Как Иван Кощея полюбил и что из этого вышло

Иван страдальчески сжимал руками виски и пытался сочинить рапорт вышестоящему начальству, самой Василисе Берендеевне Премудрой. Жихарка и Тринадцатый о чём-то оживлённо трещали, а за соседним столом царил конфликт поколений: отцы и дети выясняли отношения. Соколик бунтовал против запрета на ношение холодного оружия и не хотел расставаться с кистенем. Илья Муромец был очень терпеливым, понимающим родителем с чувством вины, поэтому всего лишь четвёртый день, ровным и спокойным голосом объяснял своему отпрыску, что так дело не делается а, если Соколик чувствует себя в опасности без кистеня, то волен пустить в ход кулаки, ведь недаром он ими недавно стол проломил. - Я не виноват! – тут же вскинулся Соколик. Иван машинально позавидовал и кулакам, и рыку сына Ильи, он в пятнадцать лет вёл себя не в пример тише. – Это стол такой хлипкий! У вас всё такое, увечное! Малохольное! - Нельзя кистень, - повторил Илья. – Драться – можно. Кистень – нельзя. Соколик надулся и на некоторое время затих, а Иван снова пожалел, что разрешил счастливому отцу приводить на работу своё обретённое чадо. - Ну сам подумай, не дома ж его оставлять, - жалобно протянул Илья, - за ним же глаз да глаз. Иван оглядел высокого, крепкого молодца, затянутого в меха и кожу и согласился, что глаз да глаз. - Ты его это, постричься что ли своди, - осторожно посоветовал он и на всякий случай отошёл: Соколик слушал молча и грозно морщил лоб. Соколик Ильич был быстро одомашнен, но до конца не укрощён. Волосы подрезать ему удалось до плеч, одежду грубой кожи и с мехом, удалось заменить (очень долго уговаривали!) на одежду из кожи более благородной и тонкой выделки. Теперь по отделу маячил этакий младой байкер: кожаная куртка, кожаная майка, кожаные штаны. Иван грустил. - Па-а-ап. - Батюшка. - Чего это? Я сегодня те-ле-ви-зор смотрел. Там говорили «папа». Ещё «папаня», а ещё «фазер». - Батюшка Илья Карачарович. - Ну и на фиг тогда. - Илья, да не дави ты на него, - взмолился Иван. – Соколик, деточка, что ты хотел там папе сказать? «Деточка» одного роста с Иваном, с плечами могутными, в два раза шире и глоткой лужёной, очень презрительно покосилась в его сторону и изрекла: - Не, я не понимаю. Пап, ты в тысячу раз сильнее этого прыща, чего ты его слушаешь? Вишь, командует. Звон от родительской затрещины заглушил разговор Жихарки и Тринадцатого, а Иван загрустил ещё больше. - Голова болит? Кощей явился тут как тут, выскользнул из своего кабинета и вот уже стоял возле Ивана, растиравшего то виски, то лоб. Соколик очень быстро замолк и потянулся рукой к отобранному кистеню. Илья Муромец припечатал его пятерню к столу и офисное изделие из пластика всхлипнуло. - Аккуратнее! – заорала с другого конца комнаты Галина. – Я вам столов не напасусь! Тут и так скандал, кто-то завхозу заказал тысячу калёных стальных лент и прутьев! Виновного ищет! Ему класть их некуда! Кощей нежно провёл ладонью Ивану по голове, запустил пальцы в волосы и некоторое время надавливал какие-то, ведомые только ему, точки. - Так лучше? Мне кажется, тебе нужно сходить на поклон к Ядвиге Бабаевне. У тебя часто болит голова и ты плохо спишь. - Нормально я сплю, со снами. Иногда без. Как все нормальные люди. Кощей покачал головой, потом наклонился к самому уху и прошептал: - Ты стонешь ночами. Беспокойно спишь. Просыпаешься, садишься, обводишь комнату невидящим взглядом и снова засыпаешь. - Не помню я такого, - встрепенулся Иван. - Именно. А я помню, я же не сплю. Очень редко сплю. Я точно знаю, как ты беспокойно ведёшь себя ночами. Обратись к Ядвиге Бабаевне. Хель знает какое-нибудь средство для спокойного сна. - Чистая совесть! – тут же отреагировал Иван. – Кость, не морочь мне голову, а лучше – исцели. Если можешь, конечно. Кощей очень мрачно посмотрел на его, что-то пробурчал и вернулся к себе в кабинет. - Падлюка! – рявкнул Соколик. Иван страдальчески застонал и сжал виски ещё сильнее. Отдел всё больше и больше напоминал балаган. Со снами у него проблем не было, обычные сны, то снятся, а то нет. Нормальное, человеческое состояние. Что там Кощей придумывает и зачем – Ивану было непонятно. То есть, здравый смысл говорил, что не придумывает и беспокоится, но всё нормально. Хотя, иногда по утрам он чаще стал чувствовать себя невыспавшимся, ну так и работа, и конец октября уже, отчёты и прочая предновогодняя пляска. В декабре вообще в бумагах утонут, вместо того, чтобы проблемы с Другой стороной решать. Ах, да. Да ещё сон. Почему-то ему стал сниться музей, раздел античного искусства. Будто идёт он по разорённому музею, вокруг валяются статуи, целые, разбитые, а он идёт и идёт себе, смотрит на головы в шлемах, выточенные складки хитонов и туник, под ногами хрустят черепки битых амфор. Когда он просыпался, то чувствовал себя вполне нормально, как обычно. Вот такой сон. Бывает же. Вот перед экзаменами в школе ещё, в десятом классе, ему полгода электрички, автобусы и грузовые машины снились. Кощей зря волнуется. Может в отпуск его отправить? Иван представил себе Кощея в праздности и безделье и ему понравилось. Вот так приходишь с работы – пешком или на машине, как нормальные люди – а с порога встречает Кощей, домашний такой, в мягкой флисовой чёрной толстовке. Такой домашний и мягкий, что сразу бы обнять, приникнуть щекой к мягкому плечу, чувствовать, как принесённый с улицы холод смешивается с вечной прохладой Кощея и понимать, что тот – тёплый, настоящий. - Падлюка, змей, червь, - бубнил над ухом Соколик Ильич, а до Ивана вдруг дошло, ведь, правда, Кощей перестал излучать холод, сейчас он был почти-почти как человек. - Кистень – нельзя. Драться – можно, - так же монотонно бубнил Илья Муромец. Иван решил, что больше не в силах переносить коллег и властью начальника разрешил себе сбежать ото всех домой. - Кость, - встал он в дверях кабинета Кощея, - отправь меня домой. За меня тут руководи, что-то я и в самом деле, притомился. Кощей обеспокоенно вскочил, но Иван поднял руку, разворачивая ладонь в его сторону. - Успокойся, всё прекрасно, просто очень шумно и чисто балаган. Кощей молчал, не возражал, сделал портал и мотнул головой, мол, иди. Иван шагнул, выругался, оглянулся было назад, но портал уже закрылся. Кощей впустил его в свою квартиру и, по сути, запер там. - Вот ты хитрый змей! – возмутился он и отправился на кощееву стильную кухню – за вкусненьким. В холодильнике Кощей держал для него разносолы, иногда сам лениво баловался, но больше – для Ивана. «Так-то – правильно, хитёр, - раздумывал Иван, ковыряя ложечкой творог, - интересно, а где варенье? Так-то ведь, я бы сейчас сел опять рапорты-отчёты ваять или сидел бы и занимался бы математическим анализом. А теперь – поспать что ли. А вот да, поспать». Кощей явился в восемь вечера, невозмутимый, подтянутый, трёхчасовая беседа с коллегами по отделам прошла прекрасно. Коллеги позорно сбежали, а он настоял на своём и перед новым годом все успеют пройти краткие курсы повышения, как это, квалификации. Люди придумывают странные слова и названия. - Прв. Привт. А я тя ждал. Иван ещё не проснулся до конца, был сонным, тёплым и зовущим это тепло разделить. Кощей не стал тянуть время, церемониться. - Щекотно, - брыкнулся сонный Иван, отмахиваясь от Кощея, скользящего губами по его шее, и проснулся. – Еле тебя дождался. Что там было? Опять совещалки? Иногда мне не хочется быть начальником. - Хочется-хочется, - убедительно сказал Кощей, пытаясь одновременно целовать и разговаривать. – Не был бы начальником – сидел бы на работе. А так – сам разрешил себе уйти и ушёл. - К тебе в плен попал, - обиженно ответил Иван, однако тут же сбился на томные вздохи. – Ах, Кощеюшка, ты что творишь. Кощей был занят, нежно покусывал и облизывал живот, при этом мягко сжимая его член, не с целью возбудить – смирился уже – скорее по привычке. Кощею нравилось это обладание Иваном, вот он, весь его. Терзай его ласками, милуй как хочешь – весь его. Иногда Кощей был удивительно нежен, а иногда, словно что-то вспоминал из своей прошлой жизни и брал Ивана жёстко, властно, срывая с его губ стоны сладости на грани боли. Главное, что теперь он чувствовал, знал – Иван и правда, весь его и он не может без него и его ласк и всё, что он делает с ним – всё это нужно ему, им. - Не томи уже, - выдохнул Иван, переворачиваясь на живот, - я тебя полдня ждал. Кощей нежно огладил ягодицы, развёл их и потёр большим пальцем нежную чувствительную кожицу. У Ивана уже не было сил, чтобы требовать, терпеливо ждал, комкая простыни, покусывая губы. Он страстно желал принять в себя Кощея, но уж лучше потерпеть, неизвестно, что этот… ирод придумает. Кощей двигался размеренно, не торопясь, растягивая своё удовольствие, Иван лежал под ним уже обмякший, в капельках пота, пытающийся выровнять дыхание. Кощей старался этого не делать, крепился как мог, но кончая, не удержался, от души провёл ногтями по боку Ивана, оставляя красные полосы. - Вот же ты.. вот же ты доцарапаешься, - сердито или нарочито сердито возмутился тот, - я в отличие от тебя, не лечусь, потеревшись о воздух! Кощей не отвечал, лёжа возле горячего Ивана, он снова поражался – и как это так он раньше жил без него? Невозможно даже представить себя без Ивана. - Больно? - Ну а ты как думаешь? - Прости, - коротко ответил Кощей, ткнулся губами в его бок. – Лучше? - Прямо волшебно, - фыркнул Иван слегка приложил его локтем в рёбра. Синяк у Кощея вряд ли будет, но так, чисто душу отвести. Из постели выбираться не хотелось вообще ни за чем, не то что домой собираться. Иван поуютнее устроился под одеялом, под боком Кощея и гонял неспешные мысли о том, что нужно как-то воспитать Соколика, избавить Илью от чувства вины, найти Тринадцатому девушку, дать внеочередной отпуск Жихарке для поездки на Алтай к жениху, подарить Галине новый глубокий таз, дописать отчёт для Премудрой. - И всё сам, всё сам, - горестно сказал он вслух. – Слушай, а вот Премудрая, ты же знаешь, почему она обо мне печётся, чуть что не кудахчет. Так почему? Что ей за интерес такой? Кощей молчал и даже не дышал, будь рядом с ним человек, Иван бы подумал, что кто-то спит или умер, но Кощей был мало способен к одному и совершенно не способен к другому, поэтому Иван, для верности, снова ткнул его в рёбра. - Ну зачем тебе всё нужно портить? – печально спросил Кощей после непродолжительного молчания. – Тебе же лучше. Не знаешь – и хорошо. - Но ты ведь мне скажешь? Кощей издал подозрительный скрежещущий звук, то ли зубами заскрипел, то ли вздохнул. Когда-то он сам, наперекор Премудрой, хотел Ивана просветить, сейчас – нет, это было плохой идеей. Но отмалчиваться он тоже не мог, Иван спросил – Иван должен ответ получить. Нехотя, глядя в потолок, он начал: - Помнишь ли ты, что у тех, у кого давние предки с Другой, на Этой обладают некоторыми особенностями? Илья твой спит по сотне-другой лет, его товарищи так же, Премудрая – перерождается. У каждого своё предназначение, кто знание несёт, кто опыт, кто защищает. Это так, приблизительно. Все таланты, проявившиеся от предков, и не опишешь. А твой талант в другом. Иван даже из кощеевых объятий вывинтился. - У меня? Что же это, у меня тоже предки с Другой? Эй, я ничего такого не знаю и не помню! Я – обычный парень. - Вот именно. Ты, Иван, обычный парень. Ты несёшь свою судьбу обычного человека, ты бываешь счастлив или не очень, бываешь зол. Всякий бываешь. Тут Кощей снова замолчал и Иван долгое время не мог дождаться продолжения. Проследив за взглядом Кощея – в потолок – он некоторое время терпеливо ждал, потом опять не выдержал. - Не томи. Не тяни русалку за чешуйки. - Ты – олицетворение, воплощение, - брякнул Кощей, дёрнул одеяло на себя и попытался отвернуться. - Чьё? – подскочил Иван. – Будды? Костя! Сказал «а», говори и «б»! - Территории, на которой живёшь, - сдал последний бастион Кощей. По всему было видно, что была б его воля – так и молчал бы дальше, но раз уж случилось – говорить нужно до конца. – Понимаешь, так случилось. Поколение за поколением – рождаются иваны, кто-то герой, кто-то тиран, кто-то гений, кто-то скромный труженик. Но каждый из них – воплощение той земли, на которой живёт, в общем, всей страны, понятно? А отсюда следует такое дело, как бы это объяснить… Твоё настроение, твои удачи или неудачи в жизни, всё это – отражается наружу. Тебе плохо – в стране катаклизмы. Тебе хорошо – кругом благоденствие. - Ну ты гонишь. Иван сказал это, чтобы что-то сказать, а на деле всё сразу начало становиться на свои места. Кощей продолжил, на этот раз, глядя ему в лицо: - Премудрая, когда вызнала, кто в этом поколении ответственен за судьбы страны, решила тебя облагодетельствовать, чтобы ты ни в чём нужды не знал. Да ей к тому же, повезло – ты в «ДиС» уже работал. Вот она и обеспечила тебе работу в Первом отделе, ранее почитавшемся как самый уважаемый. Восстановила его для тебя, окружила надёжными людьми и не очень людьми. - Баба с совой! – неожиданно вспомнил Илью Иван. – Вон оно что. Кощей покачал головой. - Нет, об Илье Муромце Премудрая узнала позже. Кто-то другой привёл его на службу в «ДиС». Но Галину она тебе подсунула, Тринадцатого. - Про Жихарку уже в курсе. - Она думала, что учла всё. Если амбициозен – вот тебе завидная должность. Если златолюбив – вот тебе доход. - Ну уж и доход, - фыркнул Иван. – Хотел тут прикупить понравившийся портфельчик для солидности, так он стоит как хороший велосипед. Мне велик-то жалко купить, а уж портфель – плюнул. Кощей невозмутимо и грустно продолжал: - Не учла она только того, что ты, Ванюша, живой, настоящий, не придуманный по планам. Ты сам свою судьбу решаешь и не позволишь решать за тебя. Как не хотела она, чтобы ты со мной сближался. От меня тебе неприятности и проблемы. В стране – переживания, землетрясения и массовые беспорядки. Иван задумался, ему всё это казалось странным, зато елейный голосок Премудрой и её вечные заботливые надоедливые вопросы стали понятны. Нет, спасибо, не нужно ему вмешательств в жизнь, он правда, сам будет решать за себя. Но тут до него дошло. - Погоди-ка. То есть, каждое моё решение, мои эмоции – это всё опасно в масштабах страны? Кощей вздохнул. Ну вот они к этому и пришли. Именно поэтому он передумал рассказывать Ивану о планах Премудрой. Как бы ни хотел он ей насолить, а Иван дороже. Иван сел, так и сидел натянув на плечи одеяло. - Что же это получается, я не должен на задания ходить, чтобы опасности себя не подвергать? Мне бы сидеть на работе, в кабинете. Вот, блин. А ведь это правильно. Если так лучше всем – значит так правильно. Кощей сжал губы. Вот, пожалуйста, началось. Долг или личное – Иван обязательно этим заморочится, это же Иван. - Ложись-ка ты спать, утро вечера мудренее. Иван повернулся к нему, погонял желваки на лице, потом вскочил и ушёл в душ. Вернулся и, уже не глядя на него, стал одеваться. - Вот что, отправь меня домой. Кощей не стал спорить. «Судьбы, блин, страны, что б её», - злился Иван с утра, мешая сахар в чае. Чай выплеснулся, нитка чайного пакетика обмоталась вокруг ложки, Иван вскипел от злости – утро не задалось. Интересно, а что там страна переживает по поводу приступа внезапной злобы. Всю ночь не спал, ворочался, пытался решить, что и как оно будет по-честному-то. Быть собой и помогать людям, делая свою работу или же сидеть ровно, не высовываться, умирать от скуки, но всем будет хорошо. «Пойду на работу, там хоть чаем нормальным напоят», - решил он, быстро собрался и вышел из дома. Напротив дома стоял Кощей. Иван опешил. - Ты что это, всю ночь тут стоял? Ответа он не услышал, но понял – да, стоял. - Беспокоился за меня? Беспокоился. - Ну, пошли на работу, - вздохнул Иван и они пошли не торопясь, бок о бок. Сверху из осенней хмари посыпал мелкий дождик и Иван, который не взял зонт, натянул капюшон куртки. Кощей помедлил, а потом из ниоткуда вытащил зонт, раскрыл и понёс над ним. - Иди уже сюда, - ворчливо сказал Иван и подтянул его к себе за локоть. – Кость, ну как так-то? Почему я всем должен? Не хочу я работать на престижной непыльной работе. Не могу я так. А придётся. - А ты счастлив будешь? Иван растерялся. - Так нет же, говорю. Но если от этого миллионам людей лучше будет – мне придётся. - Ну вот сам и думай. Говорят, у вас на Этой, есть страны, в которых прекрасно живётся, у людей всё есть. Уровень жизни в странах на высоте. В том числе и уровень самоубийств. - Иван поперхнулся, поднял голову и встретился взглядом с Кощеем. – Иван, это ведь не всё так просто. Я с самого начала считал, что затея Премудрой глупая и провалится. Не работает это так. Человек, как я вижу, это сложный инструмент. Так что, живи как жил и больше не задумывайся. Ты не сможешь угадать, как оно будешь лучше для всех и как на людях отразится твоё самочувствие и эмоции. - Не. Не задумываться – сложно, - отозвался Иван. – Костюш, а всё-таки, мне нельзя теперь на задания и вообще? Понял-понял, главное, когда покой в душе и счастлив. Ладно, тут вот говорили, опять царевны-лягушки обострились, ломятся с Другой пачками. Войдя в кабинет их отдела, Иван сразу почуял – пахнет жареным: Соколик и кто-то из столовских делили большую рекламную картонную фигуру. Фигура представляла из себя эдакую крестьянку, кровь с молоком, с крынкой в руках. Предполагалось, что девица должна изображать натуральность и непревзойдённый вкус экологически чистого майонеза. - Моё, - ревел Соколик. Столовский молча тянул на себя и никаких звуков не издавал. Илья Муромец стоял неподалёку, всплёскивал руками и приговаривал: - Да она же картонная! – но торопиться прекратить это безобразие не спешил. - Люба мне она! – снова ревел Соколик. Столовский упорно тянул картонку на себя. Иван присоединился к группе наблюдателей, с любопытством гадая, насколько прочен картон? Картон, даже высшего качества, оказался картоном. Голова несчастной пейзанки оказалась в руках у столовского, а всё остальное в руках у Соколика. Как только даму расчленили, Соколик тут же потерял к ней интерес и разочарованно выпустил из рук оставшееся. Столовский всё так же, не издавая ни звука, подхватил растёрзанные останки и был таков. - В нашей столовке стояла, - пояснил Тринадцатый в ответ на вопросительный взгляд Ивана. – Ему понравилась. А у нашей столовой то ли договор какой на рекламу, то ли чисто из принципа, но не отдали. Вот. Иван вздохнул и начал потихоньку закипать. Он потянул за локоть стоящего рядом Кощея и коротко бросил: - К Илье, - а сам направился к Соколику. Кощею не нужно было ничего объяснять, и расспрашивать он тоже не хотел. Он просто незаметно и текуче переместился поближе к Илье Муромцу. Иван отправился к Соколику. - Так, слушай меня, я здесь старший. Ты должен уважать своего отца и слушать. Не его вина, что ты был без родительского тепла и опёки. Виновный в этом раскаивается и приносит извинения. Константин Бессмертович?! - Приношу извинения, - машинально повторил Кощей. На его лице было написано, что он по-прежнему слабо представляет, что такое извинения и зачем они. - Отец не виноват и ты не должен паразитировать на его чувстве вины. Дальше. Если мы тебе говорим, что что-то в нашем мире делать нельзя, это значит – нельзя. Соколик внимал ему с недоумённым видом, а затем, совершил ошибку, зачем-то схватил Ивана за правую руку, которой тот, в ажитации, размахивал. У Ивана сработали рефлексы, и в следующую минуту Соколик валялся на полу. Все ахнули, а Илья рванулся было на помощь своему ребёнку, но был остановлен ладошкой Тринадцатого, ребро которой врезалось под дых Илье, а так же кощеевой рукой, нежно положенной на его плечо. Соколик не понял, как оказался на полу, резво вскочил и снова кинулся на Ивана. Тот ещё раз швырнул противника на пол, радуясь, что молодой Соколик так однообразен в своих бросках и не знает никаких приёмов, кроме «урони и задави массой». Молодость отличали хорошая дыхательная система и упорство. Совершенно не запыхавшись, достойный сын Ильи вскочил и снова бросился на Ивана, но на третий раз тот настолько вышел из терпения, что при очередном броске, Соколик полетел на стол и стол был вынужден сложиться и погибнуть под его весом. Галина завизжала. - Вон!! Вон отсюда!!! Третий за две недели! Хозяйственники меня сожрут! Соколик снова встал и, набычившись, стал примериваться к очередному броску. - Хватит. Хочешь трёпки? Будет тебе трёпка, но не здесь. Пошли. Есть специальные места для этого. Спортзал. Соколик не двигался, кажется в его мозгу наконец-то оформилась мысль о том, что Иван не так прост, как кажется, но возможно, у наследника Ильи просто включилось самосохранение. Он помотал головой и что-то бурча под нос, пошёл к отцу. Илья Муромец хотел было от души влепить ему отеческую затрещину, но Кощей и тут был на высоте. Он всё ещё не был асом в человеческих чувствах и мотивах, но одно знал твёрдо: нельзя унижать недобитого врага. Он перехватил руку Ильи, посмотрел на него чуть нахмурившись и покачал головой. Илья вздохнул, сграбастал своего отпрыска, усадил рядом у своего стола и уже через две минуты раздался привычный бубнеж: - Кистень – нельзя. Драться – можно. Иван ломал голову над картой, испещренной геометрическими фигурами, преимущественно треугольниками, Кощею он так и не рассказал про ещё один алатырь-камень и теперь испытывал некоторое чувство вины. Боковое зрение просемафорило, что кто-то двигается по направлению к его рабочему месту. Иван поднял голову и увидел Соколика, который с самым невозмутимым видом, очень медленно шел в его направлении. Увидев, что его заметили, он в нерешительности помялся, подошёл ближе и шёпотом спросил: - А правда что ли, что ты Змея Горыныча голыми руками завалил? - Врать – непедагогично, - громким шёпотом сказал Иван, адресуя это высказывание Илье. – Нет, Соколик, не правда. Я был не один, нас было много, а я просто сунулся не туда, куда следовало. Нам помог Дед Мороз, а меня обожгло пламенем. Глаза у Соколика загорелись. - Ух ты! Покажи! - Плечо, - с нажимом сказал Иван, намекая, что раздеваться не собирается. - Правое или левое? Больно было? А покажи-и-и-и. А с кем ещё ты сражался? Ну, червя смертного не считаем, хотя круто, что он у тебя на привязи. А меня можно брать на задания? Можно я тоже буду в отделе? Иван картинно закатил глаза. Проблемам не было конца. Рутина, бумаги, отсутствие солнца за окном. Кощей всё чаще задерживал на Иване обеспокоенный взгляд, потом что-то решил. - Иван Цареевич, мне нужны три дня отпуска. Можно неоплачиваемые. - А и не выйдет с оплачиваемым, - подала голос Галина, - полгода не прошло. Не положено. Бери за свой счёт. А хочешь, Константин Бессмертович, я тебе командировку оформлю, и комар носу не подточит? Кощей отмахнулся от такой заботы и Галина, пожав плечами и плеснув хвостом, снова уткнулась в бумаги и переписку. Иван, удивлённый самим фактом такой просьбы, кивнул и сказал: - Можешь, хоть прямо сейчас идти. Если ты устал – сказал бы раньше. Может тебе побольше надо? - Вообще, я планирую обойтись одним днём, - доверительно сказал Кощей, - но если что-то пойдёт не так, у меня будет запас. Иван аж подпрыгнул. - Что значит «не так»? Кость, ээ, Константин Бессмертович, ты куда это собрался? Что-то случилось? Кощей помотал головой, потом как-то достаточно убедительно сообщил, что хочет домой, на Другую, там, как-никак, хозяйство, дворец и все дела. - Я просто не знаю, смогу ли вернуться в назначенный срок, ведь время течёт по-разному, то один миг, то почти как на Этой, то минута растягивается до года. Иван махнул рукой, ладно-ладно, понял, больше так не пугай. Кощей любезно откланялся и тут же исчез. День без Кощея Иван провёл спокойно, они же не попугайчики-неразлучники, у всех свои дела, иногда вечерами они не виделись и по неделе. На второй день он всё-таки заскучал, потому что вечера-вечерами, но на работе он всегда видел Кощея, а сейчас его не было. Ни ехидных подначек, ни запугиваний коллег, ни лёгкого прикосновения к плечам или голове. Иван понял, что уже готов тосковать лютой тоской, но к концу второго дня Кощей явился. Он даже не воспользовался порталом, а торжественно вошёл в дверь, неся что-то большое, серое и пушистое, с мощными лапами и ушами с кисточками на концах. «Рысь», - промелькнула у Ивана мысль, но тут он разглядел, что это был большой кот. Просто огромный. Высокий Кощей поддерживал его под задние лапы, а это чудовище вытянулось на его плече, да ещё свешивалось, издавая мурлычащие звуки. - Вот, - сказал Кощей и положил кошачьего монстра на стол Ивану. – Кот Баюн. Тут случилось что-то странное. Из огромной недо-рыси, с длинной и серой шерстью, кот, спокойно дрыхнущий на столе, превратился в короткошёрстного чёрного. Не недо-рысь, а всего 8-10 килограммов, широкая грудь и мощные лапы тоже заставляли дивиться таким габаритам. - Ки-и-и-иса, - заворковала Галина, - кисонька-киса, ах ты мой дружочек. - Он с Другой? – опасливо спросила Жихарка. – А что нам с ним делать? Новый сотрудник? Кощей испепелил её взглядом, потом сделал вид, что ничего не слышал и, обращаясь к Ивану, сказал: - Он поможет тебе лучше спать и снимет головную боль. - У меня ничего не болит! Почти. И сплю я нормально. Но за кота – спасибо. Кис-кис, иди сюда. Кость, а это ничего, что он спит и ухом не ведёт? Словно в ответ на эти слова, чёрное гладкое ухо повернулось в его сторону, словно локатор. Кот оказался чрезвычайно ленивым, но очень полезным. В первую же ночь, он нагло влез в постель к засыпающему Ивану, деловито оттоптал его от груди до пят, а потом взгромоздился на подушку и, фактически, устроился на его голове. - Эй, эй! У меня шея будет болеть! Э! В силу своего мягкосердечия, на кота он только побурчал, но не согнал, и так и заснул под мерное мурлыкание кота на голове. Проснувшись же поутру, Иван с удивлением понял, что выспался так, словно проспал 14 часов кряду. - Ого, - сказал он, обращаясь к коту. – А чем кормить-то тебя? Слу-у-у-ушай, а у меня даже лоточка нет для тебя. Кот немигающее посмотрел на него. Возможно, котику и было что сказать, но вместо этого, он развернулся и потрусил к приоткрытой двери в туалет, там взгромоздился на унитаз с откинутой крышкой, чудесным образом растопырился на нём и замер. - Понял. Половина вопроса снята. Экий ты умный. На работу Иван пришёл слегка опоздав. Всё было как всегда: налил свежего чая, взял плюшку, которые притащила Жихарка, сел за свой стол. - Ма-а-я-я-яу, - басовито раздалось у стола. - Ты что же это, кота с собой притащил? – подозрительно спросил Тринадцатый. - Не-ет, - ошарашено ответил Иван, перегибаясь через стол и наблюдая гладкую чёрную морду, умильно взирающую на кусок булки. – Ну ладно. На. Кусочек он бросил коту и вздрогнул, потому что кот совершенно по-собачьи перехватил его в полёте и принялся жевать. - Нет, я не понял, что он тут делает? Он дома был. Тринадцатый осторожно подошёл и потоптался рядом с котом. - Хммм, а он только что из портала. Иван, он сам порталы делает. - И кого это нам Костюша приволок? Ах, Константин Бессмертович, ах, затейник! Появившийся Кощей выслушал и кивнул. - Делает порталы. Сам. Поэтому и нужно было три дня на всякий случай. Вы пробовали найти кота, который гуляет сам по себе по порталам? Нашёл, так потом ещё уговори пойти с тобой. Кстати, я ему обещал мёд каждый день. - Он ест мёд? – ошарашено спросила Жихарка. – Первый раз вижу таких котов. - Он же не просто кот, - снизошёл до неё Кощей, - он – кот Баюн, с Другой. - Я думала, - встряла любопытная Галина, - что он в Лукоморье, ну, по дубу. Терпение Кощея, подаренное Жихарке, было на исходе, но он сдержался. - Галина Антуановна, вы как не с Другой, в самом деле! Если на Этой какой-то писака настрочил про Баюна, что он по цепи ходит вокруг дерева, это ещё не значит, что оно так на самом деле. Достаньте лучше мёда, я ему обещал. Баюн всё с тем же кротким видом – нет-нет, ни в коем случае не наглым – вскочил на стол Ивана и устроился в центре. - А-а-а, это, уважаемый, вы бы не могли… того? – только и смог сказать растерявшийся Иван. Его авторитет начальника так ещё ни разу не попирали. Кот издал сладкое «фррр» и стало ясно, что выбить его с места может только гаубица «Коалиция-СВ». Иван вздохнул и аккуратно, чтобы не разбудить котика, устроился на углу стола. Кот Баюн оказался прекрасным компаньоном как для Ивана, так и для всего отдела. За Иваном он следовал как преданный пёс, скользя по своим неведомым кошачьим путям. Кощея это несколько раздражало, потому что Баюн не знал преград и мог беспрепятственно проникать в его защищённую квартиру вслед за Иваном. Он даже пытался втиснуться третьим в их постель, тут Кощей очень внятно объяснил ему, что нет – вот на это они не договаривались, после чего сильной рукой взял за шкирку и выкинул в собственноручно же открытый портал. Впечатление на кота было произведено, поэтому в квартире Кощея он покорно сидел на кухне, смотрел телевизор и в спальню больше не ломился. - Кость, вот ты кого мне притащил? Мне теперь как-то делить ложе с тобой некомфортно. Стыдно как-то. Неловко. - Зато ты спишь хорошо, - шептал Кощей Ивану на ухо и тот тут же забывал, что ему чего-то там неловко. Кот действительно каким-то образом влиял на всех; даже Галина перестала рычать на несчастных, посмевших ей перечить, а их вечный диалог с отделом снабжения стал более ласковым и ровным. Когда Жихарке пришли плохие новости о том, что медведь задрал её хорошего друга-охотника и она ходила с мокрыми глазами, Баюн прыгнул ей на стол, поставил лапки на грудь и принялся слизывать слёзы, а потом своим мурлыканьем унял её печали и даже два дня не показывался в квартире у Ивана, предпочитая жить у Жихарки. Главная загадка для всех заключалась в ответе на вопрос, разумен ли и насколько разумен кот? То, что он был эмпатичным и сострадательным – это было очевидно, с другой стороны, многие животные обычные и неразумные, тоже могут беспокоиться о хозяине и пытаться «утешать» его. Вполне можно было подумать, что он действительно всё понимает, но возможно это было просто совпадением. Подумаешь, животные. Они такие непредсказуемые. - Всё он понимает, - жуя пирожок со шпинатом, сказала русалка, - давеча я разговаривала с приятельницей по телефону, так как только мы начали разговаривать про десерты – он так уши насторожил! Любит пожрать, тварюга такая. Кис-кис, иди ко мне. Баюн не торопясь подошёл, позволил взять себя на руки и громко замурчал, пристроив голову в ложбинке грудей Галины, всем видом демонстрируя, что знает он толк в том, как хорошо устроиться в этой жизни. - Ни фига он не понимает, - рявкнул Соколик, стащив огромный кусок курника с рыбой. – Он на голос просто реагирует и всё. Он безмозглый. Кот на эти заявления никак не реагировал, был занят сном. - Не надо оскорблять маленького, - обиделась Галина, уже забыв, что сама обозвала кота «тварюгой», - ты тут вообще на птичьих правах. Мы никак тебя к работе не пристроим. Мал ты слишком. С пятнадцати в «ДиС» не берут. Иван, уже поднаторевший в бюрократических хитростях, хлопнул себя по лбу. - Слушайте, он же на Другой жил. Может есть возможность обыграть как-то время тут и время там? Там всё такое путаное и изломанное, одно слово – Другая сторона. - М-мысль, - согласилась Галина и задумалась. – А я вот с Константином Бессмертовичем посоветуюсь, как это официально можно извратить, ой, преподнести и использовать. - Найден третий алатырь-камень. - Третий? Кощей внимательно посмотрел на вошедшего Ивана. - Третий. Извини, просили не разглашать о втором до появления третьего. Кощей пожал плечами, не велели – так не велели. - Но мне было бы лучше знать об этом. Так где нашли? - Вопрос. Сколько всего камней должно быть? - Двенадцать. Где нашли камень? - Не на нашей территории. В этом и странность. В селе Рузаевка, в степях Казахстана, чёрт знает где. Вот хочу получить разрешение на пересечение территории, посмотреть, что там у коллег. Кощей замер, глядя куда-то перед собой. Иван уже привык к этим его моментам отстраненности, поэтому, сначала не обратил внимания и хотел было выйти из кабинета. - Постой. Постой. Не нужно туда ехать. То, что мы там найдём – мы знаем. – Кощей поднёс руки к лицу, помассировал пальцами лоб, и в этом жесте было столько человеческого, что Иван даже умилился. - Нельзя, нельзя позволить их устанавливать и приносить жертвы. Это изменит установленный порядок. Это изменит всё. Иван, пообещай мне… Нет, ничего не обещай. Будь осторожен. В это же время Василиса Премудрая собралась в отпуск. Отпуск её имел конкретную цель и собиралась она в него основательно. - Михаил, отпуск – на неделю. Если через неделю не вернусь – оповести вышестоящее начальство, и можете приступать к поискам нового руководителя на моё место. Михаил кивнул, мол, всё понял. Премудрая вздохнула и отправилась в свою холостяцкую квартиру. Там она достала из шкафа весьма странный наряд: расшитую металлической нитью шапочку с подвесками, мотающимися у висков; длинный кафтан, который по покрою можно было принять издали за сарафан – настолько был широк подол; меч, лук и колчан со стрелами. В этом виде она вызвала такси и таксист всю дорогу трещал, что он тоже любит «Сильмариллион» и профессора Толкина. Василиса сжала зубы и мычала что-то невразумительное в ответ. - Привет, - бросила она, открывшей дверь Прекрасной и, пока та таращила на неё глаза, отодвинула и вошла в квартиру. – Нужна твоя помощь. Нужен кто-то, кто сделает портал на Другую. Не совсем легально. Сама знаешь, не то что это запрещено, но не приветствуется – с Этой на Другую шагать просто так. А у тебя связи, ты наверняка знаешь кого-нибудь, кто поможет. - А ты – просто так? На Другую? Василиса Прекрасная выглядела сногсшибательно, только что из салона красоты, укладка, макияж, приятные округлости, уложенные в новое платье. На её фоне Премудрая выглядела ещё более экзотично, нежели в такси. - Ну надо же как-то решить проблему нестояка, - фыркнула Премудрая, повергнув Прекрасную в состояние легкой неподвижности. – Ну, что стоишь? Ты всех знаешь, мне нужен кто-то, кто поможет в этом вопросе. Мне нужен переход на Другую. Быстро. И обратно. Василиса Прекрасная некоторое время смотрела на подругу о чём-то размышляя, наконец, она решилась. - В шкафу есть портал. Я дам тебе браслет – сломаешь его – вернёшься обратно, в квартиру сюда. Брови Премудрой поползли вверх, всё выше и выше. - Что за Нарния? Серьёзно? В шкафу? Прекрасная пожала плечами. - А что, удобно. Фиксированный. - Откуда он у тебя? – наконец-то задалась правильным вопросом Премудрая. - Ну, - Прекрасной было явно неловко, - ты же ведь помнишь, что и меня Кощей похищал? Я, вроде как, с Другой. Сама понимаешь. Некоторые бонусы. - Погоди-погоди. – Рука Премудрой легла на рукоять меча и глаза опасно сузились. – Я всегда думала, что ты так же, как и мы все – потомок древних, перешедших пять-семь тысяч лет назад на Эту. Ну или там две-три тысячи лет назад. - Это ты так думала, - поспешно сказала Прекрасная, - я просто не разуверяла! Видишь ли, я с Другой и я немного постарше тебя. На сотенку-другую лет. Ну или на тысячу. Две. П-пять. Я всё думала, что расскажу тебе, но мы так хорошо общались и потом подружились, что я подумала – зачем тебя расстраивать. - Кхххх, - сказала Премудрая. - Порталы я умею плохо делать, мне нужно время и силы на них, но создав один – могу его держать столько, сколько потребуется. В благодарность тебе за то, что разобрались в этом расследовании с берегиней и вывели меня из-под подозрений, хочу тебе помочь. - Кхххх, - снова сказала Премудрая, переваривая, - так, подожди. С этим я разберусь позже. Мне нужно обдумать. Потом. Показывай свой шкаф. - Сначала – браслет. Без него не вернёшься. Это подарок от Ядвиги Бабаевны, умеет она такие артефакты делать, подарила парочку десятков. Я тебе ещё кое-что дам, сама знаешь – пригодится. Шагнув на Другую, Премудрая тут же забыла о поразившей её новости – принадлежности и возрасте Прекрасной. Прямо на неё несся небольшой татарский отряд. - Да что б вас, - сказала она и достала меч. Мрачное настроение затронуло всех, Соколик не ругался и не требовал к себе внимания, забился в угол с Баюном и нежно чесал ему за ушком. Галина демонстрировала свой дурной нрав, не смущаясь, а попутно, заговорила-зашептала начальника отдела снабжения, нарушив все наказы Ивана, и теперь несчастный хозяйственник постоянно крутился поблизости от дверей Первого отдела и исправно снабжал не только файлами, но и столами. Обновив всю мебель в отделе, Иван сначала озадачился, потом обеспокоился, а потом, выяснив, откуда произрос корень зла, накричал на русалку. Настроения Галине это не улучшило, и она озлилась ещё больше. Жихарка ходила мрачная, да и Тринадцатый тоже слегка подутих и не развлекал ни шутками, ни сплетнями. Собиралась гроза. Пролилась она через неделю. - Мы почему к вам обращаемся, - извиняющеся сказал Очень Высокий Чин, - дело такое, своеобразное. Не знаем к кому ещё обратиться, а у вас и отдел – Первый, со специализацией, ну и коллега у вас – особенный. Константин Бессмертович поправил галстук и привычно заинтересовался своим маникюром. - А что говорит Василиса Берендеевна? – осторожно, пытаясь нащупать почву, поинтересовался Иван. - А ничего не говорит. В отпуске она. Иван и Кощей переглянулись; в отпуске Василису Берендеевну представить было совершенно невозможно. - Понимаете, пропал очень ценный наёмный сотрудник. Она работала и с вашей организацией тоже. Она вообще сотрудничала со многими правительственными организациями. Да. Очень независимый сотрудник, предпочитает разовые контракты. Очень Высокий Чин расстегнул пуговку на мундире и забарабанил пальцами по столу, было видно, что он теряется и не знает, что сказать дальше. - Послушайте, я даже не знаю, важно это или нет. Сотрудник – ценный. Мы предполагаем, что она не просто пропала, а её украли. Кощей Бессмертный. - Что-о-о-о-о-о? – возопил Иван, хлопая ладонью по кощееву колену. - Вот-вот. Мы думаем, что и ваш интерес – тут Очень Важный Чин вежливо наклонил голову в сторону Константина Бессмертовича – ваш интерес в этом есть. Кто-то изображает из себя Кощея Бессмертного и похитил сотрудника Красавину. Понимаете, сотрудник очень ценный. Очень ценный сотрудник, занималась очень важными изысканиями и пропала. Важный Чин снова умолк, постучал пальцами по столу, потом подался вперёд: - Понимаете, очень много закрытой информации. Сложно озвучить то, на чём гриф секретности. Мы подберём вам досье, предоставим данные, не серчайте, если что-то там будет, ну вы понимаете, вымарано. Возвращались они с вытянутыми лицами, если Кощея и можно было удивить, то сейчас был именно этот случай. - То есть, похитили её и увели на Другую сторону, - пытался упорядочить знания Иван. – Это странно, откуда такие сведения? Ну ладно, обещали ещё документов подкинуть и инфы, но ведь, зуб даю, с их вымарыванием так всё и останется - «поди туда – не зная куда». Похитили. На Другую. Кощей. Кость, кто тебя подсидеть так может? - Сам бы хотел видеть этого смельчака, - протянул тот. – Ну хорошо, схожу на Другую, вернусь через пару дней. - Э! Э! Минуточку! Один сходишь? Ты нормальный? Мы пойдём, командой. - Иван Цареевич, вы никуда не пойдёте. Переругиваясь, они дошли до кабинета и уже в отделе продолжили препирательства. Их слушали не перебивая, пока наконец, Илья не крикнул: - Ти-хха! Тиххха, говорю. Кто собирается на Другую? Меня берите, куда ж без меня. Соколика тоже. Кощей сделал крайне обречённое лицо и попытался сбежать к себе в кабинет, но был остановлен Жихаркой, бросившейся ему чуть не в ноги.. - И меня! Меня! - Вы не знаете, на что напрашиваетесь! – рассердился Кощей, но тут же был перебит Ильёй Муромцем: - Это как же! Кто-кто, а я так точно знаю. Вот что, надо подумать и сформировать группу. Прости, Дашутка, но вы с Тринадцатым и Галиной – остаётесь. Я бы и тебя, Иван Цареевич, тут бы оставил, но ты ж как шлепень – не отмашешься. Идём я, Соколик, Иван и ты, Константин Бессмертович. Так. А зачем мы идём? Василиса Премудрая вздохнула, вытерла меч о траву. Перерезать лошадям сухожилия – не самый гуманный способ убийства, как для лошадей, так и для всадников, скатившихся и свернувших себе шеи. Двое неудачно упали, третьему расстаться с жизнью помогла Василиса. Оставшиеся трое были крайне благоразумны и не стали задерживаться и выяснять отношения, только их и видели. Память всех предыдущих Василис помогла – помнила, как меч держать, куда бить. - Полезный навык, - вслух сказала она себе, - так, осталось выяснить, где у нас тут сад с молодильными яблоками. Ну, Ваня, ради тебя, дурака такого. Знать бы, зачем я это делаю. Тьфу. А всё та же – память родовая. Всё им, то есть нам, Василисам, надо Иванушку защищать. Идти куда глаза глядят на Другой было сложно, пейзаж был неустойчивым, менялся через минуту, а то и чаще, Василиса точно помнила, что как-то можно зафиксироваться во времени и пространстве, но далее её знания меркли. Задумавшись, она не заметила, как вошла в болото и тут же увязла. - Да что б тебя! – воскликнула она. - А меня Евдокия Прекрасная зовут, - квакнула ближайшая лягушка. Обсудив странную ситуацию, исчезновение неизвестной, но ценной сотрудницы, отдел решил, что в полном составе на задание не двинется. - Прислали досье. Вань, это вот она. Слу-у-ушай, так я её знаю. Красавина Варвара Неждановна. Хорошая девка, ненормальная, правда, но хорошая. Кощей, как услышал, аж с лица сошёл. - Варвара Краса Длинная Коса? Да будь я на самом деле её похитителем, я бы её тут ж сдал бы обратно. - С чего вдруг? - Она – ненормальная! Она такую таран-машину придумала, что у подножья моего замка два года дыра красовалась в скале. - А потом что случилось? – полюбопытствовал Иван, - Ну с дырой? Почему два года? - А потом надоело и я её засыпал. Не гармонировало как-то с общим антуражем. - Странное прозвище у девушки, - похмыкала Жихарка. - Увидишь – поймёшь, что ни фига не странное, - пообещал Илья Муромец, листая присланную папочку с досье, - да-а-а, девка с придурью. Вань, тут всё чёрным испакостили, разбирать надо. - Давайте разбирать, - согласился Иван, устраиваясь за столом и укладывая кота Баюна себе на коленки. - Итак, зашибись какое звание – ценный научный сотрудник. Итак, нам ль не привыкать к странностям! Данные были обрывочны, все точные указания, где была и что делала Красавина Варвара вымараны были прилежно, но всё же неидеально. По обрывкам оставшихся фраз удалось установить, что Варвара проводила некий опыт, во время которого случилось нечто, после чего её никто и нигде не смог найти. Ивана начал разбирать смех. - Чивойта? – поинтересовалась Галина. - Ха-ха, ой, я не могу. Конспираторы! Ну, скажите, где могут проводиться секретные опыты? Это ж лаборатория, нижний третий сектор «ДиС». Можно предположить, конечно, что они проводились в каком-то НИИ, однако, позволю себе в этом усомниться. Вот тут фраза: «Записи с камер показали …». Это протокол, а протокол всегда дотошный и пошаговый. Здесь нигде нет: «Проведена процедура изъятия». Ни малейшего намёка на это. Это наши камеры, наших лабораторий, их изымать не надо, понимаете? Иногда знание процедуры и канцелярита – полезно. - Не самое убедительное предположение, - отметил Кощей. - Странно, что тут тайноты всякой нагоняют. Так, значит было видео, на котором видно, что некто, убедительно похожий на Кощея Бессмертного похищает сию даму и проваливается, судя по всему, на Другую. Опять же, почему так решили? Когда уходят в портал – со стороны входа не видена сторона выхода. Почему нас гонят на Другую? - Значит что-то знают, - крякнул Илья, - давайте уже собираться. А как бабоньку найдём – её и спросим. Кощей вздохнул, посмотрел на Ивана, тот ответил вызывающим взглядом: - Да, не вовремя Премудрая в отпуск ушла, ты об этом думаешь? Сказал же – с тобой пойду. Группа из трёх человек и одного не-человека стояла на огромном лугу и внимательно озиралась. Илья Муромец бряцал кольчугой, Соколик поводил своими могутными плечами, снова затянутыми в кожано-меховое одеяние, Иван был благоразумно снаряжён в походную амуницию – штаны-карго, непромокаемый пояс со множеством карманов, рюкзак. Кощей Бессмертный красовался в своём лучшем костюме и больше походил на Константина Бессмертовича, нежели на страх и ужас Другой. Ивана терзало любопытство, он был уверен, что на Другой Кощей обрядится в свой серый странный прикид, но Кощей почему-то этого не сделал. - Как искать-то будем? Фу-фу, чую человечину? - Примерно, - отозвался Кощей, осторожно поворачиваясь по часовой стрелке. – Я людей чувствую, особенно тех, что нездешние. Ваня, что с тобой? Ивану пришлось признаваться, что голова кружится и вообще, как-то всё не в порядке, то лес, то горы, ажно вот прилечь захотелось. - Ты же знаешь, что-то у меня с мозжечком и координацией начинает тут у вас происходить. Укачивает до дури. Порталы я за это же не люблю. - Чего это с малахольным начальником? Ответа Соколик не дождался и начал что-то бурчать, искоса поглядывая на Кощея. - А. Ты не можешь приспособиться и закрепиться в личном времени. Сейчас. Кощей помог ему подняться на ноги, потом притянул к себе и не успел Иван удивиться, как закрыл ему ладонью глаза и прижался губами к его лбу. - Вот так. Смотри вокруг. Что ты видишь? - Поле. Вон лес чуть дальше. Ого, какое всё чёткое и какое-то ненастоящее. Но больше не прыгает. Всё нормально. - Мы могём приспосабливаться, а ты – нет, - пророкотал Илья Муромец. – Кощей с тобой силой поделился, теперь и ты вроде как с нами. Соколик, геть! Хватит растележиваться! Пошли. Во рту оставался стойкий привкус тины, но Василису он уже не смущал, малая плата за спасение из болота и клубочек в придачу. Впереди показался просвет между деревьями и Василиса, на всякий случай, положила ладонь на рукоять меча, клубочек – субстанция безмозглая, неизвестно, что там впереди. А впереди снова ждал сюрприз: старая избушка и из неё доносились очень знакомые голоса. - Ваня, - поразилась она, - да что б тебя, моё ты проклятье. Стараясь слиться с окружающим лесом, она осторожно заглянула в окошечко, затянутое слюдой, поняла, что это бесполезно и направилась к двери, благо та была перекошена и не прикрыта. Представившаяся ей картина заставила Василису сначала упереть лоб в ладонь, потом тихонько повыть, а потом простонать: - Деби-и-илы-ы-ы-ы. Ну ладно эти-то трое, но с ними же Кощей. Воистину любовь из людей и не очень, дураков делает. Ивану шагалось за Кощеем легко, сзади пыхтел Соколик, а в арьергарде находился Илья Муромец. На ходу и рассуждалось хорошо. - Я так думаю, она проводила какой-то опыт по распоряжению кхм-кхм, сами-знаете-кого. В смысле, руководство страны. Проводила-проводила и допроводилась. Эксперимент вышел из-под контроля. Это самое очевидное и понятно, почему нам не то что видео с камер не дали, но и вовсе вниз не пустили. Зато я узнал через своих знакомых, что действительно неделю назад в наших лабораториях произошёл некий инцидент и 483-ю – закрыли и никого туда не пускают. - Вань, помолчи, - взмолился Кощей, - мне сложно сосредоточиться, я на тебя отвлекаюсь и не чую человека. Человечицу. Женщину. Дурную эту вашу бабу. Некоторое время они шли молча, Соколик попытался пару раз встать на пятки Ивану, но получил хороший толчок в рёбра и быстро успокоился. - Она явно выполняла какой-то заказ. Обязательно спрошу эту Варвару. Нет, ну видано ли, когда отсылают лучших сотрудников, да ещё не говорят куда. Просто – а идите и найдите. Кощей резко встал, Иван влетел в его спину. Соколик предусмотрительно затормозил и они с Ильёй Муромцем сразу заняли оборонительные позиции, прикрываясь щитами и выставляя мечи. - Нет, так дело не пойдёт, - сердито сказал Кощей Бессмертный и быстро наклонился к Ивану. Соколик с интересом оглядел их, опустил меч и спросил отца: - У них что, любовь что ли? Да ну? Малохольный Кощея залучил? Фигассе. Илья не стал наседать на сына и требовать, чтобы тот выражался без жаргонизмов, опустил меч, спрятал его в ножны, внимательно осмотрел крепление щита, выразительно покашлял. - Ага. Любовь. КХЕ-КХЕ. Кощей Бессмертный намёк понял и, наконец, разорвал поцелуй. - Вот так-то лучше будет. Идём дальше! Иван, оглушённый внезапным выражением чувств, постоял несколько секунд, потом пошёл вслед и, хотел было, спросить, что это сейчас было, и к своему ужасу понял, что не может сказать ни слова. Даже мычать не может! Сдержанные смешки Соколика и Ильи Муромца за спиной говорили о том, что они согласны и полностью разделяют позицию Кощея. «Предатели», - сердито подумал Иван, потрясая кулаком в воздухе. - Через полчаса освобожу, - бросил Кощей, всё так же стремительно шагающий по следу человечицы. Через полчаса они дошли до избушки в лесу и Иван, который всю дорогу дулся, тут же полез её исследовать. - Что? Тут был твой человечий дух? - Нет, - помедлил Кощей, - странно. Словно я попал в петлю или.. Конечно же! Это мы можем вести свою линию, а тот, за кем мы следуем – нет. Он здесь ещё только будет. Варвара – человек, она или не может, или не знает, как закрепиться в пространстве-времени. А тот, кто её похитил – не в его интересах это делать, так надёжнее, не сбежит. - Тут что же, лесник жил или кто? А это что? - Не трогай!!!!!! – закричали Илья Муромец, Соколик и Кощей, но было уже поздно, рука Ивана легла на струны. - Деби-и-илы-ы-ы-ы, ой, деби-и-илы-ы-ы-ы, - неслышно стонала у избушки Василиса Премудрая. – Ну кто же хватает гусли-самогуды. После того, как она насмотрелась на скачущего вприсядку Кощея, она почувствовала себя несколько морально удовлетворенной, тот самый злыдень Кощей Бессмертный, тот самый хлыщ Константин Бессмертович в прекрасном костюме, сейчас откалывал коленца и не мог остановиться. - Наверняка Иван полез, любопытный, неуёмный, - ругалась она, - да что б вам тут сто лет плясать. Тьфу. Ведь и будут же сто лет. Она огляделась и увидела широкую разлапистую ветку липы. Поднатужившись, Василиса сломала её и потащила к слюдяному окошечку, на скамье под которым и лежали гусли-самогуды. - А я думал, что ты самый крутой тут, - пыхтел Иван, крутя брейк. – Да, что ж такое-то, зачем я ходил на эту секцию. Мог ведь на бальные! Пол гукал и скрипел под Соколиком и Ильёй Муромцем, отплясывающими вприсядку. Вприсядку скакал и Кощей Бессмертный, и выражение его лица не обещало Ивану ничего хорошего. - Это закон, условие мира, - процедил Кощей, - если сказано, что гусли-самогуды действуют на всё вокруг – то они действуют. Погоди, нам нужно или уйти из зоны звуковой волны, или наоборот, попытаться приблизиться и сбросить их на пол. Это сложнее. Иван ещё раз крутанулся на полу, ругнулся, получив по занозе в плечо и поясницу, вскочил и сменил стиль на «электро-буги». Он только хотел было предупредить, что ходил в детстве на занятия «капоэйрой», но тут в маленькое слепое окошко влетела ветка и столкнула гусли-самогуды на пол, те упали струнами вниз и затихли. - Уф-ф-ф-ф-ф, - сказала честная компания и устало опустилась на пол. Иван опомнился быстрее всех, на подгибающихся ногах он выбежал наружу, но никого поблизости не увидел. Кощей Бессмертный вышел за ним, сгрёб в охапку и прорычал: - Ещё раз схватишь что-то без спроса … - и осёкся. - Что? Кстати, заноза тут у меня, осторожнее! Кощей разжал тонкие пальцы, выпустил Ивана и размашисто отошёл на край поляны, где замер, вглядываясь почему-то себе под ноги. - Ладно, я потом с вами разберусь, голубчики, - злобно сказала Василиса, - пошто вас сюда занесло и кто волю вам дал. Лесу конца-края не было; она нагнала и поймала клубочек, запихнула его в сумку и решила, что самое время передохнуть, а то и на ночлег устроиться, потому как счёт времени она потеряла. Обнажённый по пояс Иван стоял перед Ильёй Муромцем, который методично выдёргивал из него занозы. Нашли их уже шесть. Одна и вовсе оказалась здоровенной щепкой, воткнувшейся в мякоть левой руки, чуть выше локтя. Соколик гыгыкал да и вообще, развлекался вовсю, глядя на Ивана и сравнивая бицепсы. - Да-да, - смейся, - пригрозил Иван, - только это я тебя на лопатки клал, а не ты меня. Илюх, а с Кощеем что? Окрысился, ни на кого не смотрит, не подходит. Илья Муромец закончил перевязывать руку, протёр спиртом следы крови, натёкшей на локоть, потом принялся указательным пальцем стучать по лбу. По Иванову лбу. - Несмышлёныш ты, Ванюша. Подумай сам, чай несложно. На Другой ведь мы. Здесь его сила, его сторона, его жизня. Тянет его к старому, привычкам старым. «Так вот почему он в костюме, - сообразил Иван, - это как напоминание, что он с нами, а не против нас. Что мы заодно. Напоминание об Этой». - Наверное, он меня сожрать хотел. - Ну я б точно тебе за такое врезал, - вежливо сказал Илья Муромец. – Не знаешь – не хватай. Знаешь – тоже не хватай. Тут Другая, свои правила. Ну-ка, дай ещё раз осмотрю. Вроде не вижу. Где будет болеть или колоть – скажешь. Иди. - Иван получил лёгкий толчок в плечо и Илья Муромец отвлёкся на Соколика: - Ты, паразит, что творишь? Ты пошто мечом кусты рубишь? Наломай! А меч – не тупи! Иван не стал оглядываться на воспитательные мероприятия и пошёл к Кощею Бессмертному. - Сердишься? Кощей наконец-то отмер, поднял голову, посмотрел на него и замотал головой. Они помолчали, потом Кощей хриплым голосом сказал: - Милый, я ведь тебя чуть не съел. Ты ведь мой. Иван постучал по татуировке. - Твой. Поэтому, придётся меня поберечь. Ну что ты, Кость, не съел же. Он притянул голову Кощея к себе на плечо и принялся успокаивающе гладить, волосы щекотали кожу, но Иван даже не поёжился. Не до глупостей. - Съел бы, а потом сам бы этого не пережил, ещё злее бы стал. Кощей поднял голову и они встретились глазами. - Нет, - твёрдо сказал Иван. – Не съел бы. Но в следующий раз, ты сразу говори. Мы справимся, придумаем что-нибудь. Проблемы появились, когда Василиса вошла в город: два предложения руки и сердца, причём одно из них – от какого-то царевича. - А не будешь моей, я батюшке скажу, мы тебя силой возьмём! – сообщил царевич. - Тебя как звать-то? - Царевич Василий я, - гордо возвестил царевич. - Поздравляю, - буркнула Василиса и раздавила керамическую бусину. Оказалось, что инструменты она попутала и вместо эффектного исчезновения – пустила корни. Матюгнувшись, она замерла стройной берёзкой, вспоминая свойства выданного Василисой Прекрасной артефакта. По всему выходило – до ночи. Народ вокруг заахал, забегал, царевича с площади прогнали взашей, а молодые девицы принялись рыдать и вязать свои ленты на зелёные гибкие ветки. «Так, полсуток потеряно, - злобно подумала Василиса, - надеюсь, кто-нибудь догадается полить?». Только с наступлением темноты, она почувствовала, что снова превращается в человека. Кощей снова следовал за чем-то неведомым, за каким-то эфемерным следом, духом, они вернулись приблизительно на два километра назад и вышли на болото. - Мама дорогая, - только и сказал Иван. Болото было основательным, зелёным, с трясиной и кочками. На кочках, томно моча ножки в воде и жиже, сидели зелёные красавицы. Совсем зелёные: оливковая кожа, косыньки словно водоросли, изумрудные ленты в них, чудесные нежно-салатовые сарафаны. Кощей не то что был удивлён, но проявил некоторое недоумение. - Что за царевич столько лягушек нацеловал? Иван и Соколик синхронно позеленели – похоже, тренд места – и с подозрительными звуками отошли подальше. - Царевна! – квакнула ближайшая красавица. – Чудо как хороша-а-а. - Как долго меня не было на Другой, - отметил Кощей и тут же перешёл к делу, устроив допрос с запугиванием: - Так. Кто хочет остаться человеком.. человечицей? Да что б вас, кто хочет быть такой – расскажет мне, как выглядела царевна и когда здесь была. Правдиво рассказываем! Выяснить удалось одно – неведомая царевна была хороша, была здесь недавно, чуть не потопла, но её спасли, потребовав отблагодарить. После этих слов Иван снова сбежал куда-то в сторонку, Соколик же нервно сглотнул, но проявил большую выдержку. Царевна явно была не их, так как её никто не сопровождал, двигалась добровольно и целеустремлённо. - И косы у неё не было, - пересказал Кощей Бессмертный Ивану. – Не наша. Но странно. Это тоже некто с Этой, я чувствую её, как гостью, не как коренную обитательницу. Вот что, снова выйдем из леса. Вы там будете ждать меня, а я попробую обойти всё, что смогу, найду нашего человека. Я должен её почувствовать. Я почувствую. Они вернулись к исходной точке, откуда-то под ноги им сунулся Баюн, да только не в своём привычном обличье, а в обличье Другой – огромный серый и пушистый кот-рысь. Он потёрся о колено Ивана, оставив клок шерсти. - Тебе чего? О, да на нём ошейник, а под ним – записка. Котик довольный, что его поняли, тут же плюхнулся пузом кверху и яростно замурлыкал что-то вроде: «Почеррршии мррржииивоотик». - Я надеюсь, мне это послышалось? – осторожно спросил Иван. Кощей внимательно посмотрел на Баюна, потом пожал плечами: - Он же кот. - Но ты же как-то с ним заключил соглашение. Значит он разумный? - Он кот, - не сдавался Кощей Бессмертный, - так что в записке-то? - Всегда ты тему переводишь, - недовольно сказал Иван. – Ага. Галинина рука. «Ребята, изучила сказки. Плюнула, позвонила профессору Лисицыной. Она сожрала полчаса моего телефонного времени, потом сказала: «Баш-Челик». Всё. Больше ничего нет. Ко-ость? Лицо Кощея всё чаще и чаще являло миру удивление. Если раньше он был невозмутим, то последние сутки сдерживаться ему удавалось всё с большим и большим трудом. - Ах вот оно как, то есть, меня нет – значит лезет всякая тварь занимать моё место. Я мог бы догадаться! Гнев Кощея был страшен, перед глазами Ивана и семейства Муромцев, словно марь прошла, как от жары и вот уже Кощей Бессмертный стоял пред ними в серых стальных доспехах, с огромным мечом в руках и светлые пепельные волосы развевались над плечами. Иван, как бы между прочим, отметил, что ветра-то и нет никакого, но выглядит Кощей – очень картинно и круто. Так круто, что он забыл обо всём и шагнул к нему. Шагнул и отскочил – повеяло холодом, тем, что он успел уже забыть. - Не рискуй без надобности, - спокойно сказал Кощей. – Твои силы мне ещё понадобятся, а пока – бери меня за руку, они возьмут тебя. Держитесь крепко, - и он шагнул. Иван почти без чувств свалился на морской берег, не чувствуя ни гальки под боками, ни свежего воздуха. - Ах, бедолага, - Илья Муромец осторожно поднял его и перетащил подальше, туда, где начинала свой рост трава. – Константин Бессмертович, плохо ему на Другой. Надо бы быстрее дела порешать. Кощей, услышав, как к нему обратились, странно обмяк и его губы задрожали. Илья Муромец сделал вид, что ничего не видит и вообще, оно само так на язык выскочило. - Да. Плохо на него мои длинные порталы действуют, - медленно сказал Кощей, глядя на распростёртого на земле Ивана. – Иван-царевич, вставай, обещал ты мне. Нужна мне будет сила твоя. Илья вскинулся и хотел было что-то казать, но осёкся, опустил голову Ивана на землю и отошёл в сторонку, к Соколику. Жалей-не жалей, а законы Другой были простыми. Сам Иван обещал, сам должен исполнить. - Иди уже, - невнятно пробормотал Иван и перевернулся на бок, а потом глаза открыл. – Нормально всё, но укачивает – сил нет. Так и кружит, так и кружит. Где мы? - У замка Баш-Челика, - хмыкнул Кощей Бессмертный. – Я одолею его в честном бою. Но не убью, это долго и нам не нужно. Просто обездвижу. Мы зайдём в замок, найдём вашу Варвару Красу Длинную Косу и уходим. Для боя – нужны твои силы. Иван, быстрее, мост замка опускается и он выходит! Иван покряхтел, встал на коленки, помотал головой, словно пёс, и медленно встал. Сам встал. Тут же неведомо откуда явился кот Баюн и преданно ткнулся головой в колено. - А котик же неглаженый, - вспомнил Иван и поскрёб его промеж ушей. От замка двигался чёрный всадник, всё было чёрное, доспехи, конь и попона на коне. Кощей отошёл подальше и стоял, опёршись о меч. Иван рассеянно следил за сокращающимся расстоянием и даже как-то не вздрогнул, когда на Кощея Бессмертного обрушился удар. Им овладело чувство отрешённости и какой-то одури. Мозг говорил ему, что сейчас они в опасности, ему нужно как-то реагировать, но Иван никак не мог сообразить, в чём опасность, что случилось и… От невидимого удара у него перехватило дыхание и он упал на одно колено. С Кощеем было всё нормально, уклонился. Кажется, уклонился. В следующую минуту, Иван почувствовал, что в глазах начинает мутиться. - Так, фигня-война, - сказал он вслух, поднялся и оглянулся на стоящих поодаль Соколика и Илью Муромца. Наконец-то до него дошло, что они в опасности и только его, иванова сила, должна их спасти. Вообще – кощеева, но и иванова. Он сжал кулаки, они победят. Должны победить! Бой был яростным, но быстрым, Кощей Бессмертный опытнее, да и сила его была больше, конечно больше. Иван стоял на четвереньках, но падать не собирался. Перед глазами стояла всё та же муть, во рту чувствовался солоноватый привкус крови, но сдаваться он не собирался. - Пойдём, - мягко сказал Кощей Бессмертный и подал ему руку, закованную в сталь перчатки. – Прости. Пойдём, у нас есть час. Ему теперь руки-ноги нужно срастить. - Что? Иван чувствовал, как силы возвращаются к нему, но медленно. Он посмотрел на своего Кощея и улыбнулся ему – такой красивый. Пафосный немного, но красивый. - Разрубил Кощеич его! Прямо хрясь! Хрясь! Соколик был в восторге, приплясывал и махал своим мечом. Илья Муромец тут же ответил непедагогичную затрещину, а железные пальцы Кощея сомкнулись на его плече. - Кто-о-о? - Соколик потупился, но по всему видно было – извиняться не собирается. – Я. Не. Расслышал. Что ты сказал? - Кощеич! Соколик вытаращился своими карими глазищами на него и крепче вцепился в меч. Кощей Бессмертный задумался. - Хм. Есть в этом что-то. Только часто не называй так. Идёмте. Если бы не нюх Кощея Бессмертого на человечий дух, то бродить им по казематам дни и ночи, а так – как следуя за компасом, двигался Кощей по неведомому следу. - Тут. Илья Муромец кивнул, поднял меч и срубил висячий замок. Дверь скрипнула и они вошли в темницу. - Так, вы меня спасать пришли? – спросил их строгий голос. – Пожалуйста, побыстрее, мне кажется, я сдохну сейчас. У меня уже ни мышц, ни сухожилий не осталось. Бедный похищенный ценный научный сотрудник висела под потолком, привязанная за руки и ноги. - Господи, как же ей больно-то! – воскликнул Иван и тут же приметил механизм. – Так, если я здесь крутить буду, она же вниз спустится? Как только Варвару удалось спустить, сила духа, поддерживающая её всё это время, пропала и она разразилась слезами. - Больно-больно-больно. - Костюшенька, да сделай ты что-нибудь. У меня в аптечке таких обезболивающих нет, чтобы сразу и без сознания. - От же ж, девку-то как, - бурчал Илья Муромец, прихватывая что-то, стоящее в углу темницы. - Он уже почти срастил себя. Всё потом. За мной. Ваня, крепись, это короткий портал, ты выдержишь. Иван взял Варвару на руки и его сердце сжалось от её протяжного стона. - Потерпи, потерпи, хорошая. На другой стороне портала пели птички и в помине не было никаких казематов. Иван, как можно бережнее, положил Варвару на мягкую траву и поднял голову. - Ты поможешь? - Не я. Ты. Твои силы. Но я не буду. - Что-о-о? Кощей Бессмертный крепко сжал губы и покачал головой. - Ничего с ней не сделается, пострадает немного, мы её на Эту сейчас отправим. - Вы тут пока разбирайтесь, а мы дозором пока пройдём, нет ли тут кого - живо подскочил Илья, подхватил Соколика под руку и был таков. - Кость, шутки такие? Ей больно. - А ты почти без сил. А она – не умирает. Ты что.. ты что делаешь? Иван огляделся, нашел под ногами камушек, взял его в левую руку и с силой провёл по правой, по татуировке. С такой силой, что с первого раза ничего, а со второго – кровь брызнула. Кощей Бессмертный побледнел. - Не надо мне такого союза, если пользы людям от него нет, - в сердцах бросил Иван и в третий раз занёс руку. Кощей перехватил её, бросил взгляд на выступившую кровь. - Что ты со мной делаешь, Иван. - Привыкнуть бы уже надо. - Не могу. Ох, Ваня, ну что она мне, мне тебя жальче, но раз так… Позволь только мне… Отвернись. Не могу я позволить, чтобы твоя кровь так бездарно тратилась. Это сила моя. Отвернись. Отворачиваться он не стал, вот ещё, что он не знает что ли, чего ждать от Кощея Бессмертного; что он не привык к своему странному любимому; не знает что ли, откуда и что на Другой. Иван сбился со своих мыслей, потому что язык заскользил по его руке, слизывая кровь. Потом Кощей клонился над жалобно стонущей Варварой, положил ей руку на плечо, вызвав болезненный стон и замер. - Ох, ни фига себе! Варвара Краса Длинная Коса вскочила и тряхнула волосами. Иван подозрительно осмотрел её причёску, раздумывая, где же коса. - Всё в порядке? - Никогда не думала, что ты меня лечить будешь! – указательный пальчик Варвары ткнулся куда-то в середину грудной пластины доспехов. – Кстати, я так и не поняла, как вы переносите это воздействие с Другой на Эту. Однако, я близка к разгадке свойств синь-камня! Так, а ты, значит, Иван Цареевич Иванов? Наслышана! Варвара с таким неистовством трясла его руку, что Иван тут же малодушно подумал, что зря её так хорошо вылечили. - Оживили девку, - прокомментировал подошедший Илья Муромец и тут же охнул – Варвара радостно бросилась ему на шею. – Э, э, встрешная. Погоди ты меня жмакать. Я вон, прихватил твою. Варвара оглянулась, а потом ещё более радостно повисла у Ильи Муромца на шее. - Ой, спасибочки! На поляне стояла воткнутая в землю коса. Иван вытаращил глаза. Очень ценный научный сотрудник просто поражал эрудицией и широтой взглядов. - Чего вытаращился? – весело спросила Варвара, прицепляя косу за спину. – Ни разу не видел что ли, как ей дерутся? Могу показать. - Не надо. Только это, не такая уж она и длинная, на треть, а то и больше, короче обычной. - Специально под меня деланная, - снисходительно объяснила Краса, - в этом и фишка же, что она не длинная. Так, а мы домой идём? Мне ещё докладываться надо о проведённой работе. Кощей что-то заприметил, его глаза опасно блеснули, он схватил Варвару за руку и дёрнул её вверх. - А это что такое? На её правой руке красовалась татуировка в виде лисы. - Вот и говорю, докладывать мне надо. Не бойтесь, опыт прошёл неудачно. - Расскажите-ка нам, Варвара Неждановна, а что это был за опыт? - Ох, Иван Цареевич, плохой опыт, но боюсь, вы были его причиной... Руководство «ДиС» и много выше, решило, что иметь такого союзника как Кощей Бессмертный – это хорошо, а посему заказало ряд исследований на тему как вызвать с Другой силу, подобную Кощею, и как её обуздать. По сходной мощи обнаружился Баш-Челик, всадник с западных границ. - Вообще это Македония или Словения, сложно сказать, какая территория на Этой характерна для него. Важно, что на Другой он по силе равен Кощею Бессмертному. Кстати, у тебя скала ещё не осыпалась? Я подумала, что можно не мелочиться и просто взорвать. - Кощея перекосило, но он промолчал. – Остальное вы уже поняли. Вызвать его получилось, а вот заключить с ним союз или подчинить его – нет. Лисонька у меня теперь на память. Ну и это, типа вы ничего не слышали, я вам не говорила. Это же всё секретно. Всё, что сказано на Другой – останется на Другой. Домой-то поможете переправиться или мне придумывать, как это сделать? Выходя из города ночью, голодная Василиса Премудрая, стащила плохо лежавшую лепёшку и отправилась дальше, вслед за клубочком. Стараясь наверстать потерянное время, Василиса вышла за город и шла по полю размашистым шагом, увидела бы Прекрасная, тут же бы схватилась за сердце: неженственно и руками машет! Искажение Другой дало о себе знать, Василиса Премудрая поняла, что всё больше теряется во времени, вроде день и ночь проходят, но как-то быстро, а иногда – медленно. Равняются ли сутки Другой двадцати четырём часам Этой – было не ясно. Большинство учёных с Этой пытались доказать, что да, равняются, просто личное время каждого течёт субъективно и влияет на восприятие объективного. Оппоненты приверженцев этой точки зрения, возражали и стояли на дискретности времени, де, обитатель Другой попадает в эти временные разрывы между долями времени и поэтому считает, что время бежит быстро, когда оно стоит и стоит, когда бежит. Вспомнив ещё пару теорий о времени на Другой, Премудрая скрипнула зубами. Сейчас ей хотелось двух вещей: массаж и убивать. С рассветом, она окопалась в промоине ближайшего ручья и, положив меч под бок, заснула. Проснувшись через шесть часов, она поняла, что хочет есть, пить и добраться до цели. Время для неё окончательно потеряло свою протяжённость, Василиса Премудрая уже не помнила, давно ли она здесь и сколько ещё осталось до конца отпуска. Снова лес, снова валежник, болотце, полянка, снова болотце. Василиса Премудрая с тоской вспомнила свой кабинет, занудного секретаря Михаила, телефон для связи с президентом и поняла, что если сейчас она не поест, то окончательно утратит разум. Три часа она потратила на выслеживание оленя, полтора – с непривычки – на освежёвывание туши, ещё десять минут на разведение костра. Поев, она распихала остатки мяса по походной сумке, кости разбросала для лесных птиц и зверей и снова отправилась дальше. - Вообще, я начинаю терять разум, - сообщила она куда-то в деревья, испытывая потребность поговорить хоть с дубом. - Да я бы сказал – полоумная, - сказал Серый Волк, приземляясь на поляну в мягком прыжке. Мысленно Василиса Премудрая опустила руки, на деле же – выхватила меч и заняла оборонительную позицию. - Мммм, да ты с Этой, - баском пророкотал Волк, поводя носом, - ммм, ну тогда всё ясно. Тебе туда. – И махнул лапой. Сейчас, больше всего на свете, Василисе хотелось ущипнуть себя и снова объяснить самой себе же про искажение пространства-времени, а отсюда вытекающее нарушение психики, но нервы уже начали сдавать и она спокойно продолжила беседу с хищником. - Мне нужны молодильные яблоки. - Ну, тогда туда. Волк махнул лапой в другую сторону и с интересом принялся рассматривать её, попутно роняя слюну с клыков. - Во-первых, товарищ, вы врёте, во-вторых, как честный Серый Волк – должны предложить свои услуги герою и подставить спину. - Тю. А девка-то – лямая, - сказал вслух Волк. – Тамбовский волк тебе товарищ! Василиса поняла, что всё это слишком сюрреалистично для неё, а посему, выход был только один: проснуться. Очнулась Василиса Премудрая от того, что кто-то поскуливал и вылизывал ей лицо. - Вот умница, открывай глаза. Ишь, сомлела. Что мне с тобой делать, обморочной такой? - Я всё ещё схожу с ума. Волк сидел рядом и облизывался, похоже, восстанавливал слюнопотерю. Вблизи он казался ещё более свирепым, а клыки – ещё длиннее и острее. Серая шерсть была жёсткой, но одновременно напоминала большие и уютные клубы тумана. Василиса приподнялась на локте, а потом ей удалось сесть. Как и почему она потеряла сознание, было непонятно, но этот случай прояснил её сознание. - Так. Серый Волк. Волк – пожиратель падали, хищник, охотится также и на живое. Оттого в фольклоре – служит проводником между мирами. Это философский концепт. Реальный – ты знаешь все тропы, ты приводишь к искомому. Серый Волк подозрительно потянул носом воздух. - Премудрая, что ли? Которая из них? Мы с тобой уже встречались? - Первый раз вижу, - процедила сквозь зубы почти пришедшая в себя Василиса и принялась вытряхивать из походной сумки мясо. – Давай, припадай. Это плата. Потом отнесёшь в сад с молодильными яблоками. Волк прядал ушами и смотрел на неё, очевидно соображая, что ему интереснее, сожрать девицу или сбежать от полоумной (вдруг оно заразно?), или же – помочь? - Ешь, - железным голосом сказала она и это прозвучало как: «Жри, тварь». Серый Волк подумал и принял решение. - Хорошо. Я помогу тебе. Но за тобой останется долг. Я когда-нибудь потребую от тебя его возвра… а-а-ау-у-у-у!!!!! Серый Волк привык ко всему, к толпам богатырей, вытаптывающих его лес, к заключению договоров с Иваном-царевичем, к похищению прекрасных царевен всех видов, но не к тому, чтобы промеж глаз его били – и больно! – рукоятью меча. - Ну ты и сука-а-а, - проскулил он. - С волками жить – по-волчьи выть, - хрестоматийно отрезала Василиса, нервы которой были натянуты словно струны гуслей. - Ну, погоди, пообедаю – отнесу к саду с яблоками. Сидеть на широкой волчьей спине было удобно. Волк перебирал лапами, вроде не торопясь, но мимо пролетали поля, леса, реки и небольшой горный массив. Куда они мчались, Василиса понятия не имела, грела её мысль, что она успеет выполнить миссию и вовремя выйти из отпуска. - Приехали. Слезай с меня, ненормальная. Видишь? Жар-птица. Пройдёшь мимо – яблоки твои. Однако, мимо этого комка пламени ты не пройдёшь, но тут уж я тебе не помощник. - Тут я сама себе помощник, - пробурчала Василиса, с сожалением слезая с тёплой, мягкой, широкой волчьей спины. Волк громко и демонстративно зевнул, а затем устроился неподалёку: хотел посмотреть бесплатное представление. Василиса не стала отвлекаться и снисходить до него, она перебирала свои инструменты-артефакты, выданные Прекрасной. Главное не перепутать, как в прошлый раз. Браслет – вернуться домой. Гребёнка – вырастить лес. Зеркальце – разлить озеро. Озеро. Она бросила за спину зеркальце. Серый Волк крайне неприлично удивился, его глаза широко распахнулись, а челюсть отъехала вниз, обнажив клыки неприличных размеров. Василиса сняла плащ и набрала в него воды. - Привет, - сказала она, подходя к охраняющей сад с яблоками Жар-птице. – Не обессудь, но мне бы пройти. – Горячий воздух дрожал маревом, пылающие крылья птицы мазнули пламенем у неё перед носом. – Ну ладно, я же попросила. Мокрая Жар-птица ничем не напоминала себя, опасную и огненную, больше она походила на мокрого птенца орла – голенастая, большеклювая и злая. Василиса набрала целую авоську яблок, которую благоразумно прихватила с собой. Волк так и сидел у ограды сада с молодильными яблоками, глядя на её труды, а когда она вышла – мокрая Жар-птица сохла и злобно клёкотала – спросил: - А ради кого стараешься? Батька царь, что ли, помирает? Нет? Погоди-погоди, не родители? Ради мужика что ли? Ой, не могу, - тут Серый Волк неприлично плюхнулся на спину и закрутился, словно обычная собака, - ты что же это, такая-сякая, сухая-немазаная и ради мужика? - Иван, - коротко ответила Василиса, глядя на волчьи упражнения в пыли. Другая сторона ей порядком надоела и она собиралась сломать браслет и уйти на Эту, но вежливость заставляла поддерживать разговор. «Точно с ума сошла», - снова подумала она. Волк перестал хохотать и выть. - Что, тот? В смысле – прямо вот – ТОТ? И ты на нём не женишь.. замуж не выходишь? Просто так стараешься? Да ладно? Ну, девка, полоумная. Ну даёшь. Вот, на-ка. – С этими словами, Волк вцепился зубами себе в бок, выдернул кусочек шерсти и протянул его Василисе, та приняла дар. – Буду нужен – сомни его в руке. Тотчас буду. Оченно весело с тобой. Василиса Премудрая отвечать не стала, сломала браслет и выпала из шкафа у Василисы Прекрасной. - Салатик будешь? – спросила её жующая Прекрасная.