Брачный контракт.

Противный желтоватый свет плацкарта раздражал глаза. Это было не то теплое освещение с нашей кухни, что было приятно взгляду. Здесь это почему-то заставляло жмуриться и чертыхаться уже в сотый раз. Хотя, если быть честным, мне кажется сейчас я бы от чего угодно бы был в бешенстве. Хоть от света, хоть от Дерьмоволосого, хоть от собственного существования или того, что на мой телефон пришло бы уведомление не от того человека. Я, блять, пиздец как изголодался по прикосновениям. Меня это даже пугает. Это как собственная шиза. Или как какая-то наркотическая ломка. Кажется, что ты сейчас ебнешься просто из-за отсутствия чего-то уже настолько привычного, что ты уже не представляешь своего существования без этих простых махинаций. Я уже пытался как-то похоже гладить себя по голове, но: Во-первых, это выглядит так, словно я стал, блять, душевно больным. Во-вторых, все равно нихуя не вышло. Движения какие-то пиздец резкие и вообще не такие, какими должны быть. Они только раздражают, еще больше заставляя желать прикосновений, подделать которые я не в состоянии. В-третьих, ощущать на себе пиздец какой шокированный взгляд Дерьмоволосого — не особо, блять, приятно. Я сжимаю челюсти, пытаясь успокоиться, но нервный тик не прекращался, а только переходит на пальцы. Они стучат по корпусу телефона, пока я все еще пялюсь на экран, ожидая уведомления. Неровный ритм напоминает ту музыку, которую я вновь хочу услышать в своей голове. Я вполне понимаю, что у людей могут быть свои дела. Я, блять, сам часто бываю занят. Но Деку никогда, мать твою, так долго не отвечала. Разблокировав, я просматриваю диалог опять. Она не то, что не отвечает. Она просто, сука, не читает. От напоминания этого факта пальцы начинают отбивать ритм гораздо более быстрый, чем был до этого. Джаз в голове без Деку не играет. Точнее он играл, но сейчас, почему-то, блять, очень подозрительно затих. И меня это пиздец как пугает. Просто потому что сейчас я чувствую максимально неприятное ощущение того, что тогда, на кухне, все же нужно было спросить о том странном инциденте с сообщением. «Как ты успокаиваешься?» Вроде бы очень простой вопрос, но, сука… Вообще-то, блять, никак. Меня успокаиваешь ты и твои прикосновения. Больше ничего меня успокаивать не в состоянии. Я вообще уже представить не могу, что ко мне в какой-то из вечеров Дома не прикоснутся. Эта мысль является пиздец какой неприятной. И сейчас я накручиваюсь, блять, потому что Деку, сука, не читает, и последние извилины в раскаленном мозгу говорят, что это нихуя не ложная тревога. Вот какой черт меня дернул просто, сука, молчать. Этой противной недосказанности не было бы, если бы я спрашивал напрямую. Она же даже выглядела в тот вечер как-то не так. Каким бы охуенным он не был, в нем было что-то, что сейчас подрывало мою уверенность, что все и правда замечательно. Индикатором того, что уже пора собираться стало копошение Дерьмоволосого. Общались мы с ним максимально по минимуму после того разговора, то ли от того, что ему стыдно, то ли от того, что обидно, да и вообще хуй знает что с ним там происходит. Почему я, блять, должен чувствовать себя виноватым за то, что привел его в чувство. Почему я должен терпеть какое-то пренебрежение в сторону Деку, если оно, блять, настолько необоснованно, что мне хотелось блевать. Почему Изуку настолько, сука, миролюбиво, что за все время пребывания с ней я не услышал от нее ни одного слово в сторону такого отвратительного поведения Дерьмоволосого к ней. То, что он делал было как минимум не гуманно. Как максимум так поступают только уебки. Вновь пальцы ударяются по телефону. — Перестань. Это нервирует. — Дерьмоволосый хмурится, раздраженно выдыхая. — Ну пиздец. Ты, конечно, меня не нервируешь, блять, своим присутствием. — от нервозности, я начинаю, почему-то, постоянно смотреть куда-то, оглядываясь через каждые 5 секунд, но прекрасно понимая, что это бесполезно. — Что случилось-то?.. — я хрущу пальцами, потому что успокоиться уже кажется чем-то невозможным. — Ты прям какой-то заведенный… Так встречи ждешь?.. — Встречи, блять, похоже вообще не будет… — Дерьмоволосый начинает странно хмуриться, видимо, пытаясь молча спросить что я имею в виду. — Не отвечает она. — Та что ты кипятишься. Нормально все будет. Сколько не отвечает то?.. — Часа 4 уже… Она даже в диалог, блять, не заходит… — я пытаюсь размеренно дышать. У меня не выходит. — Ого… Ну… Она же своим цветочным горит… Может занята. — он только как-то безразлично пожимает плечами. Блять, простите, но это даже на дружеское волнение не тянет. Ему просто откровенно поебать. Видимо, «жест помощи» распространяется только на старшую школу. Из-за нервов это раздражает только больше. — Ага, 4 ебаных часа она не может найти времени посмотреть на уведомления. — левая рука сжимается кулак просто из-за внутреннего напряжения. Хотя, возможно, это выглядит так, словно я хочу въехать своему товарищу. Лишним, как мне сейчас кажется, это, вообще-то, не будет. — Это даже звучит, блять, глупо. Ты сам себя вообще слышишь?! — Ты слишком волнуешься, бро. Я уверен все будет нормально. — он тоже влюбленно начинает смотреть в телефон, и я понимаю, что он поставил очередную фотографию Денки на заставку. Сейчас я даже, в принципе, могу его понять, но у меня фотографий Деку нет. Хотя я все равно вряд ли бы поставил ее на экран блокировки. Слишко палевно. — Все нормально с твоей Изуку. — Что-то мне сейчас в это не особо верится. — я раздраженно щурюсь, вновь начиная отбивать какой-то неровный ритм по корпусу. Дерьмоволосый теперь морщится, но ничего не говорит. — Вот тебе твой покемон через сколько отвечает?.. — Не сравнивай Денки и Изуку!.. — он обиженно и как-то даже по-детски надувает губы. Мне противно от этого его действия. — С чего бы мне их не сравнивать. — Денки другая!.. — Представляешь, я, блять, в курсе. И в отличие от тебя не практическим путем об этом знаю. — он теперь уже поджимает губы, чуть хмурясь, видимо, пытаясь показать этим действием обидно. Мне опять жуть как противно. — Чаще всего в тот же момент… Если занята чем-то, то в течении 10 минут отвечает. — С чего ты, блять, решил, что Деку в этом плане от нее чем-то отличается?.. Она, конечно, больше звонки любит, но и сообщениями вроде не особо брезгует. — О, вы созванивались?.. — Блять, ты издеваешься?.. В каких облаках нужно так долго витать, чтоб не видеть, что я каждый день этой ебаной командировки по вечерам из-за звонка ухожу. — Я, наверное, с Денки переписывался… Черт его знает вообще. — У тебя сеть вообще сейчас ловит?.. — Ага, а что?.. — Зайди тогда хотя бы на новостной портал какой-нибудь. А то нихуя не знаем. — Без проблем, бро. Киришима странно затихает, когда я прикрываю глаза. Меня это напрягает. Я стараюсь стряхнуть с себя напряжение, но выходит это, мягко говоря, плохо. Если быть точнее, то просто не выходит. Я слышу то, как Дерьмоволосый очень громко сглатывает. — Что там?.. Хули ты так подозрительно молчишь?.. — Бро, я не смогу это зачитать… Сейчас отправлю. Телефон раздается странным булькающим звуком приходящего уведомления. Я достаточно быстро открываю новость. «Сегодня утром нам стало известно о смерти Инко Мидории, жены главы самой известной фирмы по производству тематических фигурок, что пользуются бешеной популярности. По последним данным умерла она от сердечного приступа.» Телефон снова воспроизводит этот максимально неприятных сейчас булькающий звук уведомления. Незнакомый номер меня в данный момент вообще не смущает. Пальцы отчего-то чувствуются какими-то неприятно липкими как от пота. Я открываю сообщение. «Мидория тебя не встретит. Ее увезли на скорой. Врачи сказали, что обморок от переутомления.» В голове набатом стучит, что это что-то гораздо серьезнее. В разы. Отпихнуть от себя эти мысли не получаются. Я пытаюсь сглотнуть, но так только ком застревает в горле. — Деку в больнице. — голос непривычно сиплый, как будто мне не хватает воздуха. Хотя, наверное, мне и правда сейчас его, блять не хватает. Каждый толчок поезда проходит по мне ударной волной. У меня закладывает уши и я не слышу того, как там начинает суетиться Дерьмоволосый. Метка отзывается зудом.