Мой любимый Стерек

Дерек подошел к закрытой двери таверны и постучал три раза, зная, что завсегдатай Бойд уже учуял его запах и шел открывать ему дверь. — Все собрались? — поинтересовался Хейл, заходя внутрь помещения, напрочь пропитанного запахом дешевого пойла. В таверне находились только близкие Дереку люди. Те, кому он мог доверить собственную жизнь. Они — одна семья, одна стая. И сейчас судьба двух его людей находилась на волоске. Это и была причина их срочного сбора. — Король никогда не помилует их, так что и речи идти не может о том, чтобы пойти на переговоры! — с серьезным видом заявил Айзек, отклоняя предложенную ранее идею. — Если мы что-нибудь не придумаем, то через два дня их казнят. В таверне резко стало тихо. Все понимали серьезность ситуации, но мало кто мог предложить годную идею. Благо Дерек не просто так собрал всю стаю вместе. — Да, король их точно не помилует, — прервал тишину Хейл, привлекая к себе внимание, — но в королевстве есть один человек, которого слушается сам правитель. Тот, без одобрения которого не совершается ни одно действие, — все замерли, понимая, о ком идет речь. — Граф Стилински, — озвучила имя Эрика. С этим именем связано было много слухов, ведь никто точно не знал, откуда взялся молодой граф. Кто-то утверждал, что он был внебрачным сыном короля, кто-то, что любовником. Одно было известно всем: у графа Стилински было огромное влияние на самого короля. — По добытой мной информации, — продолжил Дерек, держа зрительный контакт с каждым присутствующим в помещении, — Граф Стилински сегодня вечером будет возвращаться в королевство от имения Арджентов. Там-то мы его и перехватим. *** Стайлз скучающе осматривал высокие потолки, украшенные изящной живописью, опуская свой взгляд на толстые оконные рамы и на сами окна, открывающие вид на роскошный сад, где распустились цветы множества яблонь. То, что его заставили ожидать в одиночестве — дурной тон. Старик Джерард явно хотел показать этим свое истинное отношение к приближенному к королю. И если он думал, что подобное ему сойдёт с рук… Стайлз усмехнулся в тишину. Это уже не имело никакого смысла, ведь у Арджента и так остались считанные дни. Массивные двери, украшенные золотом, отворились, впуская в комнату хозяина поместья. — Я думал, что на мою просьбу о встрече откликнется сам король, — показывал все свое недовольство Арджент, подходя к Графу и не соблюдая банального этикета, садясь прямо напротив него. — Вы преувеличиваете свое значение в королевстве, милорд, — ровным и спокойным тоном заявил Стилински. Но сами слова не понравились взрослому мужчине, и тот мгновенно покраснел от злости. — Да вы хоть знаете, кто я?! — повысил свой голос Джерард. Стайлз не изменился в лице, он так же спокойно произнес: — Да, — и выждав паузу, добавил, — мертвец. — Он поднялся на ноги и не спеша подошел к окну, давая время мужчине переварить полученную информацию: — Мне известно про ваши корыстные цели, — продолжил он, глядя на сад, — идти войной на соседнее королевство лишь для того, чтобы узнать их секрет отвара от всех невзгод. Естественно, мы не поддерживаем данную затею. Тем более, что ваш недуг уже не излечить никаким отваром. Стайлз даже не вздрогнул, когда Арджент от злости ударил кулаком по столу. — Да кем ты себя возомнил? — грубо прохрипел Арджент, начав следом кашлять. — Думаешь, раз дуришь голову королю, притворяясь пророком, то мы тоже в это поверим? Стилински не смутили данные слова. Он знал, что из-за своего юного возраста его никто не воспринимает всерьез. Но ему все равно на всяких там знатных вельмож и их мнение. — Считаю нашу встречу завершенной, — сказал Стайлз, поворачиваясь к Ардженту, — с вашего позволения, милорд, — вежливо улыбнулся Граф, покидая просторы комнаты. Нет способа легче вывести человека из себя, чем проигнорировать его последнюю реплику. С Арджентом давно все было ясно. Болезнь свела его с ума, побуждая идти на сомнительные поступки. Как ему вообще в голову могла придти идея пойти войной на дружеское королевство? — Вы все, ваша светлость? — поинтересовался его личный слуга Джексон, который все это время ждал у ворот. — Да, — кивнул головой Стайлз, — прикажи подать карету. *** Долгая дорога от имения до замка утомляла Стайлза. В пути он слушал рассказы Джексона о том, как проходят его занятия письма и чтения. Сын конюха был воодушевлен и премного благодарен Графу за возможность получить образование, присущее только высшим сословиям. Стайлз радушно улыбнулся слуге и похвалил его старания, когда карета резко остановила свое движение. Послышалось ржание лошадей и топот копыт на месте. — Почему мы остановились? — спросил Стайлз у кучера, выглядывая в окно. — Так бревно, ваша светлость, — отозвался повозчик, — бурей что ли занесло? Погода вроде с утра была безветренной. Не выходите пока, сейчас все уберем. Джексон вышел, чтобы помочь убрать бревно на дороге, а Стайлз тихонько ликовал в душе. Пророчество сбывалось. Он расслабился на сидении и прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам борьбы, что ожесточенно шла снаружи. Стайлз даже не вздрогнул, почувствовав острое лезвие на своей шее. — Для советника короля у вас слишком мало охраны, — донесся бархатный мужской голос совсем близко. Стилински распахнул глаза и уставился нечитаемым взглядом на мужчину, что угрожал его жизни, прислонив нож к его тонкой и бледной шее. Мужчина был прекрасен в своей диковатости. Холодные суровые глаза, пепельно-чёрные волосы, широкие плечи, спрятанные под рваной и грязной одеждой. — А вы думаете, я не способен защитить себя сам? — ничуть не испугавшись, ответил Стайлз, сохраняя свое лицо. На подобное заявление мужчина лишь засмеялся, явно не поверив в умение важного господина постоять за себя. — Отбросим шутки на потом, — сказал разбойник, — сейчас твоя жизнь в моих руках, и ты сделаешь все, что я попрошу, чтобы я оставил тебя в целости и в сохранности. Небольшая карета не подходила для подобного рода общения. Она была слишком тесной и некомфортной, но Стайлз не спешил жаловаться, в душе наслаждаясь близостью с мужчиной, что вплотную прижимался к Графу, все так же держа нож наготове. — Ты сейчас напишешь письмо королю, в котором попросишь освободить двух пленников, задержанных вчера утром за измену королевству. — Нет, — четко и ясно произнес Стайлз, смотря прямо в глаза разбойнику. — Я знаю, о ком вы говорите, но они были пойманы за попытку отравить еду самому королю. Такое не прощается, поэтому их казнят, нравится вам это или нет. Стайлз почувствовал давление на шее и то, как острое лезвие прорезало кожу. Лишь слегка выпуская кровь, но и этого должно было быть достаточно, чтобы донести мысль — мужчина не шутит. Правда ожидания Дерека не оправдались, и Граф не стал молить о пощаде, рыдая и соглашаясь на любые действия. Напротив, от него даже не исходил липкий запах страха. Хейл мог поклясться, что на долю секунды заметил на губах Графа Стилински усмешку. — Если ты не выполнишь мои условия, то для меня станешь бесполезным, — вновь пригрозил Дерек. Хейл прислушался к сердцебиению Стайлза и был удивлен тем, что оно билось в ровном ритме, словно никакой опасности по близости не было. — Хорошо, — согласился с условием Граф, глаза которого зажглись лукавым блеском, — а у меня будет предсмертное желание? Дерек опешил от подобной просьбы, но быстро взял себя в руки. Его план катился к черту, и если ему предстоит убить советника короля, тем самым отомстив за смерть своих людей, то он это сделает. — Что ты хочешь? — больше из любопытства поинтересовался Дерек, нежели реально собрался выполнять какую-либо просьбу. — Поцелуй меня, — сказал Граф, и не было похоже, что он шутит. Дерек не спешил действовать. Он вглядывался в карие глаза приближенного к королю и не мог разгадать его замысла. — Ну же, всего один поцелуй, — подначивал Стайлз, впервые показывая свою улыбку, — если, конечно, этот поцелуй не будет у вас первым… Дерек зарычал и, не убирая ножа с шеи, приблизился к красивому лицу Графа, впиваясь губами в его уста, жёстко и страстно целуя, желая показать, как умеет целовать волк. Стайлз охнул, на секунду растерявшись от подобного напора, но быстро взял себя в руки, обхватывая ладонями лицо мужчины. Он провел рукой по густой бороде, поднимая ладонь выше и нажимая двумя пальцами на лоб мужчины. Дерек тут же обмяк в руках Стилински, теряя сознание. Стайлз распахнул глаза, которые теперь горели янтарным свечением и прошептал заклинание вслух. Когда цвет глаз Графа вновь стал карим, он осторожно посадил мужчину на сидение. — Извини, мой будущий король, — с улыбкой на губах, произнес Стилински, — но твое время ещё не пришло. Он открыл дверцу кареты, выходя наружу и глядя на спящих разбойников. Лишь Джексон сидел на земле связанный и напуганный. Стайлз развязал своего слугу, который не переставал смотреть на него восхищенным взглядом. Они вместе расчистили путь. Стайлз проверил лошадей и лишь тогда приказал Джексону тронуться с места. Он забрался обратно в карету, нежно глядя на спящего мужчину. Он лишь надеялся, что когда-то Дерек сможет его простить. *** Питер без стука ворвался в покои Стайлза, как только узнал о произошедшем и о том, кого привел с собой советник. — Это правда он? — с надеждой в голосе спросил король, ожидая скорейшего ответа. — Да, ваше величество, — кивнул Граф, — потерянный принц вновь вернулся в королевство. Все это время он был разбойником, обитая в гуще зачарованного леса и собирая собственную шайку из преданных ему беспризорников. — Ты собираешься вернуть ему его забытые воспоминания? — поинтересовался король, хотя прекрасно знал, что на это ответит граф. — Всему свое время. Каждый его поступок был необходим, пусть и давался с трудом. Разлучиться с возлюбленным, лишь для того, чтобы в будущем тот стал правителем… У Стайлза были видения, он знал, какие ожидать последствия, и какие тёмные тучи накроют их королевство. Чтобы всего этого избежать, он должен был пожертвовать собственным счастьем. Дерек напрочь отказывался сесть на трон, когда придёт его час. Он не желал жениться на принцессе Кейтлин, а хотел сбежать из дворца вместе с учеником друида. Он с детства был вольным волком. Тогда Стайлзу пришлось прибегнуть к запретной магии, забирая воспоминания Дерека. На утро принц сбежал и с того дня строил козни против короля. Но скоро все изменится. Пророчество сбывается. — Всему свое время, — повторил Стайлз, глуша в себе зародившуюся боль.