Задыхаясь

      Холодает. К Хоукинсу незаметно подобралась зима. Время, когда многие девушки постоянно обсуждают предстоящий зимний бал, а почти все парни вечно недовольны этими обсуждениями. Джессике в этом вопросе была ближе позиция мальчиков, потому что Ребекка успела проесть ей весь мозг рассказами о том, какое у нее будет платье и как она наконец-то переспит со своим Ричем, для которого их отношения оказались серьезнее, чем все думали. Про Билли нельзя было такого сказать. Про него вообще почти ничего нельзя было сказать, ведь он стал появляться в школе крайне редко. Заносить несколько домашек, долго общаться с парой учителей и снова исчезать на неделю или около того. Уильямс была рада, что ей теперь не нужно терпеть подозрительные взгляды Кэти Джордан, но также ей пришлось признаться себе в том, что чего-то в школе все же не хватает. Но чего-то не хватает, а что-то плещется через край. Например: довольно неплохие подкаты Криса. Нет, они не все хорошие. Много и тех, что относятся к серии «вашей маме зять не нужен», но утренний букет лилий ко входной двери после отвратительнейшей репетиции был довольно мил. Но Джессика пока не собиралась соглашаться и идти с Меннером на свидание, все еще было чувство того, что он просто хочет ее трахнуть. Для галочки. Как он хотел сделать это на той вечеринке. Как тогда, когда зажимал ее в коридоре. Уильямс предполагала, что он просто сменил тактику, чтобы подобраться к той, которую «еще не успел трахнуть Харгроув». Девушка не верила, что люди меняются так быстро и так кардинально, но было действительно приятно получать столько внимания.       — Боже мой, скорей бы завтра! Мне не терпится показаться Ричу в моем офигенном платье! — в который раз чуть ли не подпрыгивала от восторга на водительском сидении Ребекка.       — Расскажи мне об этом еще пару раз, и я точно свихнусь.       — Леди из тебя никакая, Джесс… — надувает губы Бекс, но старается скорее сменить тему, — может ты уже все-таки расскажешь мне, как так вышло, что ты идешь на бал с моим братом?       — Будто ты ничего не знаешь, и он не спрашивал у тебя, как меня склеить, — щурится Уильямс, наблюдая за подругой.       — Ну, спрашивал, конечно… Я ему пару раз подсказывала. Он же все-таки мой брат. Но я думала ты будешь продолжать его динамить. Ты же вроде как в нем разочаровалась.       — Разочаровалась. Но он так сильно начал меняться… Может мне, конечно, показалось, но…       — Не показалось! — решительно заявляет Меннер, — он и дома странно себя ведет. Стал как-то спокойнее, не знаю… Знаю только то, что он втрескался. Такое уже было классе в шестом с девочкой из восьмого. Столько лет прошло, а он все еще ведет себя так же, когда тонет в любви, -мечтательно произнесла последние слова девушка.       — Прекрати, — смеясь, слегка толкнула ее в плечо Джессика, расценивая слова поруги как очередную шутку.       Вечер следующего дня вышел довольно беспокойным. Ребекка вместе с Терезой носилась вокруг Джессики, подбирая к платью колготки, макияж и прическу, словно девушку готовили не к какому-то школьному балу, а к долгожданной свадьбе, пока сама виновница торжества стояла перед зеркалом и молилась, чтобы это поскорее закончилось. В итоге Уильямс снова поставили на каблуки, а высокая прическа ощутимо тянула кожу головы, но «времени мало, переделать не успею», поэтому сейчас в достаточно неудобном положении Джессика заходила в зал под руку с Крисом Меннером. Скажи ей об этом год назад, она верещала бы от восторга или же потеряла бы дар речи, но теперь все это казалось ей каким-то обыденным и даже особо ненужным.       — Выглядишь потрясно. Не хочешь потанцевать? — подает руку парень сразу, как они достигают середины зала.       — Я хотела немного передохнуть… — начинает Джесс, косясь на свои ноги, которым до ужаса неудобно в обуви.       — Брось, мы только пришли, — не унимается Крис, и девушка думает, что действительно не стоит портить ему вечер, ведь она сама согласилась прийти, так зачем ныть и убегать от парня.       Джессика улыбается и позволяет Меннеру вести в этом медленном танце. Это получается у него не так хорошо, как хотелось бы, но Уильямс подыгрывает и делает вид, что все прекрасно. Девушка надеялась, что сможет смыться и хоть немного посидеть после первого танца, но ее никуда не отпустили и после второго, и после третьего. Это имело свои последствия. Четвертый танец был довольно энергичным, и Джессика умудрилась подвернуть ногу из-за своих высоченных ходулей. Но, как истинная танцовщица, она не позволила себе показать слабость в танце и завершила его, несмотря на то что это была всего лишь школьная дискотека.       — Мне нужно в уборную, — кричит Уильямс на ухо парню, чтобы ее было слышно сквозь гремящую музыку, и Крис кивает.       Джессика спешит покинуть душный зал и подышать свежим воздухом хотя бы в коридоре. Она опирается на шкафчики и думает о том, что неплохо было бы сейчас покурить.       — Ого, принцесса, прекрасно выглядишь. Мне казалось, ты не в восторге от подобных мероприятий.       — Как и ты. Но, тем не менее, мы оба здесь. Не будет покурить?       Харгроув усмехается и протягивает ей сигарету, а затем зажигалку.       — Думаю, лучше уйти из коридора, — он открывает перед ней дверь ближайшего класса и пропускает девушку вперед, щелкая замком, в то время как Уильямс открывает окно, чтобы в кабинете не было слишком накурено.       Джессика забирается на подоконник и сбрасывает с себя неудобные трущие туфли. Зажав сигарету в зубах, она вытаскивает из прически несколько шпилек и волосы падают на плечи. Девушка встряхивает голову, откидывает шевелюру назад и продолжает вдыхать никотин. Все это время Билли с улыбкой, словно очарованный, наблюдает за ней, опираясь на книжный шкаф.       — Да, вот это та принцесса, — довольно произносит он.       — О чем ты? — щурится девушка, пытаясь в темноте разглядеть выражение его лица, но выходит плохо.       — В зале ты выглядела фальшиво, — с неким презрением отвечает парень.       — Фальшиво? Почему-то я сама этого не заметила, — скептично заявляет Джесс.       — Странная прическа, неудобные каблуки, на которых ты не умеешь ходить, пытаешься улыбаться, когда болит нога, которую ты подвернула, пока танцевала. А вот сейчас. Растрепанная, босая куришь на школьном подоконнике.       — Ты следил за мной? — спрашивает достаточно спокойно для той, кто подозревает кого-то в шпионаже.       — Не особо. Просто зашел в зал как раз тогда, когда ты споткнулась.       — А все-таки, ты-то что здесь забыл?       — Стало скучно, подумал, здесь может быть что-то веселое. Наверняка, кто-то притащил алкоголь.       — У Ричи точно есть. Мы выпили немного перед началом. Так что можешь найти его,       — Джессика почти докуривает и уже собирается покинуть насиженное место, но замирает от следующих слов Харгроува.       — Это подождет, — он делает несколько шагов к ней, — начнем с тебя.       — С чего такая перемена? — начинает немного волноваться девушка, понимая, что если он захочет что-то сделать, она вряд ли сможет сопротивляться, судя по прошлому разу.       — Перемена? Я думал об этом с момента нашей встречи, — подходит он вплотную, раздвигая ее колени в стороны и вставая между ними.       — Слишком сладенько врешь, — шепчет она уже в самые губы.       — Действительно, отвратно звучало.       Билли резко впивается в ее губы, пока девушка хватается за его плечи, чтобы не упасть назад от такого напора. Харгроув чувствует это и обхватывает талию, прижимая хрупкое тело к торсу, что позволяет Джессике обнять его за шею. Она прикусывает его губу, ей почему-то безудержно захотелось это сделать, и затуманенный разум позволяет, что вызывает ухмылку у парня. Билли понимает, что зеленый сигнал светит как от маяка, и кусает Уильямс за шею, посасывая места укусов. Сжимает ее задницу, заставляя девушку дышать все чаще и глубже. И тут она начинает понимать, что она не позволила бы ничего подобного кому-то другому из тех, кого она знает. Сейчас она так развратно ведет себя лишь потому, что это гребаный Билли Харгроув, которому, видимо, можно все. И пока Джессика обдумывает то, почему не сопротивляется, узел внизу живота затягивается все крепче, а Билли уже расстегнул молнию на ее платье. Харгроув снимает девушку с подоконника, не прерывая поцелуя, чтобы наконец избавиться от ненужной одежды. И как только стопы Джессики касаются пола, платье спадает к ее ногам, тут же пачкаясь в пыли. Уильямс остается в одних трусиках, что облегчает парню задачу, и он сжимает ее грудь, вырывая из легких девушки сдавленный стон, который она так старательно пыталась сдержать. Харгроув резко разворачивает ее к себе спиной, впечатывая Уильямс в подоконник, и сразу, не давая девушке опомниться, проникает рукой под кружево. Пальцы быстро находят нужное место и начинают поглаживать все быстрее и быстрее. И это оказывается одной из самых приятных вещей, что она чувствовала в своей жизни. Джессика понимает, что нельзя подавать голос, ведь кто-нибудь в коридоре может услышать, поэтому закусывает губу и ее звуки становятся тише. Класс заполняют лишь ее громкие вдохи и периодическое рычание Билли, вызванное желанием.       — Брось, принцесса, не сдерживайся, — шепчет он на ухо и тут же кусает за плечо.       Но девушка его не слушает и продолжает прикусывать губу.       — Нет? А если так? — звук расстегивающейся молнии, ее трусики падают к платью, и девушка опирается рукой о стекло, понимая, что сейчас будет.       Билли входит резко и до конца, вышибая одним движением воздух из легких. Боль от потери девственности не такая сильная, как описывала Джессике Ребекка, тем более приятные ощущения перекрывают ее очень уж скоро. Харгроув двигается быстро, продолжая массировать клитор, девушке хочется за что-нибудь ухватиться, но держаться за подоконник неудобно, поэтому она продолжает прижимать горячую ладонь к холодному стеклу, а другой рукой прикрывает рот, и ее стоны становятся чуть тише.       — Ого, а это кто? — хрипит Билли ей на ухо, и девушка по голосу слышит, как он улыбается.       Ей приходится открыть глаза, чтобы узнать, о чем он говорит. Уильямс не сразу удается сфокусировать взгляд, но в итоге этажом ниже на улице она видит курящего Криса. Он явно чем-то обеспокоен. Джессика хочет отойти от окна, но Билли, чувствуя это, прижимает ее к подоконнику сильнее, наращивая темп.       — Билли… Пожалуйста… — шепчет она между стонами, контролировать которые все труднее.       — Брось, разве не будоражит, — Харгроув кусает ее за мочку уха и сжимает грудь, временами играясь с соском, а Джессика надеется, что Меннер не поднимет голову. И удовлетворение подбирается все ближе. Уильямс закрывает глаза и перестает даже пытаться сдерживать стоны, когда ее накрывает волной наслаждения. Билли покидает ее тело и заканчивает дело сам, чтобы не кончить в нее. Он делает это на рядом стоящую парту, пока Джессика пытается восстановить дыхание.       — У кого-то будет потрясный первый урок, — шутит парень упаковывая свой член обратно за ширинку.       И только сейчас Джесс открывает глаза и видит, что с улицы на нее шокировано смотрит Меннер. Он не может ни сдвинуться с места, ни отвести взгляд. Как и Уильямс, которая понимает, что, если бы сзади сейчас был тот, на кого она смотрит, она бы вопила и звала на помощь. Эта мысль прочно закрепилась в ее голове и подарила понимание всего происходящего.       — Ты как? — подал голос Билли, подавая ей платье и белье, которое Джесс тут же начала надевать под пристальным взглядом парня.       Уильямс повернулась к нему спиной, призывая помочь с застежкой, пока сама сгорала от волнения. С этого момента измениться должно было все. Не для него. Для нее. Ее к нему отношение вряд ли сможет стать прежним.       — Идем, принцесса, а то твой Меннер и так в ярости от того, что здесь видел, — смеется Харгроув, призывая следовать за ним.       Но Джессика не придает его словам значения, ей важнее сейчас выговориться, иначе она точно будет хранить этот секрет до скончания веков. Поэтому она собирает всю волю в кулак при поддержке сигарет и коньяка Ричарда.       — Билли, подожди. Мне нужно сказать… — в животе нарастает сильная тяжесть от волнения, а руки наверняка трясутся, — кажется, ты мне нравишься…       Он серьезен всего несколько секунд. Словно подбирает нужные слова. Но следом смеется:       — Серьезно? Я думал, ты умнее, принцесса. Неужели подумала, что ты какая-то особенная, раз мы так долго не спали? Не выдумывай, я просто не люблю принуждать, да и мне этого с лихвой хватает.       Уильямс начала открывать рот, чтобы ответить, но не проронила ни одного звука. Она не могла даже вдохнуть из-за того, что грудную клетку резко сдавило. Джесс была похожа на рыбу, выброшенную на берег. Она знала, что такое может произойти… Что такое скорее всего и произойдет, но ожидала обычного отказа, ведь они не так плохо общались, чтобы он смеялся над ней в такой момент. И судя по тому, как ее задела вся эта ситуация, она была права, она действительно влюбилась в этого ублюдка. Влюбилась не сейчас, уже давно. Просто не могла себе признаться в своей глупой ошибке или просто не понимала, что творится в собственной голове.       — Такая ты забавная, принцесса, — произносит он и покидает класс, оставляя Джессику смотреть в дверной проем и ронять слезы.       Она не разбирает дороги, шагая от школьного крыльца к выходу с парковки. Пытается понять, зачем это сделала, и почему не могла спокойно сохранить этот секрет. Знала ведь, что так будет.       «Идиотка»       — Воу, Джефф, смотри, какая малышка! — слышит за спиной, только выйдя на трассу.       — Вот это повезло!       Уильямс не особо придает этим словам значение и даже не ускоряет шаг, ее голова полностью занята другим.       — Хей, детка, постой! — звук шагов за спиной становится все громче, но она все еще не обращает внимания.       — Ты что, оглохла?! — резкий рывок за запястье заставляет обернуться, перед Джессикой два незнакомца, по виду на несколько лет старше нее, но даже сейчас, несмотря на критичность ситуации, ее мысли заняты другим.       — Еще и немая. Так даже проще.       Ее грубо дергают за горловину платья, заставляя опуститься на колени, но резкая боль в ногах все так же не дарит осознания ситуации.       — Поможешь мне? — обращается к ней один из парней.       Звук приближающегося автомобиля и резкий визг тормозов заставляют девушку посмотреть на бьющий в их сторону свет фар.       — Жить, блядь, надоело?!       Джесс не особо поняла, чей это голос, даже не поняла, к кому он обращен. Она все еще находилась где-то не здесь.       — Пиздуй, куда шел, пацан! — раздается над головой Уильямс, а за этим следует несколько звуков от ударов. Девушка поднимает голову и видит Меннера. Ей бы очень хотелось, чтобы это был кто-то другой. Но это был он.       — Вставай, Джесс, — он тянет ее за руку вверх, заставляя подняться и следовать за ним к машине.       Дорога кажется бесконечной, ведь проходит в молчании. Уильямс перебирает подол платья, не находя, что сказать. Странное чувство вины отрезвляет.       — Крис, я… — она хочет извиниться за то, что оставила его на балу, и за то, что он увидел в окне.       — Сделай одолжение, Джесс. Заткнись.       Машина тормозит у ее дома. Крис давно знает, где она живет, не раз забирал отсюда сестру.       — Спасибо… — она снова хочет извиниться, но он не предоставляет ей такой роскоши, словно хочет, чтобы она продолжала чувствовать вину.       — Выметайся, Джесс, — холодно произносит он, и девушке ничего не остается, кроме как покинуть машину.       Она пару минут смотрит вслед удаляющемуся среди деревьев автомобилю и заходит в темный, тихий дом, который уже давно растворился в мирном сне. На цыпочках крадется в свою комнату, не желая беседовать с Терезой о том, как прошел бал. Ей хочется скорее стереть с себя этот вечер и уснуть в надежде, что завтрашний день принесет облегчение ноющему сердцу. Приступает к стягиванию с себя платья уже на лестнице, а, зайдя в комнату, начинает разглядывать его в тусклом свете ночника, заботливо оставленного матерью, чтобы дочь не потеряла ноги, запнувшись о порог. На розовой ткани бледно-серые пятна от пыли. Мозг предательски подкидывает кадры того, как именно испачкалась одежда, и девушка непроизвольно морщится, крепче сжимая платье в кулаках, когда грудная клетка получает ощутимый укол. Нервы не выдерживают, и Джессика начинает пытаться порвать то, что дарит ей такие ощущения. Она тянет его в разные стороны со всей силы, но ничего не выходит, что раздражает еще сильнее, поэтому Уильямс швыряет платье в открытое окно и направляется в душ, пытаясь восстановить дыхание.       ***       Джесс не хотелось никуда идти, хотя несколько дней назад они с Ребеккой договорились посидеть в кафе после бала и обсудить, как хорошо прошел их вечер. Этот день выпадал на последний выходной. Вот только Меннер никогда не звонила перед визитом, поэтому уже вовсю давила на дверной звонок, заставляя Оливера нестись открывать.       — Она у себя, — сразу же выдает информацию младший Уильямс, когда видит человека на пороге, — не знаю, что там вчера было, но выглядит она ужасно.       Ребекка напрягается и направляется в комнату подруги, а не кричит, как обычно, на весь дом, чтобы та спускалась.       Джессика лежит на кровати, раскинув руки и ноги в стороны. Наблюдает, как в лучах вечернего солнца словно в невесомости движется пыль. Ей не хочется ни о чем думать, а это наблюдение чертовски хорошо помогает в этом вопросе.       — Боже. Ты выглядишь как Майкл Джексон после отбеливания. Что произошло вчера?       Ребекка действительно не ожидала увидеть подругу такой бледной и разбитой, ведь ее вечер прошел, как нельзя лучше.       — Я призналась Билли, — сразу же выдает Джессика, надеясь, что ей полегчает, если она произнесет это вслух. И действительно, это немного помогает, ведь она начинает смотреть на Ребекку, а не на пыль, летающую по комнате.       — Что ты сдел… Стоп… Ты не говорила, что он тебе так нравится.       — Я сама не знала. Но я подумала, что, если бы не нравился, я бы не позволила ему себя трахнуть.       — Твою мать! Ты еще и девственности лишилась!       — Ага, на глазах твоего брата, — она не сдерживает грустный смешок, — выглядело бы даже смешно, не будь это так грустно.       Меннер, шокированная сказанным, лишь садится ближе к Уильямс и начинает гладить ее по волосам.       — Боже… Неужели ты не знала, что он может отказать?       — Знала, — снова усмехается девушка, — не думала, что он посмеется надо мной.       — Что, черт возьми он сделал?!       ***       — Гребаный ты ублюдок! Она все мне рассказала! Серьезно?! Обязательно быть таким мудаком?! Нельзя было отнестись к ней по-человечески?! — вопила Меннер парню прямо в лицо, злясь все больше и больше, видя на его лице ухмылку.       И точка кипения достигнута. Она перестает себя контролировать и бьет кулаком по лицу.       — Тебе смешно, черт возьми?!       Но спустя секунду гнев отступает, уступая место испугу. Да, Билли умеет смотреть так, чтобы дать понять, что тебе конец. Теперь злится он, ей не стоило этого делать. Парень хватает ее за запястье и больно сжимает, но Ребекка не подает виду и все также грозно смотрит зверю в глаза.       — Куда ты лезешь, если ни черта не знаешь? — рычит он ей в лицо.       — Мне кажется, я знаю достаточно, — ядовито шипит Бекс, и появляется ощущение, что она готова плюнуть ему в лицо.       — Тебе кажется. Потому что ты видишь ситуацию только с ее стороны, так что не лезь в чужие дела, — сдерживается, чтобы не начать орать, иначе может не сдержаться и ударить в ответ.       — Да? И как же это выглядит с твоей стороны? — презрение в голосе совершенно не скрывается.       — Так, что девочке из розового замка не стоит влюбляться в такого, как я.       — Сколько же в тебе чсв, — презрение появляется и во взгляде.       — А ты еще и дура. С этими чувствами ей будет только хуже. Так что я сделал все, чтобы они быстрее прошли. Это всегда проходит. И не смей ей рассказывать, иначе дашь надежду. Я отношусь к ней слишком хорошо, чтобы играться дальше с этим дерьмом, -Билли отбрасывает руку девушки и покидает кабинет, потирая ушибленную челюсть.       — А ты не думал, что поздно включать драм-героя? И теперь бежать от проблем вот так? — бросает она вслед.       — Бегу, как умею, золотце, — отвечает на ходу, не оборачиваясь.       — Что с тобой? Ты сегодня какая-то задумчивая, — вяло спрашивает Уильямс, встречая Бекс в коридоре перед первым занятием, — неужели мое уныние распространяется на окружающих?       — Кажется, не выспалась, — тут же улыбается Меннер, понимая, что подруге как никогда нужно ее счастливое лицо, особенно после разговора с Харгроувом, который заставил ее наблюдать за ситуацией как за какой-то дикой драмой.       И в этот момент виновник впервые разбитого сердца Джессики Уильямс проходит мимо девушек в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Он даже не смотрит в сторону Джесс, словно они никогда не были знакомы, а сама Уильямс отводит взгляд, через силу стараясь не смотреть на парня. Ребекка замечает, как меняется лицо подруги и тут же старается отвлечь:       — Хей, а поехали ко мне сегодня? Выпьем, поедим мороженного, позвоним раз двадцать мистеру Мейлонсу, чтобы он не успел проверить домашки до завтра и не задал нам новые? — улыбается Меннер, на что получает ответную улыбку и кивок в знак согласия, — отлично, тогда так и сделаем.       Вечер оказался настолько хорош, что Джессика даже не жалела о том, что пропустила балет. Внутри все еще была пустота, но она потихоньку заполнялась согревающим алкоголем и разговорами с подругой. Ей ничего сейчас и не было больше нужно, в этой до тошноты розовой комнате было все для того, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. Но все не могло проходить так спокойно. Только не у Уильямс.       Джесс необходимо было сходить в душ перед сном, без этого она редко позволяла себе уснуть. И когда Бекс уже видела десятый сон Уильямс только возвращалась из ванной по неосвещенному коридору, вытирая волосы полотенцем. Неудивительно, что в темноте она смогла врезаться во что-то большое. Джессика ойкнула, выдавая тем самым свою личность тому, кто стоял перед ней.       — Бекс, а ты подросла, — хихикает девушка, но тут же замолкает слыша голос в ответ.       — Джесс?       — Крис? — удивляется она, словно находится не в доме его семьи, — Бекс сказала, что тебя сегодня не будет… — почти шепчет, не уверенная в том, что вообще стоит начинать какой-то разговор.       — Тебе, конечно же, было бы так легче, — усмехается он, — надо же было в тебя влюбиться.       Джессика смотрит в темноту туда, где должно быть его лицо, пытаясь представить, какие на нем сейчас эмоции.       — Я не знала…-виновато начинает она, желая извиниться, но Меннер не выдерживает этой фразы.       — Серьезно? Не знала? — он хватает ее за локоть и тащит за собой.       Джесс предполагает, что путь лежит в его комнату, но не сопротивляется. Внутри лишь алкоголь и безразличие. Ей уже все равно, что он сделает. Девственности она уже лишилась, сердце ей уже разбили, так что ей абсолютно плевать. В любом случае, не убьет же он ее.       — Раз все-таки трахнулась с ним, значит и со мной будешь не против? — в голосе много отчаяния, словно он сорвался.       Все в той же темноте она приземляется спиной на кровать и тут же чувствует тяжесть чужого тела. Он знает, что она не ответит на поцелуй, поэтому и не пытается касаться ее губ, а сразу же впивается в шею. Ладони проникают под майку, сжимая ребра так сильно, что кажется, еще чуть-чуть, и будет слышен их хруст. Уильямс не пытается сопротивляться, ее интересует лишь один вопрос:       — Ты действительно тоже хочешь все разрушить?       Крис замирает в темноте, теряясь от этого вопроса. Он точно не хочет все портить, но разве есть «что»? И что значит ее «тоже»?       — О чем ты? — хрипит он ей куда-то в область груди.       — Я совершила ошибку. И у нас с ним больше нет ничего общего. И, видимо, никогда не будет, — будто для самой себя проговаривает девушка, — так что ты действительно хочешь также все разрушить?       Он обдумывает ее слова несколько секунд и произносит «нет», а затем поднимается с нее. Он думает, что она говорит о сексе с Харгроувом как об ошибке, и Джессика понимает это, хотя под ошибкой и разрушением подразумевала свое признание.       — Раз это была ошибка. Будешь ли ты моей девушкой?       Неужели он действительно влюбился, раз сдержал свои эмоции и теперь предлагает такое? Неужели изменился? У девушки не получается сдержать одну слезу, и та скатывается по виску к волосам. Джессика абсолютно ничего не чувствует от его предложения, когда такие слова должны вызывать хоть какие-то эмоции. Но ничего. Лишь пустота, пожирающая изнутри с новой силой. Так хочется ее заполнить. И так не хочется оставаться одной. В гнетущей тишине раздается ее «да».