Брачный контракт.

Катсуки пахнет моти. Это, наверное, единственное что я запомнила с момента, как он пришел домой в тот день. А еще в помятой рубашке. Помятой так, что было очевидно, что ее снимали. И нет, это не является ревностью или чем-то вроде того просто потому что мне неприятно только от того факта, что он просто не сказал к кому едет. Мне абсолютно все равно чем они занимались. Потому что это его личная жизнь, в которую вмешиваться я не имею права. Мы оба понимаем, что брак нас никак не ограничивает. Просто нельзя влюбляться в своих партнеров на ночь, потому что на камерах нельзя показывать гримасу боли от метки. Это, если можно так сказать, прописано в контракте, но если ты все же получил метку, то это только твои проблемы. Учись держаться на камере так, как будто тебя все устраивает. Никто церемониться из журналистов не будет. Для них всех мы просто зоопарк, с помощью которого они зарабатывают. Если у одного из людей в браке метка кого-то извне, то для них это просто еще один большой инфоповод, который порушит карьеру обоих партнеров, зато даст большую прибыль желтой прессе. Шинсо стал мне чем-то вроде подружки по сплетням, которая правда никому ничего не скажет. Не в его это характере — говорить всякую чушь, которая по договору должна оставаться в тайне. Иногда он говорил какие-то колкости, на которые я отвечала, в общем-то такими же колкостями. В каком-то плане мне не хватало такого общения с кем-то из «своего круга», но, к сожалению, слишком велик риск того, что кто-то что-то сдаст желтой прессе. Хитоши же этого сделать не мог, поэтому с ним я могла говорить об абсолютно любых вещах, которые меня интересовали. Наверное, именно поэтому он является одним из двух человек, который ощутил мою лавину болтливости. Вторым является Катсуки. И они оба предпочитают слушать примерно 65% всего разговора, который иногда напоминает формой на вопрос-ответ. Вообще-то Шинсо несколько раз жаловался, что он уже уставал говорить. «Мидория, мы говорим уже около трех часов… Как ты умудряешься так это растягивать… у меня скоро смена начинается.» На этом моменте разговоры приходилось заканчивать. Хотя я замечала, что даже когда молчу, то в голове все еще продолжают крутиться долгие монологи о чем-то. И иногда мне казалось, что кто-то умудряется их различать даже в таком их проявлении. Страх перед обострением как-то отступил. Речь продолжала функционировать как обычно, да и сильных стрессов в принципе пока не было, чтоб волноваться за это. Было просто секундное помутнение, а я это превратила в панику. Стыд и позор таким паникерам, как я. Шинсо сигналит глазами, тут же поворачивая ко мне телефон, на котором виднеется новость со мной и Бакуго. Я хмыкаю. — Этой новости уже дня 3. Ты какой-то отстающий от сплетен желтой прессы. — Да ладно… Кстати, обещай, что я все же погуляю на вашей свадьбе, милочка. Я беззвучно смеюсь, поднося руку к лицу, тут же с тем же смехом отвечая, что обещаю. — Как у вас там кстати?.. — Что у нас?.. Я тебе уже сотню раз говорила, что этот брак фиктивный, и никто из нас друг к другу не прикован. — Где любовные истории вообще в ваших рядах?.. Почему все липа по твоим словам?.. — Ну почему же… Тойа с Тенко вон сколько лет вместе. — Вот от них вообще не ожидал. Они вообще не выглядят как кто-то, кто умеет любить. — Не знаю, они мне всегда казались милой парочкой… Да и внешность их мне нравилась всегда. Тойа как был красавчиком со школьной скамьи, так и остался. Он всегда любил всякие интриги, а еще больше любил, когда они строятся вокруг него. Нетрадиционная внешность не значит, что она непривлекательна. — Ну, здесь спорить не буду. На такие шрамы нужно иметь смелость согласиться. Я про то, что от них ощущение такое… — Шинсо отламывает от десерта ложкой первый кусок, хотя заказ пришел еще минут 15 назад. — Как от мошенников что ли… — Есть такое, но ощущение такое не говорит о том, что они правда такие. Вообще-то, по факту, их компанию ни разу не уличили в какой-либо лжи, да и горят они своим делом. Тенко, я видела, много вышивает. Она любит больше уличный стиль одежды, но украшает его по-царски. Ну, в моем понимании… все же, можно сказать, что я слаба перед принтами из бисера, какие она и делает. — Подожди, а как это работает… Я думала они все на заводах своих делают. — Чтоб выпускать продукцию, нужно сначала сделать хотя бы эскиз. Потом идет работа на пробу. И иногда Шигараки с ней очень заигрывается… иногда из-за этого создается что-то совершенно потрясающее, на мой взгляд, что в итоге идет «Для себя». Работы бисером всегда кстати именно такие. На продажу идут только вышивки. — А у вас распространены подарки между собой?.. Или как у вас работает это все. — На праздники — может быть. Но без повода никогда никто тебе за бесплатно не отдаст. В бизнесе все прекрасно понимают цену времени и труду. Либо платишь столько, сколько говорит производитель, либо бартер, если он вообще возможен. — я отпиваю кофе. У нас с Шинсо есть еще одна схожесть. Мы оба почти ненавидим ночь и не особо много спим. Но я сон почти отвергаю, а он — нет. Просто вообще-то он тот еще жаворонок, но считает ночные работы в разы интереснее по своему характеру, чем эта обыденная дневная рутина. Именно поэтому работает в баре по ночам барменом и почти не спит. Я же наоборот сова, при этом слишком настроенная на работу в любое время дня и ночи, чтоб спать. Это времяпрепровождений кажется мне максимально неплодотворным, если в это время я могла заниматься полезными делами. Именно поэтому мы сидим в «Карамели», куда приходим абсолютно каждый день с начала моего обеденного перерыва, и оба пьем эспрессо. Я изредка поглядываю на Урараку, которая кокетничает с Тодороки в данный момент. Прекрасно осознаю, что ни ее личная жизнь, ни Тодороки, ни Катсуки — не является моим делом, да и с Тодороки мы максимум приятели или коллеги, но почему-то знание о том вечере все же является чем-то неприятным в моем портрете Урараки. Из того времени, что я за ней наблюдала, я поняла, что у нее есть привычка стучать пальцами по столу, неуклюжесть, но умение исправить ситуацию в считаные секунды и любовь к собственным моти. Улыбается при каждом удобном случае, чтоб разрядить обстановку. Любит подпирать подбородок ладонью или складывать руки на груди. — Эй… Ты чего, Мидория… ты уже минут семь на нее пялишься, прекращай… — Мне просто интересно — каково это работать на два фронта. — я хмыкаю, все же переводя взгляд на уже остывшую чашку с кофе. Ощущаю на себе вполне ожидаемый взгляд от Шинсо. — Я не буду это освещать, даже не проси. — Дело твое. — он пожимает плечами, прожевывая очередной кусок, съедая его всухомятку. Странная привычка выпивать кофе раньше, чем есть десерт. Обычно у людей все наоборот, но даже в этом мире сов работающих на жаворонков, он был жаворонком работающим на сов. Поэтому в чем-то странном его можно было уличить слишком много раз в пропорциях со мной. А может мне просто казалось. — Теперь ты на меня пялишься. Странные у тебя замашки, однако… — парень хмыкает, вообще-то, смотря в окно, но, видимо ощущая мой взгляд. Хитоши любил ночь как культурное проявление. Ему нравились огни улиц, светящиеся глаза бездомных котов и шумная атмосфера баров, в которых пахнет виски или коньяком. Он любил мокрые после дождей дороги, звук проезжающих по ним машин и то, как светят их фары. Он любил тишину наружи и шум внутри. Клыки во рту милых мордочек и когти из-под мягких лап. Любил сухость и влажность. Работать днем, но любоваться ночью. Приторные десерты и черный кофе без сахара. Усталость и работоспособность. Возбуждение и спокойствие. Хитоши Шинсо был полон противоречий и мне это нравилось. Потому что я ощущала себя рядом с ним какой-то более обычной, чем при остальных людях. Он отвечал на звонки посреди смены, ждал обеденный перерыв и каждый день вместе со мной ходил через дорогу в «Карамель». Просто потому что любил слушать и здешние чизкейки. У него есть привычка пробовать все на звук, смотреть с прищуром и массировать виски. Он скрывает, что побаивается собак и подкармливает бездомных кошек. Не умеет говорить себе «нет», когда видит котят в коробках, что стоят на улице. А еще всеми силами пытается скрыть, что является добрым. А еще у него постоянные царапины на руках. И говорил мне напрямую из этого он только четверть. — Иногда мне интересно что ты пытаешься высмотреть в людях. — он усмехается, пытаясь, видимо, высмотреть ответы у меня в глазах. Но у него это не удасться. Просто потому что основной его орган чувств — уши. Он умеет слушать, но видеть что-то для него затруднительно. Вместо первых движений он будет воспринимать скорее то, как дрогнул чей-то голос. — Иногда мне интересно, что ты пытаешься услышать от людей. — я усмехаюсь, смотря, как дергается в смешке уголок его губ, но тут же начинает хмуриться. — Тебе звонят. Вибрацию слышу. Я достаю телефон. На экране высвечивается номер Бакуго, поэтому беру я почти сразу. — Да?.. — я вслушиваюсь в едва различимое шуршание в трубке. — Командировка скоро. Отец сегодня сказал. — Катсуки шипит на кого-то рядом, туже возвращаясь к разговору и пытаясь игнорировать источник шума. «Боже, блять, отъебись…». — Когда?.. — я смотрю в чашку, чтоб не отвлекаться на происходящее вокруг. Шинсо молчит, в отличие от Эйджиро на той стороне линии. — Через 3 дня. — Шинсо резко вскидывает голову так, что мне приходится поднять глаза с дна и кофейной гущи. В его глазах читается «Обычно про командировки говорят хотя бы за неделю. — А что так мало времени на подготовку?.. — я хмурюсь, теперь уже пытаясь не отводить взгляд от Шинсо, чтоб не ловить периферийным зрением какие-то отвлекающие факторы. — Уезжаю всего на неделю. Поэтому так. — Хитоши вновь опускает взгляд на запачканную в сливках ложку. — А почему?.. — Хуй его знает. Вроде как какой-то контракт на поставку продукции подписывать. Отец в эти дела не посвятил. — там опять слышится какое-то шуршание и новое недовольное ворчание. «Та, блять, сколько можно?!». — Хорошо, я поняла… — на том конце провода опять разносятся реплики, что посвящены не мне. «Та заебал ты со своим перекуром, дай мне с будущей женой поговорить нормально!..», затем опять какое-то шуршание, потом «блять, ладно». — Пока, Деку. Тут есть очень неприятный раздражающий меня фактор, что забыл сиги. — Шинсо напротив меня издает едва слышный смешок, а затем я полностью переключаю свое внимание на него, потому что Бакуго завершает вызов. — Странный у тебя будущий муж, однако… ощущение, что ему нужно было не в бизнес идти, а на бои без правил. — В принципе, иногда мне кажется, что ему без разницы где быть победителем… — я устало закрываю глаза. — Мне интересно кто там забывает сигареты и почему умудряется их так бессовестно просить у начальника. — Друг из старшей школы. Была бы воля Катсуки, мне кажется, в какие-то моменты он был бы рад его придушить. — Честно, такой раздражающий фактор и я бы в какой-то момент захотел придушить. Мы одновременно хмыкаем, резко переводя взгляд на Шото, который встает из-за стойки. Шинсо из-за скрипа стула о пол, я из-за того, что встает он слишком резко, что-то быстро начиная писать на рядом лежащей розовой салфетке. — Номер телефона пишет. — Шинсо хмыкает, я усмехаюсь вместе с ним. — Сто процентов. Эх, влюбленность… — я вновь смотрю на кофейную гущу. — Честно, это место больше напоминает сахарную вату, чем карамель… — Музыка здесь просто отвратительна, по моему мнению. Звучит вроде тихо, но ставят какое-то дерьмо. — Смешной ты, Шинсо.