Как Иван Кощея полюбил и что из этого вышло

Драка была знатной, Иван даже слегка отвлёкся, чтобы полюбоваться, как Жихарка вцепилась в неизвестного и теперь, словно злобный питбуль, висела на нём, не давая себя стряхнуть. Опомнившись, он бросился ей помогать, а потом откуда-то на них ухнул Илья Муромец, и он почувствовал, что уж и сам готов испустить дух. - Уф, держите его. Держ… ите. Стой! Наконец, удалось накинуть на руки неизвестного оплётку из рябины, и тот перестал дёргаться, только злобно зарычал. - Так. Уф. Всё дыхание сбил. Первый отдел! Вы подозреваетесь в незаконном сбыте веществ с Другой стороны. Батюшки светы, так это чёрт. Иван очень несолидно удивился, увидев в свете луны лохматую голову, украшенную рогами. Рогами, не рожками, как у Тринадцатого, у которого их иной раз в шевелюре было и не углядеть, вполне себе заметными торчащими рогами. Чёрт попытался воспользоваться замешательством и дёрнулся в сторону, но рябина приковала его к владельцу – конец оплётки из прутьев был в руках у Ивана – и все старания пропали втуне. - Портал, - коротко сказал Иван. Когда Жихарка позвонила среди ночи – он был к этому готов, они все были готовы. Тринадцатый, которому она позвонила первому, уже соорудил портал и вежливо топтался за дверью квартиры, как только созвонился с начальником – тут же шагнул сквозь стены, подхватил его и по заранее подготовленной сети порталов провёл к Илье и оттуда сразу к Жихарке. Получилось немного шумно, зато при свете полной луны было видно, как неизвестный уронил пакет с чем-то на землю, что помешало ему моментально шагнуть в свой портал. А дальше завязалась драка. Жихарка, которой осточертели недели отсиживания в засаде у лешего, с боевым криком рванулась вперёд и повисла на преступнике. Ну, а дальше – всё завертелось. У Ивана это было не первое задержание и даже не первое - чёрта, но он ни разу не командовал подобной операцией, поэтому, шагнув в штаб-квартиру, немного замешкался, отпустил Илью, Тринадцатого, и они с Жихаркой вдвоём потащили чёрта допрашивать. - Спасибо, дальше мы сами. Иван настолько оторопел, что замер, глядя на то, как пойманного с поличным чёрта уводят два крепких парня, а ещё двое преграждают им путь, исполненные явного намерения не пускать их дальше. - Это наше дело. Это наш преступник. Допрашиваем мы. Он сунулся было вперёд, чтобы так же доказать твёрдость своих намерений, но наткнулся на широкие груди и плечи коллег и отодвинулся на прежнюю позицию. Коллеги стояли и мирно улыбались. Жихарка порядков ещё не знала, но уже почувствовала неладное и косилась в сторону начальника, словно ожидая команды «фас». Иван ещё раз попытался идти напролом, но его вежливо подвинули, да так, что он потерял былое преимущество и был отодвинут на метр назад. Что делают крутые начальники в таких случаях - Иван не знал, но на всякий случай решил, что отсюда его разве что унесут, но никак не заставят добровольно уйти. - Спасибо, что подготовили допросную, - раздался глубокий бас за его спиной, и по слегка изменившимся лицам коллег Иван понял, что подкрепление в лице Ильи Муромца подоспело очень вовремя. - Да, коллеги из Третьего и Четвёртого отдела отличились, - сказал он, не оглядываясь. Илья Муромец неспешно надвинулся на загораживающих дорогу, на фоне «коллег» при полном параде, в пиджаках и галстуках, джемпер Ильи и его модная причёска выглядели как нечто совершенно постороннее, инородное, обманчиво вальяжное, спокойное. Коллеги переглянулись и начали медленно отступать, с самим Ильёй Муромцем связываться – желающих не было. Жихарка расслабилась, но когда они двинулись в допросную, Иван снова отметил, что она зашла за его спину и, похоже, собиралась прикрывать на полном серьёзе. Хорошая девчонка. Но. - Псс, Илья, а ты что-нибудь выяснил? Ну, про неё? - Типа того. Чёрт имени не назвал, внятных показаний не давал, только злобно ухмылялся. Иван решил, что идти надо ва-банк. - Да брось. Если бы ты действительно что-то имел с этой наркоты. Пф. А то мы не знаем, что ты шестеришь у Кощея Бессмертного. Чёрт злорадно заулыбался. В принципе, допрос имел только одну цель – зафиксировать преступные деяния обитателя Другой стороны, потому что сюда попадали только виновные. Правосудие для перешедших с Другой и вредивших Этой было весьма упрощённым. Достаточно было свидетелей со стороны представителей отделов особого назначения. Затем виновные тут же выдворялись на Другую сторону, попавшийся второй раз за переходом на Эту сторону и продолжающий свои преступные деяния – подлежал уничтожению. Сейчас Галина выясняла, рецидивист ли пойманный, что осложнялось невозможностью установить личность, так как чёрт всё ещё не представился и не жаждал этого делать. - Да, Кощей. А что Кощей? Для меня честь помочь такому великому властелину, - чёрт злобно усмехался, точнее скалился, - вы все скоро вымрете. Я сам видел, как Кощей Бессмертный давал облизать каждое молодильное яблочко змее. Вы все сдохнете. Эти глупые людишки курили яблочки, ха-ха. Все сдохнете. - К уничтожению, - сухо сказала Галина, когда Иван вошёл в отдел. – Рецидивист. Причём, не дважды даже. Из-за путаницы в документах – четвёртый раз возвращается, это рекорд. Зовут Анчипон. Возраст – восемьсот тридцать девять лет. Признался? Ну кто ж признается-то. - Га-а-аль, - задумчиво протянул Иван, — ты спец по молодильным, ну-ка подскажи, какой эффект будет, если каждое яблочко дать облизать змее? Галина заплескала хвостом в тазике, подёргала себя за косу. - Не знаю. Явно изменятся свойства. Погодь! Так может через это все и были такими буйными и жестокими? - Нужно говорить «из-за этого», - встряла Жихарка, за что Галина прижгла её взглядом. - Иван Цареевич, ты погоди. Мне вот лаборатория анализы обещала через два дня. Тогда я тебе всё точно обскажу. У Ильи Муромца теперь в этой жизни была одна цель – беречь начальника, Ивана Цареевича Иванова. Как судьба распорядилась – так он ни разу не отступил от этого, старался заботиться незаметно и на совесть. Да и как не на совесть, когда этот оболтус напоминал сына, Соколика, а иногда аж до дрожи напоминал, такая же бестолочь. Где сын – Илья не знал, где-то на Другой стороне, живёт во Зле, поклоняется Злу, он старался не думать о нём, не бередить рану, но всю любовь и заботу он обрушил на Ивана-начальника, поэтому все задания выполнял точно и по возможности споро. - Надо поговорить. - Угум, - не поднимая глаз, отозвался Иван и кивнул на стул напротив стола. С тех пор как от большого безделья они снесли стену его кабинета, приватных бесед внутри отдела не было. – Я вот думаю, может мне переехать в соседний кабинет? Там мы стену ещё не ликвидировали. - Там кладовка, - возразил Илья, - слушай, Иван, с девкой что-то не то. Оказывается, её ещё два года назад пытались в наш «ДиС» продвинуть, но каждый раз Василиса Берендеевна Премудрая собственноручно заворачивала её кандидатуру. Иван, до этой минуты что-то механический подписывающий, слушал в пол-уха, но сейчас оторвался и поднял голову. - За два года – четыре раза. Все четыре – Берендеевна её не пускала, Дарья наша работала больше по своим местечковым происшествиям. А на пятый, совсем недавно, раз — и Берендеевна всё так же собственными белыми ручками подписывает согласие на перевод. - А что с её делами у них там, на месте? Илья добросовестно зашелестел огромным талмудом, выполняющим роль его записной книжки. - Ничего особенного. Тут вот туристы плутали – духи водили местные. Она устанавливала контакт и вызволяла. Вот ещё - опять туристы. Пропали. Вела расследование, оказывается, пошли купаться на заговоренное озеро, а оно – портал на Другую сторону. Вытаскивала оттуда, отец тут ей помогал. Участвовала в сопровождении археологической экспедиции по курганам и захоронениям. Всё вроде ерундовское, но есть одно общее. Видишь ли, Иван Цареевич, в каждом её деле, даже в ерундовом, с экспедицией, значится труп. По одному трупу на одно дело. - Хреново, Илья Карачарович, - в тон ответил Иван и сжал руки в кулаки. – Жрёт она их что ли? Давай-ка её сюда, поговорим. - Не в допросную? Иван сердито посмотрел на Илью. - Палить все наши дела перед другими отделами и всей организацией? Говорил я, нам бы Добрыню. - Давно, что ли, на шкафу не сидел? - Кстати, ты не знаешь, откуда там книжки взялись? Дарья Умиджоновна, приглашённая к столу начальника, явилась быстро и преданно вперила в него свои очи. Иван засмущался: и отделом-то он командует недавно, и подозревать своих ему ещё ни разу не приходилось, — поэтому зашёл он издалека. - Ну, давай, рассказывай. Жихарка захлопала светлыми ресницами, растерянно заоглядывалась. Илья Муромец молча сложил руки на груди и расправил плечи, демонстрируя, как всегда, полную готовность. В данном случае – внимательно слушать. - Что? – наконец осторожно спросила она. - Всё, - отрезал Иван и для верности бубухнул ладонью по столу. Эффект был потрясающий, Жихарка вздрогнула и заревела. – Ну ты как-нибудь более связно рассказывай. - Я знала, что это всплывёт, - рыдала Жихарка, - это проклятие. Но ведь сейчас же никто не погиб! Илья нахмурился, а Иван так и вовсе глаза вытаращил, после чего сам сбегал к кулеру, накапал водички в кружку, притащил и поставил перед ревущей Жихаркой. Когда Жихарка появилась на свет, то на её левом плече алело родимое пятно – словно пятерня. Отец, опытный шаман, увидел эту примету и сразу после родов отправился в горы – спрашивать у духов, почему не хотели его ребёнка отпускать, и возносить молитвы, чтобы его девочке в жизни везло и духи её более не беспокоили. Когда он вернулся, то узнал, что жена его подхватила простуду, организм, ослабленный после тяжёлых родов, не справился, и она умерла. Дарьюшка лежала в колыбельке и счастливо агукала. Пятно почти сошло. Отец решил, что духи забрали себе дань больше, чем нужно, но смирился и воспитывал дочь один. Уже с трёх лет было заметно, что свет не видывал такого невезучего ребёнка. Корь, свинка, два перелома, к десяти годам – шесть раз умудрилась заблудиться в лесу, причём недалеко от дома. Два отравления «волчьими ягодами», четыре – протухшей водой из фляжки. Отец за голову хватался, ведь воду он сам заливал, а через два дня – она каким-то чудом протухла. «Волчьи ягоды» маленькая Жихарка знала прекрасно и за версту огибала такие кусты, однако каким-то чудом они попали в туесок с земляникой. Дарьюшка Жихарева была невезунчиком. Отец разжёг костёр, постучал в бубен, чертыхнулся и попытался вымолить для дочери везение. С возрастом стало чуть лучше, наученная жизнью, Жихарка стала очень осторожной девушкой, прекрасным охотником и следопытом. Теперь заплутать в лесу она не могла. Правда, один раз умудрилась прострелить себе ногу из ружья и два дня ползком добиралась домой, но добралась и кровью не истекла. - Я невезу-у-уча-а-ая-я-я, - рыдала Жихарка, роняя сопли в кружку с водой, - я приношу людям несчастья. Всегда, когда я кому-то помогаю – случается несчастье, всегда кто-то умирает. Когда меня к вам определили - я так обрадовалась, но так испугалась. Думала, что что-то случится и кто-нибудь умрёт. - Вона оно как, - заинтересованно протянул Илья и протянул свою фляжку с водкой, - так что ж это, ты не подавала прошения на повышение? - Чего? - Он говорит, ты не подавала прошен… тьфу, Илья! Ты просила о повышении? В отдел как попала? Дарья шмыгнула мокрым красным носом и стала что-то вспоминать. - Ну, сначала да. Два раза. Потом мне сказали, что «ты в системе, тебя будут продвигать» и, вроде, я слышала, что от моего имени были просьбы о переводе. Разве так не делается? Ну и вот. Потом предложили место аж в Первом отделе – я такая гордая была! А потом вспомнила, что несу одни неприятности. Из-за меня погиб даже археолог. Его укусила крыса, и он умер от заражения крови. Иван не любил двух вещей: красноносых сопливых людей и сомневающихся в себе сотрудников. - В этот раз - никто не умер. Всё нормально. А вот эти замашки про «невезучая» - это ты брось. Пара совпадений — и уже в слёзы? Крыса какая-то, а при чём тут ты? Плохо, Дарья Умиджоновна, я был о вас лучшего мнения. Ты ж охотник, а не рохля какая-то. Совпадения это. Да, много их, но какие духи? Сама подумай, навылазило у вас там с Другой стороны всяких, вот вы их духами и называете. Вот что, ты ж наоборот, удачу принесла. Смотри, с народом законтачила. С лешим закорешилась. Чёрта заломала. Ну?! - Жихарка перестала реветь и удивлённо подняла голову, похоже, эту череду удач и успеха она и не заметила. – Всё, женщина, иди. Ты отчёт-то написала? Нет? Вот я тебе столько неудач сейчас спрогнозирую! Иван сидел молча, глядя в стену. Илья Муромец решил далеко не уходить, придвинул стул, подтянул поближе журнал «Психология» и больше не отсвечивал. Изучив своего начальника, он знал, что пока тот думает, а потом – надо будет с кем-то обсудить. Ну или мятой бумагой покидаться, чтобы отвлечься от нехороших мыслей. Иван не шелохнулся, так и сидел, изучая стену, даже не заметил, что Илья не ушёл. Его по-прежнему занимал вопрос: почему так случилось, что знаменитый Первый отдел был полностью распущен, почему он, бывший оперативник, но без опыта руководящей работы, был назначен на достаточно ответственный пост, почему отдел был недоукомплектован, почему нынешний состав был слишком разношёрстным и кто и по какому принципу его собирал? Что за интриги и почему тут не обошлось без Премудрой? Где-то на периферии зудела другая мыслишка: как на шкафу оказались две книги, две нужные книги, одна из которых напоминала о том, что нужно Кощею Бессмертному, а вторая прямо указывала, где ждать пакостей от Кощея. А всё же, кто формировал их отдел? - Илья? Илья Муромец, похрапывающий под журналом «Психология», дёрнулся, открыл глаза и, как и полчаса назад, всячески демонстрировал свою готовность к чему бы ни было. - Илья, а кто тебя сюда назначил? Ну, смотри, я не ожидал, что меня начальником поставят. Я сам из Третьего. Вызвал меня начальник к себе, сказал, что я иду на повышение. Я посмотрел, приказ подписывала, – Иван потыкал пальцем вверх, – Берендеевна. А ты тут как? Илья протёр заспанные глаза, повозил ладонью по затылку и честно сказал: - Не знаю. Ты ж ведь знаешь, мы чудные. Сто тысяч лет назад, а то и мильон, наши предки пришли с Другой, осели на Этой и вот гены так скомбинировались, что я, Никита, Алёха, да и не только мы, но и другие люди-человеки стали такими вот, со свойствами. За всех не скажу, а мы втроём уходим в спячку, потом возвращаемся через столетия. Учёные нас исследуют только последние лет двести-стописят. А так-то мы раньше веками думали, что так и надо. Чувствуем, что приходит время, засыпаем. Спим столетия. Когда просыпаемся – всегда находим друг друга. Эх, был ещё Святогор, может слышал? Сильнее и старше всех был. Помер. Иван, слышавший легенду про богатыря, которого обманул какой-то старичок и попросил лечь в гроб, а потом его Мать Земля затянула, похоронив заживо, только сглотнул, но спрашивать и уточнять не стал. Сказки были таким источником информации, что постоянно жутко делалось. - Ну вот я проснулся ещё двадцать лет назад, спал, говорят до этого, лет семьдесят. Учёные меня, как всегда, облепили как пчёлы мёд. А я к делу какому попросился. Работал в охране Президента. Потом работал в охране другого Президента. Потом надоело это дело, и отошёл от дел. Спасать вроде никого не надо, живут себе люди. Я купил себе кусочек земельки и хотел было отдохнуть. В земле, значит, ковырялся. – Иван представил себе стильного хипстерского Илью то сурового, в костюме, при оружии, то в мятых трениках в деревне, и оценил. Илья очень идеально вписывался во все образы. – А потом пришла она. Вот тут Илья Муромец смутился. - Пришла вся в сером балахоне, на голове – шлем, лица не видать. В руках меч – я аж на межу со свёклой сел и тяпочку для уверенности подхватил. На плече – сова серая сидит. Я, Ванюш, не из пугливых, но тут сразу почуял Другую сторону. Она на меня молча смотрела, долго. Я уж и тяпочку-то поудобнее взял, с межи встал. А потом она говорит: «Возвращайся, Илья Карачарович, нужен ты. Иди в город, найди Ивана и горой за него стой». Ну я и пошёл. Вот тут Иван растерялся. Его логика современного человека, полностью выходца Этой стороны часто ломалась. - Кто такая она? В какой город? Ты куда пошёл? Илья смущённо потёр шею. - Ну так вестимо, я ж под Москвой жил, вот и поехал в Москву. Прошёл по старым связям, да ещё Алёшку встретил, слово за слово – взяли меня в «ДиС». Спрашивают, как бы я хотел свои таланты во благо приложить, не хочу ли стать консультантом. А я смотрю – ты по коридору идёшь. Тебя кто-то окликнул, ну я вспомнил, что Ивана нужно найти. Говорю, вот с этим хочу работать – так и вот. - Если я хотел прояснить положение дел, то только ещё больше запутался, - мрачно сказал Иван и опустил голову на сложенные на столе руки. – Тебе не кажется, что слишком много тайн и загадок? И почему нас хотели отодвинуть от нашего заслуженного дела? Слушай, а всё же, как книжки оказались на шкафу? Они там лежали на краю, их и снизу было видно, но только мы как-то не обращали внимание. Ты меня когда закинул – я и тогда на них посмотрел и забыл. А вот, когда речь зашла... Илюш, а ведь штаб-квартира закрыта от проникновений извне? Блин, да что за баба с совой к тебе пришла?! Несколько дней безделья снова ввергли отдел в спячку, Иван был не против, он был занят, изучал подсказку из книги сказок, о которой ещё никому не говорил и ни с кем не делился, даже с вечным наперсником Ильёй. - Общая тревога! Нашли пропавших девушек! Тринадцатый влетел как бомба, чуть не снёс Галину вместе со столом и тазиком и бросился к столу начальника. У Жихарки реакция была феноменальная, тоже подскочила и вот уже вместе с Тринадцатым стоит рядом. - Они пропадали? – лениво спросил Иван, не отрываясь от планшета, на котором выписывал какие-то формулы и листал карты. - Да вы не слышали? – поразился Тринадцатый. – По всей стране стали пропадать девушки. Возраст от пятнадцати до двадцати двух. Сначала никто не придал этому значения, все пропадают, но неделю назад пропала Мисс-какого-то там города, её поисками занялись. Стали копать, и тут выяснилось, что за три недели пропало аж двести девиц. Двести! То есть, полиция в основном делом этой Мисс занималась, а наши просто почуяли, подхватили и выявили закономерность. - Нет, не слышал. Иван мысленно сделал зарубку: значит, их отдел даже в известность не поставили. Он не шастал по коридорам и курилкам, как Тринадцатый, должность не позволяла. Разве что поддерживал отношения с некоторыми коллегами по Третьему и из других отделов, но никто ни разу не упомянул в его присутствии о текущем расследовании. - Ну так нашли их! Под Уфой. - Живые? - Тринадцатый сник. – Ну чего, давай портал, наши все, поди, уже там. - Тепло оденьтесь, - предупредил Тринадцатый. – Холодно там. На поляну из порталов высыпало очередное подкрепление, оперативники деловито рассредотачивались и изучали. Вся поляна была уставлена скульптурами изо льда. Так казалось на первый взгляд, но когда Иван подошёл к ближайшей – то ахнул. Никакая это была не скульптура, это была девушка изо льда, прозрачная, красивая, как живая, но – лёд. Изумлённо распахнутые глаза, гладкие щёки, пряди волос, упавшие на лоб, даже реснички можно было рассмотреть. - Нет! – крикнул Иван, глядя как один из коллег протягивает руку и опоздал. Фигура девушки, к которой тот прикасался, рассыпалась под его пальцами, словно по ней молотом ударили. Все замерли и стали передвигаться с большей осторожностью, тому, кто полез руками – влетело от начальника. Иван почувствовал, что глаза предательски увлажнились. На ум снова почему-то пришла песенка. «Мы расскажем сказку, мы ее споем. Жили-были дед и бабушка вдвоем». - Что это? – спросила Жихарка, чья макушка преданно маячила у его плеча. – Что за песня? Ты её все время вспоминаешь. - А я вслух? – смутился Иван. – Песенка. Про Снегурочку. Не знаю, почему я её тогда в лесу вспомнил. Мне её мама в детстве пела, а я всегда, - тут он запнулся, потому что хотел сказать «плакал», но решил, что это несолидно и немужественно, - расстраивался. Снегурочка таяла, понимаешь? Было жалко и её, и деда с бабкой. Снегурочка… Дарюш, а где Тринадцатый? Вот ты где. Слушай, а кого подозревают, кого ищут? Все сидели за большим столом и шёпотом переругивались. Шёпотом – потому что всех накрыло ощущение тайны. Раз их отдел был не посвящён в это расследование, то все посчитали, что вмешаться в него должны тайком. Тут Иван опомнился и срочно перешёл в модус «сердитый крутой начальник». - Так, тихо! В смысле, мы и так тихо – можно погромче, только друг друга не перебивать. Тринадцатый, ты что разузнал? - Раз дело касается льда, и вон, зима уж на дворе, декабрь скоро, решили, что это Дед Мороз. - Дед Мороз существует? – ошеломлённо спросила Жихарка и получила возмущённые взгляды и один прижигающе-уничтожающий – от Галины. – Ой, да. Ладно. Конечно существует. Простите. - Но он не может, у него алиби и вообще, это не в его характере, - растолковывал докладчик – Тринадцатый. Галина била хвостом об пол и злилась. - Вы мне никогда не даёте сказать! Вечно игнорируете! - Проигнорируешь тебя, - буркнул Илья, памятуя, как недавно чуть не попал под чары русалки. - Данные! Слушайте-слушайте, я проверила каждую, каждую из пропавших девчонок, знаете, что странно? У всех, у ста девяносто восьми, их было сто девяносто восемь, так вот у всех дни рождения – в январе! От первого и до тридцать первого. Но это ещё не всё! Знаете, какие у них имена? Снежаны, Снежины, даже шесть Снежинок есть, две Юки – а это, что б вы знали, японский. «Снег». Сто девяносто восемь девушек, а имён для них – четыре, и все «снежные». Вот тут Ивана и посетила смелая идея, настолько смелая, что он подскочил и чмокнул в щёку сидевшую рядом Жихарку. - Да ты ж сплошной талисман, Жихарева! Народ, а если мы не с той стороны смотрим? Это не похищение девушек, это возврат своего! Вот недаром я начал эту детскую песенку вспомнить, аккурат как ты появилась. – Перехватив удивлённые взгляды, он заулыбался. – Сейчас всё объясню. Алтайская дева молча вытирала щёку, обцелованную Иваном, краснела и прикидывала, что вроде ничего этот Иванов. Высокий, прямо жуть, тёмно-русенький такой, глаза карие, а как глянет – ух, сразу сердце томится, и добрый, хороший. Лицо открытое, улыбается душевно. Тут Жихарка вздохнула и поймала себя на том, что мысленно перекрашивает волосы начальника в более тёмный цвет, представляет его с более высокими скулами и менее квадратным подбородком. «А, не-не, просто симпатичный. Люблю я всё равно другой типаж», - успокоилась она и заулыбалась. - Детская песня про Снегурочку ко мне прилепилась. Помните известную сказку? Старик со старухой хотели внучку и слепили её из снега. Понимаете? Это всё – снегурочки. Ненастоящие люди. Допустим, кто-то хотел ребёнка, но не мог родить и вступил в сговор с неизвестным. Вот нужно выяснить – что дальше? Почему он одним чохом всех себе вернул? - Это мысль, - согласилась Галина после раздумий. – А как мы это проверим? Допросим несчастных родителей? - Поднимем их медицинские карты, - предложил Иван. – Неспособность иметь детей, отклонения по здоровью, в репродуктивной системе. Корочками помашем – кто-нибудь да сдаст такие сведения. Каждый берёт себе по десятку-другому и вперёд, делаем запросы, связываемся с коллегами на местах, а по возможности и по порталам попрыгаем. Тринадцатый – запрограммируй парочку постоянных с обратным переходом. Короче, по коням. - Чу-у-уть не забыла, - Галина потрясла какой-то цветной бумаженцией. – Нам тут грамоту прислали из наркоконтроля или как там его. За отлично проведённую операцию, помощь в расследовании, понаписали всякого. Ещё даже что-то за участие в реабилитации пострадавших. Иван снова подскочил. Закрутившись за текущими делами, он уже и забыл, что виновник был передан на уничтожение – бррр – и что до сих пор не получил данные анализов. - Гала! Не помню за тобой такой рассеянности. Я тебя спрашивал про змею, помнишь? А ты теоретически предположила, что именно это повлияло на повышение уровня агрессии. - Точно, запамятовала. Ну, Иван Цареевич, а вот это странно. - Я, Гала Антуановна, уже и удивляться всему перестал, - серьёзно ответил Иван, - жги, давай. - Токсин, находящийся в змеиных секретах, действительно был причиной того, что все там как взбесились. Но только он как раз и снижает эффект от сушёных молодильных яблок. Привыкание вполовину не такое сильное, как могло бы быть, и потом курившие эту дрянь – почти все вылечены. Ну, кто-то ещё не прошёл до конца курс детоксикации и реабилитации, однако исход известен, и он будет положительным. Вот. И ещё. Помнишь, я брала у тебя кровь? Так вот. Твой образец – отличается. Реакция почему-то совсем другая. Тебя же после первого раза так полоскало, так полоскало, словно организм сразу сопротивлялся. А у всех – привыкание с первого же раза. У тебя в роду никого с Другой не было? - Да чёрт его знает, - растерялся Иван. - Не знаю, - засмеялся Тринадцатый. Теория Ивана подтвердилась, но на этом они снова застряли. Расследование пробуксовывало из-за отсутствия подозреваемых. Точнее, им оставался Дед Мороз, но без доказательств соваться на территорию Великого Устюга не хотелось. Тринадцатый – глаза и уши отдела – рассказал, что до их теории никто не дошёл, хотя так же подозревают Деда Мороза, однако допускают, что и некто неведомый с Другой пришёл и самым маньячным образом напал на девушек, и выбирал как раз тех, у которых имя связано со снегом. - А, до этого тоже дошли, - вяло сказал Иван. – Эх, вот если бы с кем поговорить на эту тему, кто в этом разбирается. Галюнь, ты только по молодильным спец? Ты про Мороза или кого ещё из его братьев не в курсе? Декабрь был тёплым, но не слякотным. Минус два – самая высокая температура, минус семь – самая низкая. Дед Мороз по-прежнему был вне досягаемости и с алиби – говорят, занят был – выстраивал формулу путешествия пространства-времени, чтобы с 31-го на 1-е явиться пред всеми, кто ждал его у ёлки. Ивану казалось, что подобное алиби было крайне сомнительным, но поговорить об этом было не с кем. Сказывалась его молодость, отсутствие опыта и нужных знакомств. - Иван, что это? – Галина протянула ему конверт. Он покрутил его в руках, чистый, без адреса, такими пользовались в «ДиС» как для пересылки внутренней, так и внешней. Конверт не запечатан, а внутри – визитная карточка. - Наверное, нужно найти её и навестить. «Лисицына Елизавета Патрикеевна. Профессор». Весьма лаконично. Профессор какого университета? Профессор чего? Гала, это ты откуда взяла? - Внутренняя почта. Иван задумался: может быть, опять интриги и происки Василисы Берендеевны? - Галюнь, найди мне Тринадцатого и… хотя нет, нет. Сначала пробей, кто такая эта Лисицына. Очень она себя ценит, похоже. Тринадцатого искать не стали, Иван шагнул в портал, ведущий в приёмную руководства, а оттуда, помахав рукой возмущённому Михаилу, отправился в город. В принципе, многие так делали – использовали официальный портал для иных целей, помимо трепетания перед руководством. Лисицына Елизавета Патрикеевна была ценным научным сотрудником, филологом, фольклористом, историком, автором многих учебников и хрестоматий для чтения для учеников старших классов. По истории или литературе, или народным пениям - Иван не стал заострять внимание, наверное, везде успела бабка. 53 года, не замужем, детей нет. «Ну да, ну да», - мысленно и очень ехидно сказал себе Иван, но под пристальным взглядом Галины промолчал и про кошек шутить не стал. Хвост, к слову, у Галины тяжёлый, как-то нечаянно шлёпнула – так чуть ногу не сломала. - Здравствуйте, вы – Лисицына Елизавета Патрикеевна? Иванов, Иванов Иван Цареевич. У меня есть к вам ряд вопросов. Если честно – вопросов была уйма, главный – как карточка этой дамы оказалась у него на столе, но их пока следовало попридержать и ограничиться самыми общими. А вот их Иван по дороге не продумал и теперь молча рассматривал высокую худую и рыжую женщину, которая на 53 не выглядела, а вот лет на десять моложе – да. Елизавета Патрикеевна чем-то неуловимо напоминала лису, и даже рыжие волосы тут были не самым главным признаком, казалось, что она своим длинным острым носом внюхивается в окружающий воздух и вот-вот пойдёт мышковать. - Молодой человек, все пересдачи назначены и сроки менять не буду. До Ивана наконец-то дошло. Он поправил очки, активизируя вмонтированный сканер для распознавания перешедших с Другой. - Другая сторона. Вы же этот, как его, оборотень. Елизавета Патрикеевна тут же подрастеряла свой высокомерный профессорский вид, как-то сжалась, и её глаза забегали, словно она просчитывала траекторию побега. Иван вскинул ладонь в успокаивающем жесте. - Волкодлак, - сдавленно поправила она, следя за его ладонью. - Вы не беспокойтесь. Первый отдел «ДиС». Слушайте, мы по преступникам, а вы, хоть и выходец с Другой, как понимаю, достойный гражданин и всё такое. Медленный кивок был ему ответом и тут Иван остро понял, что слишком молод, слишком недальновиден и не смог связать очевидное. Точно, приветик был от Премудрой и послала она его к специалисту по фольклору же, по сказкам, тем более – выходцу с Другой стороны. - Правда, не беспокойтесь, мне нужен консультант. Мне вас посоветовали. Слушайте, а может мы из аудитории куда пойдём? Как-то тут – Иван поёжился, вспоминая студенческие годы, - гулко, эхо отдаётся, может подслушать кто-нибудь. Рыжая Елизавета Патрикеевна снова медленно кивнула, несколько затравленно глядя на него, и предложила: - Может быть в студенческий кафетерий? Я собиралась перекусить. - Отлично. Ведите, а я по дороге расскажу вам в чем суть да дело. - Ваши предположения верны, такое явление как големы - всегда было распространено в любых мифологиях, потому что это прекрасно зарекомендовавшая себя технология Другой стороны. Иван поперхнулся салатиком. Мысль о том, что снегурочки – големы, ему в голову не приходила. - Они что же, без души? - Молодой человек, я подозреваю, что ваши преподаватели считали вас выскочкой, вы перебиваете и вопросы задаёте глупые. Конечно, без души или, как это можно назвать, без чувств. Големы – этим всё сказано. Я полагаю, в детстве это были очень спокойные, красивые, милые девочки, которые никогда не плакали, отличались задумчивостью и хорошо учились, что им еще оставалось делать, чтобы заполнить эту пустоту внутри. - Мы психологические портреты не составляли, - снова встрял Иван, но на этот раз его не отчитали. Елизавета Патрикеевна поправила выбившуюся рыжую прядь и несуществующие очки, вздрогнула и объяснила: - Сделала недавно операцию по коррекции, а до сих пор никак не отвыкну. Ивана это позабавило: - У волкодлаков портится зрение? - И стачиваются зубы, - кисло сообщила она, - молодой человек, мне сто три года. На Другой я бы, наверное, уже была бы мертва, а здесь – здесь прекрасно, срок моей жизни увеличился, да и устроилась я неплохо. Мне всегда нравилось, как на Этой стороне всё переплелось из одной реальности в другую и стало сказкой. Кстати, на лекциях вас, наверное, не любили ещё и за способность уводить разговор в сторону. - Нет, - успокоил Иван, - это приобретённое. Работа такая. Зубы заговаривать, втираться в доверие. Хотите, я вам ещё кофе принесу? Нет? Так что там с создателем зимних големов? - Кто угодно. Дед Мороз, Карачун, Морозко, Рупрехт, Санта-Клаус, Зюзя, да кто угодно из их семейства. Иван приложил руки к груди. - Елизавета Патрикеевна, об этом мы тоже думали, но как вы думаете, как специалист, кто наиболее склонен к подобным проделкам? Я понимаю, это в вашей лисьей природе не говорить прямо, но я вас очень прошу – преломите себя и дайте мне как можно больше точных и однозначных ответов. Кажется он чем-то умудрился польстить волкодлаку, потому что совершенно неожиданно она покраснела и смущённо опустила глаза. - Вы, Иван, знаете подход к женщинам. «Да что б я сдох», - подумал растерянный Иван, но вслух сказал совершенно другое: - Я вас ценю как специалиста и знатока. - В следующую секунду ему показалось, что он увидел вильнувший рыжий хвост. «С женщинами-то сложно, с русалками-то сложно, но с лисами – это же совсем невозможно», - решил Иван и поклялся себе, что в следующий раз возьмёт с собой русалку, та кого угодно уболтает и без лишних нервов. Тем временем, Елизавета Патрикеевна вовсю читала ему лекцию. - В мире всё дуально, Эта сторона – Другая сторона, добро-зло, мужчина-женщина, не нужно меня перебивать, я уже вижу, что вы вспомнили про инь-ян. Именно. Соответственно, у зимних фольклорных персонажей – давайте обозначим всех так – тоже есть эта дуальность. Санта-Клаус и его брат Крампус. Йоулупукки и Пукки. Дед Мороз и Карачун. Один одаривает, второй – наказывает. Один щедр, второй – никогда не делает подарки, но оказывает услуги, сами понимаете, не бесплатно. - Карачун! Никогда не слышал. Погодите-ка, гугл говорит, что это белорусский Дед Мороз. Елизавета Патрикеевна сморщилась так, что её длинный нос стал напоминать унылый клюв, которым она вот-вот тюкнет Ивана. - Вы меньше «Википедию» читайте и больше общайтесь со специалистами. - Виноват. - Это общеславянские персонажи. Как вышли с Другой – так и закрепились на Этой под общими именами. Карачун некоторое время действительно был Дедом Морозом. Поймите, по сути, они вместе – одно и то же, дуальность, неразделимость. Дед Мороз раньше славился тем, что любил морозить крестьян, выбравшихся в лес за дровами. Карачун же – дарил подарки. Сегодня – всё по-другому. Завтра – всё снова поменяется. Они – отражения друг друга. Вы просите меня, молодой человек, ответить как можно более однозначно. Что ж, я могу вам сказать так: я считаю, что теоретически, глубоко теоретически, в происшествиях виновен Карачун. Почему, например, не финский Пукки, ну потому что в пользу Карачуна говорит территория. Братья редко заходят друг к другу в гости. Но! – тощий палец с облезлым розовым маникюром взметнулся вверх. - Возможно, это сам Дед Мороз. Что, не помогла? - Да нет. Не знаю. Но теперь вместо одного – двое подозреваемых. Хорошо. Следующий вопрос. А как можно вызвать или связаться с ними? Ведь как-то же родители этих девочек контактировали с подозреваемым. Подозреваемыми. - Понятия не имею. Лисицына сидела гордая, строгая и очень лисья. Иван пожал плечами и стал прощаться. - Подождите. – Тут ему снова почудился взметнувшийся рыжий хвост. – Можно попробовать предположить, что связь осуществлялась через письма. Люди верят в чудеса и сказки и пишут письма Деду Морозу. - Что? - Ну да. Раньше писали и клали в морозилку холодильника. Кто-то выносил на улицу. Сейчас все пишут в Великий Устюг или Архангельск. - Вот прямо так? - Я сказала – можно предположить! Это всё теории, теории. Наверняка я вам не скажу, всё-таки я филолог, фольклорист, но никак не полицейский. - Понятно. Спасибо. Слушайте, а может быть станете нашим консультантом? Ваши знания ценны для нас. - А, если откажусь, вы меня не упечёте на Другую? - Нет, я пожалею ваши глаза, стёртые зубы и лапы. Елизавета Патрикеевна совершенно по-лисьи фыркнула. - Дерзец. Хотя, а почему бы и нет. Мне кажется, молодой человек, с вами будет интересно. - Мы ещё и доплачивать будем, - пообещал Иван и откланялся. Он уже отошёл от столика, но тут ему в голову пришла сумасшедшая мысль. - Извините, Елизавета Патрикеевна, хотел у вас уточнить. Вы знакомы с Василисой Берендеевной Премудрой? - С этой генетической ошибкой? Пф. Нет. Нет, конечно. Мы с Другой не очень жалуем ваших, которые наши и ваши потомки. Уж извините, но они слишком преданны Этой. Не то чтобы мы хотели чем-то навредить, но – нет, нет. Просто предубеждения и, в общем – нет. Ни с Премудрой, ни с Прекрасной, ни с Муромцем и прочими. Нет. - Та-а-ак, - протянул Иван, то, что Премудрая как и Илья Муромец той же породы, ему в голову не приходило. – Извините, а вы поддерживаете отношения с кем-нибудь с Другой? - Глаза у профессора-лисы забегали, а сама она забарабанила пальчиками по столу. – Вы признайтесь, легче будет. Вы же не строите заговоров и не собираетесь захватить мир? - С Кощеем Бессмертным, - выдавила Лисицына. Иван сел обратно. - Давно? Виделись с ним давно? - Две недели назад, а то и три. На чай заходил. Он, знаете ли, на Этой стороне – совершенно приличный чело... нечеловек. Я не знаю, что он тут делает. Просто иногда навещает. Мы вспоминаем разное, всякое, новостями обмениваемся. - Сплетничаете, значит, как добрые соседи, - съязвил Иван, представив себе эту картину. - Я ни в чём не замешана! – взвизгнула лиса, чем привлекла внимание студентов. – Господи, зачем я вам сказала, могла бы промолчать. Но даже Кощей не просил меня не говорить этого. Это не такая большая тайна. Заходит. Иногда. Иван не представлял себе Кощея Бессмертного за чашкой чая. Тот, кого он видел, был высокий, суровый, серый, повелитель. А вот поди ж ты, ходит на чай к волкодлаку. Вообще, нужно усилить контроль за переходами. Странно, что известный рецидивист, так сказать, шастает на Эту, как к себе домой, и не боится. Лисицына продолжала паниковать и оправдываться. - Я не знаю, что он делает на Этой стороне. Может, он и злодей, но в основном он приятный собеседник, очень интеллигентный человек, если позволите так выразиться о нелюди. У него прекрасный вкус и чувство юмора, например, он оценил лаконичность моих новых визиток. Иван навострил уши. - Ах, оценил. - Да. Как раз показывала ему новую партию, он улыбнулся и сказал, что по такой визитке, кому надо – тот найдёт. Понимаете, оставишь лишние данные – студенты и прочая будут осаждать, но нужно же о себе напоминать, поэтому просто имя и должность. - Да-да-да-да-да. Да-да-да. В отдел Иван вернулся в спутанных мыслях и чувствах. Разговор тут требовался не с Ильёй, а со всем отделом. - Ребят, я вас собрал в связи не с текущим делом, а с другим. В общем, с другими. Короче, Кощей Бессмертный. Он оглядел команду. Коротко стриженая светловолосая Жихарка, высокие скулы и приметный разрез глаз – охотница и следопыт, может выжить и в лесу, и в городских дебрях; роскошная женщина Гала, то есть - русалка Галина, коса модного окраса, цвет «мокрый русый», глаза с поволокой; Тринадцатый – щуплый парнишка, то ли девятнадцать, то ли двадцать два, но на деле – лучше вообще не спрашивать, чтобы не пугаться, в светлых кудрях иногда можно рассмотреть поблёскивающие рожки, обычный улыбчивый парнишка; Илья – богатырь из богатырей, модный свитер, модная причёска и журнал «Домашний очаг» под мышкой. Такие все разные, но все под его, ивановым, началом. Готовы слушать и исполнять. - В общем, дело такое. Не знаю с чего начать, с конца или начала. Визитку сегодня занятную кто-то прислал, так вот я подозреваю – от Кощея привет. Я расскажу вам про то, как он с мадам Лисицыной чаи гоняет. Погодите! Не перебивайте. А, помните молодильные яблочки? Помните, Анчипон сказал, что видел, как Кощей собственноручно давал облизать каждое яблоко змее? А это уменьшает в них токсины и облегчает реабилитацию. Но это вы знаете. Есть ещё одно, я об этом не сказал с самого начала, потому что всё как-то бредово выглядело. Помните, мы со шкафа две книжки стащили? Они, как нарочно, были про случившееся, в одной было про то, что нужно для питания нежити, а вторая, - Иван перевёл дыхание и потёр лоб, пытаясь сформулировать, - вторая - сказки. Понимаете, я почему не сказал – как-то выглядело всё притянуто за уши. В книге сказок, когда я её пролистал, была такая, что Кощей Бесмертный был посажен на цепь, но попросил напиться воды. Выпил сто бочек, вернул себе силу и смог сбежать. Он жалобным, почти умоляющим взглядом «пожалуйста, поверьте мне» обвёл слушателей и с удивлением понял, что слушают его внимательно, перебивать не собираются. - С самого начала – просто странно. Потом яблоки, а теперь – это, - он поднял визитку, кусочек бумаги, крепко зажатый в пальцах. – Он сам её послал. Сам портит свои коварные планы, сам рассказывает, как его можно поймать или пресечь его действия. Он хочет, чтобы мы его выследили. Зачем? Я намерен это узнать. Илья подпёр большую голову кулаком. Было видно, что он до конца ещё не понял суть, но уже готов принять теорию к разработке. - Погоди, Иван. Не части. Не понял я про воду. - Ясно же всё! – напряжённо зазвенел Тринадцатый. – Кладбище он разорил, мы видели, что силёнок у него пока не очень. Значит ему нужно подкрепление – вода. Но… Но… - И что тебе ясно? – добродушно усмехнулся Илья. – Иван, давай растолкуй, что мы упускаем. Иван почувствовал, что слишком долго думал об этом и держал в себе, он начал горячиться. - Народ! Ну где много воды? - ГЭС. - Точно, Галина Антуановна, это тебе положено знать, где нерест лучше. ГЭС. Водохранилища. Знаете, что делают весной, когда паводок и уровень водохранилищ повышается? Её начинают спускать из этих искусственных сооружений. Понимаете? Если честно, наверное, я придумываю, но мне всё кажется логичным. - Придумывай дальше, - кивнул Илья. - Я думаю, что весной будет какая-то техногенная катастрофа, связанная с водой. Галина весьма выразительно покрутила пальцем у виска, а вот Жихарка преданно смотрела на начальника и кивала. - Бред, притянутый за уши. - Я вот считал, тут у меня несколько формул. Считал вероятность и пытался вычислить территорию, на которой это может произойти. По всему выходит – Волжско-Камский каскад ГЭС. Это очень большой отрезок, но я изучил статьи на тему водохранилищ, повышения и понижения уровня. Проблемным участком считается территория от Горьковского водохранилища до Саратовского. Галина, блин! Ты сейчас у себя в голове дырку провертишь! - Иван, извини, Иван Цареевич, но мне твою логику от книги сказок до гидроэлектростанций не понять. - Да дело говорит, - вклинился Илья Муромец. – Думаешь, Кощею для чего-то нужно много воды? Значит так и есть. Думаешь, предупреждает нас об этом? Бред. Но против фактов-то не попрёшь – правда выглядит так, словно предупреждает. Русалка начала злиться и бить хвостом, словно была не русалкой, а разъярённой кошкой. - Все эти выкладки – бред. Кощей хочет, чтобы его поймали – ха-ххха, дважды бред. Иди проспись, Иванушка. Иван встал, треснул о стол первым попавшимся предметом, коротко бросил: - Все свободны, - и вышел, хлопнув дверью. Наступившую неприятную тишину нарушила Жихарка. - Ты, рыба сушёная, совсем рехнулась? - Да, Галь, ты чего-то зарвалась, - пробасил Илья Муромец. Тринадцатый ничего не сказал, но посмотрел очень неприятно. Коллектив, единым организмом высказав своё мнение и осудив, перевёл взгляд на стол. Итогом сегодняшнего вечера стал несчастный разбитый планшет . Ивана, почему-то, до глубины души обидело то, что один член команды не принял его гипотезу. Ведь можно было проигнорировать или высмеять наглую русалку, а вместо этого – как маленький, побросал всё и сбежал. Прогулявшись от работы до квартиры, отмахав четыре километра, чтобы проветрить голову, он пришёл к мысли, что психанул совершенно зря, но причиной была привычка к тому, что до этого все с ним соглашались и не оспаривали. А тут – нашла коса на камень. Вздохнув, Иван пообещал себе, что завтра извинится перед Галиной: как руководитель он должен был её выслушать, а не обижаться, — ну а потом скажет всем, что они совершенно распустились и обнаглели. А, нет, Жихарка не обнаглела, Жихарка вообще странная, её лучше не трогать. Тут его мысли приняли другое направление, и он подумал, что надо б ещё раз наведаться к волкодлаку, рыжему профессору, и спросить её, может, она знает, в чём причина Жихаркиного невезения, ведь пока девчонка тут, с ними – ей везёт больше, чем кому бы то ни было! Вчера в недавно открытой пекарне оказалась каким-то там тысячным покупателем – дали бесплатно пакет плюшек, шла по коридору – нашла пятитысячную бумажку и, главное, никто не терял, никто не спохватился, хотя по внутренней сетке сообщение бросали, шла по улице – аккурат за ней упал пласт снега с крыши, не раньше, не позже. Вздохнув и ещё раз мысленно отчитав себя, он обил снег с ботинок и открыл дверь. Квартира была казённая, большая и, как положено временным, чужим квартирам, неуютная, но Ивану она чем-то нравилась, и он сумел придать жилой вид и тепло если не всей квартире, то отдельным её уголкам. Велотренажёр и тренажёр для силовых упражнений гордо красовались посреди комнаты, зато в углу, у окна, стоял двухместный маленький диванчик и огромное кресло. Рядом с ними обретался старый журнальный столик на колёсиках, который был всепревращальным столиком: на него складывались книги, ставились чашки и клались ноги. Последнее проделывалось чаще всего, уж очень была удобная высота, как раз для того, чтобы сесть в кресло с чашкой чая и вытянуть усталые ноги. Следующая комната была проходной, наверное она должна была исполнять роль гостиной или что-то вроде, но получилось так, что вид у неё был совсем нежилой, словно сюда стащили ненужную мебель и оставили. Два дивана, шкафы, забитые книгами – книги покупали предыдущие обитатели служебной квартиры, вкус их был разным, поэтому недавно полностью переведённый Гиббон и его «История упадка и разрушения Римской империи» соседствовала с Незнанским и его эпопеями про мускулистых мужчин. Ивану в этом чудилась некая ирония, но сам он предпочитал читать детективы и сборники шахматных задач. В этой комнате он никогда не задерживался, выбрал книгу – и либо в постель, либо в первую комнату. Квартира была достаточно большая, даром, что в три комнаты и кухню, она находилась в бывшем купеческом доме, который был построен в 1903 году, считался «новостроем» и особой исторической ценности не имел, поэтому, фасад и стены были бережно сохранены, а вот внутри всё осовременено, и двухэтажный дом купца средней руки превратился в дом для трёх обитателей. Ивана всё устраивало, отдельный вход, кусты под окном и какая-то особенная атмосфера в этом доме. Чувство причастности к истории, что раньше, больше века назад, здесь обитали совсем другие люди, с другими интересами и заботами. Иван жил не то чтобы сегодняшним днём, он часто оглядывался назад, но вот сейчас он жил в состоянии ожидания, словно как вот-вот впереди что-то покажется и это вот будет то самое, оно, то, что он ждёт. Иван сам и окружающие считали его самым обычным парнем, немного хипповатым, немного вегетарианцем, немного защитником окружающей среды, в общем, интересовался он всем и ничем. Два высших, склонность к точному математическому мышлению, покрытая лёгким налётом бесшабашности, компанейский парень. Таких сотни, тысячи, миллионы. Разве что воспоминания о деде, которого никогда не было и который полностью сформировал его мировоззрение и дальнейшую жизнь, – это отличало Ивана ото всех. Но он старался не думать об этом, тем более, что в ДиС – всякое случается, может, это и не так странно. Сейчас у него было всё, что нужно: интересная работа, жильё, друзья, разве что любимого человека не было, но с этим, признавал Иван, было всё сложно. Прогулка накануне давала о себе знать, Иван простыл, шмыгал носом, чихал, а глаза были красными и слезились. - А-а-а. Галина Антуановна, слушай, извини, был несдержан. Вот что, давай сойдёмся на том, что я тебя премии лишу, а ты мне перечить не будешь и обзываться. - Я не обзывалась, - злобно сказала русалка. - Апчхи! У Галины всю злость как рукой сняло, вытащив хвост из тазика, она встряхнула им и в следующую минуту забегала на двух своих стройных ножках, заваривая чай со зверобоем и подмешивая в него мёд. Погнав Жихарку за свежими булочками и усадив Ивана пить горячий чай с мёдом и маслом – «Ты не понимаешь, что это гадость? Ах, понимаешь? Не буду. Не бу... А, ну ладно» - Галина села напротив и подпёрла щёчку кулачком. - Иван Цареевич, прости дуру. Не со зла я. Я просто боюсь. Пошто ты в пекло лезешь? Сдался тебе этот Кощей. Бегает где-то и пусть бегает. Иван выбрал самый строгий тон. - Галина, прояви сознательность. А если он правда сделает потоп какой? Это же сколько жертв будет. - Булочки! Я тут ещё пирожков прихватила. А в коридоре слышала, что за неимением других подозреваемых, свалят на Кощея, и будет очередной «глухарь». Румяная Жихарка потрошила пакеты и искоса поглядывала на русалку. - Апчхи! После этого взгляды она стала бросать уничтожающие: мол, куда ты смотрела, у тебя начальник больной, несчастный и в соплях, лечи! Взгляд Галины в ответ был не менее остр и опасен, Ивана повеселила эта дуэль. - А где Илья и Тринадцатый? - Здесь! - Тринадцатый выскочил из-за стола, за которым сидел тише воды и ниже травы. – А Илья с утра попросил сделать портал в Нижний Новгород, точнее в Заволжье, город такой. Просил закрепить для него портал в Рыбинск, а оттуда велел забирать часа в два пополудни. Это он на Галину Антуановну обиделся и пошёл искать доказательства вашей гипотезы. Это. Ну. Помню я эту сказку, вода там важна для Кощея, факт. Иван ещё пару раз чихнул, съел пирог с капустой и яйцами и повеселел. - Вернёмся к нашим баранам. Гала, мне тут подсказали как связаться с тем, кто возможно, замутил всё это дело. Давай представим, что мы женаты. Блин, Галь, нет, не смотри на меня так. Дарья! Давай представим, что мы женаты и у нас нет детей. Наша мечта – ребёнок, и мы верим в чудеса и пишем письмо Деду Морозу. Тринадцатый вернул Илью Муромца, попутно поведав, что начальник и русалка помирились. Илья в свою очередь показал свои записи и пару стащенных брошюр. - Куйбышевское водохранилище? Вот уже получается точнее, от Нижнего и до Самары – всё-таки Самара, - восхитился Тринадцатый прозорливостью начальника. - Сотенка километров, другая-третья погрешности, туды плюс, туды минус. Батюшки, чего творят! Иван, оставить тебя нельзя с бабами! Шагнув из портала, Илья и Тринадцатый застали сочинение письма в самом разгаре: Жихарка и Иван перебрасывались фразами, соглашались друг с другом, кивали, вписывали, зачёркивали, а над всем этим злобным духом реяла русалка, советы которой игнорировались, чем приводили её в ещё большее бешенство. Она то подныривала сбоку, то перевешивалась через плечо Ивана, пытаясь указать, как правильно надо писать и где зачеркнуть. Иван пытался отпихнуть нервную сотрудницу, тогда Галина щипала Жихарку за плечо, а та начинала хохотать, её смешила злость и ревность русалки. - Цыть! Галина! Круг очерчу, ей-ей! Угроза подействовала, она присмирела и села за стол, шипя, словно рассерженная змея. - Да что у вас тут творится? - Илюх, присоединяйся. Письмо пишем неизвестному со снегурочками. Нас вон советами Галина изводит, может, ты чего умного предложишь? Вот, зацени: «Три года живём с супругой, а детишек так и нет». Гала, ну ей же, очерчу круг вокруг нас, будешь биться о него, ты этого хочешь? Письмо по традиции решили положить в морозильник, Иван определил, что морозильник будет его. Придя домой, он уложил письмо на иней, успокоился и забыл о нём. На третью ночь от того вечера, когда Иван положил письмо в холодильник, он проснулся от морозного похрустывания снега под ухом и какого-то волшебного перезвона. - А хозяйка где? Почто один? Иван кубарем скатился с кровати и сразу вскочил, приняв боевую позицию «сейчас наваляю и хобот оторву». - Тшш, богатырь. Зла я не желаю, помочь хочу в вашем горе. Хозяйка, говорю, где? Иван наконец-то пришёл в себя, окончательно проснулся, опустил руки и рассмотрел говорящего, мужичка с белой бородой, в красных штанах, серой шубе, подпоясанного алым же кушаком. - Здрсть, - сказал Иван, на ощупь нашёл домашние шорты и попытался влезть в них, не отрывая взгляда от гостя. – А хозяйка моя со мной не живёт. Ушла. Толку-то, говорит, раз детей нет. Мы тута проверились - всё нормально, а детей нет. А вы, вообще, кто? - Зови меня дед Карачун, - сказал гость и цепко поглядел на Ивана. – Скажи-ка, паря, веришь ли ты в чудеса и коль сильно хочешь ребёночка? - Сильно. - Вот что я тебе скажу. Я исполню ваше желание, но для этого мы подпишем договор. Давай-ка приду я завтра, чтобы твоя жена была тут, вот тогда всё и обговорим. - Э! Э! Милейший! Да кто вы вообще? – Иван не забывал держать марку и прикидываться обывателем. - Завтра всё, - сказал гость и растаял в воздухе. Следующий день был хлопотным, Иван рассказал, что сработало их средство сообщения со злоумышленником и теперь осталось его только задержать. Вот тут начался главный цирк. - Галенька, ты же не любишь оперативную работу и у тебя хвостик! - Спрячусь за шкафом, я не толстая, я пролезу. - Галенька! Сиди дома, какой от тебя толк в данном деле! - И ножки, и хвостик – всё помещается. - Господи. Илья, вас с Тринадцатым нужно куда-то заховать, предлагаю под кровать. - Илья был согласен, но Тринадцатый начал что-то рассказывать о клаустрофобии. - Да что б! Мы тебя с краю впихнём, чтобы ты свет видел. Жихарка! Иди сюда, мы с тобой ляжем, укроемся одеялом и изобразим, что спим. - Я не могу. - Господи. Почему? - У меня жених. Ты мне нравишься, но я ему верна. Иван воздел руки к потолку, понимая, что очень медленно и методично сходит с ума. - При чём тут это? - Я ему верна. - Одетыми. Лежать. Под. Одеялом. Что тебя смущает? Жихарка свекольно покраснела. - Я думаю, вдруг поддамся искушению и изменю ему? - Отбиваться буду, - пообещал Иван. – Ну что, всем всё ясно? Сетка из гагачьего пуха готова? Отлично. Цирк переместился в квартиру Ивана, и он, лёжа под одеялом и с Жихаркой под боком, думал о том, что они все дебилы, что Карачун поймёт и раскроет обман, а Жихарка как-то неоднозначно прижимается и… - Жихарева, уволю к чертям собачьим за домогательства. - Так я это, для поддержания легенды. - У тебя жених! - Иван Цареевич, я всё понимаю, но мы типа муж и жена, а ты спихнул меня на самый край и ещё одеяло отобрал. Как ты объяснишь это Карачуну? Так, неспешно переругиваясь, они провели час, Галины за шкафом в другой комнате не было слышно, а вот Тринадцатый и Илья – травили анекдоты под кроватью. Иван готов был прервать операцию и сбежать из своей квартиры, как вдруг снова раздался хруст снега, перезвон сосулек. - Доброй ночи вам, хозяин, хозяйка. Иван и Жихарка синхронно выползли из-под одеяла и встали по бокам кровати. Похоже, что дед Карачун не обладал навыками шпиона, разведчика или хоть капелькой паранойи, он совершенно не обратил внимание на шушуканье под кроватью, которое, впрочем, сразу же и утихло. - Получил я ваше письмо, что детишек вы хотите. Я могу дать вам дочурку, ласковую хорошую девочку, а взамен я потребую только, чтобы вы её любили и чтобы вы дали мне кусок своего сердечного человеческого тепла. - Это как это? – растерялся Иван. - Да просто это, - откликнулся словоохотливый морозный дед, - я всё не заберу, у вас, у людей, много его, и оно растёт и нарастает, а я только кусочек возьму, малость самую. Карачун подошёл поближе к нему, поднял руку и словно запустил её куда-то в душу, Иван даже не понял – как это, рука скользнула от его головы параллельно к груди и снова обратно. На ладони Карачуна покоился маленький огонёк. - Верни, мы ещё ни до чего не договорились, - шикнул он на деда. - Верно, - легко согласился тот и повторил манипуляцию, огонёк исчез с его руки, - видишь, от тебя не убывает, это не больно, а вам – счастье, маленькая снегурочка. Под кроватью посчитали, что это уже признание, Тринадцатый выкатился бешеным клубочком и тут же накинул на Карачуна сеть из гагачьего пуха. Тот с перепугу ринулся было куда-то, но сеть плотно приковала его к месту и не давала возможности уйти в портал. Илья, неспешно и солидно выбравшийся из-под кровати, на всякий случай стиснул Карачуна в своих богатырских объятьях и спросил: - В отдел его? В отдел никто не перенёсся, штаб-квартира разместилась в квартире Ивана, точнее, на его кровати. Жихарка уютно обложилась подушками, слушая, Тринадцатый растянулся в ногах, Галина, которую не без труда удалось извлечь из-за шкафа, закуталась в одеяло. Иван махнул рукой: ладно, Карачун рассказывал историю своего преступления. - Не хотел я, робятишки, но после того, что мне учинили – решил забрать девчонок. Они хоть и големы – но всё равно с мозгами, может, и бесчувственные, но могут разумом понять, разумом, а от этого, может, ещё больнее. - Дедуля, по порядку. Да садитесь уже на кровать. Карачун не собирался убегать, и даже не потому, что его сковывала сеть из гагачьего пуха – как и рябина, неплохой блокиратор свойств Другой стороны – он сразу сел на пол и начал качать головой, причитая, что все только зла хотят его девочкам. Вся компания, вместо того, чтобы покарать, принялась хором утешать страдающего деда и расспрашивать. - Да известное это дело, хочешь детишек – поди к кому с Другой, мы это могём, кто даже душу может вдохнуть, кто из чурбачков кукол настрогает, и они оживут, кто как я, снегурочек я могу. Это внучки мои. Я им плохого не желаю, девки хорошие, обязательно ставлю условие, чтобы их любили. – Тут Карачун крякнул. – Ну и кусочек я от вас беру тепла человеческого. Больно греет и жизнь нам даёт долгую. Ну простите. Но от вас не убывает. - Не убывает, - подтвердила Галина из одеяла, - некоторые, правда, говорят, что жизнь сокращается на доли секунды, на секунды. Но этого никто точно не знает. - Дед, - тут Иван выругался, - ты на кой же утащил всех своих внучек? Карачун пошамкал губами, вздохнул. - Так нарушили же, нарушили уговор. – Отдел в едином порыве подтянулся поближе. – Нарушили уговор и перестали любить моих девонек. Сначала одни, потом другие, когда уже семей пятнадцать пригрозились сделать это – увёл я всех от греха подальше. Иван был терпелив, в допросах и чистосердечных признаниях – это самое важное. Выдержка. - Что пригрозились? Карачун утёр слезу-ледышку, катившуюся из левого глаза. - Да, видишь, раньше всех в семью принимали и хранили эту тайну до самой смерти, а нынче времена пошли – все норовят рассказать, что приёмные. Оставлял я каждой приёмной семье по ледышке, как только её стают – значит меня призывают для важного. Вот и призвали. Одни, другие. Мода-то какая пошла, сказали, что скажут своим доченькам, моим внученькам, что приёмные они. Тут Карачун расплакался совершенно по-настоящему, повергнув всех в лёгкий шок. - Деда, алё, это нормально вроде как, каждый имеет право знать о своих корнях. Вот тут Иван чуть не свалился со своего края кровати, Карачун под гагачьей сеткой дёрнулся, рыкнул, и вместо дружелюбного старичка, на мгновения, Иван увидел синее с красными прожилками страшное замёрзшее лицо. - Я сказал – любить! Коли хочут отринуть от себя девок – так бы и сказали. Забрал я тех, а от греха подальше и остальных своих внученек. Иван почувствовал гордость – теория оказалась верна, это было не делом рук неизвестного маньяка, замораживающего красавиц, это просто Карачун своё вернул – изначально ледяное. Однако деда было жалко, да и Галина, Тринадцатый, Жихарка и Илья смотрели на него и, похоже, ждали, что он сейчас Карачуна отпустит. Тринадцатый уже и край сетки поднимать начал. Иван покачал головой, и он оставил сетку в покое, хотя обиженно поджал губы. - Вот что, ребята, и ты, дедушка. Знаю я наши правила и обычаи и так скажу: ты должен сам признаться во всём в «ДиС», по сути, людям ты не вредил, даже как лучше хотел, просто понятия о любви и честности у всех разные. Вряд ли за это будет наказание. Может, год запретят появляться на Этой. Соглашайся, я тебя ведь не отпущу, тут уже дело престижа нашего отдела, мы – Первый и первыми должны быть во всём. Это было триумфом Первого, коллеги из других отделов улыбались, жали руки. Даже если кто-то делал это неискренне – Ивану было всё равно, они доказали, что достойны звания Первого, а завистники есть всегда. Карачуна и Деда Мороза потом вызывали повторно для профилактической беседы, Карачуна выдворили, как и предсказал Иван, на год на Другую. Повторный переход был разрешён. - Иваш, идёшь? В коридоре его подхватил под локоть приятель из Второго, Серёжка Воронков, и потянул за собой. - Куда? – немедленно откликнулся Иван. - Под Смоленск отправляют. Полчаса назад там Змей Горыныч объявился, поливает всё огнём, пришлось привлекать МЧСников и пожарных, ну и наши, нужно подкрепление. Идёшь? Иван хотел было сказать, мол, несолидно ему, начальнику отдела, а потом пожал плечами – скучно, хочется кипеша и тряхнуть стариной, вон, со снегурками – рванул без приглашения и с удовольствием. - Погодь, я только своих предупрежу. - Ты быстрее вернёшься, чем будешь бегать из одного конца здания в другой, - рассудительно сказал Серёжка. Иван махнул рукой и потянулся за приятелем. - А что МЧСники? Как им потом объяснять про огнедышущую скотину? - Сам знаешь, люди сами себе не верят, психика у нас гибкая. Сами себе потом объяснят, что были на пожаре повышенной сложности и всё. Реальные воспоминания заместятся ложными. Они шагнули в грязь, снега не было и в помине, всё расплавило и растаяло от пламени. Край города – посетители с Другой не очень жаловали большие города и их центры, слава богу, но пожар полыхал нехилый. Торопясь, Иван не переоделся в асбестовый комбинезон, прихватили они только шлемы, огнеупорные щиты и портативные огнетушители. - И какой план? – крикнул Иван, пытаясь перекричать шум, треск обваливающихся перекрытий, гул огня. - Наступаем, должны оттеснить в портал, видишь? Левее, левее. Вон, закрепили его – туда и гоним. Пипец, ну и махина же. Иван заворожено смотрел на трёхголовое чудище, пять лет работал в «ДиС», а ни разу не видел Горыныча. За эту паузу он себя потом корил не раз. Змей Горыныч развернул сначала одну голову, затем оставшиеся две, считанные секунды смотрел на них, а затем открыл пасть, сначала одну. Потом оставшиеся две. Иван отпрянул и нечаянно толкнул Сергея, который поскользнулся и упал. Страшная струя огня, визуально кажущаяся почти жидкой, рванулась в их сторону. «Сам погибай, а товарища выручай». Эта мысль была последней, оформившейся в слова, а дальше он действовал интуитивно, упал на лежащего Серёжку и попытался прикрыться щитом. Огонь накрыл их, но как-то словно лизнул по касательной и куда-то пропал, а их окатило водой и снегом. - Должок за мной, добрый молодец, - раздался над ухом бас. – Не обвинил моего братца в злом умысле, а мог ведь, чтобы выслужиться. Ну-ка, соколики, в сторону! Последнее относилось к бежавшим сотрудникам «ДиС» и пожарным, Иван с трудом поднялся и с интересом смотрел, как Дед Мороз взмахивал рукавами, и ледяные глыбы летели на злющего Змея Горыныча, тесня его в сторону портала. - Вот ты чёрт, - сказал Серёжка, такой же грязный и мокрый. – Эй, Вань, да тебя прижгло! Эй! Врача! «Скорую»! Вань, держись. Больно? Иван отвёл взгляд от Деда Мороза, разжал руку, вцепившуюся в щит, и с удивлением посмотрел на своё левое плечо: одежда лохмотьями, ткань, вплавившаяся в кожу, и мерзкий запах. Только сейчас он почувствовал адскую боль и в следующий момент потерял сознание.