2.
6 августа 2019 г., 22:00
Когда наступило двадцатое, они загрузили в Бентли коробки с подарками и чемоданы (она послушно вместила весь багаж как хорошая машина), и отправились в деревню. Кроули жаловался, что Азирафаэль везёт слишком много книг, настаивая, что никто больше не читает книги, на что ангел ответил: вряд ли такому достойному одиннадцатилетнему юноше, как Адам, принесёт много пользы кожаная куртка, верно? И Queen, по мнению Азирафаэля, играли немного слишком громко, а по мнению Кроули, он ехал слишком медленно.
После полудня они прибыли в Жасминовый коттедж. Ясное небо затянуло тучами и высыпал снег, отчего всё побелело и засверкало, словно мир обновился – хотя, конечно, и Кроули, и Азирафаэль лично видели мир, когда тот был нов, и тогда снег ещё не придумали. Кроули припарковался у ворот, и когда они вышли из машины, занавески на кухонном окне отдёрнулись, а внутри залаяла собака. Дверь распахнулась и на улицу, ухмыляясь, выбежал Адам, а за ним по пятам следовал Пёс.
– Адам! – воскликнул Азирафаэль. Они не виделись с ним со дня неслучившегося Армагеддона, но много говорили по телефону, и мальчик всё время присылал на мобильный Кроули фото и видео. С ним оказалось легко общаться, как будто они были частью его жизни все эти одиннадцать лет: как будто им было предначертано стать его крёстными, а ему – их крестником.
– Эй, Азирафаэль! – Он прислонился к воротам, глядя на Кроули, достающего коробку с подарками с заднего сиденья. – Это всё мне?
– Нет, нет, конечно, нет, – смеясь, ответил Азирафаэль. Адам надулся. – Конечно, здесь есть и для тебя, но ведь на Рождество приедет ещё кое-кто, ты же знаешь.
– Не Рождество, – ответил Адам, понизив голос. – Не говорите «Рождество», Анафеме это не нравится. Это зимнее солнцестояние, самый короткий день в году, но она сказала, что уже сегодня будет лучше! Или завтра?.. А можно мне получить свои подарки сегодня вечером?
– Тебе придётся подождать, как и всем остальным, – крикнул ему Кроули, но тут же злобно улыбнулся. – Если, конечно, ты не подсмотришь. Не думаю, что кто-то тебя остановит.
– О, не начинай, старый змей, – сказал Азирафаэль, поднимая свой чемодан и одну из коробок.
– Ээээй, я просто хочу убедиться, что он знает свои варианты, – ответил Кроули, и Азирафаэль покачал головой. Адам открыл им ворота и, широко распахнув невинные глаза, попытался забрать коробку подарков у Азирафаэля, но тот отстранился, прицокнув языком.
Из дома вышла Анафема, улыбнувшись им с крыльца.
– Я волновалась, что когда вы поедете, уже начнётся снегопад, – сказала она.
– Ничего, – ответил Кроули. – Бентли не сломается. Ничто, кроме апокалипсиса, не может сокрушить эту машину.
– Верно, – со смехом отозвалась Анафема, следуя за ними внутрь. – Можете оставить подарки под Йольским деревом.
– Как по мне, похоже на рождественскую ель, – исключительно из чувства противоречия заметил Кроули, и Азирафаэль ударил его по руке.
– Это Йольское дерево, – сказала Анафема, поджав губы. – Пойдёмте, ваша комната наверху.
– Комната? – переспросил Азирафаэль, но пошёл за ней наверх по узкой лестнице на второй этаж, где Анафема открыла одну из дверей.
– Простите, она немного маленькая, – прямо сказала она, подразумевая «простите, но я не могу это изменить, а если я не могу, меня это не особо волнует и вас тоже не должно». – Это гостевая комната.
На самом деле это была единственная гостевая комната. Наклонный потолок сходился прямо над кроватью с балдахином, завешенной тонкой тканью, которая слабо колыхалась в потоке воздуха из напольной вентиляции. В одном углу стоял шкаф, в другом – стул, и по обе стороны от кровати едва можно было протиснуться. Одна-единственная кровать в комнате. Азирафаэль не смотрел на Кроули.
– Простыни чистые. Будьте осторожны, не оставляйте лампу включённой слишком долго, иначе она загорится, – сказала она им. – Проводка старая. Я пойду поставлю чайник.
– На самом деле, если есть, можно какао? – рассеянно пробормотал Кроули. – Много зефира в одной кружке, только два в другой.
– У меня его много, – сказала она. – Адам засыпает полную чашку и превращает какао в суп.
Под её удаляющимися шагами заскрипел пол, и Азирафаэль с Кроули неподвижно застыли в комнате, пока не услышали лязг на кухне и взволнованный голос Адама.
Азирафаэль прочистил горло и вошёл в маленькую комнату, положив свой старый, потёртый кожаный чемодан на кровать. Это была ерунда, правда; всего несколько ночей, и это почти не отличалось от сна на отдельных кроватях в одной комнате. Через мгновение он услышал, как Кроули последовал за ним, колёса его чемодана громко катились по деревянному полу. Азирафаэль начал укладывать одежду в шкаф и, наконец, встретился взглядом с Кроули.
– Ты уберёшь свою одежду? – спросил он. – Это сэкономило бы нам место, мы могли бы оставить чемоданы под кроватью. – Это пустяки, говорил он, не говоря ни слова. Даже не стоит упоминания.
Кроули только посмотрел на него, выгнув бровь, а затем кивнул, заваливая свой абсурдно-огромный чёрный кейс на кровать. Как скажешь.
Азирафаэль заговорил о том, как им повезло, что снег выпал как раз к празднику, и как это замечательно – снова со всеми встретиться, а Кроули заявил, что мог провести остаток вечности, не встречая Шедвелла, и был бы намного счастливее. Азирафаэль напомнил ему, что в его нечаянном развоплощении виноват не только Шедвелл и что на самом деле он ничего не знал, и они продолжали спорить, пока Адам не загрохотал вверх по лестнице, чтобы спросить, почему так долго.
Они сидели за столом Анафемы и говорили, пока солнце не скрылось за белыми облаками, а потом отправились с Адамом на ужин в дом его родителей. Азирафаэль напомнил Кроули, что нормальным людям, не знающим о сверхъестественном или божественном, покажется ужасно странным, если из ниоткуда появятся двое мужчин и будут вести себя, как крёстные отцы их ребёнка. И несмотря на случайный изгиб реальности (который помог Адаму убедить своих родителей принять это как должное), было бы неплохо не терять их доверия. Кроули неохотно согласился, и поэтому все трое пошли по снегу: Азирафаэль нёс чудом украшенный торт, который он сотворил, когда понял, что они забыли что-то приготовить, а Кроули нёс под мышкой две коробки с рождественскими подарками.
– Мои родители нормальные, – заверил их Адам.
– Даже не волновался, – сказал Кроули, хотя они оба знали, что самую малость он всё же волновался.
– По телефону они казались очень милыми! – сказал Азирафаэль. – Надеюсь, им понравятся подарки. Будет ужасно, если мы произведём плохое впечатление, и они запретят тебе с нами общаться.
– Не думаю, что они добьются судебного запрета, если миссис Янг не понравится её блузка, – заметил Кроули. – Всё будет хорошо. В худшем случае я просто немного помогу, и мы им понравимся.
– Но ты не можешь! – вскричал Азирафаэль, бросив взгляд на Адама. – Адам прямо здесь, Кроули, а ты говоришь о воздействии на его родителей. В самом деле.
– Я не против, – сказал Адам, когда они прибыли в его дом. – Только не делай их странными или что-то в этом роде, – Кроули в знак победы показал Азирафаэлю язык, и тот закатил глаза, пожелав, чтобы у него не было торта и он мог убедиться, что его галстук-бабочка не сместился. Какое это было бы впечатление – кривой галстук!
Кроули наклонился и поправил лацкан пальто Азирафаэля.
– Не могу тебе позволить испортить нашу репутацию, – сказал он с усмешкой.
Адам открыл дверь, крикнув:
– Мам, пап, Кроули и Азирафаэль здесь!
– Боже мой, вы немного рано, да? – спросила миссис Янг, появляясь из кухни. – Ужин ещё не готов, но… Господи, это торт?
– Мы подумали, что это отличный повод, – сказал Азирафаэль, со скромной улыбкой передавая ей десерт. Она привела их в столовую, и, широко раскрыв глаза, устроила торт в центре стола. – А куда нам положить подарки?
– Подарки? – откликнулся с кухни мистер Янг. – Господи, Дейдре, мы должны были купить подарки?
– Нет, нет, это совершенно не нужно, – сказал Азирафаэль. – Мы просто решили кое-что захватить с собой! О, я Азирафаэль, а это…
– Кроули, – сказал он, широко улыбнувшись миссис Янг. – Что на ужин? Вкусно пахнет.
– Лазанья, – ответила миссис Янг. – Мой муж любит готовить её больше всего. Вы не против?
– Звучит фантастически, – заверил демон, сумев сделать так, чтоб это прозвучало искренне. Азирафаэль знал, что Кроули никогда не ценил еду. Хороший алкоголь – да, конечно, но он почти никогда не ел, если только в компании ангела. Азирафаэль был обеспокоен качеством лазаньи мистера Янга намного сильнее: ему была слишком хорошо знакома так называемая английская кухня.
Запищал таймер, мистер Янг издал удовлетворённый звук, и что-то лязгнуло, когда он, по-видимому, вытащил кастрюлю из духовки.
– Отлично, отлично, – сказал он. – Дейдре, подай подставку, ладно?
– Уже готово, дорогой! – отозвалась она. – О, наверное, я заберу подарки, Кроули, если вы не возражаете.
Миссис Янг осторожно положила их на столик в коридоре, а мистер Янг с гордой улыбкой вышел из кухни, неся в руках пышущую жаром кастрюлю лазаньи. – Парни, вас ждёт угощение, – провозгласил он. – Секретный семейный рецепт!
– Не могу дождаться! – сказал Азирафаэль и попытался сделать вид, что он абсолютно серьёзен. Вся комната провоняла гамбургерами за какие-то минуты.
Адам помог матери накрыть на стол, а мистер Янг принес салат и корзинку с булочками. Все пятеро расселись по местам: Кроули и Азирафаэль лицом к молодым родителям, Адам во главе стола.
– Угощайтесь! – сказала миссис Янг, и Азирафаэль принялся накладывать еду себе и Кроули, поскольку знал, что демон не был особенно искусен в оценке порций. В ресторане ему обычно просто приносили тарелку, и он съедал пару кусочков, а потом передавал остальное Азирафаэлю.
– Так значит, вы крёстные той девушки, Анафемы? Адам нам рассказывал, – спросил мистер Янг, когда все отдали дань мастерству шеф-повара (в том числе и комплиментами). Еда оказалась такой же безвкусной, как и опасался ангел, но он мужественно держался. И очень подозревал, что посвяти Азирафаэль хоть половину издаваемых им преувеличенно-благодарных звуков признанию небесных заслуг Гавриила, тот возгордился бы неимоверно.
– Ах, – сказал он, покосившись на Кроули.
– Да, Анафема – хорошая девушка, её бабушка Агнес много сделала для нас, – легко ответил Кроули.
– Как вы стали крёстными американки? – спросила миссис Янг чуть подозрительнее, чем хотелось бы Азирафаэлю.
– Я говорил тебе, мам, её мама тоже из Лондона, – сказал Адам. – Папа, это правда здорово. Твоя лучшая лазанья!
– Думаю, ты прав, Адам, думаю, ты прав, – ответил мистер Янг. – Но оставь место для торта, сынок, он выглядит потрясающе. Вы купили его в магазине?
– Да, ещё в Лондоне, – сказал Азирафаэль, потому что не мог же он сказать, что скопировал его из телепередачи, которая шла в доме Анафемы. – Расскажите, как вы познакомились?
Они рассказали очень длинную историю о классах колледжа, о баре, куда они оба ходили, и о концерте на севере, который отменили из-за дождя; всё это очень понравилось Азирафаэлю, потому что он всегда любил хорошие истории о любви, даже если Кроули грубо и совершенно ненужно заморозил время, чтобы скорчить гримасу Азирафаэлю и Адаму.
– А как вы познакомились? – наконец спросила миссис Янг, бросив на мужа мечтательный взгляд.
– Ну… – медленно произнёс Азирафаэль. – Мы оба были в саду, гуляли, а потом мы просто… думаю, мы просто наткнулись друг на друга, представились, заговорили, а остальное уже история.
– Как романтично, – заметила миссис Янг, и Азирафаэль замер.
– Простите? – деликатно спросил он.
– Ну, мы с Артуром просто встретились в школе, как все, а сад – это звучит как чудесная история, – сказала она.
– Это и есть история, Дейдре, – протянул Кроули, одарив Азирафаэля резкой усмешкой. – Самая первая.
Только когда Адама отправили в постель, ангел и демон покинули резиденцию Янгов, шагая плечом к плечу по свежему снегу. Грудь Азирафаэля переполнилась теплом и довольством от того, как хорошо прошёл ужин, и его рука иногда легонько задевала руку Кроули.
– Ну, всё прошло хорошо, – заметил тот, вторя мыслям Азирафаэля. Его голос был мягким, снежное покрывало скрадывало каждый звук.
– Да, очень неплохо, – ответил ангел, задумчиво хмыкнув. – Янги, похоже, хорошие люди.
Его рука снова коснулась руки Кроули, и что-то в его груди дрогнуло – удивление от внезапного контакта, возможно.
– Уж наверное, если они вырастили Антихриста, который велел самому Сатане убираться.
Снова касание рук, снова рывок в груди. Азирафаэль улыбнулся.
– Да, точно, – согласился он. Ещё одно касание. Он задумался, не стоит ли ему отойти, но это был такой пустяк, и до Жасминового коттеджа оставалось совсем недалеко, и его настроение было слишком хорошим, чтобы волноваться.
Новое прикосновение, и Кроули прочистил горло влажным, грубым звуком. И зашагал, чуть отдалившись от Азирафаэля, и их руки больше не соприкасались.
Ангел тихо впустил себя и Кроули в дом Анафемы, памятуя её слова о том, что она отправится на ритуал, а Ньюту нужно будет рано проснуться на смену. И лестница, как ни странно, ни разу не скрипнула под ногами.
Гостевая комната выглядела ещё уютнее и меньше в тусклом свете одинокой лампы. Тепло в груди Азирафаэля разгорелось жарче и хлынуло дальше, пузырясь, словно какао перед тем, как в него добавят молока. Он щелчком пальцев сменил свою одежду на пижаму.
Кроули казался застывшим, невидяще уставившись куда-то над кроватью – возможно, в окно, – и Азирафаэль переступил с ноги на ногу. Ничего такого, напомнил он себе. Ничем не отличается от двух кроватей в одной комнате. Он залез под одеяло и выжидательно посмотрел на Кроули.
– Если ты не хочешь спать, нам придется спуститься, – сказал ангел, чувствуя себя ужасно неловко. Кроули обратил невидящий взгляд на него. – Лампа, помнишь?
Он издал согласный звук и тоже переоделся в пижаму, осторожно устроившись рядом с Азирафаэлем под одеялом. Ангел выключил лампу и услышал, как Кроули снял очки и положил их на подоконник за кроватью.
Это было забавно, вся эта неловкость из-за сна, учитывая, что Азирафаэль никогда не спал так часто до того, как они с Кроули превратили это в привычку. Он знал, что Кроули спал как минимум каждую ночь, иногда даже несколько дней (или недель), а пару раз бывало, что и целый век, но сам Азирафаэль, если у него не случалось особенно напряжённой недели, не спал почти никогда. Просто не видел смысла, когда можно было провести ночь за чтением, исследованиями или встречей с интересными людьми в интересных ночных ресторанчиках.
Но теперь он понимал: что-то в этом было. Вместе ложиться спать каждый вечер, вместе вставать и начинать день с привычных ритуалов: кофе, завтрака и утренней газеты.
– Знаешь, – протянул Кроули в темноте. – В первый раз мы встретились не на стене.
– Что? – Азирафаэль нахмурился, перебирая давнишние воспоминания. – Разумеется, на стене.
– Ну, там мы в первый раз заговорили, думаю, но я уже знал, кто ты. Знакомство было не нужно, – сказал он.
Азирафаэль затих.
– И когда же мы встречались?
– Я видел, как ты охранял древо, – мягко ответил Кроули. – Пытался развлечь Еву метанием своего меча. Говорил с ней о её ребенке, – он ненадолго прервался. – Ты коротко глянул на меня и сказал: «О, привет, Змей», а я не знал, что и думать. А потом я, – он снова замолк.
– Да? – подсказал Азирафаэль, чувствуя, как замирает душа, сердце и всё остальное тело в ожидании, когда же Кроули продолжит.
– Не знаю, – наконец сказал он. – Ждал, когда ты вернёшься на пост, а потом соблазнил Еву. Она сказала мне, как тебя зовут. Сказала, что ты отличный парень.
– О, – выдохнул Азирафаэль, необъяснимо разочарованный. – Это было мило с её стороны.
Кроули ничего не ответил. Азирафаэлю, чей разум переполнился бессвязными, смущёнными мыслями, казалось, что в застывшей тишине прошли часы.
И только медленно уплывая в сон, он услышал Кроули, бормочущего в темноте, так тихо и низко, что Азирафаэль почти не различал слов за гулом обогревателя.
– Я заметил твои глаза, ангел. Большие, открытые и голубые, как небо.
Азирафаэль проснулся утром, уткнувшись лицом в чьи-то волосы и чувствуя на шее чужое дыхание. Его глаза медленно открылись, а когда он попытался пошевелиться, то понял, что их с Кроули конечности переплелись, а лицо демона вжалось в изгиб шеи Азирафаэля. Хотя Кроули был выше, он изогнулся, чтобы вдавиться всем телом, впитывая тепло, как змея под солнцем. Ангел улыбнулся ему в макушку и закрыл глаза. Когда через несколько часов он снова открыл их, Кроули ушёл, а в постели было холодно.
