Задыхаясь

      Возвращаться в привычный ритм жизни всегда непросто. Еще вчера ты не отрывал своей пятой точки от больничной койки, спокойно пропускал завтраки, просыпаясь около одиннадцати, обедал и ужинал в постели, а теперь к 9 утра ты уже должен быть в школе. Джесс тоже было не особо уютно тащиться с парковки к дверям учебного заведения. Выдался один из самых холодных дней месяца, что заставляло девушку сильнее кутаться в куртку. Плюс недосып из-за сбитого режима никак не помогал ситуации.       — Алло! Прием! Ты меня вообще слушаешь?! — возмущалась Ребекка, щелкая пальцами перед лицом подруги.       — А… Прости, задумалась, — Джесс протерла глаза двумя пальцами в надежде, что это действие прибавит ей бодрости, но ничего не изменилось, она все еще чувствовала себя вареной картошкой, — так о чем ты говорила?       — О том, что выглядишь ты отвратно, — соврала Меннер, не желая повторять истории о том, что происходило в школе, пока Уильямс отсутствовала.       — О, я бы посмотрела, как ты идешь сюда после двух недель в больнице! — слегка толкает подругу в плечо, еле сдерживая смех. Сама знает, что свежести ее лицу сильно не хватает.       — А ты бы и не посмотрела. Я бы еще дня три точно пролежала дома. Не понимаю, чего ты поперлась.       — Сегодня биология. Я и так много пропустила.       — Эх, заучка… А я не пойду на твою биологию, но вернусь к математике. Мама записала меня к дантисту. Говорит, у Меннеров должны быть идеальные зубы…       И Джесс снова застряла где-то в облаках, теряя нить повествования подруги.       На уроке Джессика действительно старается слушать и воспринимать все, что говорит миссис Мантес. Даже доску сегодня ей видно прекрасно, ведь Харгроув на занятие не явился, хотя вернулся к учебе намного раньше Уильямс. Но, как бы она ни старалась, сейчас ей не дано выучить хоть что-то по любимому предмету. Глаза предательски слипаются, заставляя буквы на доске терять свои четкие линии, голова все сильнее тяжелеет и склоняется к рукам, безвольно лежащим на парте. Сложно не поддаться, когда сон атакует с такой силой…       — Мисс Уильямс, с Вами все хорошо?       Девушка распахивает глаза и видит перед собой учителя. Женщина обеспокоена, наверняка думает, что Уильямс рановато выписали. Взгляды всего класса обращены к ней, но Джесс требуется несколько секунд для ответа. Их оказывается больше, чем нужно.       — Вижу, Вам нехорошо… Кто-нибудь может сопроводить мисс Уильямс в медпункт?       — Я провожу! — слышит Джесс справа от себя.       Она поворачивает голову на источник звука и видит Криса Меннера, стоящего рядом со своей партой.       — Прекрасно!       — Я могу дойти сама… — пытается возразить Уильямс, но миссис Мантес уже возвращается к теме урока, а Крис стоит у выхода из класса и ждет, пока девушка соизволит выйти за ним.       «Черт! Почему Ребекки должно не быть именно сегодня?! Именно на биологии!» — ругается про себя Джессика, поднимаясь с места и выходя из помещения.        — Что с тобой? Ты же только из больницы. Разве тебя не должны были вылечить?       Джессика предположила, что он знает о сотрясении от Ребекки, но зачем задает эти вопросы?       «Не может он волноваться»       Уильямс не хотелось разговаривать с парнем, и она ускорила шаг, чтобы, как можно скорее, дойти до медкабинета и избавиться от его компании.       — Хей, я с тобой разговариваю! — девушка не по своей воле разворачивается на 180 градусов, чувствуя, как пальцы Меннера сжимают ее локоть, — я пытаюсь проявить заботу, а ты даже слова мне сказать не хочешь?!       — Что тебе нужно? Ты же не просто так свою «заботу» проявляешь, — Джесс ловит его озадаченный взгляд, словно парня поймали за кражей в супермаркете, — я помню абсолютно все, что было на вечеринке, и в жизни не поверю в твои благие намерения.       Рука на локте сжимается сильнее, но воспоминания и злость уже нахлынули на девушку, и она не может остановиться:       — Ты ведь просто пытаешься переспать со мной? Зачем? Неужели похождения новенького задевают твое самолюбие? Хочешь доказать, что ты… — но договорить она не успевает.       Меннер больно сжимает ее челюсть и с грохотом припечатывает Джесс к железным дверцам шкафчиков.       — Заткнись, — шипит он ей на ухо, теперь его время злиться, — думаешь самая умная? А ты в курсе, что ты всего лишь слабая девица? И если я захочу, то возьму тебя где и когда мне угодно. Может, стоит думать о том, что собираешься сказать?       Все смелость и решительность Уильямс без остатка улетучивается, когда крепкие пальцы сжимают ягодицу. Страх зарождается в животе в виде легкой тошноты, и Джесс хочет поскорее избавиться от этого. Она вцепляется в его руку, стараясь отодрать от своей задницы, но не выходит. Пытается убрать его пальцы от своего лица, но тоже без толку.       — Прекрати… — пищит она, понимая, что сила здесь не сработает.       — Ого, тоже перешли от скучной теории к практике?       Меннер отвлекается на голос, но девушку все еще не отпускает, хотя теперь она может немного повернуть голову, чтобы узнать, надеяться ей на спасение или нет.       Из медкабинета, до которого молодые люди не дошли совсем немного, вальяжно вышел Билли, застегивая свою красную рубашку. Через несколько секунд за ним вылетает Лори Фостер и, заметив нежеланное присутствие, спешит скрыться на лестнице, не проронив ни звука.       «Лори Фостер? Вот уж не подумала бы»       — Вали, куда шел, Харгроув.       Джесс собственной челюсть чувствует, как Крис напрягся в присутствии блондина. Еще бы, он тоже прекрасно помнил вечеринку, и помнил также, что в такой ситуации они уже находились. Уильямс была права, и все дело действительно было в задетом эго Меннера. До приезда Билли Харгроува в школе у девушек было два фаворита: Стив Харрингтон, как прекрасный, недосягаемый идеал, и Крис Меннер, который неплохо может трахнуть тебя после школы или даже во время занятий. И если Стива не особо все это волновало, то вот Крис не на шутку заводился, при первой же мысли о каких-либо изменениях в данной иерархии. Парень решил, что единственное его спасение — Джессика Уильямс, которую альфа-самец Билли Харгроув все еще не завалил.       — Я тебе мешаю? — поднял он бровь, опираясь плечом на шкафчики и поджигая сигарету.       Джессика попыталась воспользоваться ситуацией, она вцепилась в руку Меннера, пытаясь отодрать ее от своего лица, но пальцы лишь сильнее сдавили челюсть, заставляя девушку пискнуть от боли.       Парни тем временем молча смотрят друг на друга. Билли ухмыляется, делая затяжки, будто ожидая продолжения банкета, а Крис еле сдерживает эмоции, чтобы не накинуться на оппонента. Харгроув первый нарушает тишину, качая головой:       — Хочешь дружеский совет? — он поднял руку с еще дымящейся сигаретой к потолку, — сваливал бы ты.       Коридоры заполняет звон пожарной тревоги. И если Билли уже покинул коридор через окно, выбросив окурок на пол рядом с Меннером, то Крису нужно несколько секунд, чтобы решить, что делать. Сейчас из классов повалит вся школа для эвакуации. С потолка начинает литься вода, словно в помещении внезапно начался дождь. Джессика не может не улыбаться, теперь ему придется ее отпустить. Что он и делает.       — Мы еще не закончили.       Крис грязно ругается и вылетает из коридора следом за Харгроувом через окно. Уильямс решает не оставаться в одиночестве на месте преступления и повторяет за парнем.       — Хей, принцесса, залезай, — слышит Джессика, пересекая парковку.       Харгроув стоит рядом со своим камаро, хитро ухмыляясь и докуривая сигарету.       «Да сколько же он курит?» — впервые задается этим вопросом Уильямс.       Девушка смотрит на свою мокрую одежду и вспоминает, что Ребекка еще не вернулась, а значит, везти домой ее некому. Она молча меняет направление движения, не желая усугублять свое состояние простудой, и залезает в машину.       Билли не заставляет себя долго ждать, и они уже выезжают с парковки. Джесс глубоко вздыхает, запрокидывая голову назад. Этот короткий день измотал ее.       — Спасибо, — он снова спас ее.       — Не обольщайся. Мне просто нравится смотреть, как он бесится. Вбил себе в голову, что станет круче меня, если тебя трахнет, — Билли усмехается, проводя рукой по волосам, убирая их назад от лица.       — Мне плевать, почему ты это сделал. Главное, что сделал. За это и спасибо.       Парень ничего не отвечает, не издает ни звука, лишь на секунду щурит глаза, словно что-то подозревая, но быстро скармливает ненужные мысли своему внутреннему демону.       Усталость берет верх, и Джессика быстро засыпает, чувствуя себя в безопасности, несмотря на то, что находится в одной машине с абсолютно неуправляемым человеком. Сейчас ей многого не надо, достаточно того, что Крис Меннер не изнасилует ее во сне.       ***       Возвращаясь на школьную парковку, Ребекка еще не знает о том, что произошло. Пристроить машину довольно сложно, ведь большинство учеников находится именно здесь. Но после нескольких минут до одури нервной поездочки, Меннер все же находит место для своего кадиллака. Девушка глушит мотор и выбирается на улицу. Она быстро узнает о том, что произошло у первых попавшихся учеников, и начинает искать глазами в толпе кого-нибудь знакомого. Но это не так-то просто. И вскоре Ребекка отчаивается лицезреть кого-нибудь приятного и решает выбраться из столпотворения, чтобы спокойно дождаться объявления о продолжении занятий. Или же о том, что всем можно расходиться по домам.       — Черт! — ругается она, когда ее нога подворачивается и девушка чуть ли не падает, еле удержавшись на ногах.       Она быстро оглядывает себя, а после людей вокруг, дабы убедиться, что никто не заметил этого комичного зрелища. Ребекке уже начинает казаться, что весь мир против нее, но метрах в пятидесяти от себя она замечает знакомую фигуру, стоящую у дерева и пялющуюся на толпу. Меннер поправляет и без того идеально уложенные волосы и спешит к тому самому дереву.       — Ну, привет, Стив, — голос звучит довольно непринужденно.       Нет, они с ним не какие-нибудь друзья или безумно хорошие знакомые, просто Ребекка посчитала эту встречу прекрасной возможностью узнать что-нибудь о том, что скрывает от нее Уильямс.       — Привет, Бекс.       Меннер отмечает, что такое обращение уже хороший знак.       Она смотрит на парня так словно не может придумать, что сказать, или будто ей сложно говорить. Игра. Просто ждет, чтобы он заговорил первым. И Харрингтон охотно ведется.       — Ты что-то хотела?       — Да… То есть, нет. То есть… — она глубоко вздыхает, показывая, как тяжело ей даются эти слова, — Джесс рассказала мне все… Почему она попала в больницу.       Глаза Стива округляются, лицо становится серьезнее.       — Все?       — Абсолютно.       Он обдумывает этот внезапный факт несколько секунд и, придя к выводу, что по своей воле Уильямс бы не стала ничего рассказывать, сильно мрачнеет.       — Ты заставила ее сказать? Зачем ты полезла в это? За эту информацию могут убить и ее, и тебя! Я не верю, что она не предупредила тебя об этом. Но ты все равно настояла? — он переходит на громкий шепот, словно пытается скрыть свои слова от окружающих, хотя ему очень хочется кричать.       — А что мне было делать?! — начинает играть истерику Ребекка, еле сдерживая настоящие эмоции после слов парня и повторяя уменьшение громкости звука, — я волновалась за нее, а она пыталась врать мне в лицо!       Стиву тяжело сдержаться, чтобы не закричать в ответ, он глубоко вздыхает, запрокидывая голову назад, и пытается потихоньку успокоиться. Они молчат несколько секунд. Харрингтон обдумывает, что вообще можно еще сказать, а Меннер ожидает какой-нибудь новой информации.       — И как ты ко всему этому отнеслась? — внезапно выдает Стив, ставя Ребекку в неприятное положение.       — Я просто рада, что с ней все хорошо, — максимально нейтрально попыталась ответить девушка, но все же вызвала некие подозрения со стороны молодого человека.       — И ты сразу во все это поверила? — задал более каверзный вопрос Стив.       — Конечно, я знаю, когда она мне врет, — звучало правдоподобно, но думала она над этой фразой слишком долго.       — Джесс ничего тебе не говорила, да? — почти смеется Харрингтон, а Ребекке остается лишь молча слушать, ведь ее поймали с поличным, — Боже, Бекс, не лезь в это. Вы обе можете пострадать. Все уже закончилось. Мир спасен. Осталось только забыть все, как страшный сон.       Стив медленным шагом направляется к толпе, оставляя Меннер смотреть ему вслед.       Вытащила она из него мало, но кое-какие фразы в ее голове все же остались. Девушка, как истинный журналист, в спешке достает из сумки блокнот и ручку. На предпоследней странице появляются строки: «За эту информацию могут убить и ее, и тебя. Все закончилось, мир спасен».       ***       Голова гудит, заставляя открыть глаза. С такой болью невозможно лежать в постели или просто созерцать потолок в темноте. Эта боль заставляет подняться на ноги и спускаться на кухню, чтобы попросить у мачехи какую-нибудь таблетку.       — Наша соня проснулась. Как ты, детка?       Тереза целует дочь в лоб, пытаясь найти признаки температуры, но ее нет.       — Как ты, милая? Безумно напугала Олли. Сосед принес тебя на руках. Подумали, что ты без сознания, но он сказал, что ты просто спишь. Проспала до самого вечера, уже девять часов…       — Голова болит, — пробурчала девушка, падая в кресло напротив телевизора.       Тереза быстро достала из своей огромной аптечки две белые таблетки и со стаканом воды потянула их девушке. Джесс сразу выпила их, и, прикрыв глаза, закинула голову на спинку кресла. Она была благодарна семье за то, что никто не лез к ней с разговорами, что ей просто дают отдохнуть. И это помогло. Относительная тишина совместно с таблетками очень скоро начали действовать. Голова почти прошла, и девушка решила пойти наверх, чтобы заняться уроками, попутно уработав пару сэндвичей, на чем настояла Тереза.       Поднявшись на второй этаж, Уильямс заметила нечто странное: дверь в ее комнату все еще была открыта, но вот свет там не горел.       «Лампочка перегорела» — подумала, заходя внутрь.       Сердце пропустило пару ударов, живот на мгновение резко скрутило от дикого испуга, по телу пробежала волна холодных мурашек. Около открытого окна был четко различим темный мужской силуэт. В нос ударил резкий запах табака, вызывая некие догадки по поводу незваного гостя. Выключатель под пальцами щелкнул, заливая комнату тусклым светом от настенного светильника, и Уильямс немного успокоилась. Совсем немного.       — Что ты здесь делаешь?       — Решил воспользоваться семейными привилегиями, — Джессика приподняла бровь, не понимая, о чем он, а парень словно увидел этот взгляд, — твоя мать дружит со Сьюзан, ты разрешила моей сестре приходить сюда, когда она захочет. Дружба семей…       Билли все еще стоял к ней спиной, выдыхая сероватый дым на улицу.       — И ты решил влезть через окно второго этажа? Что такого случилось, что ты пришел ко мне? — Уильямс скрестила руки на груди, сверля взглядом спину Харгроува, ее начинало раздражать непонимание происходящего.       -Не хотел там оставаться, — бычок летит в окно, и Билли, наконец, поворачивается к девушке.       Ее раздражение за секунду улетучивается, сменяясь волнением, руки безвольно опускаются, а глаза расширяются от удивления и небольшого испуга. Нижняя губа Харгроува сильно разбита, бровь рассечена, на скуле красуется большая толстая царапина, а под глазом зреет яркий фингал.       — Кто тебя так?.. — почти шепотом произносит она, но он слышит.       — А кто в моем доме на такое способен кроме меня самого? — криво улыбается он, разводя руки в стороны.       — Черт… Сядь, нужно обработать…       Джесс бросается к тумбочке за аптечкой и извлекает из нее вату и спирт.       — Не мельтеши. Я здесь просто чтобы в тишине дождаться, пока ублюдок успокоится, а не чтобы смотреть, как ты играешь в Деву Марию… — он все же садится на край кровати,       — Макс опять куда-то свалила. В этом чертовом семействе я всегда крайний.       Парень падает на спину, закидывая руки за голову и прикрывая глаза. Редко где он позволяет себе так расслабиться и усыпить свою бдительность. Даже в любимом камаро нужно быть начеку.       — Сядь, — как можно строже выдает девушка, чем вызывает лишь улыбку Харгроува.       — Не все твои пациенты будут в состоянии сидеть.       Джессика лишь закатывает глаза и забирается на кровать, садясь рядом с его головой.       — Будет больно, — констатирует Уильямс и тут же начинает обрабатывать раны.       Джессике безумно хочется задать вопрос о том, что именно произошло, но смелости как-то не хватает. Да и что тут спрашивать, по лицу парня все видно…       Билли почти не замечает, как от спирта щиплет царапины, когда Джесс аккуратно проводит по ним влажной ватой. Он открывает глаза и следит за ее сосредоточенным лицом. Его забавляет наблюдать за тем, с какой серьезностью девушка относится к данной процедуре. Он считает, что все это как-то по-детски, что она наиграется в доктора и перестанет строить из себя мать Терезу. Как однажды она поймет, что принцев и розовых замков не существует.       Джессике же просто нравилось заниматься этим делом. Ей хотелось помогать людям, залечивать их раны… Спасать их жизни. Роуз она спасти не смогла, решила, что должна искупить вину.       — Я подарю тебе костюмчик медсестры на день рождения. Когда он там у тебя? — ехидно улыбается Харгроув.       — Тринадцатого марта, — на автомате выдает Джесс, но через секунду возвращается к реальности и переводит взгляд с его губы на глаза, — стой, что ты сказал? Только попробуй.       — Еще как попробую, — почти смеется он, заставляя Джессику щурить глаза, подозрительно пялясь на него.       — Ладно, лежи, я принесу лед. Иначе утром ты вряд ли сможешь открыть глаз, — Уильямс собирается слезть с кровати, но Билли не позволяет, притягивая обратно за запястье.       — Хватит уже строить из себя благодетельницу. Просто ляг, если хочешь помочь. Это мне сейчас нужнее.       Тон приказной, а взгляд холодный, пустой. Джесс несколько секунд пытается понять, что он прячет за этим безразличием, но не выходит. Она глубоко вздыхает и все же ложится рядом спиной к парню, стараясь не касаться его, ведь все еще помнит прошлый раз. Но крепкая рука обнимает за живот, притягивая к телу Харгроува. Вторая его рука теперь служит девушке подушкой. Она чувствует тепло, исходящее от его тела, и теперь открытое окно больше не пугает. Чувствует макушкой, как выравнивается его дыхание. Ее сердце продолжает учащенно биться еще пару минут, но после спокойствие и приятная усталость накрывают ее с головой.       Билли планировал ночью вернуться домой. Бесшумно прокрасться в свою комнату или влезть через окно. Но сегодня, он уже точно не сможет этого сделать. Впервые за долгие годы после ухода матери ему засыпается так спокойно.       ***       Джессика Уильямс редко могла похвастаться бодрым утром, но на этот раз оно было таковым, несмотря на недавнее сотрясение. Когда девушка открыла глаза, она чувствовала тепло, хотя Билли рядом уже не было. Джесс была укрыта одеялом, а окно, не запертое с вечера, было прикрыто, что означало, что Харгроув покинул помещение тем же путем, которым пришел.       После недавнего инцидента Тереза не пускала свою дочь в школу еще пару дней, пока лично не убедилась, что Джессика пришла в норму. Девушке уже не терпелось вернуться к балету. Хоть родители и настаивали на том, что это не лучшая идея, Джессику было не остановить. Они нашли компромисс: девушка может начать тренировки, но возвращение к работе ей придется отложить на неделю. Не сказать, что это радовало младшую Уильямс, но либо так, либо никак.       — Они серьезно надеются, что кто-то станет это есть? — возмущалась Ребекка, ковыряя ложкой какую-то склизкую серую массу, отдаленно напоминающую овсянку.       — Не думаю, что их это волнует. Приготовить? Они приготовили. А уж будет ли кто-то это есть, не их забота, — Джессика даже не стала притрагиваться к содержимому тарелки и оглядела столовую, — Хотя, некоторые вполне себе… Довольны…       Меннер проследила за взглядом подруги и увидела, как на другом конце зала небольшая компания ботанов не без удовольствия выскребала еду из уголков тарелок.       — Фу… — пробурчала Бекс, сморщив лицо, — с такими пристрастиями посмертная девственность им обеспечена…       — Боже, как грубо, — засмеялась Уильямс, привлекая к себе внимание нескольких недалеко сидящих учащихся, ведь в столовой было на удивление тихо. Вероятно, большинство не находило радости в этом обеде.       — Ладно, идем, еще один урок.       — С ума сойти, тебя тянет на занятия? — удивилась Джессика, следуя за подругой к выходу из столовой, -не верю.       — Пока тебя не было, произошли некоторые изменения… — загадочно улыбнулась Меннер, бросив взгляд на подругу через плечо.       — Боже, что за шарады? Говори уже! — возмутилась Джесс, понимая, что Ребекка хочет потянуть интригу.       — Ты все увидишь сама! — почти рассмеялась Бекс, подходя к нужному классу, — могу сказать лишь, что я надеюсь, что старик Вудман не вернется с больничного.       — Я не ослышалась? Ты… — но Уильямс проглотила окончание своего возмущения по поводу грубости подруги.       Заходя в помещение, Джессика сразу поняла, в чем тут подвох. У доски, опершись на учительский стол, стоял молодой человек лет двадцати пяти — двадцати семи. Сказать, что он был просто привлекательным — ничего не сказать.       — Ну, теперь понимаешь, почему я начинаю любить физику, — хитро улыбнулась Ребекка, садясь на свое место рядом с Джесс.       — Теперь я понимаю только то, что в погоне за всеобщим вниманием твой брат начнет сходить с ума еще сильнее.       — А что он опять натворил? — поинтересовалась Меннер, не отрывая взгляда от нового преподавателя, увлеченного какой-то модной книгой.       — Он опять приставал ко мне, когда ты была у дантиста, — спокойно, словно это вошло в норму, ответила Уильямс, заставляя подругу оторваться от нового предмета ее обожания.       Взгляд Ребекки стал серьезным, но она не могла подобрать нужных слов. Ей одновременно хотелось и вломить непутевому братцу, как-то поддержать подругу, но единственное, что она смогла выдать:       — Я поговорю с ним.       Джессика промолчала, посчитав, что это неплохая возможность, пускай Крис вряд ли прислушается к сестре.       Почти всю дорогу до дома Уильямс девушки провели в тишине. Джессике хотелось просто немного побыть в облаках, когда голова Ребекки была забита кучей неприятных мыслей. Ее пугало внимание Кристофера к ее подруге, но больше этого ее волновало то, что скрывает от нее Джессика на пару со Стивом Харрингтоном. Ее безумно обижало, что она ничего не знает, пусть это и, вроде как, опасно. В ее голове не укладывалось, что такого может быть страшного в обычных словах. Неужели за этим запугиванием от Стива скрывается что-то личное, касающееся лишь их двоих… От этой мысли Ребекке становилось еще обиднее, раз лучшая подруга молчит о таком, как гребаная рыба.       — Бееекс, прием, Земля вызывает!       Меннер резко обернулась на Джессику, которая уже вышла из кадиллака и смотрела на нее через открытое окно.       — Что…       — Я говорю, «пока, увидимся завтра» — повторяет Уильямс и машет ей рукой, — похоже, это чудо, что мы не врезались в дерево на обочине…       Ребекка медленно кивает в знак того, что это действительно чудо, и пытается собрать мысли в кучу.       — До завтра…       Джессика улыбается и направляется к дому, пока Меннер пристально смотрит ей вслед, а мысли одна за одной в бешеном темпе сменяют друг друга. Обида и желание разобраться с этой дурацкой тайной смешиваются с непонятно откуда взявшейся решимостью, и Ребекка вылетает из машины следом за подругой, пока та не дошла до двери своего дома.       — Джесс!       Уильямс оборачивается и с беспокойством смотрит на Меннер, на лице которой читается паника.       — Что такое?       Ребекка пару секунд думает о том, что именно сказать. И как сказать это так, чтобы звучало не слишком грубо.       — По мне не скажешь, но я затрахалась от того, что ты что-то от меня скрываешь! — вышло не слишком мягко.       — О чем ты… — растерялась девушка, отдаленно догадываясь, о чем ей говорят.       — Хватит делать из меня дуру, Джесс! Стив проболтался! Да, сказал, что за это могут убить, но ты не могла шепнуть мне?! Серьезно думаешь, что я кому-то вас сдам?!       — Дело не в этом… -руки Уильямс невольно потянулись к краю свитера и начали перебирать ткань, а глаза устремились в землю, словно она маленький ребенок, которого отчитывают за разбитую вазу и рисунки на стенах.       — А в чем тогда?! Расскажи мне, в чем дело, Джесс!       Но Уильямс молчала. На глаза наворачивались слезы, и, увидев это Ребекка начала немного успокаиваться.       — Слушай. Давай так. Позвонишь мне, когда решишься рассказать. А пока…       — Бекс, ты же понимаешь, что я очень хочу рассказать тебе все, но…       — Нет! Я не понимаю! Ничего не понимаю! — снова начала расходиться Меннер, — Хотела бы рассказать, рассказала бы. Вроде бы в дружбе доверие должно быть важнее всего остального.       Джессика снова замолчала, понимая, что Ребекка права. Нужно было ей рассказать. Эгоистично с ее стороны? Да. Справедливо? Тоже да. Но Уильямс должна была собраться. Сразу выдать подобную историю не получилось бы.       — В общем, у тебя есть мой номер, — сухо заканчивает Меннер и направляется к своей машине.       В зеркало заднего вида Ребекка видит, как Джесс виновато смотрит ей вслед, теребя край своего свитера. Она продолжает вдавливать педаль газа в пол, понимая, что после такой сцены Уильямс точно все ей расскажет.       Заходя в дом, Джессика еле перебирает ногами. Девушка уже начала составлять монолог, который выдаст Ребекке при первой же удачной возможности, несмотря на то, что у стен и даже деревьев есть уши. Джесс, как и Тереза, вздрагивают и чуть ли не синхронно подскакивают на месте, сталкиваясь на пороге кухни. Девушка оглядывает мать, одетую так, словно намечается званый ужин, а после бросает взгляд на кухню, где стол вновь накрыт не на четверых.       — К нам снова кто-то придет? — спросила Джессика, заставляя мать снова начать движение.       — Да, я снова позвала наших соседей. Мы со Сьюзан давно хотели встретиться.       — Для этого обязательно устраивать семейные посиделки? Почему бы просто не сходить в пекарню к Рихтеру и не попить там кофе?       Тереза несколько секунд смотрит на дочь, а потом выдает то, чего Джесс никак не ожидала:       — Если бы ты предложила это раньше, так бы мы и сделали.       Девушка лишь поднимает руки, показывая, что сдается, и направляется к своей комнате.       «И когда они успели стать такими подругами?»       Но до своих покоев Уильямс так и не добирается. Раздается громкий пронзительный звон, оповещающий о приходе гостей.       — Джесс! Зови Олли и спускайтесь!       Девушка закатила глаза и поплелась в сторону обители брата. Младший Уильямс, как обычно, возился со своими растениями, которыми была забита вся его комната. Это место уже давно перестало быть комнатой мальчика подростка, оно стало кусочком тропических джунглей.       — Они уже пришли? — не отвлекаясь от протирания листьев какого-то фиолетового цветка, спросил парень.       — Да. Идем.       Он неохотно оторвался от своего занятия и встал с пола:       — Опять будете сосаться, пока никто не видит?       — Прекрати! — толкнула она его в плечо, вызывая лишь смех мальчика, — не смей никому рассказывать! Ребекки хватило…       — Ладно-ладно, чего не сделаешь для любимой сестренки, — ехидно улыбнулся он, заставив Джессику насторожиться.       Они спустились вниз, когда все уже были на кухне. И, как и в прошлый раз, начались эти идиотские разговоры ни о чем. Будто эта беседа — чистая формальность, чтобы сделать видимость дружбы семей. Хотя, возможно, эта дружба и должна выглядеть именно так… Но на этот раз Джесс сидела рядом с Макс, и ей было легче переносить этот ужин за разговорами с ней, пускай пристальный взгляд Билли периодически напрягал.       И вечер проходил довольно неплохо, пока под действием очередной бутылки вина взрослая беседа не перешла в странное, довольно бестактное русло.       — Всегда было интересно: как у людей возникает осознанное желание завести больше одного ребенка? — спросил мистер Харгроув у главы семейства Уильямсов.       На несколько секунд воцарилось неловкое молчание, а Джессика поперхнулась, от чего Максин пришлось хлопать ее по спине. Тереза и Тревор посмотрели на девушку, словно спрашивая разрешения, чтобы ответить на этот вопрос. Джессика поняла все без слов:       — Да ничего, расскажите, — произнесла она под пристальные взгляды большей части семейства Харгроувов.       Лишь Сьюзан было неудобно от такой беседы, и она смотрела на Джесс, пытаясь взглядом показать, как ей стыдно за этот вопрос.       — Джесс — наша приемная дочь, — начал мистер Уильямс.       — Она — дочь моей лучшей подруги. Я обещала присмотреть за Джессикой, если с Роуз что-то случится. После ее смерти, мы приняли малышку в семью. В это время у нас уже был сын, так что… Вот так мы и завели двоих детей, -закончила рассказ Тереза, улыбаясь в конце, чтобы хоть как-то сгладить неловкость.       Но как бы не старалась миссис Уильямс исправить обстановку, Джессике больше не хотелось находиться за столом. Дело было не в рассказе о прошлом. Она поняла, что, как и в прошлый раз, причина была в этом грубом мужчине. Он был слишком резок и задавал отвратительно неуместные или неприятные вопросы и темы для разговоров. Слишком личное выносилось на всеобщее обозрение. Но семьи не были настолько близки для этого. Данный факт понимали все, кроме мистера Харгроува. Джессика сверлила его взглядом еще несколько минут, пытаясь выяснить, в чем причина, но одного лишь взгляда мало, чтоб понять.       — Не обращай внимания, он всегда такой. Но дальше Билли его наказания и агрессия редко распространяются, — шепнула девушке Макс, когда разговор ушел на менее животрепещущие темы.       Джессика обратила внимание на то, что ссадины на лице парня еще не до конца испарились, и по коже пробежал холодок. Было неприятно вспоминать кровь на его лице и понимать, что человек совершивший такое сидит с тобой за одним столом.       — Прости, конечно, но он все равно мне не нравится. В нем есть что-то жуткое.       Максин лишь пожала плечами, понимая, о чем говорит Джессика, но считая, что ей то не о чем волноваться.       Теперь целью младшей Уильямс на этот вечер стало «свалить отсюда, как можно быстрее». Минуты тянулись до жути долго, пока девушка ковырялась в тарелке, стараясь думать о своем. Но вот прозвучала фраза, подарившая ей надежду на спасение:       — Куда там подевался этот мальчишка, — вдруг сурово спросил мистер Харгроув, собираясь уже вставать со своего места, так как его сын ушел на поиски туалета минут 20 назад.       — Ой, сидите, отдыхайте, я пойду поищу его, — соскочила со своего места Джессика, пытаясь покинуть это застолье.       Да и не хотелось, чтобы ругань этого семейства начиналась и в доме Уильямсов, не то Сьюзан больше не сможет смотреть в глаза Терезе, не говоря уже о какой-то дружбе.       Девушка почти бегом поднялась на второй этаж и быстро поняла, что Харгроув младший не искал никакой туалет. Свет там был выключен, а дверь, как всегда приоткрыта. Как и дверь в комнату Джессики, которую она точно закрывала.       Девушка аккуратно открыла светлую дверь и пропустила в комнату свет из коридора. Она нашла Билли. Он сидел на стуле в полной темноте, подпирая голову руками.       — Что ты здесь делаешь? — мягко спросила она, видя, что он пребывает в необычном для себя настроении.       Ответа на ее вопрос не последовало. Он решил начать другую тему.       — Повезло тебе, принцесса, — усмехнулся он, — ублюдок отец в тюрьме, ты в хорошей семье… Твоя мать так любила тебя, что готова была пожертвовать жизнью, чтобы не бросать тебя с тем мудаком одну… Моя бросила меня. Сбежала и оставила с ним.       — И ты считаешь, что лучше бы твоя история закончилась так же, как моя? — спросила она с дрожью в голосе, подходя ближе, ступая в темноту.       — Не уверен, но думаю, да. Хоть не бросила бы меня.       Сердце девушки больно защемило, и появилось ощущение, будто ее только что ударили в живот кулаком. Она подошла еще ближе и встала прямо перед ним, но он не поднял на нее взгляд, продолжил смотреть в какую-то точку в пространстве. Но она не была согласна говорить что-то его макушке, ей нужно было видеть его глаза, и она опустилась на колени, чтобы посмотреть в них.       — Хей… У всех есть грань. Не все можно терпеть вечно. И это чудо, что твоя мать нашла в себе силы уйти и спастись. Все могло закончиться так же, как в моей истории. Я уверена, что это решение далось ей с большим трудом, и она любит тебя. Если бы ей было все равно, думаю, она ушла бы намного раньше. Я ведь права? — но он не отвечал, лишь молча переваривал то, что она пыталась донести, — и я уверена, что она забрала бы тебя с собой, если бы могла, если бы была уверена, что тебе будет лучше с ней, если бы твой отец позволил этому случиться. Но разве она могла противостоять ему?       Она могла ошибаться, ведь такие ситуации не всегда одинаковые. Но он был именно в такой. Билли понимал, что Джесс имеет ввиду, но принять это было тяжело. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что он все еще любил свою мать, несмотря на то, что она оставила его на растерзание тирана.       Джесс смотрела в его глаза и слегка улыбалась, пытаясь показать, что она здесь, чтобы успокоить его и помочь, а не сказать, что он в чем-то не прав. Но он ничего не отвечал на ее монолог, просто продолжал смотреть на нее, думая о чем-то. И эти гляделки затянулись.       — Нам нужно спускаться. Твой отец начал злиться.       Джесс хотела подняться, но замерла, когда его рука дотронулась до ее подбородка, заставляя вернуть зрительный контакт. Билли коснулся ее губ своими. Этот поцелуй был чувственным, медленным, не таким, какой Джессика помнила с прошлого раза. И она ответила. Поддалась моменту. Их поцелуй становился все глубже, и глубже, словно без этого они не могли дышать. Словно внезапно они стали воздухом друг для друга. Джессика пыталась собрать свои мысли, пыталась убедить себя, что им нужно спускаться, но когда он притянул ее за талию ближе к себе, девушка забыла об этом. Билли повалил ее на ковер, продолжая прижимать к себе, словно показывал, как она нужна ему. И Джесс не оставалась в стороне, она невольно тянула Харгроува за ворот рубашки, не желая, чтобы он отдалялся хоть на миллиметр. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается.       — Серьезно, Джесс? И ты туда же? Мы уходим, Билли, — появившись в дверном проеме также быстро, как исчезла из него.       Джесс и Билли стоило большого труда оторваться друг от друга. И даже когда это произошло, они еще около минуты смотрели друг другу в глаза, пытаясь восстановить дыхание. Парень не мог понять, что вызвало такой безумный порыв, а девушка не знала, по каким причинам поддалась. Они могли бы еще долго лежать в попытках понять, что произошло, но оба осознавали, что вечер окончен, поэтому Билли молча поднялся и направился к выходу из дома Уильямсов, а Джессика продолжила лежать на полу, прикрыв рукой глаза. Ей не хотелось размышлять о произошедшем, но ничего другого в голову не лезло.