Идиотка

       В коридоре отделения было тихо. Открытые нараспашку окна впускали в помещение лишь едва уловимые слухом детские радостные крики, звуки проезжающих вдалеке автомобилей и шуршание листьев деревьев. Больные расслабленно сидели вдоль стен своих палат на мягких лавочках и негромко разговаривали между собой. Кто-то, хромая, шёл вместе с капельницей по коридору, кто-то только выходил из своей палаты, а к кому-то заглядывала вместе с подносом лекарств медсестра. Вместо аномальной августовской жары пришли расслабляющие и умеренные деньки. Всё было безмятежно, потому что погода сменила гнев на милость. Пока, конечно, сидящие рядом с выходом на балкон женщины с испугом не вскочили от резкого удара в дверь.        — Я сказал, отпустила мою коляску быстро, криворукая. Ты даже её водить не умеешь.        Проход освободился, с балкона выехал больной и посетитель, которая везла коляску, схватившись за две ручки сзади.        — Блять, немедленно отпусти, овца!        Блондин крепко держался за подлокотники и с испугом смотрел на то, как перед ним едва увиливают из-под коляски чужие ноги. Дженни гнала так сильно, чтобы у этого ворчуна голова закружилась. Не стоило её оскорблять, к тому же ещё и родных. Угораздило же Ким зацепить именно такого мудака?        — Молчи, инвалид, иначе сейчас с лестницы покатишься.        Пациенты и медицинский персонал удивлённо наблюдали за ними, тихо перешёптываясь. «Наркоманы, что ли?». Дженни резко завернула вправо, выезжая на небольшую площадь перед лестницей. Девушка заметила, как парень ещё сильнее вжался в спинку и вцепился в подлокотники.        — Ты с ума сошла? Не надо, — коляска была в паре метров от первой резкой ступеньки, — эй, остановись, я сказал! Над больными нельзя издеваться. Ну, подожди, стой, прошу, просто остановись. У тебя вообще есть педаль тормоза?        — Не будешь подавать заявление, я аккуратненько спущу тебя на пандусах. Смотри, осталось несколько метров. Раз, два…        — Хорошо-хорошо! — Закричал как резаный блондин, только уловив глазами последний метр земли под собой. Он крепко зажмурился, действительно думая, что Дженни собралась толкать его вперед. Однако ничего не последовало. И поэтому, открыв глаза, парень громко выдохнул, потирая перевязанную голову. Под бинтами она сильно чесалась.        — Вот и славно, поехали в сад, твой лечащий врач сказал, что нужно чаще гулять. — Как ни в чём не бывало, спокойно проговорила Дженни, и, поправив спадающую лямку майки, в полусогнутом состоянии, повезла больного на выход, естественно спуская по специальным для колясок тропам. — Эй, ты там смотри мне овощем не стань, а то резко вдруг замолчал.        — Курица. — Резко произнёс разгневанный блондин. — Достаточно?        — Вполне…        В небольшом лесопарке перед больницей было в этот раз достаточно много больных. А что? Погода замечательная, условия тоже хорошие. Только вот, идиллия между больными и природой оборвалась, как только на асфальтированные дорожки выехали Дженни и коляска с больным перед ней.        — Ты думала, что я серьёзно вот так вот решу, что не буду подавать заявление? — Расслабленно кинул парень, смотря впереди себя. Он затылком почувствовал, как девушка напряглась. — Тупая, тут же бордюр! — Заднее колесо, в отличие от первого зацепилось за бортовой камень и заставило коляску совсем не мягко приземлиться. Дженни было плевать. Она чувствовала взаимную неприязнь и понимала, что «сюсюкаться» с этим противным человеком нет смысла. Наоборот, пока ему нужен уход, пора пускать свои щупальце, чтобы последствий аварии стало как можно меньше. Правда, Ким только сейчас поняла, как это будет сложно. — Ай. Господи, какая же ты…        — Не то слово. К тебе у меня отдельный подход, надеюсь, ты успел заметить, — Дженни, в этот раз, за недостатком ям и трещин в асфальте, везла пациента по ровной глади. Тот перестал возмущаться и потирать свою поясницу.        — Знаешь, твоя мама очень неаккуратная женщина, — спокойно (на удивление Дженни) произнёс парень. Дженни притормозила, нахмурив брови. Уж чего она не хотела слышать — так это дурацких шуточек в сторону своих родителей.        — Что? Почему это? — Блондин чуть повернулся через левое плечо и встретился с серьёзным взглядом Дженни. Он усмехнулся, подмечая, что эта девушка достаточно наивна.        — Потому что, хоть и травматолог, но уронила она тебя в детстве хорошенько, — блондин тихо засмеялся, пока Ким окончательно остановилась, закатывая глаза.        Девушка стала искать глазами место, в котором можно было отдохнуть и скрыться от назойливого солнца. Найдя недалеко лавочку, солнце к которой закрывала крыша из виноградной лозы, Дженни незамедлительно двинула коляску туда. Теперь парень был к этому более лояльный. Она не гнала и не угрожала покатать того по лестнице.        — Кстати, у моей мамы есть список проблемных клиентов. Там, в основном, находятся имена тех, кто, попав в больницу, возомнил себя пупом земли. Твои фамилия и имя там тоже есть. — Дженни поставила ровно коляску так, чтобы, сев на скамейку, противный пациент не был развёрнут к ней лицом.        — Хах, смешно. Ты даже не знаешь, как меня зовут, — блондин самостоятельно развернулся, выкручивая руками колёса. Он смело заглянул в глаза Дженни и не забыл осмотреть её с ног до головы.        — Как же, я знаю, что тебя зовут чихуахуа.        — Что за бред? — Парень смерил раздражённым взглядом спокойную Дженни и скептически вздохнул.        — Ну да. Такой же противный, как крыса. А если тебе скажешь хоть слово, ты в ответ триста раз гавкнешь. — Ким усмехнулась и, встав на ноги, отошла от парня на небольшое расстояние, под его же собственные возмущённые вздохи.        — Противная тут как раз ты, дочка Горгоны. — Не успела Дженни ответить на диалог блондина, как их разговор прервали. Третий человек со стороны даже не позволил им гневно просверлить мысленно дыры в головах друг друга.        — О, пациент Мин Юнги! Как настроение, как успехи? — Дженни, взглянув на врача, села обратно на лавочку, складывая руки на груди, а блондин наигранно обаятельно улыбнулся, оголяя дёсны.        — Я пойду на поправку ещё быстрее, если вы уберёте её отсюда. Представляете, она чуть не столкнула меня с лестницы, — блондин глубоко вздохнул и грустно посмотрел на лечащего врача, а потом на возмущённую физиономию Ким, — у неё совершенно нет мозгов. Доктор, такое возможно, что у человека в голове перекати поле?        — Хватит! — Громко возразила Ким Дженни, вставая на ноги и подходя ближе к девушке в белом. Та была растеряна, потому что только поняла, в какой щепетильный момент она прервала их.        — Ну что вы, так нельзя говорить. К тому же это ваша подруга, а про друзей так не говорят. — Юнги косо посмотрел на «подругу» и громко усмехнулся, пока Дженни стояла в смятении.        — Подруга, — с усмешкой проговорил парень, — Из-за этой подруги я теперь на коляске вынужден разъезжать, а не на мотоцикле.        Ким показательно цокнула и отвернулась, стараясь забыть все те обидные слова, который проронил поганый рот этого противного человека. Дженни стала разглядывать высаженные вдоль тропинок цветы, покачивающиеся деревья. Всё, лишь бы не смотреть на него.        — Разные ситуации бывают. Но это же она вас привезла сюда, да ещё и на помощь позвала. — Молчание. Двое вмиг ушли в свои мысли, задумчиво отводя взгляд. — Да, кстати, Ким Дженни, у меня к вам просьба, — девушка обернулась, поднимая в знак заинтересованности бровь, — сейчас такой сезон, что у нас заполнены палаты пациентами, неудачно спрыгнувшими с тарзанки или упавших с велосипедов. Не столько важно, конечно, почему они сюда попали, но другой факт — сколько их. Сиделок и медсестёр не хватает, а система пандусов у нас сделана немного иначе, чем нужно было, так что теперь самостоятельно пациентам мы не разрешаем перемещаться по больнице. Не могли бы вы до выписки иногда заезжать к Мин Юнги и помогать ему? Если вам так будет удобнее, то, можно сказать, побыть его «сиделкой»?        Блондин в одно мгновение выпрямил спину до хруста и широко распахнул глаза, с раздражением.        — А меня тут никто не забыл спросить? — Мин подъехал к врачу чуть ближе и заглянул в её глаза снизу вверх. — Да я лучше пусть ещё себе ногу сломаю, чем буду видеть эту дуру каждый божий день. И это сколько будет так до выписки? Пять дней?        Дженни нахмурилась, всматриваясь в макушку Юнги. Она тоже была не рада этому. Но такое обязательное посещение парня в виде помощницы — шанс, чтобы убедить того не подавать заявление. Да, пусть и придётся его терпеть, но, войдя в круг доверия, возможно будет огородить себя от проблем. Как-то наивно звучит.        — У вас, пациент Мин Юнги, пусть и открытый перелом, зато без осколков и раздроблений. Вы ещё молодой, а значит, гипс вам смогут снять уже через полтора месяца.        — Да, я согласна, — резко отрубила Дженни, чем заставила Юнги и врача посмотреть на неё. Женщина с восторгом и радостью, что очередная проблема решена, а вот парень смотрел с злостью. Лечащий врач улыбнулась и поклонилась в знак благодарности, пока Мин был в шоке.        — Тогда, всё отлично. Я пойду, у меня дела и ещё много пациентов. Выздоравливайте, Мин Юнги, а вам, Ким Дженни, желаю не болеть. — Белый халат двинулся в сторону здания и девушка послушно последовала за ним глазами.        — Это вообще меня что ли не касается? Я против, я не желаю проводить с ней все эти пять дней. — Стал кричать вслед с надеждой Мин Юнги, но как только женщина скрылась за дверью здания, досадно пнул здоровой ногой лежащий рядом камень.        — А я, ты думаешь, горю этим желанием? — Дженни снова села на лавку, подмечая, что уже вспотела в одной лишь майке под августовским солнцем. Юнги зло посмотрел на девушку и подъехал ближе к ней, не отрывая взгляд.        — Ты не могла сказать «нет»? А? Чего ты добиваешься? Мы же противны друг другу, так зачем весь этот спектакль? — Блондин уловил глубокий вздох девушки и чуть успокоился, отводя взгляд в сторону. — Если ты вдруг думаешь, что сможешь меня переубедить оставить эту аварию без последствий, то у тебя ничего не получится, даже не пытайся и не надейся. Я этого не допущу.        Дженни резко подняла голову и посмотрела на профиль блондина. Она действительно хотела добиться этого, уделяя внимание и, может даже, переходя из группы врагов в группу знакомых. Но сейчас она поняла, что Мин Юнги — тот человек «неприступная крепость». У него вообще есть друзья, ну или девушка?        — Я вовсе не из-за этого, — тихо заговорила Ким, склонив голову. Вцепившись руками в край лавки, она всё же не чувствовала той уверенности, которая была раньше с ней, когда брызгала своим ядовитым сарказмом. Ложь.        — Ну конечно, я же слепой немой овощ, который ни черта не понимает в людях. — Юнги отъехал от Дженни на несколько метров вперед и повернул коляску в сторону здания. Девушка не двигалась, она не знала, что делать. Планы рушились. — В общем, если у тебя всё-таки есть мозги, то не советую приходить ко мне в качестве сиделки, я не нуждаюсь в этом. Жди суда, потому что я должен вернуть своё здоровье и деньги. Адьёс, Ким Дженни.        Юнги поехал вперед, прямо к больнице, пока девушка грустно и растеряно наблюдала за ним. Человек-принцип. Дженни думала, что он настолько чёрствый, что даже самый душераздирающий поступок или слёзное извинение в знак примирения не вынудили бы такого на ответ. Что теперь с ним делать? Как защитить своё будущее? Дженни успела уже сотню раз раскаяться, помолиться и попросить прощения. Однако всё тщетно. Нужно действительно готовиться к суду, чтобы потом не было тяжелее принимать это.        Девушка встала с лавочки и всё ей вдруг показалось холодным. Будто ветер вдруг стал северный, солнце заменилось на луну, а воздух успел промёрзнуть. Она грустно вздохнула и пошла домой, погрузившись в свои мысли. Чтобы чёрт его забрал, этого Мин Юнги…