дурацкие сердечки.

Джемин, спускаясь по подъездной лестнице, решает нажать на кнопку лифта. Может, все-таки работает? К счастью, кабинка приезжает и там уже по привычке Джемин закутывается в теплый шарф и готовится к холодному снегу, липнущему на ресницы. Интересно, Джено решил помучить Джемина восхождением на седьмой этаж или действительно не знал, что лифт работает? Когда Джемин, погруженный в мысли, наконец-то выходит из дома Джено, то понимает, что, к удивлению, снег наконец-то прекратился. Только белые сугробы, непротоптанные дорожки, кусты и деревья, сияющие перламутром в свете уличных желтоватых фонарей. От этого становится легче. Джемин смотрит на свои насквозь промокшие от снега кеды, в которых он так и вышел из спортивного зала, и вспоминает, что забыл все свои вещи в школе. Во время прогулки до школы он остается со своими мыслями наедине. Джемин — хоть и жутко уставший — но чувствует себя в приподнятом настроении, потому что столько чудесных и невероятных вещей сегодня случилось, что ему даже и не верится во все эти события, которые спонтанной чередой ворвались в его жизнь. Например, даже тот факт, что Джено только что, перед самым уходом джеминовым, попросил того помочь ему с учебным проектом. И теперь Джемин сможет чуточку чаще его видеть, чуточку чаще тайком наблюдать, чуточку чаще молиться на него. Он выуживает из глубокого кармана куртки телефон и вновь смотрит на отправленное Джено сообщение и не понимает, почему вообще все это творит, если начать общение было так просто. Сначала ему хочется эту затею бросить, потому что все это притворство — дурацкая детская глупость; но потом в последний момент что-то у Джемина внутри вздрагивает, и он не решается. Пальцы, мерзнущие от дикого холода, сами невольно набирают сообщение в ответ. «Да, я напишу чуть позже». Следом отправляет по привычке сердечко: «<3». Джемин понимает: он до помутнения в глазах влюблен в Джено. Вот этой подростковой любовью, которая чуточку сумасшедшая, параноидальная, безграничная, одновременно возвышенная и приземленная. Это любовь, когда ты полночи общаешься с человеком лишь потому, что ничего другого делать не можешь, а оставшуюся половину спишь с мыслями об этом человеке; это любовь, которая сносит голову, от которой думается совсем не головой, от которой руки безвольно гуляют по телу, а по коже пробегаются мурашки. Джемину теперь даже не хочется прекращать свой бесконечный поток мыслей, которые бессменно об одном Джено. Джемин до школы бежит вприпрыжку, почти танцуя и вскрикивая от этой непонятной радости, которая у него поселилась внутри. Хорошо, что на улицах в это позднее время уже почти никого не осталось. Может, зима все-таки задержится на чуть меньшее время? ; На следующий день Джемин вновь встает совсем невыспавшийся и разбитый из-за полуночных переписок, но полный какой-то немыслимой позитивной энергии, которая у него пульсирует где-то под предполагаемым местом размещения сердца. Он будто парит: все идет слишком легко и кажется каким-то нереалистичным. Вот только Джемину слишком неловко извиняться перед Ренджуном из-за того, что пообещал помочь с проектом теперь Джено. Но тот, кажется, вовсе и не расстраивается, а только закатывает глаза, а после хитро улыбается, будто бы знает всю джеминову подноготную: — Удачи, — произносит он и тихо добавляет следом: — с Ли Джено. Джемину хочется размазать его по стенке прямо тут, но Ренджун тут же сбегает по коридору и скрывается из виду за толпой школьников, где-то за поворотом к столовой. Знал бы только Ренджун, что Джемин творит, то сам бы, наверное, хотел его убить; но знать Ренджуну обо всех тех переписках с Джено совершенно не нужно. Джемин весь день в школе проводит с той мыслью, что он с Джено вчера договорился встретиться для того, чтобы наконец-то начать этот проект, до сдачи которого остались всего лишь жалкие две недели, которые в суете пролетят совсем незаметно. Но Джемин с большой надеждой в сердце хочет эти две недели запечатлеть по-особенному в своем сердце, потому что он хоть и на крохотный шажочек, но все равно приблизился к Джено. Пускай совсем странным и спонтанным образом. Но чем ближе становился вечер, тем нервознее чувствовал себя Джемин. Будто идет он не просто к Джено домой, чтобы обсудить тему проекта, а отправляется на самую настоящую пытку. Хотя, может, для Джемина присутствие Джено рядом и есть пытка. Джемин с десяток минут топчется у порога квартиры, где живет Джено, в том же месте, где вчера они в тусклом свете подъездного фонаря неловко глядели друг на друга. Джемин даже пару раз почти жмет на кнопку дверного звонка, но так и не притрагивается к ней, замирая в последнюю секунду. И вновь ходит кругами по лестничному пролету, смотрит на номер квартиры, гипнотизируя чертову «семьдесят восьмую», а затем бормочет себе что-то под нос о том, что «все это – дурацкая затея». Джемину бы чуточку больше уверенности — совсем крохотную долю, чтобы не бояться. И, как назло, прямо перед джеминовым лицом в следующий миг открывается дверь, из-за которой выглядывают по-кошачьи прищуренные, сонные глаза и растрепанная макушка. — Чего стоишь тут? — произносит голос хриплый и низкий. — Заходи. И Джемину становится не по себе от того, что его услышали, уличили в трусости и стеснении позвонить, будто Джено представляет для него невероятную угрозу глобального масштаба. У кого-то войны, интриги, сплетни, глобальное потепление; у Джемина же — Джено. Спустя несколько секунд Джемин топчется так же неловко в теплой квартире: сначала в пороге, затем вновь в комнате Джено, который, согласно всем собранным воедино уликам, лишь недавно проснулся. Джемину просто становится интересно то, насколько долго тот может спать, если только к нынешнему времени он бодрствует. Может, Джено — просто кот? Джемин про себя смеется с этой глупости. Краем глаза Джемин следит за всеми ленивыми телодвижениями Джено, который заметно прихрамывает на одну ногу, ходит туда-сюда с чашкой чая — на этот раз с запахом карамели — и сам, кажется не знает, что ему стоит делать спросонья. Для начала тот, похоже, решает переодеться, и сделать это, как специально, в присутствии Джемина. Джено снимает свою футболку, обнажая тело, от которого у Джемина по коже пробегают мурашки. Он изо всех сил старается не смотреть в ту сторону, где Джено ищет в комоде хоть что-нибудь, чтобы надеть вместо спальной футболки, которая комком сейчас валялась на полу рядышком с ним. Джемин, кажется, даже без взгляда на Джено может описать каждую деталь его тела, которое будто слеплено по эскизам античных скульптур. Не то чтобы Джемин не привык видеть подобное, но не один на один, как сейчас. Когда Джено заканчивает с переодеванием, Джемин протягивает тому тюбик: — Вот мазь. Как и обещал. Джемин скромно улыбается в ответ на такую же улыбку Джено и его «спасибо». Все оставшееся время они разговаривают о проекте, а после как-то переключаются на всякие другие темы, не касающиеся никоим образом учебы. Джемину нравится вот так проводить время с Джено – будто они лучшие друзья, знающие друг друга с детства; будто в свободное время ему не нужно притворяться некой таинственной Ким Чеен; будто у него есть хоть какой-то шанс заполучить сердце Джено. ; Кажется, в эти последние несколько дней Джемин проводит с Джено целые сутки: в переписке с собственного профиля и с профиля Чеен, один на один у него в комнате, в неоновых снах. Будто теперь Джемин – частичка его жизни. Пускай Джено этого даже не осознает, потому что некоторые вещи лучше оставить неизменными Но этим вечером все становится немного по-другому. «Я сейчас один и мне жутко скучно», – пишет Джено. «Тогда скинь свою фотку», – в ответ от Джемина. Через несколько секунд приходит сообщение с фотографией от Джено. Он на ней с обнаженным торсом. Джемин сначала поверить не может своим глазам, что ему отправил эту фотографию Джено не по ошибке. Но даже спустя минуту фотографию ее владелец не удаляет. У Джемина руки трясутся от осознания того, что это, черт возьми, для него. От этого перехватывает дыхание. Ему. Лично. Только. Для. Него. Точнее, для Ким Чеен. Но кого это вообще должно волновать? «Такая сойдет?», – приходит еще через минуту молчания Джемина. Он почти смеется от переполняющих чувств, будто он выиграл джек-пот или вытянул счастливый билет. «Лучше и быть не может». Джемин прикусывает губу и улыбается в экран телефона, будто Джено по ту сторону способен увидеть его улыбку, разобрать его чувства, наконец-то понять и принять. Потому что оставаться Ким Чеен для Джено Джемину немного больно. Потому что ему для Джено хочется быть не выдуманным образом, а реальностью – На Джемином. Но признаться жутко страшно. Остановиться тоже.