Как Иван Кощея полюбил и что из этого вышло

Иван сделал несколько энергичных движений перед зеркалом в ванной, подмигнул себе и плеснул в лицо холодной водой. Наконец-то завтра на работу после почти двух месяцев безделья. Он поднял мокрое лицо и снова посмотрел в зеркало, нет, всё ещё не привык, а каково коллегам будет: отражение смотрело так же: немного напряжённо, немного весело - обычный парень, мокрые ресницы, голубые глаза. Он провёл ладонью по лицу – голубые глаза. В первые дни и вовсе было дико, а сейчас просто непривычно. «Девчонкам понравится, наверное», - подумалось ему. Сначала Иван хотел прийти как всегда, в очках, а цвет глаз планировал замаскировать цветными линзами, поэтому заказал себе несколько пар, но результат его не удовлетворил и он решил – будь, что будет. Придёт в очках, как всегда, ну и всё. Очки, кстати, ему теперь, как часть снаряжения отделов «ДиС» были не нужны, теперь Иван не просто видел, он ещё и необъяснимо чувствовал тех, кто с Другой. Не на уровне интуиции или догадок, а словно что-то поворачивалось в нём и указывало: с Другой стороны. Походив по квартире, задёрнув шторы, спасаясь от бьющих солнечных лучей, не найдя себе занятия, Иван подобрал валяющийся на полу у велотренажёра телефон и написал смс: «Завтра первый рабочий день. Не опаздывай. К девяти!». Ответ заставил себя ждать. Иван снова прошёлся по квартире и пошёл на кухню, завтрак, говорят, самый важный приём пищи. Приходил он в себя тяжело, сказался ритуальный отвар то ли из волчьей ягоды, то ли из мухоморчиков, но дико болел желудок и тошнило. Сначала Ивану даже показалось, что он снова в деревне, расследует дело с молодильными яблочками, затянулся этой гадостью и ему плохо, плохо. Но нет, это уже было, но тогда он просто лежал на кровати, а сейчас его кто-то сгрёб в охапку, словно ребёнок любимую игрушку или котёнка, и крепко-крепко держит, так крепко, что не вздохнуть. - Отпусти его. Иван определил: «Илья», - открыл глаза и нашёл Илью Муромца, стоящего метрах в пяти, не ближе. По тону и выражению лица Ильи, он безошибочно определил, что тот повторяет это уже не в первый раз. - Отпусти, ты ж его задушишь, окаянный. Ну отпусти. Иван зашевелился и попытался показать, что пришёл в себя, жив и – да, действительно хочет дышать. Его так крепко прижимали, что он даже не мог рассмотреть, кто же его так, а главное – за что. - Кх..кх… Привет. Расскажете, что тут было интересного? Ивана наконец-то отпустили и он встретился глазами с Кощеем Бессмертным. О, это было прекрасно. Вот тут Иван по-настоящему чуть не задохнулся, потому что забыл как дышать. Худое узкое лицо, высокий лоб, глубоко посаженные голубые глаза, чёрные-чёрные брови и спадающие на плечи пряди седых, нет, пепельных волос. - Ты как? – спросил он, только ради того чтобы заставить себя дышать. - Живой, - серьёзно ответил Кощей. - Я тут халатик принёс, - деликатно кашлянул Илья Муромец и Иван сообразил, что всё ещё светит своими статями и никакие шкурки ритуального ложа особо не помогают всё прикрыть. Илья Муромец храбро сделал шаг вперёд. Кощей повернул голову и просто посмотрел в его сторону. Илья замер. Иван почувствовал, как в воздухе запахло грозой и холодом, причём буквально грозой – озоном, даже тошнить почти перестало. - Э-э-э, Константин, а вы мне не передадите халатик? – дипломатично встрял он. Илья сделал ещё полшага и протянул руку с халатом из ванной пансионата. Кощей милостиво принял его и стал помогать Ивану одеться, причём последний чувствовал себя так, словно на него натягивают пурпурную мантию. - Так, я сам. Я сейчас встану. Я сам. Не надо меня.. ой. Враги сошлись в едином порыве, Кощей подхватил слева, Илья справа, Иван болтался между ними словно переварённая макаронина. Тошнота-то ушла, а общая слабость осталась, поэтому, собрав остатки гордости и запрятав их куда подальше, Иван попросил: - Илюш, а ты того, ты меня не подхватишь? Я не тяжёлый, ты же помнишь. - Пф. «Пф» было очень злобным и громким, ответить на него Иван не успел, потому что его резко дёрнули, всё закружилось, и в следующую секунду он чувствовал, что его несут. Но не Илья Муромец. - Не так быстро! – взмолился он, - укачивает! Кощей Бессмертный нёс его пред всем белым светом и Иван мысленно желал куда-нибудь исчезнуть, или провалиться, или умереть. За ними следовал Илья и что-то бубнил. - На второй этаж. Направо. - Знаю. - Я может пообщаться хотел? – обиделся Иван, к которому вернулась любовь к жизни, как только они миновали по дороге четырёх протоколирующих практиканток, шамана с вождём, бабулю и ещё человек так двадцать-тридцать. Ответом ему было молчание. Илья осмелился наконец их обогнать и открыл дверь в номер. Кощей всё так же молча, с чувством собственного достоинства и собственности, уложил Ивана на кровать, передвинул кресло, поставив его напротив кровати и сел. - Тебе хочется чего? Может подушечку повыше? Спинку погладить? Водицы испить? – спросил сердобольный Илья Муромец, косясь на третьего нежеланного. - Пить, - согласился Иван, - можно чего кисленького? Илья выскочил за дверь с готовностью услужить и с изрядным облегчением, и только сбегая по лестнице,подумал: «Эх, сказать бы Иванушке, что б в зеркальце глянул». Иван хотел было посмотреть на Кощея, но почувствовал смертельную усталость, словно он сам прошёл весь путь от ритуального вигвама до пансиона, а до того ещё километров сто пятьдесят. Он хотел было сказать, что сейчас поспит немного, а потом они разберутся, но глаза закрылись сами собой. Открыв глаза, первое, в чём убедился Иван – в том, что Кощей верен ему, не бросил. - Долго я спал? – спросил он хриплым со сна голосом. - Нет. Два часа. - Долго. Илья где? - За дверью. Иван сладко потянулся, попытался встать и понял, что чувствует себя почти нормально, только вот… Рука. Правую руку саднило. Закатав рукав халата, он обнаружил на руке свежую татуировку, замотанную полиэтиленовой плёнкой, как оно обычно и бывает после тату. Рисунок был странным, на первый взгляд – завитушки, трейбл, но если долго на него смотреть, то непостижимым образом они складывались то в фигурку зайца, то летящей птицы, то в иглу, обычную швейную, с ушком. Вдоволь налюбовавшись, Иван снова обратил взор на сидящего прямо и неподвижно Кощея. - Прямо скажу, в нашу первую встречу ты был гораздо разговорчивее. - Это, смотря, что считать первой встречей. - Официальную. - Это, когда ты был «я институтка, я дочь камергера, я летучая мышь»? На каблучках? Может, ты мне тогда нравился больше. После этой фразы Кощея, Иван заулыбался и ощутил, что всё встало на свои места, стервозность и ядовитость Кощея бодрили. - Послушай, вот как раз насчёт этого. Ты же не просто так обращался ко мне, привлекал моё внимание? Мог ведь надоедать и кому другому. Ты меня выбрал за то, что я самый умный и сразу догадался, что не всё просто так? Ну, давай, скажи это. Константин Бессмертович, ты теперь мой зам, давай, как правильный зам ты должен терпеть ненавидеть своего босса, но уметь подлизываться к нему. Кощей тонко улыбнулся, да, это была ужасно ехидная улыбка, но это была улыбка, не гримаса, напоминающая её. Сейчас он был действительно похож на человека, ничего не осталось от той бесцветной пугающей личности, разве только странное непонятное одеяние: не то серый балахон, не то серая мантия, что-то невнятное. - Именно. Именно поэтому я обращался к тебе. – Внезапно Кощей посерьёзнел и у Ивана перехватило дыхание, каким строгим и красивым тот стал. – Да. Мне больше не к кому обратиться и я решил пойти к тебе. Не знаешь ты своей силы, Иван. Я знаю. Они знают. - «Они» - кто? - Все, - отрезал Кощей, - спроси Василису Премудрую, зачем она тебя в начальники притащила и почему стелется перед тобой. - Да щаз, стелется, - фыркнул Иван. – Да? Стелется? Правда, что ли? И что за сила такая? - Духа, - отрезал Кощей, явно иронизируя, тем самым уводя разговор в сторону. – И потом, ты никогда не замечал, какое впечатление производишь на окружающих? Да твои люди на тебя молиться готовы, тебя все любят. Один из твоих даров – влюблять в себя людей. Иван растерялся. Разоткровенничавшийся Кощей – непривычно. Он поудобнее примял подушку под спиной и уточнил: - Один из? Их много? Кощей соединил перед собой кончики пальцев обеих рук. - Давай-ка сменим тему. Можешь ещё раз спросить меня, как я себя чувствую. - А это не ты должен? Я, вообще-то, ради тебя чуть не умер. - Ну, может ты чуть не умер, а я так почти и ожил. - Почти? Кощей пожал плечами, ещё раз внимательно оглядел свои руки, длинные пальцы, встал и снова сел в кресло. - Скажем так, я живее, чем раньше. Иван запутался и слегка утомился, этот разговор напомнил ему беседы с Елизаветой Патрикеевной, мастером недомолвок, загадок и софизмов. - Я пошёл, - наконец сообщил Кощей. - Нет! Погоди. Давай проясним снова, раз начали. Ты ушёл от своих, - тут Иван запнулся, чтобы не обидеть, пришлось подобрать слово – покровителей, потому что тебе не нравится то, что они замыслили? Это-то можешь сказать? Кощей Бессмертный кивнул, сделал он это так, словно прислушивался к чему-то. - Ты ушёл, но они продолжат своё дело? Кощей прикусил губу, посидел окаменелый и снова кивнул. - Ясно. Не волнуйся, не переживай, больше мне ничего не нужно. Главное я знаю. - Ну так я пошёл. Буду нужен – пиши, звони. - Куда? Кощей одарил его не самым добрым взглядом, потом встал, подошёл к его куртке, висящей на спинке стула, достал из кармана мобильный и бросил его на постель. - Мне. В адресной книге посмотри, самый гениальный начальник. - На букву «б» - «Блистательный»? - Бессмертнов, Константин Бессмертович. С тех пор Иван развлекался тем, что писал то смс, то в «вайбер» Кощею, даже картинки слал. С котиками. После того, как в ответ он получил фото грязной, тощей, явно голодной, клыкастой твари с тремя головами – слать Иван картинки бросил. «Помню. Буду». Ответ, который так долго ждал Иван, был угадываемо лаконичен. «Ну и ладно, - обиженно подумал он, - я буду волноваться и переживать за нас обоих. У-у-у, вот тварь хладнокровная, ему по фиг, что там завтра будет. Вдруг его Илья Муромец в бетон закатает?». Когда Иван вошёл, все бросили свои дела и с визгом и причётами повисли на нём. Визжали Галина, Жихарка и Тринадцатый, Илья Муромец, как и положено храброму герою в свитере, мужественно причитал, что Иван похудел, побледнел, погрустнел. - Да когда ты всё это рассмотреть успел? – пыхтел Иван, принимая поцелуи и объятия, поняв, что уже не отобьётся. – Я порог-то перешагнуть не успел, вы все навалились. Гала! Цыть! Я не похудел! Не надо щипать меня за бок и целиться зубами в щёку! Держи себя в руках! Когда суматоха улеглась и Ивану вручили кружку чая, заваренного с листьями земляники, он удобно устроился на свободном столе и начал вещать. - Молодцы, я смотрю, уже позаботились о месте для нового коллеги, стол принесли – отдел погрустнел, - скоро он появится. Прошу любить и жаловать и чего вы, нормальный он парень. -Стол это не мы. - буркнул Илья, - Галина даже заявку ещё не писала на новое место. Всё само случилось. От Василисы Берендеевны приветик. Адскую машинку ещё не подключили. - Я сам, не надо айтишников, - отмахнулся Иван. – Чёрт, уже девять. Опаздывает. Несколько тягостных секунд они переглядывались, каждый хотел что-то спросить, но сдерживал любопытство, наконец, русалка потрепала начальника по щеке и на хвосте заскользила на рабочее место. - Заявки на третий квартал делает, - пояснил тут же Илья, хотя его никто не спрашивал. Открылся портал и из него шагнул Кощей. - Здравствуйте. Жихарка нервно дёрнулась, толкнула Ивана и тот пролил на штаны Тринадцатому земляничный чай, хорошо, что уже остывший. Илья Муромец машинально двинулся на полкорпуса вперёд, прикрывая начальника, и только Галина с головой ушла в работу, плачущим голосом жалуясь самой себе: - Какие же скареды, живоглоты, у-у-у-у, жмоты. - Какие-то проблемы, Галина Антуановна? – нежным шёпотом осведомился Кощей, делая несколько шагов и склоняясь над ней. Кощей, в смысле, Константин Бессмертович Бессмертнов выглядел просто шикарно, Иван сразу подумал, что этот модник явно в костюмчике от «Бриони», шитом на заказ. Серый, отливающий сталью костюм, явно дорогие часы на запястье, длинные пепельные волосы перехвачены в хвост, строгое бледное лицо, холёные руки, длинные пальцы. Иван услышал, что кто-то протяжно стонет и понял, что стонет он сам, впечатлившись строгим, деловым обликом своего зама. Собственный чёрный кардиган от «Адама Киммела» и джинсы от него же, показались ему совершенно простецкими тряпками; про свои любимые мятые пиджаки он постарался не думать и не вспоминать. - Они опять зажали файлы, - застонала русалка, - файлы и ручки! - Что это за список? Вы выбираете из него предметы. Зачем? Галина была настолько расстроена, что не щёлкнула зубами и не испепелила взглядом, а принялась пояснять. - Список на третий квартал, канцелярка и прочее снабжение отдела. Эти гады не дают нам ручек и файлов! Зато – пятнадцать ластиков! Два рулона бумаги для факса. Зачем бумага к сломанному факсу, которым не пользовались уже за два года до того, как он сломался? Да ещё бумага не для той модели. Тринадцатый покраснел, факс сломал он, уронив с тумбочки. Галина продолжала растолковывать, Жихарка и Илья странно на неё косились, но молчали. - Файлов на квартал мне нужно минимум – три упаковки! В идеале – шесть, чтобы был запас. Но мне дают по нормативу – две! Мне бежать в магазин? Нет, я могу, но это же дело принципа! А ручки? Норматив – пять. На квартал! Да мы за прошлую неделю потеряли двадцать! Зато мне предлагают вторично обновить аптечку. Дело важное, но зачем мне два килограмма ваты? Галина патетично воздела руки и подняла голову. Встретившись взглядом с Кощеем, она даже не моргнула, а продолжала гнуть своё. - Я не знаю, как общаться с хозяйственным отделом. Я их съем! Константин Бессмертович явно заинтересовался проблемой. - А сколько раз в квартал можно пополнять аптечку? Я видел ваш реанимационный выезд, - тут Илья не удержался и гыкнул, вспомнив, как они спасали Ивана, – как часто подвергаетесь опасности? - Точно не на два килограмма ваты. Можно до пяти раз. Если превысили лимит – писать отдельные заявки. - То есть, можно за раз заказать пять аптечек? Отлично. Пишите: «Аптечек – пять. Два рулона бумаги для факса». Что там вам ещё не нужно? Пишите всё по максимуму, нужно-не нужно - пишите. Ответ завхоза или кого там, перешлёте мне. Кстати, Иван Цареевич, а где моё рабочее место? Галина увлечённо строчила заявку, Кощей, не выходя из роли Константина Бессмертовича, преданного зама и опытного руководителя, развернулся к замершему коллективу Первого отдела и теперь созерцал их со снисходительным выражением лица, словно взрослый, глядящий на дошколят. Иван слез со стола. - А. Вот. - Здесь? - Выражение лица тут же сменилось на брезгливое и Иван, на всякий случай, даже протёр локтем место, где сидел. – Мне не положен кабинет? Там что? Он ткнул пальцем в закрытую дверь второго кабинета, в который не успели снести стену и он служил кладовой отдела. Иван начал что-то бредить про опенспейс и доступность начальства; чёрная бровь на благородно-бледном лице начала медленно приподниматься, за ней последовала вторая. - Х-ха! Выкусите! – довольно заорала Галина и наконец-то повернулась. Её взгляд упал на Кощея и она завизжала. – Мамыньки! - Значит, кабинета нет? Не дослушав повторные объяснения про близость к народу, Константин Бессмертович шагнул к запертой двери и открыл её. Узрев сломанные стулья, пыльный шкаф, не менее пыльный стол, маску и баллон аквалангиста, а так же множество других ужасно интересных вещей, он замер. Кабинет был не очень большим, но вещей было столько, что казалось – где-то тут то ли четвертое, то ли пятое измерение. - Ну вот как-то так. А вообще, вот стол. Комп даже принесли. - Понятно, - ледяным тоном сообщил Кощей и Иван с удивлением почувствовал, что от его фигуры веет холодом. Он подошёл к нему, слегка сжал локоть и осторожно спросил: - Всё нормально? - Более чем, - процедил Кощей, сбросил его руку, шагнул в кабинет и закрыл за собой дверь. Все разбежались по своим местам и стали прислушиваться к творящемуся в кабинете. Первым сдался Иван, он поскрёбся в дверь и потянул за ручку. Увиденное заставило его открыть рот, потом покраснеть, потом броситься помогать: Константин Бессмертович, аккуратно повесив свой пиджак на спинку пыльного стула и закатав рукава рубашки, аккуратно разбирал нагромождения, ненужные вещи вышвыривая прямо в созданный портал. - Ну чего ты так сразу? Мог сказать нормально, что тебе нужно место для уединения, продуктивнее работается, - злился Иван, выпихивая в дверь сломанный стеллаж. – Не-не, не надо в портал! На нём инвентарный номер стоит! Мне потом за него платить! Галина, округлив рот, смотрела в приоткрытую дверь, затем что-то надумав, встряхнула хвостом, встала на обе ноги, прихватила тазик и куда-то отправилась. Вернулась она с тазиком и ведром с водой, а также тряпками. Кощей тут же вцепился в ведро и одну из тряпок, Галина возмущённо потянула их на себя, Кощей был решительно против и где-то минуту они занимались тем, что молча перетягивали друг у друга эти предметы, безотрывно глядя друг другу в глаза. В воздухе запахло озоном и повеяло холодом. Тем временем, Жихарка и Тринадцатый, переглянувшись, пожали плечами и пошли помогать Ивану, сражавшемуся со стопкой картонных коробок, грозящих навернуться прямо ему на голову. Тринадцатый попутно подхватил тазик и тряпки и открыл окно, стараясь не измазаться о пыльный подоконник. Кощей, узревший боковым зрением, что все занялись делом, немедленно отпустил ведро, которое тут же подхватил Илья Муромец, предвидевший такое развитие событий. Всё это было проделано молча и без лишних эмоций. Через час Иван собственноручно подключал компьютер своего зама, ползая под столом и чихвостя кого-то неизвестного, чьё имя не упоминалось, но сопровождалось претензиями: «Какой дебил так сетку кинул?». Кощей злиться перестал и взирал на это безобразие весьма благостно, похоже, ему доставляло удовольствие то, что начальник елозит на коленях под столом. - Ответил! Ответил Сан Варламыч! – Галина, забыв обо всём, упивалась содержанием письма, Кощей читал через её плечо. – Аха-ха, спрашивает, по кой ляд мы вводим его в расходы, почему не хотим экономить и ограничиться либо половиной списка, либо уменьшить запросы по количеству. Что отвечать? - Так и пишите, что готовы пойти ему навстречу: сотня ручек и десяток упаковок файлов. Галина демонически восхохотала, возложила руки на клавиатуру и следующие две минуты все слушали бойкое щёлканье когтей по клавишам. - Константин Бессмертович, вы чай какой любите? – очень серьёзно вопросила Жихарка. – У нас сегодня сбор алтайских трав или с листьями земляники. - А обычно у нас сбор алтайских трав и что-то другое, - встрял с подозрительно серьёзным выражением лица Тринадцатый. Кощей медленно поправил запонку, потом милостиво оповестил: - Земляничный. Иван несказанно обрадовался худо-бедно наладившемуся миру. - Ладушки, а я сейчас в пекарню за свежими плюшками или пирожками сбегаю! – Кощей посмотрел на него так, что он тут же поменял решение. – А лучше вот Илья, Илья пойдёт. Илюш, будь другом. Работа в отделе наладилась потрясающе быстро, словно Константин Бессмертович всегда был с ними. Иван ощутил все прелести наличия зама – на официальные собрания, утренние заседания, он теперь отправлял Кощея. Константин Бессмертович обладал деловой хваткой, а так же исключительной харизмой – все вопросы решались мгновенно, стоило ему только появиться. На работу Первого отдела, да и других, это повлияло положительно – бюрократические заморочки как-то сами собой рассосались. Галочка на Кощея смотрела теперь такими же влюблёнными глазами, как ранее только на начальника. Иван даже ощутил некое подобие ревности, но быстро утешился, теперь она не следила за каждым его шагом с требованием быть осторожнее и не промочить ноги. Отношения между начальником и замом были ровными: Кощей язвил, а Ивану доставляло удовольствие отвечать и осаживать. Но это всё на работе, утром здоровались, к вечеру – прощались молчаливыми кивками и Кощей шагал в портал, в свою холодную стильную квартиру. Чем и как живёт его зам и живёт ли, Иван не знал, только ощущал какую-то тревожную тоску и подозревал, что это не его, а Кощеева тоска. «Что не так? – спрашивал он себя. – Ну, блин, я стараюсь с ним сблизиться, стараюсь. Почему всё так? Всё не так. Всё должно было быть как-то по-другому». - А у нас тут вызов к начальству. Василиса Берендеевна хочет лично познакомиться с новым сотрудником. Кощей, только что вышедший из портала, медленно повернул голову в сторону Галины и замер. Сейчас он напоминал какое-то дивное, дикое животное: грация, напряжение. Миг – и всё пропало. Кощей пожал плечами, поздоровался и скрылся в своём кабинете. Иван, кабинета не имеющий, подошёл к Галине, чтобы уточнить, когда и на сколько назначена встреча. - Вас обоих. - Блин, меня-то для чего? Следить за тем, чтобы они друг друга не порубали в капусту? Входя в кабинет, Иван не стал проходить дальше, встал у порога, оперевшись спиной о косяк и сложив руки на груди. Кощей тут же отвёл взгляд от монитора и перевёл его на начальника. - Иван Цареевич? - Я тут подумал, как-то мы с тобой особо и не общаемся. Ну, знаешь, даже странно для двух людей, прости, для двух разумных особей, связанных определёнными узами. Видимся только на работе, а может, как-нибудь посидим, божоле попьём? Вообще Иван хотел сказать «пивка», но представив себе брезгливое выражение лица Кощея при виде кружки пива и рыбки, очень быстро заменил на альтернативу. - Иван Цареевич, у вас есть ко мне нарекания? К моей работе? - Нет. Хотя, погоди-погоди, кто-то на днях подделал мою подпись на отчёте по эффективности отдела. - Галина. - Тогда точно нет. - Тогда, думаю, нашего общения достаточно. Иван напрягся. - Темнишь. Вот как есть темнишь. Что не так? Скажи мне. Я тебя в это втравил - я тебя и вытащу. Кощей встал, подошёл вплотную, притянул Ивана к себе и закрыл за ним дверь. Ивану снова пришлось задирать голову, не очень удобно общаться, когда твоя макушка маячит где-то возле носа собеседника, а он стоит в тридцати сантиметрах от тебя. - Я сам себя в это втравил и сам выберусь. Если будут проблемы. Потом всё как-то случилось в один момент: Кощей открыл дверь и выставил его из кабинета. - Да что б тебя, - ругнулся Иван и поймал на себе взгляды коллег. - Портал в приёмную Премудрой там. - Я понял. Кощей был строг и высокомерен. Как всегда. Один взмах рукой и Иван даже возмутиться не успел - Кощей подхватил его и потащил. Естественно вышли они сразу в кабинет Василисы Берендеевны Премудрой – та подняла голову, побелела лицом, но сдержала себя. - Какая точность. Приветствую. Присаживайтесь. Михаил, будьте добры, чай. Как себя чувствуете, Иван Цареевич? Иван поправил очки, поддёрнул рукава любимого пиджака, оглянулся на невозмутимого Кощея, пожал плечами и сел. Чувство неотвратимого овладело им. Будь что будет. Кощей присел вслед за ним, но тут же вскочил, когда Василиса Берендеевна встала из-за стола и подошла. Иван запоздало потянулся за ним, но ладонь Кощея легла на его плечо, не давая подняться. «Что бы это значило?» – вопросил себя Иван, но вспомнил, что решил покориться неизбежному и не стал искать ответ на этот вопрос. - Рада видеть вас в добром здравии. Теперь Кощей и Василиса стояли друг напротив друга, и рука Кощея сжимала плечо Ивана. - Да, спасибо, всё прекрасно. Василиса Берендеевна, это Кощ.. Константин Бессмертович, мой заместитель и ценный сотрудник не только нашего отдела, но и всей организации. Секретарь Михаил появился с чаем исключительно вовремя, когда молчание стало совсем невыносимым, а плечо уже начало неметь и холодеть. Премудрая собственноручно разлила чай и молчание продолжилось. Наконец Иван сдался и предложил: - Наверное, я тут лишний. Что-то мне подсказывает, что у вас есть общие знакомства, интересы. В общем, может, я пойду, а вы тут без меня? - Да, - согласилась Василиса. - Нет, - возразил Кощей. - Пусть идёт, - зашипела она. - А что же это, у нас какие-то тайны, что ли? Премудрая вцепилась в чайную чашку. Иван навострил уши и с удобством устроился на диванчике, опять тайны, так-так. - Знаете, вы свободны. Да, я познакомилась с сотрудником. Уверена в его высокой квалификации. Спасибо, Иван Цареевич. Так решительно его давно не выгоняли, но Иван был этому даже рад, он вскочил и потащил за собой Кощея, тот не сопротивлялся, правда, в приёмную идти не хотел, тут же сделал портал. - Я буду верен ему, - сказал вдруг Кощей, исподлобья глядя на Василису Берендеевну. – Даже если это будет противоречить или наоборот, полностью совпадать с твоим планом – я буду верен. Ему. Никому другому. Вся зубная боль мира отразилась на её лице, Василиса лишь махнула рукой им вслед и они шагнули в портал. - Что за план? – поинтересовался Иван уже в отделе. - Твоего счастья и благополучия, - спокойно ответил тот, - что? Я не шучу. Можно я уйду сегодня пораньше? - Да тебе всё, что угодно можно, - хмыкнул Иван. Кощей бросил на него непонятный взгляд и исчез. Новое дело свалилось на них с раннего утра. Иван осваивал недавно установленную мини-кухню, выбитую Галиной у хозяйственников (при поддержке Кощея, разумеется), заваривал чай из очередного алтайского сбора и кромсал колбасу на бутерброды. Налив кружку огненного чая и щедро закусив бутерброд, он отправился к своему столу, успел поставить кружку и тут зазвонил его внутренний телефон. Давясь и заглатывая непрожёванное, Иван схватил трубку. Новости были не очень хорошие, поэтому бросив: «Буду», - он положил трубку, несколько секунд смотрел перед собой, а потом стремительно направился к выходу. - Вот, ты мне пригодишься, разберёмся на месте! – Иван подхватил вошедшего Илью и потянул за собой. – Пошли-пошли, Тринадцатого не зовём, слишком срочно. Портал уже готов, нас вызвали. Стоп, сначала нужно зайти за спецодеждой. Жидкая грязь залила ноги по щиколотку, Илья вздохнул, на его богатырскую ногу не нашлось нужного размера резиновых сапог, поэтому кроссовки, носки – всё загублено, да ещё промок. Иван стоял и внимательно слушал какого-то мужика из МЧС. Кучка МЧСников сосредоточилась неподалёку, над головой барражировали два вертолёта. Илья Муромец прищурился, тю, мужик-то МЧСный – майор. Майор и в «поле», да ещё привлекли Первый отдел, наконец-то вернувший себе былую славу – дело серьёзное. - Дело – дрянь. Там – Иван махнул рукой, - там деревня, полностью отрезана от «большой земли». За одну ночь появилось огромное болото вокруг неё и оно постоянно увеличивается. Связь с деревней есть, но и только. Припасы заканчиваются, сбросить с вертолётов не получается, ветром сносит в болото, причём ветер появляется каждый раз совершенно случайно и в нужный момент. - Галина спец по болотам, - пробасил Илья, пытаясь выйти туда, где посуше. - Некогда. Они ещё, поди, на работу не пришли. Так, по болотам у нас кто? Кикиморы, водяные. - Водяные – нет. Они больше по открытой, просторной, чистой воде. Деревня-то рядом с лесом, может тут леший или шишига какая постарались. Тьфу, пропасть, аж ноги затягивает. - Да? А мне нормально, - рассеянно сказал Иван, вглядываясь в деревянные домушки, до которых не смогли добраться. - Ребят, вы чего, - к ним спешил майор, - опасная зона. Затянет в трясину, она постоянно расширяется. Поставили сдерживающее поле, спасибо учёным из Москвы, удалось замедлить процесс. Замедлить, не остановить. Иван опустил голову и посмотрел себе под ноги. - Илюх, ты насколько меня тяжелее? Товарищ майор, а вы? Майор хотел было разразиться бранью, но тоже посмотрел под ноги Ивану и открыл рот. - То-то и оно. Илья, ну-ка, проверь, иди по моим следам. Погоди, верёвку сначала подготовим, на всякий. Сначала Илья Муромец, потом майор Теленков прошли за ним след в след. Майор скомандовал им оставаться на месте, сам ушёл, но вернулся с группой из семи человек, после этого, они повторили трюк: Иван шёл по трясине не проваливаясь, за ним след в след шли спасатели. Опытным путём выяснилось, что таким макаром могут пройти девять человек, десятый начинал вязнуть. - Разбираться будем потом, - отрезал Иван, когда майор попытался что-то спросить, - сейчас уже понятно, что можем провести эвакуацию. Так, дайте мне с собой канистру с водой, пайки. Сколько человек в деревне? Так, хорошо, за один раз не получится. Если около семидесяти, делим на девять – семь заходов? Ах, среди них дети, попробуем на руках. - Вань, не надо, - дрогнувшим голосом начал Илья Муромец. Ответ он предвидел, но и молча смотреть, как начальник идёт, возможно, на погибель – тоже не мог. Иван, завязывая вокруг талии верёвку, улыбнулся ему и продолжил своё дело. Илья собственноручно проверил крепость верёвки, узла, шумно выдохнул, хлопнул по плечу и поспешно отошёл – заболоченная поверхность снова начала засасывать. Иван легко дошагал до деревни, миновал ближайший дом и удивлённо вслушивался – стояла тишина. Деревня словно вымерла. Пройдя ещё несколько домов, он вышел ближе к центральным улицам и увидел причину такой тишины: все обитатели деревни стояли на коленях и, похоже, молились; перед ними стоял поп, держа в руках увесистую икону. - Батюшка, спасибо за помощь, всех собрали? Молящиеся ахнули и в едином порыве обернулись, поп чуть не уронил от восторга икону. - Спаситель наш! - Товарищи! Остаёмся на своих местах, без паники! – сердито сказал Иван, проходя и вставая рядом с попом. Батюшка его удивил уже тем, что явно был не старше его самого, а то и младше. – Вас как звать? - Отец Иван. - Ив… редкое имя, тоже Иван. Сейчас я введу вас в курс дела, доведите это до своей паствы, а то они на меня смотрят как фанаты на кей-поп концерте. Первые два прохода прошли удачно, третий оказался провальным, во всех смыслах. Маленьких детей вынесли на руках в первую очередь, но когда Иван вернулся в третий раз, выяснилось, что некая Настёна, шести лет от роду, непомерно любопытная и с огромным шилом в заднице, спряталась, и найти её удалось только сейчас. Иван рассердился и популярно объяснил малолетке, что из-за её проказ людям будет плохо - и даже бабушке. Настёна присмирела и позволила взять себя на руки. Они привычно отправились гуськом за Иваном и тут он почувствовал, что и его утягивает. Это было очень обидно, так как до земли оставалось всего несколько шагов. - Тяните! – успел он крикнуть тем, кто стоял на ровной земле и резко провалился по колено. – Девчонку возьмите! Настёну удалось перебросить спасателям, девочка визжала то ли от восторга, то ли от испуга. Одно неловкое движение и Ивана затянуло до середины бёдер. Идущие за ним тоже начали проваливаться, но не так стремительно. - Галина Антуановна, вы не справляетесь со своими обязанностями. Дарья Умиджоновна, перестаньте хлюпать чаем! Трина.. Тринадцатый!!!!! Кощей метался по всему отделу и придирался ко всем, Жихарка спряталась под столом, русалка скрипела зубами от злости и лишь Тринадцатый не терял присутствия духа. - Они скоро придут, Константин Бессмертович. - Да, но куда они пошли? Придут ли? Взгляд Кощея наткнулся на недоеденный бутерброд, кружку с остывшим чаем и в следующий миг раздался визг Галины – хвост вмёрз в таз. - Я не нарочно, - непривычно смутился Кощей и мановением руки возвратил воду в привычное агрегатное состояние. – Что-то случилось. Вот что, Галина Антуановна, отправьте запрос прямо на приёмную Премудрой. Даже если она чего-то не знает – сразу же разузнает, она не позволит, чтобы Ивану Цареевичу грозила опасность. Иван погрузился по пояс, ощущение было, словно неведомые силы очнулись и теперь мстили ему за то, что он так безбоязненно ходил по топям, а теперь всё вернулось сторицей. Остальных удалось вытянуть почти без проблем, а ему словно за всех досталось. Земля давила, сжимала бока, рёбра, лёгкие, Иван сжал зубы: «Врёшь, не возьмёшь. У меня Кощей есть, неужто меня не пойми кто одолеет». Илья рыкнул, намотал на запястья верёвку, которой был предусмотрительно обвязан Иван, упёрся крепче ногами в землю и потащил. - Ничего себе, силушка богатырская, - поскрёб голову под фуражкой майор Теленков. - Даже не представляете, насколько! – смеясь, сказал Иван - грязный, с продранными штанами, но живой. - Ванюша, сынок, - Илья Муромец обнимал его, не стыдясь слёз. Иван позволил сплющить себя о широкую грудь Ильи Муромца, потом пожал с десяток рук, выражая благодарность за своё спасение, а затем открылся портал из которого с визгом вывалился Тринадцатый и тоже бросился обниматься и похлопывать по плечам и спине, в общем, выполнять все сложные мужские ритуалы. - Мы только что узнали! Живой? Скорее в отдел, а то там сейчас Кощей всё разнесёт. - Мы вернёмся, - обернулся Иван к майору, слегка ошалевшему от того, что в воздухе открываются дырки и из них выпадают парни с рожками. Прибыв в отдел, Иван подвергся новой опасности – на него привычно обрушился шквал объятий . - Да что же это такое, вы просто руку пожать можете? Жихарка авторитетным тоном выспросила насколько глубоко он провалился, а затем ощупала рёбра. - Да нет переломов, нет. Дашуль, я же грязный весь, ну чего вы обнимаетесь по пятому разу. Кощей стоял в отдалении, молча, сложив руки на груди, и ничем не соответствовал фразе «всё разнесёт», казалось, он был олицетворением спокойствия. После того, как объятья закончились, он спокойно подошёл к Ивану и ощупал его бока, спину, шею, явно не доверяя Жихарке. - Да нормально всё, - в сотый раз повторил Иван, - нигде не сломано, нигде не болит. К-куда ты меня? Кощей, игнорируя взгляды коллег и возмущённые вопросы Ивана, потащил его в свой кабинет, захлопнул дверь и притиснул к стене, ещё раз ощупал, словно не доверяя уже себе, провёл носом вдоль щеки, шеи, словно огромный страшный пёс. Иван не сопротивлялся, замер прикидывая, насколько у Кощея поехала крыша и каковы шансы от него сбежать. Жидкая грязь, в которой был перемазан Иван, теперь была на дорогом костюме Кощея, но ему, похоже, было всё равно, он ещё раз повёл носом и ткнулся в шею. - Бедный, не переживай, - вздохнул Иван и погладил Кощея по голове. Он постарался сделать это аккуратно, но теперь и волосы Кощея были перемазаны грязью. – Всё нормально. Я знал, что всё будет нормально. Я не рискую совсем без головы. Я всё просчитал и учёл, Кость. Кощей резко отстранился, окинул его непонятным взглядом и отошёл, повернулся спиной и стал смотреть в окно. - Прости, нужно было позвать тебя, - осторожно начал Иван, - нужно было дождаться. Но, понимаешь, там люди, они в болотном плену не первый день, а нас известили только сейчас. Кощей стоял не шелохнувшись. Иван подошёл и положил руку ему на плечо, потянуло привычным холодом, но он научился с ним справляться и не ощущать. Постояв так и не чувствуя никакого отклика, Иван шагнул вперёд, встал перед Кощеем и положил ему на плечи обе руки. Тот с интересом, граничащим с упрямством барана, продолжал смотреть в окно. Иван проклял разницу в росте, но отступать не собирался, одну руку он положил на затылок Кощею и потянул его голову вниз, а когда изумлённый Кощей перевёл наконец-то взгляд от окна на него, прижался губами к холодным губам. У Кощея была плохая привычка – брать своё, а Ивана он явно считал своим, потому что, не отрываясь от его губ, сгрёб как котёнка, поднял, усадил на стол и пил, пил его поцелуем. Вся решительность Ивана куда-то испарилась, он чувствовал себя непривычно спокойно, расслабленно, голова кружилась, в ушах шумела кровь. Когда они наконец-то разорвали поцелуй, Иван затуманенным взглядом посмотрел на Кощея. - А ты сразу сказать не мог? Узкая ладонь легла на зацелованные губы и Иван благоразумно подчинился. Он так и знал, что по уши втрескается в этого ненормального, всё к тому шло, слишком умный, красивый, правда – нелюдь. Какие там цели изначально преследовал Кощей – кто ж его знает, но сейчас – крепко они завязаны друг на друге. - Погоди-ка, - Иван отвёл его руку, - некогда нам тут расхолаживаться. В деревне люди остались. - Переоденься. Тринадцатый сделает портал к тебе домой. Вернётесь – я пойду с тобой. - Ага. Зачем спорить. Нельзя спорить с бурей, лавиной, здравым смыслом. Иван вышел из кабинета Кощея слегка покачиваясь. - Так, я сейчас домой, мне нужен портал. Вернусь и нужно отправляться в ту деревню. Кстати, где она? - Омская область, Тарский район, деревня Кобрино, - ответил Тринадцатый, разглядывая начальника. Галина сощурила красивые глаза, машинально провела пальцем по губам и негромко сказала: «Хмммммм». Кощей стоял в дверном проёме, как всегда сложив руки на груди, невозмутимый, в испачканном костюме и даже белую щёку украшал мазок грязи. Жихарка широко распахнула глаза, открыла рот и тут же благополучно закрыла его, попав под прицел взгляда Кощея. - Вот и славно, - резюмировал он, - я тоже отлучусь, вернусь через четыре минуты. - Да что б я сдохла, - выдохнула Галина, когда Тринадцатый и Иван исчезли в своём портале, а Кощей в своём. - Ты, дорогая, - добродушно отозвался Илья, - вроде как уже. А если тебе что-то не нравится – ты всегда можешь уволиться. - Что-о-о? И пропустить лучшее в мире представление? Ни за что! Иван снова слушал майора Теленкова и разглядывал домики. Людей там оставалось ещё много, ну принёс он им воды и еды, но это же сущая мелочь. Сколько они там продержатся? - А ещё, вроде как опять по вашей части... Фраза заставила Ивана отвлечься от размышлений, «по вашей части» - это как призыв горна. - А до этого было не по нашей? - До этого было непонятно. Слушай сюда, наши ребята пошли проверять границы болотного новообразования или как ещё эту дрянь назвать, и наткнулись на странных людей. Все в волосах, в траве, не пойми что. Стоят, с места не двигаются. Иван кивнул и оглянулся: Кощей стоял неподалёку, был невозмутим и – ох - так желанен. Он знал, что всё так и будет; Кощей заинтересовал его своей независимостью, своей инаковостью. Когда Ивану пришла в голову мысль о том, что нужно предложить себя в качестве «батарейки» - он делал это с тайным умыслом: хотелось быть ближе к Кощею. Он почти сразу полностью увлёкся им, заинтересовался, к нему необъяснимо тянуло. - Иван! Иван Цареевич! - А? - Что-то в облаках ты витаешь, - покачал головой Илья Муромец, мысленно ставя галочку «не забыть посплетничать Галочке», - поглядел я на этих чудов. Точно, шишиги это, что странно: они же почти безмозглые, не сообразят болото вокруг деревни разлить да ещё деревьями ветерок нагонять. Ты, это, скажи своему, - тут он многозначительно покосил глазами на Кощея, - своему заму, пусть сделает чего. Ему это раз плюнуть. - Безмозглые? Константин Бессмертович, можно вас на минутку? Илья Карачарович, а с ними хоть поговорить-то можно? Ну, допросить их, перед выдворением. Товарищ майор, вы пока приготовьтесь убирать сдерживающее заболочивание земли поле. Константин Бессмертович, дело есть. Тут где-то, говорят, шишиги. Есть шансы их застать врасплох? Кощей ответил взглядом, в котором Иван прочитал: «Как можно быть таким тупым? Конечно можно. Я вообще всё могу, что мне какие-то шишиги. Сразу надо было ко мне обращаться». Он мог бы прочитать в этих серо-голубых глазах ещё много чего, в том числе и не относящееся к работе, но смутился и сказал: - Я хотел сказать, что даю разрешение. Ага. Кощей чуть приподнял уголки тонкого рта, демонстрируя некоторую степень веселья, а затем слегка повёл кистью левой руки. - Ититная ж мать! – сказал майор. Землю стал сковывать лёд, змеясь побежала позёмка, стало холодно. - Земля промёрзла. Не провалится, выводите людей, - сквозь зубы бросил Кощей и зашагал куда-то в сторону, Иван поспешно бросился за ним. - Забирай их. Иван первый раз в жизни видел шишиг, это были невысокие фигуры, полтора метра, не выше, заросшие волосами и травой. Мороз прихватил и их - пять фигур стояли неподвижно, склонившись друг к другу. Шишиг водворили в комнату для допросов и терпеливо ждали, когда они оттают. - Предупреждаю, они мало разумны. Кощей стоял за плечом Ивана; близко, очень близко. Сейчас они стояли и рассматривали приходящих в себя шишиг. Иван испытывал странное чувство, ему казалось, что теперь как посмотрят на них с Кощеем, как близко они стоят друг к другу – то сразу поймут всё. Он прикусил губу и постарался незаметно отдвинуться от Кощея. Работа, работа прежде всего. - Они вообще понимают человеческую речь? - Да. Но говори как можно проще, чтобы поняли. Односложными фразами. - Эй, вы меня понимаете? Можете говорить? Шишиги заволновались, сбросив с себя оковы морозного сна, склонились заросшими головами друг другу и было похоже что они совещаются. - Они тупые, - скучающе сказал Кощей и лениво принялся рассматривать полированные холёные ногти. - Вы меня понимаете? - Мы понимаем. Понимаем мы. Ответ был дан вразнобой, сиплыми шипящими голосами. Иван растерялся, он не знал о чём их спрашивать, дело свалилось неожиданно, и он не был подготовлен, не знал, как обращаться с шишигами, всё быстро, по наитию. Кроме того, решил проблему не он, а Кощей. - Зачем вы это сделали? - Мы сделали. Сделали. Мы сделали? Что мы сделали? Пять волосато-травяных макушек маячили перед глазами, Иван оглянулся, ища помощи у Кощея – напрасно, того очень интересовал собственный маникюр. «Ему пойдёт серебро», - рассеянно подумал Иван и попытался заставить себя проводить допрос. - Зачем вы сделали болото рядом с деревней? Тьфу. Зачем вы сделали болото? - Это ведь он, - зашелестела одна шишига и остальные согласно закивали. – Он. Он. Смотрите, он. - Кто? – растерялся Иван. - Он, он. Точно он? Да, это он. Он такой же. Иван почувствовал, как Кощей, сидевший рядом, напрягся и бросил рассматривать ноготочки. Вместо этого он встал и рыкнул: - Кто послал? Шишиги перепугано пригнулись и затихли, но через минуту тишины снова встрепенулись и зашептали друг другу, кивая на Ивана: - Он. И этот. Да. Это он. Он и этот. Этот и он. Оба. У Ивана перехватило дыхание, «этот» - про Кощея, а «он» - это про него, значит, шишиги его знали и, возможно, действовали с умыслом. - Я… - Шшш. – Кощей опасно сузил глаза и снова обратился к шишигам. – Вы пришли к нему? - Да. Да! - Вы сделали болото для него? - Да! Да. Да! Шишиги раскачивались и кивали, Ивана стало укачивать от этих мерных движений. - Вас послали сделать болото для него? - Да-а. Да! Кощей перевёл дыхание, а Иван подумал, что первый раз видит его нервничающего и даже перепуганного. - Вас Они послали? - Пр… Посл.. Бо… Одна за одной шишиги обмякали и падали на пол. Кощей сжал кулаки. - Они хотели сказать, кто их прислал. Они глупые, сказали бы. У Ивана было слишком доброе сердце, он не мог больше смотреть на волосатые скрюченные тельца, резко встал и вышел. За дверью допросной он подождал Кощея. - Тоже самое случится с тобой? - Что? А-а-а. Нет. Хуже, много хуже. Что-нибудь вроде тысячи смертей, ну или одна, но очень мучительная. У меня очень мстительные и изобретательные, ммм, покровители. - Что мы имеем, - вещал Иван на отдел, - они меня знали, кто-то специально заставил шишиг заболотить деревню. Если бы нашего замечательного друга не было бы с нами, я подумал бы, что это - его проделки. Кощей поправил запонки, галстук, но даже после этой взятой паузы, не решил: обиделся он или нет. Иван подмигнул ему, но был серьёзен. - Кто-то хотел проверить, как мы поведём себя и что будем делать. Похоже на то. Жихарка? Та тянула руку, словно на уроке. - Я там прошлась по лесу, поискала следы. Шишиги передвигаются гуськом, как ёжики и всегда оставляют за собой дорожку. Так вот. Её там не было. В смысле, кто-то их туда десантировал и всё. Из ниоткуда. Иван кивнул, это сходилось с его теориями, но тут взвыла сирена и «металлический» голос оповестил, что необходимо собраться всем отделам. - Такого на моей памяти не было, - пробасил Илья. – Общий сбор. Идёмте в большой зал. Зал для выступлений, конференций был огромен и только сейчас, глядя на спины и макушки коллег, Иван оценил размеры организации. Он знал, что здание, в котором они работали, было большим, с пятью подземными этажами, не считая пяти надземных, в глаза не бросающихся. Одно дело знать, а другое – узреть и осознать. - Внимание, - голос со сцены не тратил времени на обращения. – Внимание, установлено, что на Владивосток идёт огромная волна, зафиксирована сейсмическая активность. Волна уже через семь минут смоет город. К нам обратились в последнюю очередь, полагая, что это обычное землетрясение, однако позже зафиксировали очертания огромного морского животного. Фактически, уже поздно, мы ничего не можем сделать. Ивана как водой окатило, через семь минут не будет города, а их собирают, чтобы рассказать, что всё уже кончено. - Тринадцатый! Портал! – распорядился он. – Живо! Тринадцатый сразу всё понял. - Где мы? – пискнула Жихарка, шагнув из портала и жадно глотая свежий влажный солёный воздух. Ответить соизволил Кощей. - Владивосток. - Владивосток, - раздалось за их спинами. Василиса Берендеевна Премудрая с губами, сжатыми в ниточку и заострившимся носом шагнула за ними. - Огромное морское животное, движется по направлению к городу. Смотрите. В капельках воды отражалось солнце, рождая огромную радугу, а за ней виднелась движущая стена воды. - Чудо-Юдо Рыба-Кит, - спокойно сказал Кощей, - уходим, рыбина огромная. Премудрая согласно кивнула и оба они уставились на Ивана. «Это выглядит немного странно, когда два врага играют в одни ворота», - подумал он, но вслух, как всегда, сказал другое. - Константин Бессмертович, мне кажется, вы должны остановить разрушение города и множество смертей. – Премудрая сжала губы ещё сильнее, полностью сравняв их с кожей лица. Кощей стоял, не меняя выражения лица. Иван сжал кулаки, осталось несколько минут, две, может три – волна уже рядом, в городе паника, если они не поторопятся – накроет и их, ведь уходить Иван не собирался. – Живо, я сказал. Константин! Кощей всё с тем же нечитаемым выражением лица подошёл к Ивану, несколько секунд смотрел на него, потом коснулся его лба кончиками пальцев. Больше Иван ничего не помнил. Приходить в себя было приятно, под головой были чьи-то колени и он точно знал – чьи. - Иванушка, ты как? Ивана аж подбросило, он открыл глаза и увидел, как над ним склонился Илья Муромец, коленки, вестимо, были его же. - Что я на этот раз пропустил? Стоп. Владивосток? - Кощей остановил. Там теперь на всё побережье воняет жареной рыбкой. Шутник. Отпихнув руку Ильи, пытавшегося поддержать, он медленно встал и обнаружил, что лежал на диване, в отделе, рядом Галина, Тринадцатый, Жихарка. Кощея не было. - А я думал, что он только по морозу специализируется. - Ну, чай колдун, чай стихиями владеет, - загудел Илья, - морозную больше любит, но и с огнём могёт. Вань, ты б полежал. Тебе б чайку надо, укрепляющего, со зверобоем. - К чёрту чаёк. Тринадцатый, налей себе. Так что, он в один миг остановил волну и всех спас? А где он? Ему принялись объяснять, что даже не остановил, а вот так руками повёл – и всё сделалось тихо, никакой волны, никакого трясения, никакого Чуда-Юда. Точнее, Чудо-Юдо было. Копчёные и, жареные кусочки разбросало по всему берегу . - А он - в кабинете, - зашептала Жихарка, - заперся. Ой, злой такой. Тяжело с ним, только что нормальный и сразу – злой. Я ему чаю предложила, а он, – тут Тринадцатый сочувственно погладил её по плечу, - а он цыкнул на меня! Голова раскалывалась на сотню маленьких голов, а те в свою очередь – на тысячи осколков, занимательное было ощущение, Иван прижал к ней руки, словно в попытке удержать всё на месте. Хорошо хоть не было дурноты, а то в пору шутить о том, что она слишком часто наступает и через девять месяцев у отдела появится братик или сестричка. Глаза вылезали из орбит раскалёнными шарами, Иван закрыл лицо руками. - Лёд, дайте мне льда. Нет. Погодите. Ладно, занимайтесь своими делами. Он встал и очень медленно пошёл к двери, ведущей в Кощеев кабинет, нажал на ручку. Действительно заперто. - Чёрт. Тринадцатый тут же оказался рядом, но покачал головой. - Я не могу сделать туда портал. Защита. Я не умею через неё шагать и вряд ли кто-то умеет на Этой и Другой сторонах. - Так. А можешь, - Иван потёр виски, - можешь забросить меня к нему домой? В его квартиру? Тринадцатый зажмурился, подождал чего-то, потом покачал головой: - Нет. Боль перестала дробить голову, а стала её обтекать - волна боли за волной. - Гала, аспирин, анальгин и прочий «ин» - есть? В аптечке под рукой нашли «баралгин», который Галина вколола ему в плечо, вздыхая и косясь куда-то вниз. - Оставь ты эти мысли, не видать тебе моей задницы, - вяло и неудачно пошутил Иван. - Ну это да. Но помечтать – всегда можно. Боль стала притупляться, хотя совсем уходить не собиралась, но и этого было достаточно, Иван хотя бы мог связно думать. - Вот что, Тринадцатый, а давай-ка портал к дому, к подъезду, где живёт этот враг человечества. Заставляет опять за собой побегать, какой кокетливый. Тринадцатый и Жихарка прыснули, но быстро утихли. Кощей вздохнул, отсидев положенные часы на работе и закончив все дела – даже отчёты по прохождению инструктажа по пожарной безопасности, которые свалил на него Иван – встал, сделал портал прямо из кабинета и шагнул к себе в квартиру. Прощаться сегодня с коллегами он был не намерен, он вообще редко это делал. Здоровался – да, когда появлялся с утра, проходя через всё отведённое им помещение в свой кабинет, а вот прощаться – нет, такими глупостями он не занимался. Да и здоровался он только потому, что до сих пор не мог отказать себе в маленьком удовольствии, слушать затихающие разговоры, видеть перепуганные лица коллег поневоле. Шагнув в квартиру, он сразу понял – что-то не так. Кощей бесшумно прошёл по квартире и в одной из комнат, на диване обнаружил мирно спящего Ивана. Он так старательно избегал его, заперся и активно занимался бюрократией на благо отдела и человечества, всё ради того, чтобы не встречаться с Иваном. Но нет. Вот он, собственной человеческой персоной. Объясняться и признаваться в слабостях – этого Кощею хотелось меньше всего. Рассказать Ивану, что начал он всё их общение как развлечение и средство для собственного спасения, а закончил тем, что понял – не может без него, без Ивана? Рассказать, что сам себя загнал в ловушку и теперь готов всё изменить, лишь бы не быть связанным с Иваном, чтобы не черпать из него силу? Рассказать, что это его, Ивановой силой город был спасён. Рассказать, что когда Иван упал на землю без чувств, а опасность миновала, он сгрёб его под неодобрительным взглядом Прекрасной и отнёс в отдел, а когда Илья Муромец подошёл, отдал ему бесчувственное тело и сбежал в свой кабинет. Рассказать всё. Иван дремал, заснуть полностью мешала головная боль, ставшая тупой, ноющей, но никуда не девшаяся, поэтому, когда его укрыли пледом – проснулся. - Привет. Ооо, а мне то понравилось, пушистое. Из шкурок. Кощей развернулся и вышел, а когда вернулся в его руках было то самое песцовое мягкое одеяло, царское, пушистое и тёплое. Иван глотнул воды из бутылки, предусмотрительно прихваченной с собой и стоящей на полу, снова закрыл глаза. Спать, однако, уже не хотелось. - Как ты попал сюда? Голос Кощея был привычно безжизненен и тускл, прямо как раньше, как до того, когда они связали себя узами сотрудничества. Иван выдавил улыбку, скрывая головную боль и усталость. - Магия. Великая магия красных корочек. Показал консьержу и охране внизу, потребовал запасные ключи. Это преимущество и недостаток проживания в таком шикарном доме – запасные ключи и вечный присмотр. Вот сидел, ждал, водичку попивал, потом прилёг. Кощей помедлил, потом сел прямо на пол, возле дивана, заглянул снизу в лицо Ивану. - Тебе нехорошо? Я не хотел. Это ты велел. Так всегда бывает, когда... - он не договорил и уронил голову на грудь. – Я уже пожалел, что предложил тебе эту сделку. Подумаешь, был бы на Этой не таким могущественным, всего-то. - И тогда бы, возможно, не смог спасти город, большой город. Кощей тут же поднял голову. - Вот ещё, конечно бы смог. - Но. Но? - Но тут же бы распрощался с жизнью, - вынужден был признать Кощей. – А теперь ты – умираешь за меня. - Всего-то – головная боль, - махнул рукой Иван и сладко потянулся под одеялом. Кощей как зачарованный смотрел на него, потом не выдержал, подался вперёд, ближе и прижался к его губам. Для Ивана снова время словно замерло, чувство покоя и уюта снова накрыло его. Он позволил Кощею властвовать над ним, позволил его языку разжать губы и заскользить по рту, позволил снова пить себя. Время замедлилось, тело охватила нега, а мозг – лень. Впервые за долгий период, Иван ни о чём не беспокоился, не думал и не заботился. Губы Кощея перестали ублажать его рот и скользнули на подбородок, потом на щёку, медленно и тягуче. - Ох, я не знаю, существует ли магия или наука, но голова у меня болеть перестала, - восторженно выдохнул Иван. Вид у Кощея был такой, словно он только что опомнился, пришёл в себя. - Верно. Отдыхать тебе надо. - С тобой. Кощей не ответил, нахмурился и через миг Иван обнаружил себя, лежащим на своей собственной постели. Под песцовым одеялом. Его опять выставили за дверь, хотя на это раз – с одеялом. Хотя, если считать с момента знакомства – одеяло было уже вторым. - Мне их коллекционировать что ли?! Пустая квартира не ответила. Поутру недовольный, если не сказать более честно, злой Иван вошёл в Первый отдел и узрел Константина Бессмертовича, вещающего перед аудиторией. Все четверо его, ивановых подчинённых, сидели и очень внимательно слушали. Нет, это было выше его сил. - Ты что творишь? Кощей обернулся и с самым любезным и доброжелательным видом пояснил: - Как это у вас называется.. планёрку веду. Пятиминутку провожу. - Аааыыы… Это. Блин. Мне с тобой поговорить надо! - Галина и Илья Муромец переглянулись. – А о чём вы тут вообще? Вот так опоздаешь на час и всё, уже власть перешла в другие руки. Кощей снова улыбнулся своей неповторимой неуловимой улыбкой. - Мы обсуждаем средства индивидуальной защиты сотрудников, отличные от официально принятых. Так же, проверяем теорию, были ли вчерашние инциденты сначала проверкой тебя, Иван Цареевич, а потом и меня. Наших сил, возможностей, скорости принятия решений и так далее. Дарья Умиджоновна, налейте своего алтайского чая начальнику. - Сексист, - тихо пробурчала Жихарка, но встала и прошла к мини-кухне. - Не сексист, - миролюбиво отозвался всевидящий и всеслышащий Кощей, - просто кроме вас никто ваши травы нормально заваривать не умеет. Я не хочу, чтобы Иван Цареевич страдал от несварения желудка, но хочу, чтобы он был бодрым. Итак, продолжаем. Как и чем можно заменить на Этой стороне эффект меча-кладенца? Не секрет, что сила его заключается не только в хорошей балансировке и остром клинке, а так же в силе вибрации, создаваемой им при взмахе. По Кощеевым уверениям, меч-кладенец можно было сделать из кухонного ножа и аудиозаписи звука дрели, главное, чтобы правильно махалось и резонировало. Иван выждал, когда Кощей скроется в кабинете и ещё пару минут, а потом отправился за ним. Всё должно было идти согласно его расчётам, а иначе – результат будет не тот. - Ты что творишь? - Стараюсь обеспечить безопасность сотрудников, чтобы они в свою очередь, могли обеспечить твою безопасность. Иван всё верно рассчитал, Кощей сидел за столом и не ожидал, что к нему ворвутся без стука. Быстро обойдя стол, он подошёл близко к Кощею, так что тот не мог встать и навис над ним, избавляясь от проблемы разницы роста. - Расскажи мне, что вот это вчера было? Я думал, мы нашли общий язык, как бы двусмысленно это не звучало в свете наших отношений. К тому же, я думал, у нас, типа, отношения, ну знаешь, хорошее начало прекрасной дружбы. Вместо этого, оказалось, что я коллекционер одеял. Кстати, спасибо за эту меховую штуку, шикарно, всё-таки. Кощей старательно смотрел куда-то мимо Ивана и снова отмалчивался. Нет, все эти штучки Ивана бесили, он ещё больше развернул к себе кресло Кощея и, пока тот не сообразил, просунул колено между его колен, тот вздрогнул и машинально сжал их. Результат был более чем удовлетворительный. - Иван, я не хочу тебе вредить. - Это я уже понял. Ты не собирался спасать город, пока я тебе не приказал. - Наорал. Возмущённый Иван продвинул колено чуть вперёд. Кощей прерывисто вздохнул. - Опустим это. Перейдя к нашим отношениям – ты не представляешь, как мне приходится себя сдерживать. Я боюсь сделать с тобой что-нибудь не то. Вот это уже было похоже на ответы, Иван довольно заулыбался и прошептал: - Ну так ты начни делать, а мы уже решим, то или не то. Ты очень хорошо себя, кхм, сдерживаешь, пока я не прижал тебя к стенке, я и сам-то не догадывался. - К стенке – это я. - Не буквально! Фигурально! Какой ты зануда иногда. Слушай, вот что, я решил и ставлю тебя в известность: мы – встречаемся. Я приглашаю тебя сегодня на ужин. Есть тут в Суздале одно симпатичное заведение. В общем, после работы предлагаю поужинать вместе. Он не знал, почему многие говорили, что лицо у Кощея неподвижное, загадочное, часто он читал его как открытую книгу, вот и теперь увидел снисходительное выражение на его лице и напрягся. - Нет. Я приглашаю тебя. В Москве открылся прекрасный ресторан «Купец Калашников» с русской кухней. - Ты вот так вот это говоришь, словно я тебе предложил пиццу на дом заказать. Ладно. Идём в твой пафосный ресторан. До конца дня Иван еле досидел, но в половине шестого вечера пришло сообщение о том, что к ним приехал министр, и ему пришлось вместе с другими начальниками отделов идти и выслушивать нудные речи, планы и благодарности. Два часа он сидел как вошь на гребешке, возился и ёрзал, заработав нелюбезные взгляды от Василисы Премудрой, так же присутствующей на совещании. Еле-еле он держался, когда его представили министру и пришлось выслушивать благодарности за спасение города, за то, что он сумел привлечь такого важного и могущественного союзника как Кощей Бессмертный. Иван же представил как тот сидит один в своём кабинете, ждёт его и по позвоночнику пробежал приятный холодок предчувствия. Наконец, освободившись, он вернулся в отдел и застал Кощея там, где и представлял. - Идём? Кощей встал, подошёл к нему и взял за руку, не просто потянул за рукав или перехватил запястье, нет. Ладонью коснулся его ладони, переплёл пальцы и потянул за собой, в открытый портал. - Как ты не боишься, что тебя заметят? – спросил Иван, у которого любовь к порталам так и не проснулась. - Открываю их там, где никто не обратит внимание, - пожал плечами Кощей. – Прошу. Наш столик у окна. Разговаривать с Кощеем было сложно, даже когда он не пытался уйти от ответов, то отвечал очень долго, взвешивая и обдумывая каждое слово. Иван терпеливо ждал, гоняя по тарелке ненавистную чёрную икру, вот бы бутербродик с маслицем и подкопчённой минтаевой икрой – это гораздо вкуснее! - Я не знаю, что со мной. Но я уже пожалел о том, что теперь пользуюсь твоей силой. Я знаю, что чем больше я её беру у тебя – тем сложнее тебе переносить это. - Фигня-война, - отмахнулся Иван. – Я же знал. Я же не просто так предложил. Но всё равно, вот случись всё повторить – я бы снова тебе это предложил, потому что так надо. Ну и потому что хотел быть к тебе ближе. Ты – особенный. Кощей заморгал и, то ли розовый отсвет от стоящей рядом ширмы упал на его лицо, то ли он слегка покраснел, в любом случае, Иван имел счастье лицезреть, как щёки Кощея порозовели. - Сейчас я боюсь, что могу тебя съесть. Иван неосторожно придавил вилкой несколько горошинок икры и струя рыбьего сока брызнула на белоснежную скатерть. Кощей снова замер, привычно глядя куда-то мимо Ивана, тому это удовольствия не доставляло, но он сидел и молчал, ожидая продолжения. - Я не знаю, откуда это и что с этим делать, - наконец почти жалобно, сказал Кощей. – У меня такое было. Давно. Тысячу лет назад, может две, три. С Василисой. С какой-то из них. Это странное чувство, которое требует, чтобы человек находился с тобой рядом, требует, чтобы он был только моим. Мне он так становится необходим, что я хочу его съесть. - Неразумно, - перебил наконец Иван. – Если съешь – тогда уже никого рядом не будет. - Съесть. Ударить. Изуродовать. Убить, - начал перечислять Кощей, - чтобы ты никому не достался. Иван начал что-то понимать. - Это банально, наверное, но вроде как, вот такая странная штука – любовь. Иногда что-то подобное и меня охватывает. Вот, например, прямо сейчас, я хочу тебя укусить, больно. Вид у Кощея был глубоко озадаченный, было похоже на то, что он полагал, что одинок в своей уникальности. - Чувства, понимаешь, чувства. Ты их выражать не умеешь. - Умею, - тут же вскинулся Кощей. Ивана взяла досада. - Да что ж ты всё время споришь-то! Хотя, конечно, может, зря я так круто завернул и это не любовь, а сильное желание обладать человеком. В смысле, обладать. В смысле, переспать. Между прочим, это тоже нужно уметь выражать. Ладно. В любом случае, могли бы уже давно решить этот вопрос у меня или у тебя. Выражение лица Кощея снова было выразительно и понятно без слов: квартира Ивана не рассматривалась. - Вызовем такси! – поспешно сказал Иван, сразу подумав о портале. – В такси ты сможешь держать меня за руку или гладить по колену. Кощей, который хотел было возразить, тут же закрыл рот, в таком аспекте обычные людские перемещения он ещё не рассматривал. Далеко ехать не пришлось, Кощеевы апартаменты были в центре, там же, где и открывшийся ресторан, поэтому, всё, что Кощей успел сделать, это действительно положить руку Ивану на колено, так и ехали до самого дома. Консьерж и охрана встретили их изумлёнными взглядами, Иван сообразил, что постоянно пользуясь порталами, Кощей даже видимость нормальности не поддерживает, и видят его очень редко. В лифте он сунулся было к Кощею, но его грудь налетела на ладонь Кощея, тот мягко отстранил его и мотнул головой в сторону: - Камера. Иван поджал губы, обиделся и неподвижно стоял до самого момента прибытия лифта на этаж. Пока лифт мягко скользил, ему в голову пришла верная, как он посчитал мысль, поэтому, как только они перешагнули порог квартиры, Иван начал раздеваться. Кардиган, летний шарф, джинсы, футболка, трусы – раздевался он торопливо и не глядя на Кощея, потом обернулся и слегка развёл руки в стороны, вот он я, бери. Уж после этого-то его сложно будет выставить с одеялом или без. Кощей стоял, прислонившись спиной к стене, сложив руки на груди, невозмутимый как всегда, и только поблёскивающие глаза выдавали его чувства. Иван стоял перед ним голый, беззащитный, желанный. Широкие плечи, талия, конечно не такая узкая, как у атлетов с греческих амфор, но за которую хотелось держаться; левое плечо, на котором от ожога почти не осталось сколь-нибудь заметных шрамов, разве что кожа была грубее и чуть бугрилась; грудь, покрытая редким золотистым пушком; завитки волос внизу живота не скрывали член. Иван стоял, улыбался, прядь взъерошенных волос падала ему на лоб, и он периодически мотал головой, чтобы стряхнуть её. - Ну? У тебя прохладно, знаешь ли! Кощей наконец оторвался от стены и шагнул вперёд, навстречу Ивану. Не давая опомниться или возразить, он пробежал пальцами по его запрокинутому лицу, по лбу, щёкам, губам, подбородку и заскользил ими ниже. Шея, грудь, живот, когда он накрыл ладонью его член, то Иван выдохнул через полуоткрытые губы, которые от поцелуев так быстро и сладко распухали, становились неприлично алыми. Кощей не стал больше раздумывать и поцеловал Ивана. Раздеваться перед Кощеем – хорошая традиция, равно как и мёрзнуть перед ним. Иван мстительно подумал, что теперь-то эта обожаемая вражина никуда не денется и никакие силы теперь не выставят его из кощеевой квартиры, правда, что-то было не так, Кощей целовал его и целовал, но словно на что-то отвлекался и был озадачен. -М? Может всё-таки в постель? Холодно же, Кость. Кощей послушно отстранился и, кажется, успокоился. Иван вцепился в лацкан костюма и потащил за собой, он уже выучил, где в этой квартире была спальня. - Как ты с этого шёлка не соскальзываешь? – хохотнул он и бросился под гладкое чёрное одеяло, на гладкие чёрные простыни. - Я не сплю, - отозвался Кощей, спокойно раздеваясь. – И не ем. То есть, я могу спать и есть, но зачем? Я могу этого не делать и не делаю. Изредка ем. - Ну и зря, - протянул Иван, теперь пришёл его черёд разглядывать и делал он это весьма неприлично, пожирая Кощея глазами и облизывая губы. Кощею очень хотелось сорвать с себя одежду, но вместо этого он заставил себя раздеваться ещё медленнее. – Какой ты худющий. Сейчас лето, поедем к бабуле на дачу, пусть она тебя там откормит своим пирожками. Кощей как только представил себе Хель, то есть, Ядвигу Бабаевну с пирожками в одной руке и боевым топориком в другой, дрогнувшей рукой положил рубашку мимо стула. Худым он не был - поджарым до ломкости, но стоило чуть напрячься, как выступали мышцы и сухожилия, пробегал синий рисунок вен по белоснежной коже; такого не сломать. Это Ивана пугало и завораживало, он уже представлял каково это - гладить Кощея, чувствовать его под своей рукой, каждую напряжённую как струну мышцу, чувствовать, как под рукой наливается соком член. - Наверное, я тебя пугаю, - извиняющеся сказал Кощей, замерев у самого края кровати. – Я отличаюсь от людей, я нелюдь. Худой, высокий, бледный, с абсолютно безволосым телом, Кощей напоминал не то странную птицу, не то королевского тираннозавра, в любом случае, Ивану уже не терпелось затащить его в постель, растрепать пепельные волосы, падающие на плечи, укусить за ухо и вылизать всего, куда только доберётся язык. Об этом он прямо сказал Кощею и тут же занялся этим, как только тот опустился рядом. Это было невозможно приятно, Ивану опять казалось, что на него снизошёл покой и истома. Кощей позволил себя ласкать, но его руки не оставляли Ивана в покое, порхали по спине, сжимали ягодицы, наконец одним лёгким движением Кощей опрокинул его и прижал к постели. Теперь его язык властвовал над телом Ивана, его губы скользили, а жадный рот прикусывал и втягивал в себя. - Да возьми же ты меня уже, - бормотал Иван, не понимая, как можно доводить его до такого исступления. – Это негуманно и преступление против человечества в моём лице. Кость. Кость? Кощея явно что-то беспокоило и озадачивало. Внезапно он отодвинулся, откинулся на подушки и принялся изучать потолок. Иван начал покусывать край одеяла, так ему хотелось продолжения, но что там в этой загадочной голове творилось – он не знал и поэтому начал беспокоиться. Не зря. - Мне не нужны такие жертвы, - скучающим голосом сообщил Кощей. Иван, тоже посмотрев на потолок и не найдя там ничего привлекательного, перекатился на живот и положил подбородок Кощею на плечо. Кощей и с этого ракурса был прекрасен. Чёрные брови, чёрные ресницы, длинные, бросающие тень на щёки, острые скулы и твёрдая линия челюсти. - Не нужно притворяться, я всё понимаю, ты просто хотел привязать меня к себе ещё сильнее. Тут Иван растерялся, вроде как привык он к сменам настроения Кощея, но как оказалось, не достаточно. - Что тебе не нравится? Что ещё ты себе придумал? Кость, ну что за ерунда случается каждый раз, как только мы начинаем целоваться? - Ты меня не хочешь. - А-а-а-а-а. А то, что я с тобой в одной постели и несколько не одет – это, наверное, просто перфоманс, да? Кощей пожал плечами. - Наверное. Иван начал свирепеть, одно дело держать себя в руках с подчинёнными, другое – лежать в постели изморенным, истомлённым и вести совершенно нелепые беседы, вместо того, чтобы заняться сексом. - Кощей, тебе делать что ли нечего? – заорал он. – Серьёзно? Сначала ты доводишь меня до состояния желе, а потом – опа, и ты уже весь царевна-несмеяна, забился в угол кровати с одеялом до подбородка. Кощей не реагировал, он всё так же изучал потолок. - И привычка у тебя дурацкая, взглядом не встречаться, наверное, потому что стыдно самому от своих же капризов, - кипятился Иван. - У тебя не стоит, - сказал Кощей, переведя взгляд с потолка. – Увы, а я почти поверил, что тоже нужен тебе. Иван хватанул ртом воздух и смутился. - Ну… да. Я как-то и… Ну, знаешь, все люди взрослые и такое бывает. Это нормально, тем более, когда хочешь, чтобы тебя хорошенько оттрахали. Вообще, если честно, у меня такое всего второй раз. Он открыл рот, чтобы рассказать про тонкости человеческой психики, физиологии, но понял, что сидит голый на постели, в своей квартире. На этот раз – без одеяла. - Да ты издеваешься что ли?! – заорал он в пустоту. Ночь он спал плохо. Сначала ему не удавалось заснуть, потому что тело требовало продолжения. Скрипя зубами, Иван достал из тумбочки смазку, презерватив и вибратор. Это было не то, на что он рассчитывал с самого утра, но хоть что-то. Нормально расслабиться не удалось, поэтому на работу он явился не выспавшийся и злой как сам Кощей. - Где..этот.. этот? – задыхаясь от злости, спросил он у Галины. – У… у себя? Хорошо. Иван пнул дверь в кабинет, выяснил, что она заперта и попытался вышибить её плечом. - Погоди, подсоблю, - подоспел Илья Муромец и от одного нажима его плеча дверь слетела с петель, допуская Ивана к Кощею, но лишая их приватности. - Поговорить надо, - совершенно по-хамски сказал Иван. - Я вас слушаю, Иван Цареевич, - вежливо отозвался Кощей, отрывая взгляд от монитора. «Да ты ж, сука, издеваешься», - мысленно восхитился Иван. - Константин Бессмертович, окажите любезность, пройдёмте по парку. Тут недалеко. Не будем отвлекать коллег. С минуту они пронзали друг друга взорами, наконец, Кощей дрогнул и сдался. Иван возликовал, значит не всё ещё потеряно, есть шансы, что сейчас он услышит причину того, почему же он оказался с голой задницей у себя дома. Он совершенно не заметил, как Галина и Илья Муромец обменялись многозначительными взглядами. Двести метров до парка они преодолели в молчании. Кощей, не дожидаясь приглашений, сел на ближайшую скамеечку и вытянул длинные ноги. Иван восхищённо прилип к ним взглядом и вышла заминка в несколько секунд. - Я слушаю, - проскрежетал Кощей. - Нет. Это я слушаю. Кость, что за детский сад ты мне вчера устроил? Клянусь! Если я ещё раз окажусь у себя дома твоими стараниями, я… я… Я что-нибудь придумаю! Кощей не смог сдержать улыбку, но тут же пришёл в себя и снова нахмурился. Иван сел рядом и взял его за руку. - Кость, я задолбался. Давай ты мне расскажешь, чем тебя возмутил мой, кхм. Ты понял. - Ты меня не хочешь. - Ещё как хочу. - Природу человеческую не обмануть. Руку Кощей не выдёргивал, но она была вялой, неподвижной. Иван вздохнул, коснулся её губами и ответил: - Вообще-то обмануть. Ты знал, что у многих, идущих на смертную казнь преступников – стояк? – Кощей недоумённо покосился. – Ну вот ты что, думаешь, что люди так рады, что им голову отрубят, на электрический стул посадят? Нет, вот серьёзно? Это факт. И, блин, да, у меня, кхм. Зараза ты. Да, у меня не стоял. Это не значит, что я не хочу тебя, просто - не так. Мы же иногда чувствуем друг друга, неужели ты не чувствуешь, как я тебя хочу? Как это можно подделать? Хочу я тебя. Иван давно не чувствовал себя настолько неловко, но разглаживающееся лицо Кощея было ему наградой за муки и он мужественно продолжал. - У меня было один раз такое. Понимаешь, со стояком проще и всё понятнее, а когда по-другому – это смущает, да. Между прочим, меня в первую очередь. Я тогда подумал, что импотентом стал. Парень был симпатичным, просто картинка, а у меня не.. не.. Кость, ты мне сейчас руку сломаешь. Кощей опомнился и разжал хватку. В таких аспектах и дебрях человеческих нюансов он не разбирался, но Иван, ах, Иван был так искренен, так трогателен в своём смущении и его тёплое бедро касалось его бедра – Кощей решил поверить. - Так что, сегодня у тебя? – радостно подскочил Иван, читая все мысли своего зама на лице. - Нет, - отрезал Кощей. - У меня? - Нет. - Гостиницы-отели и трейлеры не предлагать! - Не смешно. – Кощей повернулся и теперь разглядывал Ивана так, словно видел впервые. – Нет, Иван, ничего у нас не будет. - Что мешает-то? – взвился тот. – Я тебе популярно объяснил. Мне что, ссылок тебе на «Википедию» посбрасывать? «Не отказался бы». Кощей прищурился. - Нет. Я так не могу. Ты идёшь на жертвы, ты отдаёшь себя мне, а сам будешь терпеть меня. Нет, я хочу, чтобы и тебе было хорошо, так же как и мне. Я не хочу, чтобы ты страдал, только из-за того, чтобы я получил удовольствие. Иван со звоном врезался лицом в ладони. Возвращались они как лучшие друзья. Настроение у Ивана улучшилось после того, как они обговорили, что не будут друг друга избегать и будут продолжать попытки в постели. Все уверения, что удовольствие он получит – Кощеем не признавались. «Я буду мучить тебя, ты будешь терпеть меня». Пришлось согласиться на то, что они продолжат эксперименты. «Правда, после таких мучений я сгорю к чертям, но кого это волнует!» - злился Иван, но сам улыбался, кивал головой и даже предложил попробовать «виагру». Кощей задумался, но узнав на ходу, что она может вызвать длительную и болезненную эрекцию – будь проклят мобильный интернет! – отказался подвергать Ивана опасности. - Где вы гуляете, у нас новое дело. Ивана Цареевича ждут в допросной, - сказала Галина с порога.