She was made of sunlight

Человек — это сплетение обстоятельств, ошибок, боли и опыта. Они делают нас сильнее и свободнее, заставляют гореть алым пламенем и искриться ярче новогодних огней. Кто-то примет горький опыт и научится с ним жить, а кто-то будет корить себя за содеянное целую вечность. У последнего навсегда останется открытая рана на сердце. Человек попадает в адскую петлю, день ото дня прокручивая в голове свои горькие воспоминания, теряя покой, забывая свои мечты. Тревога становится спутником жизни. Это приносит огромное несчастье и вгоняет в глубочайшее уныние. Гермиона забыла про душевный покой, про сиюминутное счастье, она превратилась в человека, который не способен простить себе слабость. Девушка вновь начала обрастать шипами. Ещё никогда мир не казался ей таким враждебным по отношению к ней. — Слабачка, — повторяла она своему отражению. Волшебница была уверена в пользе самобичевания, это позволяло ей отвлечься и не заглядывать в глубину своей души, чтобы не чувствовать собственных страхов. Гермиона очень боялась боли — все её юношеские воспоминания строились на обманах со стороны мужчин. «Если я не смогла уберечь маленькую Грейнджер от этого, я обязана уберечь взрослую» — говорила она себе. Очередная попытка открыться противоположному полу ей казалась предательством самой себя, именно поэтому на душе было так паршиво. Холодность и отстранённость всегда лучше доброты и сердечности — они позволяют держать людей на безопасном расстоянии, не пуская в свой дом и в свою жизнь. Прошло почти две недели с её злосчастного визита в Малфой мэнор, но волшебница по-прежнему не могла выкинуть из головы случившееся. — Только бы Гарри и Рон не узнали, — устало выдохнула она, вспоминая недавние события. Разум подсунул воспоминания о терпком мужском аромате, который, раскрываясь, дарил сладкие амбровые ноты. Что-то предательски заныло в груди, и Гермиона отчаянно вздохнула. Девушка потрясла головой, отгоняя навязчивые мысли. «Я не попадусь в вашу ловушку, Мистер Малфой. Чего бы мне это не стоило. — подумала Гермиона, не отрываясь от зеркала. — Надо просто забыть об этом, представить, что это был сон. Да, просто сон, странный и неправдоподобный. Мерлин, надеюсь, я не встречу его в Министерстве. Но не смогу же я вечно от него бегать! Надо было с самого начала пресечь любое общение с ним, какого черта тебя понесло, Грейнджер?» Вероятно, единственно верным решением в сложившейся ситуации было вести себя так, словно она ни с кем не целовалась под ночным небом. Волшебница сморщилась от воспоминаний и прикрыла глаза руками. «Все будет, как прежде. Надеюсь, удастся избежать неловких ситуаций» — в голове Гермионы развернулся целый диалог, главным предметом которого была попытке восстановить репутацию в собственных глазах. «Кажется, я схожу с ума, — логически заключила она. — Попробуй только влюбиться, Грейнджер! Я тебе никогда этого не прощу!»

***

В то время как Гермиона ругала себя за слабость, Люциус корил себя за несдержанность. Он чувствовал вину за то, что стал причиной апатичного состояния волшебницы, из-за которого она не появлялась на работе, не общалась с его сыном, закрыла от всех каминную сеть и огородилась сама. Он напугал её, а должен был сделать все возможное, чтобы расположить к себе. «Ты старый идиот, Люциус» — думал про себя мужчина. Мистер Малфой много говорил с Драко о девушке, но его сын лишь отвечал: — О, поверь мне, отец, эту особу невозможно ничем напугать. Тебе будет казаться, что она тихо плачет у себя дома, а на деле она будет в ярости разносить целый квартал. Не беспокойся за неё, ей нужно выпустить пар и все обдумать. Зайди сегодня в Министерство, я уверен, она там будет, — парень заговорщически подмигнул отцу. Люциус проводил сына взглядом, а затем громко выругался. Ему не нравилось то, какое влияние на него оказывала Гермиона. Он становился излишне сентиментальным, когда дело касалось её. «Почему с этой ведьмой все так невыносимо сложно» — подумал мужчина. Ему вдруг вспомнились школьные годы в Хогвартсе и толпы слизеринок, готовые свалиться в обморок от одного брошенного украдкой взгляда в их сторону. Эта же, как выразился Драко, «особа» вообще отказывалась смотреть на него, и Люциусу начинало казаться, что он теряет хватку. Ему даже пришлось заглянуть к мадам Розмерте, чтобы убедиться в своей способности покорять женские сердца. Появление Малфоя в «Трёх мётлах» волшебницы встретили томными вздохами и кокетливыми взглядами в его сторону. Это дало ему понять, что проблема тут явно не в нем.

***

Гермиона сидела в своём кабинете и разбирала бумаги. Их накопилась огромная стопка размером с ладонь, и девушке пришлось потратить несколько часов, чтобы везде поставить свою печать. С тех пор как министр сделал её ответственной за согласование проектов, она буквально потеряла покой. Это было настоящей головоломкой — угодить всем, при этом остаться безобидным арбитром и не быть втянутой в конфликт. Девушка отодвинулась от своего дубового стола и перевела дух. Ей просто необходим был мятный чай, чтобы успокоить нервы и отдохнуть от бесконечной бумажной волокиты. Она взяла большую кружку и села в своё любимое мягкое кресло в другой части кабинета, завернувшись в плед, который она притащила из дома. Умение создавать уют вокруг себя — талант, который передался Гермионе от мамы. Волшебница очень ценила комфорт и не готова была расставаться с ним ни в поездках, ни на работе. Девушка прикрыла глаза и вдохнула сладкий запах перечной мяты. Она сделала глоток, и тепло разлилось по всему телу. Кажется, впервые за долгое время её покинуло чувство тревоги, и она смогла задышать полной грудью. «В конце-концов, это всего-лишь Малфой, и он явно не тот, о ком стоит переживать» — мудро заключила мисс Грейнджер. Гермионе захотелось почитать чего-то легкого, душевного и она потянулась за любимым романом, который она читала уже множество раз, но который по-прежнему пробуждал в ней самые сильные эмоции. Гермиона погладила переплёт и перевернула страницу. В голове начали всплывать образы фермы, хлопковых плантаций и горячих южан. Волшебница с головой погрузилась в атмосферу книги, пока ее не потревожило какое-то движение за дверью. Девушка оторвалась от чтения и прислушалась: — Не лезь не в своё дело, сопляк! Грейнджер услышала знакомый голос и возвела глаза к потолку. «Мерлин, только не он» — подумала она. — Мистер Малфой, я прошу вас, отойдите. Мисс Грейнджер вряд ли желает вас сейчас видеть, — ответил ему Лиам, молодой аврор, которого приставили к Гермионе в качестве помощника. Мужчина чувствовал, что закипает и вот-вот сорвётся. — Уйди с дороги, пока я тут все не разнёс к чертям, — Малфой попытался пройти через юношу, но тот его жестко отпихнул. Аврору было приказано «охранять душевный покой мисс Грейнджер», как выразился Кингсли, даже если для этого придётся кого-то оглушить. — Мистер Малфой, отстаньте от девушки, — Лиам вытащил палочку и угрожающе посмотрел на своего оппонента. Юноша прекрасно знал кто перед ним, и хотя он понимал последствия, которые могут быть от перепалки с одним из самых влиятельных людей магической Британии, пропускать никого не собирался. — Неужели? Хочешь сразиться? — Люциус хищно улыбнулся. Гермиона страшно разозлилась, услышав это. Девушка в два счёта пересекла собственный кабинет и со всей силы распахнула дверь. — В чем дело? — у волшебницы пылали щеки. Она обвела взглядом присутствующих, заметив как ухмылка сползает с лица Малфоя. — Мистер Малфой хотел к вам зайти, — начал Лиам. — Но я никого не пускал, как вы и просили, — засовывая палочку обратно в карман, проговорил аврор. У девушки сложилось впечатление, что она героиня низкосортной трагикомедии. Гермиона выгнула бровь и посмотрела на мужчину. — Да что вы? И о чем мистер Малфой хотел со мной поговорить? — спросила волшебница, обращаясь к Люциусу. Волшебник отметил дикую сексуальность девушки в этот момент. Розовые щеки, глубокое дыхание, спадающая на лицо прядь и как всегда влажные манящие губы. — Это приватный разговор, мисс Грейнджер. Я могу войти? — спросил мужчина, указывая тростью на ее кабинет. Ей совсем не хотелось оставаться с ним наедине. Но устраивать скандал прямо в холле, чтобы это слышало все Министерство, ей хотелось еще меньше. Девушка шумно выдохнула: — Все в порядке, Лиам. Пусть заходит, — сказала она аврору, пропуская Малфоя вперёд. Гермиона заперла дверь, чтобы какой-нибудь несчастный по ошибке не заглянул в кабинет и не получил от бывшего Пожирателя Смерти аваду. Она прислонилась спиной к стене, наблюдая как мужчина вальяжно садится на диван. Люциус как всегда был безупречен — идеально подобранная цветовая гамма в одежде, уложенные волосы, шлейф от сводящих с ума духов и трость, которая идеально дополняла образ этого высокомерного, но чертовски обаятельного волшебника. — Я вас слушаю, мистер Малфой, — ей было любопытно, что он скажет. «Только бы не потерять самообладание» — подумала девушка. Мужчина уловил холодок в её голосе и хитро улыбнулся. — Можно поинтересоваться, куда ты пропала на две недели? — спросил он, закидывая ногу на ногу. Сердце пропустило удар. Гермионе захотелось заехать кулаком по этой самодовольной физиономии. — Не припомню, чтобы мне нужно было перед вами отчитываться, мистер Малфой, — Гермиона сложила руки не груди. «Спокойно, не нервничаем и не провоцируем» — говорила себе девушка. Мужчина засмеялся. Его забавляло, как она сразу же вставала в боевую позицию, стоило хоть немного задеть ее личные границы. — Неужели я так сильно напугал тебя, что ты решила спрятаться от всего мира в своей квартире? — Люциус снова начал игру, известную лишь ему одному. — Не очень-то благородно для храброй гриффиндорки. У Грейнджер дернулся мускул на щеке. Снова этот человек умудрился приплести факультеты. Как же хочется уколоть этого индюка в ответ. — О, вам в самом деле что-то известно о благородстве? — Гермиона выжидающе склонила голову и тут же мысленно одернула себя. «Ну вот зачем? Почему нельзя было просто пропустить мимо ушей, Грейнджер» — ругала она себя. — Порой мне кажется, что гораздо больше чем вам, — парировал Люциус. Он ровно так же не умел себя сдерживать в выражениях, как и Гермиона. — Весьма неожиданное заявление от Пожирателя Смерти, — весь страх девушки куда-то испарился. У Малфоя заиграли желваки. Он смотрел на Гермиону не моргая, слегка прищурившись, будто хотел загипнотизировать её. Мужчина резко вскочил с дивана. Гермиона от неожиданности хотела сделать шаг назад, но ударилась головой о стену. Сморщившись от боли, она коснулась пальцами палочки, лежавшей в кармане. У неё было плохое предчувствие. Люциус, чьё лицо горело гневов, начал медленно приближаться в ее сторону. — Ещё шаг и я запущу в тебя чем-нибудь непростительным, — предупредила она. Мужчина хищно улыбнулся, представляя схватку между ним и молодой волшебницей. Силы были неравны, он это понимал. Интересно, понимала ли Гермиона? Поняв, что ее слова не воспринимают всерьез, девушка бросила в Люциуса оглушающее заклятие. Он с лёгкостью увернулся от него и вытащил свою палочку. Мисс Грейнджер поразилась быстроте реакции. Все-таки правду говорят, он действительно очень сильный волшебник. — Остолбеней! — выкрикнула девушка, надеясь, что пауза его отвлекла. Люциус легко выставил защитные чары: — Протего! — заклинание отскочило в шкаф, из которого посыпались книги. Гермиона представила как придётся снова это все раскладывать в алфавитном порядке и поджала губы. — Конфундус! — сейчас девушке становилось уже не по себе. — Экспеллиармус! — вмиг палочка Грейнджер оказалась у Малфоя в руке. Мужчина пересёк оставшееся пространство между ними и схватил лицо Гермионы руками, заглянув ей прямо в глаза. — Неужели ты хотела убить меня? — волшебник выгнул бровь. Кажется, на этот раз Малфой спрашивал серьезно. Гермиона промолчала. Опять эти ледяные глаза, под взглядом которых возникало желание мгновенно исчезнуть. Руки волшебника переместились чуть ниже. Большой палец начал поглаживать вену, бешено пульсирующую на её шее. «Грейнджер, соберись. Он здесь тебе ничего не сделает, тут повсюду авроры» — успокаивала себя девушка. «Как этот человек может быть таким холодным и таким тёплым одновременно» — задумалась Гермиона, отмечая жар его рук. — Глупая маленькая девочка решила противостоять взрослому волшебнику, — на удивление, в словах Люциуса не было и намёка на язвительность. Он смотрел на неё с какой-то необычайной нежностью и грустью во взгляде. Гермионе стало интересно, о чем он сейчас думает. Мужчина посмотрел на ее губы. Девушка уже знала, что за этим может последовать, и она была категорически не согласна. Грейнджер сделала рывок, но Люциус только сильнее прижал ее к себе. — Никуда ты от меня не денешься, запомни это раз и навсегда, — после этих слов Малфой припал к её губам, властно целуя их. Гермиона почувствовала себя куклой, чьё мнение никого не интересует. Она вцепилась в его руку ногтями, надеясь причинить острую боль, но он словно и не заметил этого. «Мерлин, как же хорошо он целуется, черт бы его побрал» — призналась самой себе девушка. Гермиону внезапно накрыло невероятное возбуждение. Она прикусила губу Люциуса, чем изрядно удивила его, и почувствовала металлический привкус во рту. Девушка начала сильнее углублять поцелуй, ей резко захотелось большего. Мужские руки легли ей на талию, отчего у неё внизу живота все невыносимо заныло. Волшебнице хотелось выть от несправедливости! Почему мужчиной, который пробуждает в ней такой спектр самых противоречивых чувств, оказался именно Люциус Малфой! Что за глупая насмешка судьбы! Волшебник внезапно отстранился от девушки и посмотрел на неё с улыбкой. — И после этого ты заявляешь, что ничего ко мне не чувствуешь и никогда не почувствуешь? — мужчина вопрошающе посмотрел на неё. Девушка замялась. — Разумеется это так! Не нужно смешивать искренние чувства и… это, — ответила Гермиона, не зная как по-другому назвать происходящее. — Два совершенно разных понятия! — выпалила она. Малфой схватил ее за запястье и нащупал большим пальцем пульс. Сердце Гермионы колотилось, как ненормальное, предавая свою хозяйку в этот момент. Волшебница угрожающе посмотрела на Люциуса из-под ресниц. — Гермиона, ты не умеешь скрывать свои эмоции и совсем не умеешь врать. Я слышу как стучит твоё сердце, — сказал мужчина и, немного помедлив, добавил, — Не обманывай себя, девочка, это всегда заканчивается печально. Казалось, в этот момент они оба забыли о дыхании. Они молча смотрели друг на друга и не решались заговорить. Мужчина с нежностью погладил её по щеке, от чего у неё внутри все затрепетало. Она с грустью опустила глаза, вспомнив как Рон сделал точно так же, сообщая, что им пора расстаться. А ещё так делал Виктор Крам, когда прощался с ней перед отъездом в Болгарию. Невинный жест, который пробуждал слишком болезненные воспоминания. — Гермиона, скажи мне, чего ты боишься, — задал вопрос Люциус, поглаживая её нежные пальчики и поднося их к губам. Девушка не знала, стоит ли открываться этому человеку, но терять ей было в любом случае уже нечего. — Я боюсь, что в конечном итоге ты окажешься мерзавцем, как и все мужчины, которым я когда-то доверяла, — Гермиона с вызовом смотрела на волшебника. — Люциус, пойми, мне не хочется больше обнажать своё сердце. Это тяжело, — она почувствовала как заледенели руки. — Ты сам-то много кому доверял? — задала вопрос девушка после небольшой паузы. — Можешь не отвечать. Я знаю, что нет. Люциус отошёл от неё и начал ходить по кабинету, о чем-то думая. — Мисс Грейнджер, вам не кажется, что если всего бояться, то жизнь пройдёт мимо? — задал вопрос Малфой. Гермиона закатила глаза, опять эти клишированные изречения из дешевых книжек по психологии. Этих фраз она наслушалась уже вдоль и поперёк. — Она никуда не пройдёт. Жизнь не заканчивается на отношениях с мужчинами, мистер Малфой. В ней есть вещи куда интереснее, — заявила девушка. Мужчина фыркнул. — Ты снова себя обманываешь, моя дорогая. Запомни, боль — неотъемлемая часть человеческого существования. Ты все равно будешь ее испытывать — это неизбежно, — волшебник снова подошёл к девушке. — Зато в твоих силах изменить отношение к ней, взять над ней контроль и не позволять отравлять все хорошее, что у тебя есть. Девушка так устала за этот день, что бесцеремонно подвинула Люциуса рукой и пошла к своему креслу. Присев, она начала обдумывать услышанное. — Хорошо, допустим, ты прав. Я начну доверять тебе. И что потом? — спросила девушка, складывая руки на груди. Малфой закатил глаза. Она точно однажды сведёт его с ума. — Мерлин, Грейнджер, ты не знаешь как это у людей происходит? Он подошёл к сидящей в кресле девушке и взял её на руки, угрожающе предупредив: — Даже не вздумай сопротивляться. Малфой улыбнулся смотрящей на него в полном непонимании Гермионе и вновь прикоснулся к ее губам. Кажется, ему никогда не надоест этот сладкий вишневый вкус. В следующую секунду он трансгрессировал с ней на руках в гостиную Малфой мэнора, чем сильно напугал суетящихся с ужином домашних эльфов и своего сына, который мирно читал «Ежедневный пророк» и ни о чем ещё не подозревал.