Глава 1
30 июля 2019 г., 22:40
При пробуждении у Тодда чуть не остановилось сердце. Он проснулся от ужасного чувства, которое принял за приступ парарибулита. Но нет. Его рука не вмерзла в лед и не была разбита в горстку мяса; она просто затекла.
Хотя этот звук, тихое поскрипывание пола, заставляет Тодда на минуту поверить, что у него всё же галлюцинации. Обычно парарибулиту не свойственны аудио-галлюцинации, поэтому Тодд протирает глаза и часто моргает, чтобы побыстрее проснуться. Должно быть, что-то произошло. Всегда что-то происходит, если ты живешь с Дирком Джентли в одной квартире.
(Если честно, то под определение «что-то произошло» иногда попадает Фара. Полуночный кикбоксинг без предупреждения – это ошибка, которая случилась только раз).
Наконец, глаза Тодда привыкли к темноте, и он пытается разглядеть комнату. Но в ней нет ничего за исключением старых плакатов и громоздких теней его инструментов, поэтому шум, должно быть, исходит из другой комнаты. Тодд потягивается, тяжело вздыхает и встает с кровати. Боже, как же он надеется, что это не очередная лошадь. Выгонять лошадь из их квартиры – вот это было настоящим кошмаром!
Тодд доходит, спотыкаясь, до двери и открывает ее, ожидая увидеть за ней темный коридор или, возможно, очень злую породистую лошадь. Но он видит Дирка, собиравшегося постучать в дверь. На нем – его пижама с пирожными, а сам он выглядит абсолютно точно заплаканным.
– Дирк?
Дирк шмыгает носом и выглядит немного жалко, но выпрямляется, притворившись, будто это совершенно нормальный и вовсе не неожиданный разговор:
– О, привет, Тодд. Чего делаешь?
– Я… услышал шум, – безэмоционально отвечает Тодд.
– О нет! Это же не лошадь?
Тодд изумленно смотрит на Дирка:
– Нет, Дирк, это не лошадь.
– Да, точно. Разумеется.
Тодд решил повнимательнее посмотреть на Дирка. Судя по огромным синякам под глазами, по тому, насколько сами глаза красные, очевидно, что его что-то очень сильно тревожит. А также… Дирк ничего не объясняет. Обычно Дирк либо объясняет всё, включая даже самые несвязанные с темой бессмыслицы, которые приходят ему в голову в сам момент речи; либо, когда он по-настоящему расстроен (из-за чего-то, связанного с Черным крылом, или из-за того, что кого-то ранили в процессе расследования), он не объясняет совершенно ничего. И, учитывая эту информацию, а также то, что сейчас у них нет ни одного дела (по крайней мере, Тодд надеется, что его нет), можно прийти к выводу, что Дирк расстроен из-за Черного крыла. У Тодда появилась идея.
– Дирк, тебе… приснился кошмар?
– Ну, согласно определению кошмара, - конечно…, наверное. Но что вообще такое сны? Видения? Что есть реальность? Что…
– Всё в порядке, – перебивает Тодд, зная, как остановить поток сознания Дирка, – мне тоже приснился кошмар.
Во взгляде Дирка Тодд встречает абсолютную беззащитность, что неожиданно напомнила ему, как в детстве на него смотрела Аманда. Тогда она не хотела ничего, кроме как побыть с Тоддом до тех пор, пока ей не полегчает. Разумеется, тогда Тодд был полным мудаком и не уделял ей должного внимания. Но Тодд больше не мудак. По крайней мере, так говорит Дирк.
Тодд прочищает горло, его голос все еще хриплый после сна:
– Эм, это может показаться… странным или типа того, но ты… ты не обязан… может хочешь зайти и остаться, эм, у меня?
Дирку будто бы трудно произнести хоть слово. Наконец он кивает, выглядя при этом и неуверенным, и решительным.
– Хорошо, – мягко произносит Тодд, – хорошо.
Дирк следует за Тоддом в его спальню и нервно ждет, пока Тодд закрывает дверь и забирается под одеяло. Слава Богу его постельное белье было относительно чистым: неделю назад он перестирал огромную кучу постельного белья и полотенец после того, как Дирк наконец-то признал, что месяц назад стиральная машинка загорелась все же по его вине (хотя Тодду стоило бы и самому догадаться).
Тодд неловко похлопал по другой стороне кровати, и Дирк, наконец получив разрешение, забирается на кровать и укрывается одеялом по самый подбородок. Эта осень выдалась довольно холодной, и даже Тодд немного дрожит после того, как вылез на некоторое время из-под одеяла.
Дирк лежит абсолютно неподвижно (что для него не совсем свойственно) на своей стороне кровати, и Тодд старается не влезать в его личное пространство больше, чем требуется. Он пытается не думать о том, что он делит кровать со своим очень гомосексуальным лучшим другом, но у него не получается. Если бы Тодд был натуралом, эта ситуация не была бы странной. Но Тодд – бисексуал, поэтому спать в одной кровати со своим лучшим и очень, очень гомосексуальным другом, наверное, все же немного странно. Хотя, возможно, Тодд просто накручивает себя. Дирк вообще довольно любит прикосновения, во всяком случае Фары и Тодда: он постоянно закидывает руку Фаре на плечо или обнимает Тодда всякий раз, когда происходит что-то захватывающее. И, разумеется, под категорию «захватывающее» попадают такие события, как, например, скидки на кислых мармеладных червячков в соседнем магазинчике.
В общем, Дирк – человек, любящий обниматься и своих друзей. Так что этой ночью Тодду просто повезло, что его спальня находится ближе спальни Фары.
– Спокойной ночи, Тодд, – голос Дирка вырывает Тодда из размышлений.
– Спокойной ночи, Дирк, – шепчет Тодд. И спустя пару минут он засыпает.
***
Первое, что видит Тодд, проснувшись на следующее утро, это пристальный взгляд Дирка примерно в 10 сантиметрах от него; выражение на его лице скорее напуганное. Тодду потребовалось немного времени, чтобы осознать, что происходит, после чего он замирает. – Привет, – говорит он сиплым голосом. И, Боже, даже он чувствует свое несвежее дыхание. Как Дирк мог лежать так близко к этому? – Прости, – говорит Дирк. Сонно Тодд подмечает, что дыхание Дирка ничуть не лучше его собственного. – Я просто явился посреди ночи и, как известно, ни для кого из нас не в новинку сталкиваться с чем-то неожиданным в полночь, но в этот раз это было полностью моей виной, что совершенно непростительно, учитывая, как важно для тебя хорошо выспаться – из-за твоей болезни и прочего – но я просто не мог уснуть. И вот я лежал и думал о… всяком… и затем… затем стало совсем тяжело, и я подумал: «ну, рядом с Тоддом ты чувствуешь себя лучше, правда, Дирк?». Поэтому я пошел постучаться к тебе, но в последний момент я передумал из-за раннее упомянутых факторов – твоей потребности во сне, чтобы не спровоцировать атаку – а потом появился ты, и я просто… – Дирк, – обеспокоенно перебивает Тодд. Он вытаскивает руку из-под одеяла и кладет ее на руку Дирка. – перестань, ладно? – Верно, да, хорошо. Просто я волновался, что ты разозлишься, или что… нет, ты бы не разозлился, ты никогда не злишься, просто ворчишь иногда, что на самом деле очень очаровательно… – Дыши. Тодд большим пальцем поглаживает руку Дирка. Дирк делает глубокий вдох, его взгляд быстро и обеспокоенно метается по комнате. Но он продолжает медленно и обдуманно дышать, пока не успокаивается. В это время Тодд пытается окончательно проснуться и хочет ударить себя за то, что не предугадал, что такое произойдет. Дирк, хоть всегда и гнался за дружбой с Тоддом, хоть и был очень настойчивым в просьбах помочь при расследованиях, все равно всегда боялся попросить настоящую, дружескую поддержку. Он мог приказать Тодду наблюдать за тридцатисантиметровой неоново-зеленой статуэткой древней месопотамской богини на соседней свалке, но побледнеть при предложении посидеть вместе и поговорить про Мону, или Барт, или... про Черное крыло в общем. – Все в порядке, – говорит Тодд, когда замечает, что Дирк снова может сосредоточиться на его голосе. – Правда. Иногда я оставался ночевать с Амандой до того, как переехал. Я не против. – Да, но… – Никаких «но», – настаивает Тодд. – Это помогло? – Ну… да, – Дирк выглядит очень уязвимым, признавая это. – Не переживай, – мягко произносит Тодд. – На самом деле было как-то… приятно что ли… что кто-то был рядом. – Боже, зачем он это сказал? – И правда… да? – на лице Дирка появляется легкая, смущенная улыбка. Тодда окатывает волна умиления, но Дирк, вроде, не замечает. – Если честно, то это… то есть вот именно это, спать в одной кровати – не то что бы раньше у меня была возможность – но это, возможно, единственное, что помогает. – Что насчет кошмаров? Что-то связанное с Черным крылом? – Да, именно, – кивает Дирк. – Обычно я просто не сплю до утра и слушаю мэшапы Аббы и к-попа. Тодд пытается не показать своего беспокойства: – Ну, не удивительно, что ты не мог заснуть, Дирк. – Знаешь ли, я не мог заснуть не из-за очень энергичной поп-музыки. – Дирк отвернулся от Тодда, выглядя немного пристыженным. – Да, знаю, – шепчет Тодд. Несколько мгновений они просто молча смотрят друг на друга. Тодд вспоминает, что его рука все еще лежит на руке Дирка, поэтому он быстро отодвигает ее и смущенно убирает под одеяло. – Что теперь? – он прочищает горло, – завтрак? – Ух, да, пожалуйста! – Это не предложение, – Тодд немного щурится. – Эх, – грустно вздыхает Дирк. Слишком грустно на самом деле. Тодд недовольно вздыхает, ворчит «Ладно, ладно. Господи», раскрывает одеяло и спешит надеть халат, пока холод не просочится в его тело еще сильнее. – Спасибо, Тодд! Ты отличный помощник! На выходе из комнаты Тодд бормочет что-то вроде «тоже мне, нашел себе помощника», на что Дирк не смог ничего ответить кроме как издать клекот негодования. Фара просыпается гораздо раньше Дирка и Тодда, поскольку она всерьез увлеклась йогой на рассвете по рекомендации Лидии, с которой они часто переписываются. По большей части из-за того, что Лидия присылает кучу сообщений Фаре в самое разное время суток. Поэтому Фара уже сидит за столом, когда Тодд заходит на кухню. Она хмурится, пьет свой кофе, от которого все еще идет пар, и листает новости на телефоне. Фара должно быть единственная из тех, кого знает Тодд, кто действительно пользуется новостными приложениями на телефоне. – Утречка, – говорит он, открывая холодильник. – Доброго, – отвечает Фара, все еще погруженная в свои мысли. – Там остались слойки с сыром из пафосной пекарни и кексики из неказистой. – Спасибо. – Тодд еще несколько секунд смотрит в холодильник и выбирает слойки из пафосной пекарни. Дирк хоть и сладкоежка, но Тодду сегодня не хочется ничего сладкого. Тем не менее, поскольку Дирк любит утром пить чай, Тодд достает чайный пакетик из самого дальнего угла шкафчика, молоко и кучу сахара в качестве компенсации. – Дирк что ли теперь заставляет тебя приносить ему завтрак в постель? – скептический голос Фары сбивает настрой Тодда. – Ему приснился кошмар вчера, – оправдывается Тодд. –… Но да. Нет. Типа того. После этого следует пауза, в которой Фара пьет кофе. – Откуда ты знаешь? Тодд смотрит на две тарелки и кружки, которые ему нужно каким-то образом донести до своей комнаты: – Что знаю? – Что ему приснился кошмар, – Фара, нахмурившись, подняла взгляд. – Я ничего не слышала ночью. Тодд неловко замирает, потянувшись за хреновым подносом из Икеа, который они хранят на холодильнике: – А, – у него не получается контролировать свой голос, поэтому он скорее пищит, чем говорит. – Ну, он просто… он переночевал у меня? – он боится обернуться и увидеть выражение лица Фары. На кухне повисла тишина. – В, эм… каком именно смысле? – Фара старается звучать обыденно. Ее голос звучит так же, когда допрос идет не по плану, и она нервничает. Тодд наконец-то достал этот дурацкий поднос и развернулся: – Просто, знаешь. Помогаю. Типа, с этой хренью, связанной с Черным крылом, мне кажется… у него что-то типа травмы, – это звучало скорее как вопрос, чем утверждение. – Хорошо, – медленно произносит Фара, – эм… всё… в порядке? – Да, абсолютно, – говорит Тодд, быстро составляя тарелки и кружки. – Так вот, да, завтрак в постель, это просто… неважно. Увидимся. Тодд, осторожно добирается до своей комнаты, стараясь удержать поднос в равновесии. Дирк сидит, облокотившись о спинку кровати, и выглядит очень довольным собой и совсем нелепым в этой своей пастельной пижаме в комнате Тодда в стиле «грандж». – Слойки из пафосной пекарни, – Тодд ставит поднос на кровать. Он немного колеблется, но все же заползает обратно под одеяло – в комнате слишком холодно. – Ух, спасибо! – Дирк сразу же охотно начинает есть слойку. Тодд легонько подталкивает к нему кружку чая: – Еще я сделал тебе чай. Дирк говорит что-то с набитым ртом, и Тодд даже не пытается расшифровать это. Дирк дожевывает слойку, счастливо улыбается и делает большой глоток чая… И затем сразу же выплевывает все обратно в кружку, на его лице легко читается отвращение. – Дирк! – Тодд едва ли не поперхнулся. – Какого хрена! Дирк от отвращения высовывает язык, очевидно пытаясь избавиться от вкуса чая в его рту: – Фу. Тодд, сколько сахара ты туда положил? Хотя неважно, что это вообще за чай? Это пародия на чай. – Нормально там было сахара! – покраснев, протестует Тодд. Возможно, он немного переборщил. – И это был просто… нормальный чай. Он лежал у нас в шкафчике. – Тодд… Тодд, это чай Фары. – И что? Мы вроде как всем делимся. – Этот чай, – поясняет Дирк, будто бы Тодд предложил ему что-то негигиеничное и оскорбительное, – просто ужасен на вкус. – Мне-то откуда знать? – Тодд раздраженно откусывает кусочек слойки, – И вообще, почему там не было ничего получше, раз уж ты у нас такой эксперт по чаю? – Мой закончился пару дней назад, – дуется Дирк. – И, дай угадаю, тебе не приходило в голову купить еще? – Тодд закатил глаза. – Обычно вселенная меня обеспечивает, – Дирк пожал плечами. – И под этим ты подразумеваешь продуктовый график Фары. – Фара составила график, согласно которому они покупают только необходимые продукты, что очень выгодно для их бюджета, но, к сожалению, совсем лишило их импульсивных и незапланированных покупок. – Я подумал, что сахар тебе поможет. Раз ты у нас такой сладкоежка. – Да, но не в чае, – Дирк морщит нос. – Чай – это нечто благородное. Для него тебе нужно обладать особыми вкусовыми рецепторами. – Вкусовыми рецепторами?! – Да, и ты бы знал об этом, если бы знал хоть что-нибудь о чае. – Дирк с вызовом поднял брови. – Невероятно, – Тодд качает головой, – Поверить не могу. И это благодарность за то, что я разрешил тебе переночевать у себя и приготовил завтрак. Выражение лица Дирка резко становится тем же ужасно тревожным, которое Тодд увидел при пробуждении. И Тодд моментально жалеет о том, что сказал. Дирк вертит в руках остатки своей слойки, разрывая ее на крошечные кусочки: – Я не собирался… если ты не хочешь, чтобы я… – Нет, я просто пошутил. Ты можешь… можешь оставаться у меня, когда захочешь, – Тодд успокаивает Дирка. Мысль о том, что Дирк ему доверяет, наполняет его теплом. – если это помогает, конечно. – Помогает, – тут же отвечает Дирк. – Эм, очень помогает. – Тогда можешь и сегодня здесь переночевать, – Тодд даже не успевает задуматься о том, что он говорит, и былой румянец снова красуется на его щеках, когда до него доходит, что он предлагает. – Оу! – Дирк выглядит ошеломленным. Они оба начинают говорить одновременно: – Только если я тебе не помешаю… – Я не хотел тебя смутить, просто… И они замолкают. Тодд заставляет себя закрыть свой рот. – С удовольствием, – немного смущенно говорит Дирк. Скорее всего ему просто неловко из-за того, что ему нужен кто-то рядом, когда он спит. Тодду тоже было бы неловко. На самом деле ему уже неловко. – Отлично, – у Тодда не получается контролировать свой голос, и он звучит как-то не так, слишком высоко. – Может завтра у меня получится приготовить чай получше. – Оу, это так мило, но нет, спасибо. Тодд чувствует, как глупая улыбка, которая только начала появляться на его лице, тут же исчезает: – У меня получится приготовить тебе вкусный чай! – Тодд, ты насмехался, нет, ты буквально высмеял саму идею того, что нужно иметь особые вкусовые рецепторы, чтобы разбираться в чае. Мне кажется, ты не понимаешь, как устроен чай. – Дирк звучит снисходительно, что очень бесит Тодда. – Ну и ладно, пошло оно на хрен, я все равно приготовлю тебе чай! И он тебе понравится! – Тодд понятия не имеет, почему его так волнует мысль о том, что он не может приготовить Дирку его любимый чай, но она действительно его волнует. Он встает и начинает искать чистую одежду, которую он возьмет с собой в душ. – Ладно, конечно, раз уж ты так настаиваешь, – Дирк выглядит по-глупому самодовольно, когда Тодд оборачивается, чтобы сердито на него посмотреть. – Тебе нужна помощь в выборе лучших марок? – Нет! Дирк провожает Тодда смехом, но Тодд все равно настроен решительно. Он приготовит Дирку самый лучший, мать его, чай из всех, что он когда-либо пил.
