Скрытый за тучами голубой небосвод

Я вижу прекрасный мир. Он яркий и тёплый, как августовский вечер. Или утро в предрассветные часы выходного дня. По сонным улицам высокотехнологичного города гуляют тени от высоких сооружений. Голографические, будто из дорогой игры, деревья, кажутся настоящими. Голограммы-животные, словно живые, посапывают на местах своей «службы», ожидая пробуждения города. Это мир Эрра. И сейчас я — «Франни». И я в безопасности. Я дома. Я смотрю на незнакомый моим глазам, но столь привычный глазу «Франни» мир, при взгляде на который сердце начинает сжиматься от тоски. Это чувства моего врага? Его воспоминания? — Мой мир похож на твой? — слышу я не то в своей голове, не то всё-таки рядом с собой. Оборачиваюсь на голос и вижу «Франни», стоящего в нескольких метрах от меня. Он смотрит на меня не так, как обычно «Франни» смотрят на людей. В его взгляде нет ни ненависти, ни презрения ко мне, одна лишь усталость и даже некое безразличие. — Чем-то ведь похож, да? — повторяет он свой вопрос. — Нет, — отвечаю я. Ничем наши миры не похожи. Наши миры — разные. Эрра и люди — разные. И никогда мы не будем похожи. «Франни» смотрит на меня, не моргая. Пристально, изучающе, и всё так же безразлично. А потом он отворачивается и бредёт в сторону чего-то, что мне незнакомо. И я следую за ним. Против воли. Ведь я — не я. Я — «Франни». А он — призрак этого воспоминания. Через сонные улочки, жизнь в которых только пробуждается, мы идём медленно, никуда не торопясь. Я отстаю от него на несколько шагов, а он… Наверное, он уже и думать забыл о том, что позади него кто-то есть. Интересно, все «Франни» могут вот так возвращаться в свои воспоминания? Или этот особенный? Есть ли среди «Франни» особенные? Я смотрю на его спину и ловлю себя на мысли о том, что какие же «Франни» высокие. И тощие. Не так, чтобы уж совсем дистрофичные, но излишне худые. И откуда тогда в их руках столько силы? «Франни» способны поднимать такие тяжести, что и два крепких мужика не поднимут. — Мы воздействуем на предметы силой мысли, — слышу я ответ на свой вопрос. Стоп! — Но всё-таки используем и физическую силу. Он что, знает, о чём я думаю?! — Это всё-таки мои воспоминания, — чуть обернувшись, произносит он, словно не понимая причин моего возмущения. — Ты здесь гостья. А о личном пространстве «Франни» нечего не знают?! — И хватит называть меня этим ужасным именем, — говорит он. — Меня зовут… — Да мне как-то всё равно, — произношу я не своим голосом. — К чему вся эта экскурсия? Мне не интересно смотреть на твой мир. Тем более что он давно сгнил. Звучит ли это жестоко? Наверное. Но как иначе? Это не я пришла без приглашения в чужой дом. И это не я захотела остаться на чужой планете. — Мы не были настроены враждебно, — говорит «Франни». — Это вы начали войну. Ага, как же. — Вы пришли без приглашения, — произношу я, продолжая следовать за «Франни». — И не захотели уходить, когда вас попросили уйти. — Нам некуда было идти, — говорит он, словно оправдываясь. — И некуда было возвращаться. Мы изучили историю вашего мира, ваших предков и поняли, что вы всегда поступали точно так же. Приходили в чужие земли и оставались. Это не одно и то же! — Одно и то же, — не соглашается со мной «Франни». — И прекрати меня так называть. Ага, уже прекращаю. — Что, правда глаза колет? — спрашиваю я, и мне удаётся чуть ускорить шаг, чтобы поравняться с ним. — Непривычно видеть, как ты сам себе говоришь о том, что вы — захватчики! Я кручу пальцем у своего лица. То есть у лица «Франни», в обличии которого сейчас нахожусь. «Франни» вздыхает и прекращает идти. Я так же останавливаюсь. Он снова смотрит на меня. Что, не можешь собой налюбоваться, нарцисс? — Я не смотрю на самого себя, — говорит он мне сверху вниз. — Ты не я. Сказав это, он сворачивает в проулок и продолжает идти к только одному ему известному месту. Мне приходится идти за ним. — Я же сейчас в твоём теле! — кричу я ему вдогонку, на что «Франни» лишь обречённо качает головой. — Что? — Ты только так думаешь, не более того. Я вижу тебя. Тебя, а не себя. — Правда? И как же я выгляжу? Он не мог видеть меня при свете дня, поэтому и знать, как я выгляжу, он не может. Посмотрим, умеют ли «Франни» лгать? — Мы никогда не лжём, — говорит «Франни». — И я вижу тебя, потому что ты и я сейчас одно целое. Звучит мерзко! — Твои волосы цвета космоса, так же черны, как и он, — будто не замечая того, о чём я только что подумала, говорит «Франни». — Твои глаза цвета листвы на деревьях в сезон, который вы зовёте «летом». Твоя кожа темнее, чем у большинства людей в твоём окружении, но не так черна, как я видел у других представителей человечества. Ха! Может, он и видел меня. Это не считается. «Франни» опять вздыхает, но продолжает доказывать мне свою правоту. — На твоём теле два шрама, они скрыты под одеждой. Один, между грудей, оставлен после операции на сердце. Другой, внизу живота, оставлен после удаления у тебя…аппендицита?.. Что это? Какой-то не важный для жизни орган? У Эрра такого нет. Вот повезло, так повезло. От его слов хочется скрестить на груди руки, но я не могу этого сделать. Потому что в этом воспоминании он просто идёт, срезая дорогу через проулки. — Ладно, убедил, — говорю я. — Так куда путь держим? Это что, прощальный подарок «Франни» умирающему человеку? — Умереть или нет — твой выбор. Я лишь хочу, как и многие из моего народа, доказать вам, людям, что мы ещё можем сосуществовать в мире и гармонии. Ха! Одно большое и громкое «ХА!». — Вы нас перебили! Уничтожили наши города! — Сжигали нас своими пушками! Оставляли детей сиротами! Забирали их у родителей для своих гнусных экспериментов! — Мы не проводим экспериментов над людьми. Наши строения тел чем-то похожи, но вы более примитивны. Нет нужды разбирать вас на органы. Ну спасибо! Это так утешает! — И что это твоё «сможем сосуществовать вместе» должно означать? — спрашиваю я. — Думаешь, мы станем друзьями? Думаешь, кто-то из повстанцев согласится с этим? Вам легче добить нас всех и горя больше не знать! — И кем мы будем в глазах наших потомков? — резко останавливаясь, спрашивает он у меня с некой злостью. — Победителями, — отвечаю я, не боясь смотреть ему прямо в глаза. — Вот кем вы будете. А историю, как известно, пишут победители. Расскажете своим потомкам, что Земля — ваша планета. И на этом всё. «Франни» закрывает глаза и качает головой. — Мы никогда не лжём, — повторяет он, делая шаг из тёмного переулка навстречу свету. Я выхожу следом за ним, и меня ослепляет утреннее солнце. А затем оглушают крики и музыка, хлопки и смех. И пытаюсь приглядеться к тому, куда он меня привёл и я замираю от восторга. Я, не он. Или, может, и он чувствовал себя так же? Из города, каким наши города фантасты представляли себе в далёком двадцать третьем веке, я попадаю на ярмарку средневековья. «Франни» одеты в странную, похожую на ритуальную, одежду. На их лицах красной краской нарисованы различные символы. Все «Франни» смотрят на меня дружелюбно, приветствуют, прикладывая ладонь ко лбу, а затем чуть склоняют голову вперёд в лёгком кивке. — Что это? — спрашиваю я. — Эрритта. Эрритта? — Свадьба, — поясняет «Франни». — Свадьба? Чья? Я отвлекаюсь на «Франни» и в этот момент кто-то хватает меня за руку и тянет в сторону. Я оборачиваюсь и вижу перед своими глазами девушку Эрра. Красивую. Её лицо украшают рисунки из белой краски. У других она красная. — Моя, — слышу я ответ на свой вопрос, но обернувшись назад, никого позади себя не вижу. Мы танцуем на этой свадьбе. Веселимся и поём. Я чувствую, как при взгляде на эту девушку в моём сердце разливает тепло. Это любовь. Определённо любовь. Такое же чувство, что и мы испытываем, когда смотрим на того, кто нам дорог. Но не можем же мы быть с «Франни» так похожи! Не можем мы испытывать одни и те же чувства. Любовь. Скорбь. Злость. Радость. Отчаяннее. Усталость. Я смотрю на эту девушку и могу увидеть в её глазах своё…нет, его отражение. «Франни». Не такого, каким его вижу я, а такого, каким его видит эта девушка. Доброго. Улыбчивого. Красивого. Неужели «Франни» могут быть и такими?.. Неожиданно мир вокруг меня начинает терять краски. Он темнеет и музыка смолкает. Я поднимаю голову вверх, небеса чернеют на моих глазах. А затем в нём загораются яркие огни и все, кто только что праздновал свадьбу, разбегаются в разные стороны. — Иррэ! — кричит мне невеста «Франни». «Бежим!» — кричит она ему. И мы бежим. В тот самый проулок, из которого я недавно вышла. В городе становится темно. Но я вижу очертания её спины. Её длинные пальцы с силой сжимают мою ладонь и я понимаю, что если запнусь… Если упаду… — Иррэ! Иррэ! Я бегу, бегу за тобой. Он бежит за тобой. И боится отпустить твою руку, потерять тебя в опустившейся на город темноте. — Иррэ! Я запинаюсь. Он запинается. И мы падаем. Мы, не она. Девушка по инерции делает ещё несколько шагов вперёд, отпуская мою руку. Этого хватает, чтобы она вышла из переулка, оказавшись на большой улице. В ушах начинает свистеть. Улицу озаряет вспышка света. — Варро! — слышу я. И мир вокруг погибает.