответил Чуя, — неплохо.       — Будешь яичницу?       — Без того отвратительного кофе.       — Заказ принят, — усмехнулся Дазай.       Пока Осаму трудился над завтраком, Чуя занял ванную. Сохранившийся с раннего утра голод перерос в тошноту, с которой духу пришлось смириться. Чуя умылся и почистил зубы. Осмотрев всю комнату, он открыл пару свободно стоящих бутыльков и банок и понюхал содержимое. Не отыскав источника заветного аромата среди них, Чуя вышел и поспешил на кухню. Его ждала тарелка с глазуньей из трёх яиц и ломтик хлеба. Себе Дазай поставил чашку с кофе.       — Налей мне вина, — потребовал Накахара.       — Лучшее, очищенное, — Дазай поставил перед ним стакан с водой.       — Благодарю, — проворчал дух.       Кухня постепенно наполнялась лязгом металла о керамику. Ни Дазай, ни Чуя не спешили завести какой-нибудь даже простой разговор. По очереди они поднимали глаза друг на друга, а затем в смятении опускали обратно в тарелки.       — Неплохо получилось… — тихо сказал Чуя, когда на его тарелке остался один желток и немного белка вокруг. — Можешь, когда хочешь.       — Да… — неровно кивнул Дазай.       Молодые люди сами не знали, почему напряжение продолжало нарастать.       — Я сегодня, наверное, задержусь. Хочу купить тебе подходящие вещи, — добавил Дазай.       — Спасибо, — на этот раз неровно кивнул Чуя.       Завтрак закончился в ужасно неловкой тишине. Когда Дазай складывал грязную посуду в раковину, Накахара встал за его спиной.       — У тебя есть что-нибудь от тошноты?       — Ты же сказал, что неплохо вышло, — усмехнулся Осаму.       — Это чувство ещё с пробуждения, никак не прекратится, — нехотя пояснил дух.       Дазай слегка задумался и развернулся к нему.       — А ёкаям можно лекарства? Они тебе вообще помогут?       Чуя точно не был готов к этому вопросу. Видя его удивлённое лицо, Дазай, впрочем, решил не дожидаться ответов. Он позвал духа за собой и прошёл в гостиную. Ему нужен был верхний ящик стоящего там комода.       — Эти, кажется, должны подойти, — Дазай проверил срок годности лекарства и отложил на верх комода длинную коробочку.       Чуя, стоя рядом, смотрел на потрёпанные коробки лекарств в ящике.       — Эти — от головной боли, — указал Осаму, — эти — вроде, антибиотики… Только инструкцию сначала прочитай.       — Разберусь, — в непонятных чувствах кивнул дух.       Дазай прочитал описание ещё на паре коробок, но никак их не прокомментировал и бросил обратно в ящик. Чуя поблагодарил за лекарства и вернулся с ними на кухню, а Дазай направился в спальню, чтобы переодеться на работу.       Уже перед самым выходом, накинув плащ, Дазай уверенно подозвал Накахару.       — Встань-ка, — он поставил недоумевающего ёкая перед собой, а затем махом стащил с него футболку.       — Ты чего творишь, извращенец?! — вскрикнул от неожиданности дух.       — Ничего. Повернись боком и спиной.       — Сдурел?! Не буду!       Дазай глубоко и томно вздохнул, а затем посмотрел в бешеные глаза Накахары.       — Я запоминаю размеры твоего тела, чтобы не ошибиться с размером одежды!       Чуя сложил руки на груди и недоверчиво медленно повернулся правым боком, поджимая губы. Его так смущал скользящий по его контурам взгляд, что он предпочёл бы замотаться в своё кимоно обратно и впредь не вылезать из него лет двести ни под каким предлогом. Обвив хвостами ногу, Чуя повернулся спиной, и Дазай приложил к его плечам своё предплечье, чтобы сравнить размер. Он довольно быстро убрал руку, но продолжал смотреть на ровный изгиб его позвоночника. Дазаю показалось тело Накахары очень красивым. Очень утончённым, как у аристократа, незнающего труда. Плечевые кости слегка выпирали из-за недостатка мышц, рёбра мягкой дорожкой сходились в тонкую талию. Осаму плавно перемещал взгляд от одной части тела духа к другой, отчего-то жадно пытаясь разглядеть побольше. Чуе это надоело быстрее, чем Дазаю.       — Ты закончил? — спросил он, поворачиваясь лицом.       — Да, благодарю, — Дазай вернул Чуе футболку и покинул дом.

***

      Немного походив с места на места в пустой квартире, Чуя решил вернуть лекарства в ящик. Глубже в нём были плотным рядом уложены бинты в шелестящих упаковках. Чуе они были не нужны, но ему стало интересно, насколько же их много. Если Дазай постоянно ходит в бинтах, то их должна быть целая куча. Так и вышло: Чуя насчитал аж десять упаковок. От любопытства он открыл соседний ящик, где было ещё больше бинтов. Однако тут все были распакованные и валялись вперемешку с теми самыми упаковками. Чуя удивился такому количеству, казалось бы, уже ненужных бинтов, и захотел их хотя бы разобрать, если не выбросить, но вовремя себя остановил. Раз Дазай их хранит, значит, всё же знает эту систему, а потому лезть в неё не стоило. Парень закрыл ящик.       Делать было нечего, поэтому Чуя включил телевизор и лёг на диван, чтобы дать организму отдохнуть и набраться сил. Почему тошнота не хотела проходить, он не понимал. С Дазаем, казалось, всё было нормально, а ели они ведь одно и то же.

***

      — Я вернулся.       — Наконец-то.       Дазай снял обувь и на мгновение задумался. Давненько никто не отвечал ему, когда он ронял: «Я дома», или «Я вернулся». Дазай так привык к тишине, что почти перестал это произносить, заходя в дом.       Но теперь в проходе по-хозяйски стоял Накахара со скрещенными на груди руками и весьма проникновенным взглядом, как у недовольной жены, которую муж не предупредил о задержке на работе. Дазаю это показалось слишком сентиментальным, но сейчас он был рад, что кто-то смотрит на него вот так.       Прогнав лишние мысли прочь, мужчина подошёл к духу и широко улыбнулся.       — Держи! — он протянул ему большой бумажный пакет.       — Спасибо, — Чуя осторожно его взял. — Что за странная радость?       Осаму прищурил глаза, но не ответил. Вещи он выбирал тщательно и заботливо, а потому не терпел увидеть Накахару в них и узнать, не прогадал ли.       — Если там какая-то похабщина, то ты покойник.       — Чёрт, что ж ты мне раньше не сказал! Отличная идея, — хмыкнул Дазай. — Всё было так просто.       Чуя слегка нахмурился, но абсолютно не понял, что мужчина имел в виду. Он заглянул в пакет и увидел сверху лишь тёмный тканный ком. Так или иначе, нужно было сперва посмотреть, что из себя новая одежда представляет, поэтому дух развернулся и направился в спальню.       — Куда это ты? — удивился Дазай.       — Оденусь и выйду, — отрезал дух.       Осаму разочарованно вздохнул и присел на диван в гостиной. Ему стало интересно, как жил этот ёкай до знакомства с ним? Носил ли он прежде мягкие тапочки, одежду из акрила или вискозы? Судя по его поведению, он хорошо знаком с современным миром, полностью очеловечен. И весьма скверен характером. Была ли у этого причина, Дазай и не надеялся узнать, ведь духом не стать только из желания. Каждый из них хранит свою историю. И, судя по статистике, не самую веселую.       Чуя достал из пакета вещи по одной и разложил на кровати. Первыми были неширокие и длинные штаны серо-голубого цвета. Вторыми — похожие штаны, только чисто серые. Следом шёл чёрный лонгслив с круглым вырезом и две футболки: белая и синяя. Чуя заприметил в пакете ещё какую-то вещь и пару тонких коробок, но не стал их доставать. Сначала он надел голубые штаны, но затем, готовясь надеть лонгслив, замер. В проходе он увидел Дазая.       — Сгинь! — рявкнул Накахара, поскорее натягивая на голое тело новую вещь.       Дазай не ожидал, что ему будут настолько не рады, но не сдвинулся. Его взгляд тут же опустился на талию Чуи, вернее даже сказать, на таз. Всё было именно так, как он и думал, — Чуя надел штаны, оставив резинку сзади под хвостами. Прямо как его шорты ранее.       — Прости, я сразу не подумал про это, — сказал Дазай и зашёл в комнату.       — О чём ты? — Чуя отступил на шаг дальше.       — Твои хвосты, — пояснил Дазай, — тебе будет неудобно носить штаны вот так. Я сейчас исправлю.       Осаму показал Чуе ножницы в своей руке. Накахара недолго подумал, ещё раз поправил резинку на животе. Врать он себе не хотел — это и правда было неудобно. Даже если бы Дазай не подумал об этом первым, Чуя бы сам порвал штаны в промежутке до пятнадцати минут. Он нехотя кивнул. Дазай попросил его встать к нему спиной.       — Готово.       Тихий скрежет ткани не длился дольше трёх секунд. Осаму зажал в руке маленький клочок серо-голубой ткани.       — Спасибо, — всё ещё в лёгком смятении ответил Чуя.       Он достаточно ловко и быстро протянул хвосты в отверстие в штанах. Теперь резинка сидела на талии, как положено.       — Удобно? Не нужно ещё подрезать? — спросил Осаму.       — Нет.       Чуя крутился на месте, и Дазай предложил ему скорее подойти к зеркалу в коридоре. Дух так и поступил.       Одежда ему понравилась. Она была в меру мягкая и в меру тёплая. Чуя удивился тому, каким маленьким он выглядит без своего великолепного кимоно. За двумя, а то и тремя слоями одежды худоба была незаметна, но сейчас проглядывалась довольно отчётливо. Чуя подумал, что это, должно быть, из-за не самого лучшего питания. В детстве, как-никак, сестрица Коё строго за этим следила. До недавнего времени же дух жил, как обычный уличный кот.       Впрочем, с изменением его статуса с «уличного кота» на «духа, обретшего дом», можно было надеяться и на набор веса. Чуя повернулся перед зеркалом боком, а затем ещё сильнее довернул таз. Прорезь в штанах была и правда необходима, и теперь дух не чувствовал никаких неудобств. Кончики его хвостов плавно виляли — он действительно был рад. Дазай снова сделал для него что-то хорошее.       Чуя заметил его в зеркале и перестал крутиться. Всё это время Осаму стоял неподалёку и наблюдал. Тихо и внимательно. Ему не нужны были слова, чтобы понять, что Накахара доволен. А большего ему и не хотелось.       — У меня есть для тебя ещё один подарок, — сказал Дазай, заметив на себе взгляд Чуи через зеркало.       — Да?.. Какой?       Дазай неловко улыбнулся. Он подошёл к Чуе поближе.       — Закрой глаза.       Накахара коротко взглянул на него, слегка нахмурился и всё же закрыл глаза.       — Я могу убить тебя, — предостерёг дух.       Дазай хмыкнул и сделал ещё пару шагов в сторону, к своему плащу. Насколько Накахара мог судить, полагаясь на свой слух, Осаму достал какой-то ужасно шелестящий пакет из кармана плаща, открыл его и взял содержимое. Это содержимое тоже тихонько шелестело, но уже отнюдь не раздражающе.       Чуя сперва вздрогнул, когда почувствовал прикосновения к своей голове. Очень осторожно Дазай несколько раз провёл расчёской по его волосам. Он старался избегать область около ушей, чтобы не причинить боли. Мягкие волосы Накахары походили на шёлковые нити, поэтому Дазай заканчивал свою задумку нехотя.       — Можешь открывать.       Чуя открыл глаза и пару раз моргнул, смотря на себя в зеркало. Его волосы, ранее беспорядочно лежащие на плечах, теперь были убраны в один хвост и перевязаны красивой, в меру пышной резинкой. Именно она шелестела тихо и нежно.       Чуя повернулся к Дазаю, который стоял за его спиной. Он даже не до конца понимал, что хотел сказать — слова то ли благодарности, то ли сомнения, то ли простого комментария. Однако взглянув Осаму в глаза, он не сказал ни слова, будто бы больше не было необходимости. Глубокий коньячный взгляд Дазая был таким чистым и всеобъемлющим, что Чуя на мгновение увидел в них драгоценный блеск. А когда мужчина наклонил голову, что-то внутри Накахары сильнее напряглось.       Всё вышло так естественно. Дазай просто наклонил голову, а Чуя — просто поднял. Дазай коснулся его губ своими, а Чуя не стал сопротивляться. Дазай был нежен, и Чуя был нежен в ответ. Всё шло так, будто было где-то, когда-то, кем-то запланировано. Так же мягко и осторожно, как Осаму касался чужих губ, в груди Накахары с каждой секундой теплело и трепетало. Тонкий запах окутывал его вместе с объятиями, и Чуя льнул к нему без зазрений совести. Так же, как льнут весной коты к тёплым деревьям.       Наверное, в этом и было оправдание. Сакура зацвела.       Дазай отстранился первым и улыбнулся. Ему было неловко, а выдерживать изумлённый небесный взгляд и вовсе невыносимо. Чуя стоял, как вкопанный, а потому Осаму отступил на шаг и, насколько это было возможно, ровной линией направился на кухню.       Чуя наблюдал за ним. С каждым сантиметром удаления от него Дазая к духу возвращалась способность мыслить. Хвосты бесстыдно вертели кончиками туда-сюда, пока Накахара ладонями пытался понять, действительно ли у него горят щёки, или ему только кажется. К его огорчению, ему вовсе не казалось. Осознав, наконец, что произошло, Накахара пришёл в ужас. Он только что целовался с человеком! С кем-то, кого он знает лишь несколько дней, с кем-то, кто так жестоко заставил его сердце сомневаться. С кем-то…       У Чуи перехватило дыхание. Что-то в груди ныло так, что боль была отнюдь не только душевной. Тошнота, не так давно прошедшая, вернулась вновь, и ёкай пошатнулся от того, как резко ему стало плохо. Он сжал одежду около сердца и оттянул от тела, рвано вдыхая глубже.       — Слушай, насчёт еды, — Дазай выглянул из кухни, — может, что-нибудь закажем?       — Да… — с трудом ответил дух и закашлялся.       — Чуя? Что случилось?       Дазай подошёл ближе, видя странное состояние духа. Ещё мгновение назад румяный Накахара сделался бледным, как пшеничная мука, не мог остановить кашель и хватался за одежду.       — Что с тобой? — испуганно спросил Дазай. — Что произошло, что?       Чуя в очередной раз вдохнул поглубже и мотнул головой в разные стороны, пытаясь показать, что не ответит. И не потому, на самом-то деле, что не хотел, а потому, что не знал. Он быстро взглянул во взволнованные глаза Осаму и отошёл, вовсе скрывшись в ванной. Закрыв дверь, Чуя опёрся на неё спиной, боясь снова удариться о кафель. А Дазай так и продолжил стоять посреди коридора, не решаясь позвать его снова.       Накахара медленно опустился на пол и вытянул ноги перед собой. Ему было страшно. Никогда прежде он не испытывал таких приступов. Если воздух встал поперёк горла, то почему у него сводило желудок? Если дело в том, что он голоден, то почему колет сердце? Если причина кроется в чём-то ином, то что оно? Не может же это быть приступом аллергии на поцелуй!       Чуя обречённо запустил пальцы в волосы и стал поглаживать себя за ушами, чтобы успокоиться. В голове вдруг мелькнул испуганный вид Дазая, которого Накахара оставил за дверью. Только что они были ближе всех в этом мире, а мгновение спустя их снова разделила пропасть. Чуя почувствовал вину за то, что просто сбежал. Подумав о том, почему Дазай не пытается даже постучать в эту комнату, как делал на днях, он снова закашлялся.       По окончании приступа, Чуя вдруг почувствовал металлический привкус во рту. Он поспешно встал, взглянул в зеркало и открыл рот: язык и зубы действительно были в слабых кровавых разводах. Накахара открыл кран, набрал в ладони воды и прополоскал рот. К его счастью, с первой же попытки рот очистился почти полностью. Он повторил это для пущей убедительности ещё дважды, пока сплюнутая вода не осталась чистой, а затем ещё дважды. От холодной воды Чуе стало значительно легче, по крайней мере, ему так показалось. Он умыл и лицо, с ужасом оценивая оттенок своей кожи в том же зеркале. Закрыв кран, Чуя отряхнул руки и присел на край ванной.       Может ли быть, что он только что пережил сердечный приступ? Должен ли он был вообще его пережить, и сопровождаются ли они отхаркиваем крови? Чуя очень хотел, но просто не мог остановить поток этих мыслей. В нескольких метрах, он знал, находится тот, кому стоило бы рассказать, что случилось. Возможно, Дазай будет мыслить более здраво. Возможно, Дазай разбирается в этом лучше. В конце концов, Чуя ведь болел-то всего раз пять за жизнь, не могло же его здоровье так быстро испортиться.       Просидев ещё с минуту, Чуя заметил, что ему стало значительно лучше. Пора была выходить. В коридоре, однако, Дазая не было, но судя по тому, что с кухни доносилось какое-то гудение, был он именно там. Узнав в этом звуке работу микроволновой печи, Чуя подошёл к кухне и увидел такую картину: дрожащими руками держа телефон со светящимся экраном и уткнувшись почти что лицом в дверку микроволновой печи, стоял Дазай. Машина шумела, и с дверки проглядывался жёлтый свет, так что создавалось впечатление, будто именно Дазай гипнотизирует её, чтобы та работала. Почувствовав чужое присутствие, Осаму повернулся ко входу. Увидев там Чую, он тут же выбросил из рук телефон и метнулся к нему.       — Чуя, прошу тебя, скажи, что случилось?!       — Успокойся, — чуть усталым и хрипловатым голосом ответил дух, — всё уже в порядке.       Дазай явно не поверил его словам, но противиться не стал. А если и поверил, то был крайне расстроен таким холодным и ёмким ответом. И Чуя это понял. Машина закончила гудеть и тихо пропищала. Осаму, словно опомнившись, отошёл к печи и достал из неё стакан с тёплым, а оттого более ароматным молоком.       — Я подумал, что молоко поможет смягчить горло…       — Вот сейчас и проверим, — слегка приободрившись, Чуя взял стакан.       Тёплое молоко приятно согрело и смягчило не только горло, но и сердце. Пусть он не признавал, но ему было очень приятно, что даже после своей выходки Дазай продолжает проявлять сочувствие и терпимость. Стакан был пуст, и Накахара едва заметно облизнулся.       — Спасибо, — ответил наконец ёкай и теперь уже своим обычным лазурно-голубым взглядом посмотрел Осаму в глаза. В этот момент с души мужчины упал огромный груз и ему стало гораздо легче.       — Чуя? — осторожно позвал его Дазай, когда стакан из-под молока оказался в раковине.       — Да?       — Ты точно в порядке?       Чуя медлил с ответом. Он понимал, что лучшим решением будет рассказать всё, как есть, только вот что-то внутри сопротивлялось. Что-то такое иррациональное, ничем не обоснованное, будто Дазай сможет навредить, несмотря на то, что прежде был исключительно добр. Дух тяжело вздохнул и подумал, что эти мысли, должно быть, появились из-за нескольких лет жизни на улице.       — Как бы сказать…       — Говори всё, как есть.       — Я не уверен, болен ли чем-то… — признался Чуя. — Раньше со мной такого не случалось.       — А что именно было, можешь объяснить? — уточнил Дазай.       — Боль в животе и груди, — нехотя ответил дух. — Режущая такая. И кашель с кровью…       Дазай был явно не рад подобное услышать, но старался это скрыть, как мог. Его тяжёлый взгляд, однако, выдавал всё, о чём он думал.       — А ёкаи могут болеть человеческими болезнями?       — Не могу быть уверен, но иногда я, бывало, простужался.       — Понятно, — на выдохе произнёс Дазай и надолго замолчал.       От нечего делать, Чуя успел помыть стакан, который поставил в раковину. Всё, лишь бы не терпеть давящую тишину.       — А боль не переходила дальше по телу? — вдруг спросил Дазай. — В спину, в челюсть?       — Не заметил, — ответил Чуя.       — А температуры у тебя нет?       Чуя немного подумал, для уверенности приложил тыльную сторону ладони ко лбу и затем отрицательно качнул головой. Дазай ещё немного подумал, внимательно осмотрел Накахару и тяжело выдохнул.       — Если раньше такого не было, то я не знаю, что это может быть… Оклемался ты слишком быстро для какого-нибудь серьёзного заболевая. Возможно, отделался лёгким испугом, просто ободрав горло.       Чуя ещё раз вспомнил то, что происходило с ним минутами ранее, и пожал плечами.       — Будем считать, я просто перенервничал…       Остановившись на этой версии, молодые люди решили обсудить и более насущные проблемы. Еды Чуя не приготовил, а доедать пересоленный суп желания ни у кого не было. Было решено заказать две большие пиццы, полные мяса. Чуя в этом не разбирался, а потому всецело доверил заказ еды Дазаю.       Целый час молодые люди провели в довольно напряжённой тишине. Они вместе сняли все этикетки с новых вещей Накахары, прорезали отверстие во вторых штанах. Дазай выделил вешалки и место в своём шкафу, куда можно было это скромное имущество разместить. После Осаму загрузил стирку, за чем Чуя очень внимательно наблюдал, запоминая, какие жидкости тот добавляет и куда и какой режим выставляет. За парой уточняющих вопросов последовали простые фразы. Дазай поинтересовался, как Чуя провёл день, и не скучно ли ему было. Чуя рассказал, что в основном спал, смотрел телевизор и перебирал в руках книги, которые нашёл в доме.       — Может, я куплю книги лично тебе? — предложил Дазай. — Какой жанр тебе нравится?       — Не нужно, — Чуя качнул головой. — Мне хватит и этих.       — Тогда, может быть, что-то другое? Чтобы ты не скучал.       — Я и не скучаю, — дух легко улыбнулся. — Я привык проводить дни один за другим. Пока живёшь на улице, учишься тратить время, ничем не занимаясь.       — Тяжело, наверное, вот так проживать целые года, — вдруг сказал Дазай. — Люди живут недолго и пытаются успеть побольше. А вам спешить некуда, поэтому и жизнь ваша почти не меняется…       Чуя собирался что-то сказать, но промолчал. Отчего-то слова Дазая заставили его глубоко задуматься.       Вскоре им доставили пиццу. Чуя, глотая слюни, распаковывал её на кухне, когда Дазай пошёл открывать кому-то дверь. Зашёл он на кухню с пакетом, в котором подозрительно приятно звенело стекло.       — Что там?       Дазай чуть в голос не рассмеялся от того, как моментально Чуя навострил уши, услышав звон. Он достал из пакета две бутылки вина и поставил их на стол.       — Вином раньше все болезни лечили…       Спустя пару минут на кухне раздался тихий стук бокалов. По горлу Чуи разлился океан огня — он так давно не пил! Приятное ощущение лёгкой горечи и кислинки обдало содранное кашлем горло и моментально его согрело куда сильнее, чем молоко. Чуя остался крайне доволен и принялся за пиццу будто бы ещё охотнее. Дазаю вино тоже понравилось, хоть он и не был большим любителем алкоголя.       — Как тебе? — поинтересовался он, тоже принявшись за пиццу.       — Неплохо для магазина, — ответил Чуя. — Но с домашним, конечно, не сравнится никогда!       — Ты пил домашнее вино? — удивился Дазай.       Чуя гордо улыбнулся.       — В моей деревне был просто замечательный винодел! И виноградное вино, и фруктовое вино, и саке, и пшеничную водку, и солод — всё делать умел!       — Да ты весьма искушённый критик, — хохотнул Дазай. — Трудно будет тебе угодить.       Накахара вдруг замолк, подумав, что взболтнул лишнего. Никогда прежде он не упоминал о своей деревне в разговоре с другими, тем более о чём-то личном, вроде соседей, гонящих алкоголь.       — А что насчёт тебя? — сменил тему дух.       — Я? Да, пью одно и то же, и то, по праздникам, — отмахнулся Дазай. — Хотя от хорошего алкоголя в хорошей компании никогда не отказываюсь.       Чуя пораскинул мозгами пару секунд, а затем наглым образом перенёс бутылку на свою сторону стола.       — Вот и правильно! Людям нужно думать о своём здоровье, и я обязан помочь тебе с этим. Пить буду я! — довольно заявил он, чем вызвал у Осаму смех. — Купи завтра ещё.       — С чего бы? — сдерживая улыбку, спросил Дазай.       — С того, — Чуя допил вино из своего бокала и с мягким звоном поставил его на место, — что мне, кажется, стало значительно лучше. Вино и правда лечит все болезни!       Сказавший эту фразу в шутку Дазай даже испугался, как быстро дух использовал её против него. Но страшнее было лишь то, что ни в одном своём слове Накахара не соврал.       После ужина Дазай сложил оставшиеся куски пиццы в одну коробку и убрал их в холодильник. Распитая в пропорциях один к двум в пользу Чуи пустая бутылка вина отправилась в мусор. Дух отказался принимать ванну первым и довольно растянулся на диване в гостиной. За то короткое время, что Дазай провёл в ванной комнате, он успел даже задремать.       — Чуя, — осторожно толкнул его Дазай, когда вышел. — Иди мыться.       — Завтра помоюсь, — проворчал Накахара и отвернул от него голову.       — Тогда хотя бы перейди в спальню. Спи там.       — Хочу на диване… — снова засыпая, ответил ёкай.       «Я тоже, но по-другому», — мелькнуло у Дазая в голове перед тем, как он обречённо вздохнул.       Будить Накахару больше не было никакого смысла, он заснул. Дазай осторожно поднял его на руки и отнёс в спальню сам. К его счастью, дух совсем не сопротивлялся. Напротив, кажется, оказавшись на кровати, стал доволен сильнее. Осаму укрыл его, забрал свою подушку и вышел.       В квартире быстро стало тихо. На всякий случай Дазай оставил для Чуи обезболивающее на кухне, а затем улёгся на диване. В голову отчего-то стала лезть всякая ерунда. Дазай снова задумался о том, что именно могло произойти с Чуей сегодня. Было ли это реакцией на стресс, или, может, открылась какая-то болезнь, которой болеют только духи? Связано ли это с тем, что Накахара захотел спать на диване и утверждал, что вино помогло ему почувствовать себя лучше? Или, может, всё это из-за банального опьянения?       Ответов не было, сколько бы Дазай не старался, и на смену этим мыслям пришли другие. Он вспомнил их поцелуй. Мягкий и нежный, короткий, но такой волшебный. То, каким взглядом смотрел на него Накахара, заставляло сердце Дазая трепетать. Давно он не испытывал подобного. Он пожалел, что выпустил духа из объятий так быстро. Пожалел, что не дал себе возможности подольше его касаться.       — Чёрт, — сказал он шёпотом и улыбнулся, — неужели всё так плохо, Осаму?