Скрытый за тучами голубой небосвод

Я слышу, как в темноте заваленной шахты тикают часы.

Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так.

У меня часов нет. У «Франни» тем более. Так что же это получается? Я слышу свои часы? Вот так идёт обратный отсчёт моей жизни?

Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так.

В ушах отбивает ритм замедляющийся пульс. В горле пересохло. Дотрагиваюсь пальцами до бедра на правой ноге, но прикосновения не чувствую. Ноги, как таковой, уже нет. Она раздавлена обвалившимся в шахте потолком. Впрочем, это уже не имеет никакого значения. Я умру в этой шахте. И я уже смирилась с этой мыслью. «Франни» вновь сидит напротив и не сводит с меня взгляда. Интересно, о чём он сейчас думает? Хотелось бы мне знать. Может, он считает, что ему удалось достучаться до меня? Ха, смешно! Не бывать этому. Какой бы ни была причина, я не смогу принять поступки «Франни». Окажись я на его месте, возможно, поступала бы так же, но… Я не на его месте! И я не он. Я человек. Человек, сражающийся за Землю. Человек, сражающийся за людей. Человек, который скоро умрёт. «Ты чувствуешь то, что вы называете болью?» Он уже спрашивал меня об этом. — Я уже ничего не чувствую, — отвечаю я ему. И мне кажется, что не такой ответ он хотел от меня услышать. Я прикрываю глаза и пытаюсь сделать глубокий вдох. Лёгкие внутри начинают гореть, но я не назвала бы это чувство «болью». Мне, скорее, даже приятно чувствовать внутри своего холодного тела этот жар. Холодное тело?.. Ах, да, наверное, я и правда, умираю. Ног не чувствую, да и руки немеют, пальцы начинает покалывать. «Где же я ошиблась?» — вопрос, который, как мне всегда думалось, задают себе люди перед смертью. Мы начинаем осмысливать свою жизнь, вспоминаем все наши взлёты и падения, удачи и неудачи. Жалеем себя и свои несбывшиеся мечты. «Где же я ошиблась?» — хотелось бы мне задать самой себе такой вопрос, но у меня не будет на него ответа. Я нигде не ошиблась. Всё, что я делала в своей жизни, было правильным. Я не жалею о своих поступках. Мне не хочется оплакивать будущее, которое уже не наступит. Слёз для тех, кто пал раньше меня, не осталось. Я уже всё выплакала, со всеми попрощалась, всех похоронила. За эти два года я сделала всё, что могла, выше головы мне было не прыгнуть. Пожалуй, единственное, что бы я ещё сделала, так это встретилась бы с командиром и рассказала ему обо всём, что узнала от «Франни». Вдруг эта информация ему чем-то поможет? Может, что-то из этого будет способно изменить ход войны? Как жаль, что мы уже не увидимся. Будь у меня возможность, я бы хотела с ним поговорить. Хотя бы ещё раз. «Они не вернутся за тобой», — слышу я в своей голове. — Тебе-то какое дело? — спрашиваю я, открывая глаза. Но перед моим взором всё размыто, взгляд не фокусируется, и я снова закрываю глаза. Интересно, как долго я ещё буду умирать? «Если пойдёшь со мной, мы излечим твои раны». Я усмехаюсь. Хотя, наверное, усмехнуться у меня не получилось. Я не чувствую лица. «Тебе нужно только присягнуть…» — Умолкни! — из последних сил выкрикиваю я. — Я никогда не присягну «Франни». Я не предатель. «Чтобы стать предателем, нужно предать кого-то, — философствует он в моей голове. — Но кого тебе предавать? Семью, лежащую под завалами вашего дома? Возлюбленного, сгоревшего в погребальном огне? Или командира, который за тобой не вернётся?» На мгновенье моё сердце перестаёт биться, а затем, ускоряя темп, от нахлынувшей на меня злости пытается выпрыгнуть из груди. — Кто дал тебе право, — говорю я дрогнувшим голосом, — рыться в моей голове? Откуда ему знать, что только меня не было дома, когда здание сложилось, словно карточный домик? Откуда он знает, что мы, хоть вера это запрещает, сжигали своих людей, не зная, куда деть их тела зимой? Откуда ему знать?.. — Он вернётся за мной, — произношу я, не сомневаясь в своих словах. — Он обещал вернуться за мной. Командир обещал мне. «Твоя вера восхищает меня». Хватит. «Но он за тобой не вернётся, ты это знаешь». Умолкни. «Даже если он захочет, ему не разрешат вернуться за одним единственным человеком, которого уже вычеркнули из всех списков». От безысходности я стискиваю зубы. «Ты знаешь, что я прав». Если бы могла, швырнула бы в пришельца камнем, лишь бы он заткнулся. «И всё же ты веришь. Это, правда, восхищает». Мне хочется сказать ему-то что-то гадкое, что-то, что заставило бы его замолчать, но только я начинаю думать об этом, как со стороны завала слышу странные звуки. Быстрее, чем я понимаю, что нас выкапывают, я вижу просачивающийся сквозь щели свет. Моё сердце начинает биться быстрее. Он не обманул. Пришёл за мной, как и обещал. Я улыбаюсь, чувствуя облегчение. Но… — Варро!.. Варро!.. Моя радость быстро потухает. — Варро! «Варро». Я уже слышала это слово. Приложив усилия, я открываю глаза. У меня получается проморгаться и сфокусировать взгляд на «Франни». Это он — Варро. Это его имя. И он смотрит на меня, не откликаясь на зов других «Франни». «Если пойдёшь со мной, то сможешь выжить», — говорит он мне. Света в шахте становится больше, а скрипучие голоса «Франни» громче. — Варро, — произношу я и вижу, как «Франни» вздрагивает. — Красивое имя. Жаль, что звучит как «варвар». Это мой отказ. И «Франни» это понимает. В этот момент замуровавшие нас камни исчезают, шахта наполняется светом и громкими, скрипучими голосами. Перед моими глазами мелькают красные пятна, а затем, я вижу вспышку света, и наступает тишина. «Франни» при нас вслух не разговаривают. Я больше не услышу их голосов. Но я слышу их дыхание. Отрывистое и тяжёлое. На секунду мне кажется, что они боятся меня, но потом я понимаю, да и они понимают, что я безоружна и опасности не представляю. Когда становится чуть темнее, я вновь открываю глаза. Двое «Франни» помогают Варро подняться на ноги. Они уводят его, ведут к свободе. Один «Франни» остаётся со мной, наведя на меня их оружие. Мы такое называем «бластер». Как его называют они, мы не знаем. — Эй, не напрягайся ты так, — говорю я, желая вдоволь поиздеваться напоследок. — На безоружных направлять оружие неправильно. Я знаю, он понимает мои слова, но ему на них наплевать. — Мне на тебя даже с кулаками не наброситься, — кивая на раздавивший мою ногу камень, произношу я. — Злой человек тебя не укусит. «Франни» хмурится, они умеют это делать. Его плечи напряжены, взгляд от меня он не отводит. Я приглядываюсь к нему. Чёрт, а ведь он выглядит моложе Варро. Наверное, подросток. Или чуть старше. — Эй, — зову я его, пытаясь выпрямиться. «Франни» крепче сжимает в руках бластер и отходит от меня на шаг назад. От позвоночника разлетаются волны боли. Всё-таки я могу ещё её чувствовать. Сесть ровнее мне не удаётся, и я обессиленно опускаюсь обратно, прижимаясь спиной с сырой стенке шахты. — Слушай, Эрра, — обращаюсь я к своему будущему палачу, — убей меня. Он вздрагивает так же, как и Варро некоторое время назад. Интересно, это от того, что я назвала его «Эрра»? Или от того, что вряд ли до меня кто-то просил его об этом. — Ты ведь уже убивал людей, верно? — спрашиваю я у него. — Так сделай это ещё раз. Если «Франни» в этом секторе, то мои об этом знают. И сюда они уже не сунутся. Я мертва для своих товарищей. — Вам же раздают награды за убитых людей? Если они не убьют меня, то просто оставят здесь. В этой шахте я буду одна, в темноте, доживая оставшееся мне время, я начну жалеть себя и проклинать весь мир, которому будет всё равно на мою смерть, ведь ничего с моим уходом не изменится. Люди продолжат воевать и проигрывать. «Франни» продолжат убивать нас до тех пор, пока сопротивление не исчезнет. Не хочу думать об этом. Поэтому… — Убей меня и похвастайся трофеем перед своим офицером, — говорю я. — Варро это оценит. «Франни» молчит, но я чувствую его раздражение. Наверное, мне не позволено называть его командира по имени. Или же это ему не позволено? Хочется, но не разрешают. А вот я, человек, делаю это, и ничего мне за это не будет. — Ну же, — подбиваю я его, — сделай это. «Франни» не поддаётся. В какой-то момент он оборачивается к выходу из шахты, и я пугаюсь того, что он сейчас уйдёт и оставит меня. Живую. Умирать. Но он не уходит. Замирает на мгновение, думая о чём-то, а затем, оборачиваясь ко мне, возводит на меня оружие. — Да, вот так, — говорю я. Сделай это. Я чувствую, как тепло разливается по всему моему телу после того, как он нажимает на курок. Это моя смерть, она наконец-то пришла за мной. И я принимаю её.