Брачный контракт.

Я вряд ли мог бы называться «хорошим мужем» по меркам общественных стандартов. Да, даже «партнером» или «женихом». Я… Довольно специфичный персонаж по словам даже того же Дерьмоволосого. «Слишком категоричен». Странно, но с Деку этой проблемы просто, блять, не было. Как будто это совершенно нормально — просто обходить стороной те действия и слова, которые могут мне не понравится. Как будто так и должно быть, что я буквально не могу подкопаться к ее поведению. Хотя мне кажется это просто старость. Или «взросление». Но спихивать все на «старческий маразм» гораздо приятнее, потому что сразу вспоминается карга, что так яростно его отрицает. Как будто это не она смотрит прогноз погоды только чтоб понять «не подскачет ли давление на этой неделе», а потом кроет метеорологов матом, просто потому что «забыла из-за этих сученышей купить таблетки». Наверное, встреть я Деку еще в детстве все не было бы так. Больше чем уверен, что я был бы к ней еще более резок, даже чем в первую встречу. До рукоприкладства, конечно, не доходило бы, но факт того, что она вполне могла бы быть объектом моих насмешек отрицать нельзя. Точнее была бы. Раньше я слишком «категорично» — это слово произносится в голове голосом Дерьмоволосового за стаканом коньяка, он высказывал мне это в очередном баре из-за «его Денки», когда решил высказать почему именно я холостяк, хотя мне было поебать, — делил на «слабость» и «силу». Хотя, по факту, теперь я вполне четко понимаю, слишком много слияний. У черного и белого тоже имеются оттенки. В мире царила, царит и будет царить серая мораль. Делить на черное и белое ты будешь только когда знаешь не всю информацию о ситуации. Скорее всего меня бесил бы и бубнеж со стороны Деку. И какое-то ее сталкерство для самой себя с этими ее тетрадками. И прикосновения. И все, что только может быть связано с ней. Деку это какая-то абсолютно другая вселенная, параллельная реальность. Слишком отличается от меня, и, наверное, я в принципе полностью никогда не смогу понять эту ее страсть к какой-то там информации. До каких-то таких вещей нужно дорасти. И я не совсем про возраст. И не все это смогут. Хотя, наверное, просто эта версия меня приходится этой версии Деку. Она же тоже, наверняка, поменялась с детства. Уверен, она была бы просто пиздец какой невыносимой для меня-ребенка. Изуку начинает странно возиться в кровати через несколько часов после нашего «отбоя». Вообще-то возилась она и до этого и из-за этого я, вообще-то, и проснулся. Но теперь она ерзает как-то не совсем так, как приемлемо. Что-то мычит через сон и морщится. Мне это абсолютно не нравится, поэтому я пододвигаюсь чуть ближе. Это «чуть» достаточно сомнительное, но мне вообще-то поебать. Я провожу пальцами по лбу, зачем-то пытаясь как-то прочувствовать ее температуру. Вместо того, чтобы сжимать простыни в руках, как это было до этого, она точно так же приближается, теперь уже почти утыкаясь носом в шею и какое-то шевеление заканчивается. После этого на меня, правда, закидывают ногу, но не сказать, что мне есть чем возмущаться. Теперь уже я прикасаюсь ко лбу губами. Просто потому что вспоминаю то, что бормотала там Деку, а, вообще-то, лучше бы не вспоминал. Потому что после лба я почему-то остановиться просто не могу. У меня даже этой мысли нет. Честно, я даже не замечаю как перехожу на шею, невесомо проводя губами. Меня резко одолевает раздражение из-за просто факта того, что всегда есть какие-то формальности. Потому что сейчас даже спросить о поцелуе не могу, не то, что просто что-то там сделать. И все, что я делаю вообще-то очень неправильно и так делать категорически нельзя. То, что сейчас происходит диктуется исключительно моими желанием, волей и чувствами. Но это же не должно быть так. Вообще-то, и я не должен лежать с ней на одной кровати. Она не должна по мне скучать, пока я в отъезде. Я не должен ее успокаивать от того факта, что ее отец уебок. Она не должна целовать меня на перроне перед отправкой поезда. Я не должен стыдить Дерьмоволосого за неуважение к ней. Она не должна беспокоиться о том, а нужно ли проявлять «лживые» чувства на глазах у журналистов. Я не должен с таким рвением отвечать на них. Она не должна готовить мне еду и беспокоиться о том, ел ли я. Я не должен так отчаянно желать прикосновений. Она не должна лечить меня и ходить за лекарствами ночью. Я не должен успокаивать ее на кухне из-за ее бывшего. Она не должна спрашивать о том, истинные ли мои родители. Я не должен на это отвечать. Она не должна говорить со мной приветливо. Я не должен приходить на ее семнадцатилетие. Мы просто не должны были быть знакомы. Как говорил тот самый обугленный — просто выдали бы замуж за того же самого Половинчатого. Раньше казалось, что «любовь» про сходство, а не различие. Хотя у каждого различия есть точки соприкосновения. Мне начинает казаться, что вся эта история с Меткой — просто цепная реакция от самого начала и до самого конца. Просто эффект бабочки и не было бы никакой мяты на моей спине. Просто одно «не то» движение и не было бы ничего. Я бы просто не переживал на ее счет. Не ждал бы звонков и оповещений. Не чувствовал бы раздражение от тона Дерьмоволосого. Не бросил бы курить просто из-за «на всякий случай». Все происходящее — чистой воды цирк, и я ощущаю себя ебучим клоуном. Все происходящее слишком ненадежно. И когда риск означает потерю всего, то лучше сдаться. И мне, блять, страшно, что все это дойдет до этого риска. Я не могу сдержать желание провести по бедру рукой. Не из-за похотливых желаний, хотя я слишком четко осознаю, что потом ощущения будут меня преследовать. Мне просто хочется до нее коснуться. А так… Убью двух зайцев одним выстрелом. Хотя есть предчувствие, что можно умудриться пристрелить и себя. Хотя вообще-то это до сих пор, блять, неправильно. Я как-то резко выдыхаю, положив руку и медленно проводя ей по бедру. Как ебаный девственник. Это все еще, блять, неправильно. Я хочу касаться. Много касаться. Касаться чаще и больше, чем дышать. Но у нас есть эти ебаные формальности. И меня это раздражает слишком сильно. Я всегда и во всем был первым. И сейчас я первым влюбился и получил Метку. И, честно, я совершенно точно не хотел придавать значение какой-то там Деку, что просто является моей бизнес партнершей. Но у меня как-то не получилось, не фортануло. Чувства… Блять. Я предпочитаю вообще об этом не говорить, по одной простой причине. Ни один человек не будет раскрывать свои слабые места. Мне даже думать о чем-то таком было противно, потому что всегда делил людей на «своих» и «чужих». И с самого начала понимал, что эти «свои» — попросту мои слабые места. А у Бакуго Катсуки, блять, не должно быть слабых мест. Сострадание — не совсем моя черта. Я не виноват, что уродился холериком. Меня могут считать «эмоциональным» только из-за вспышек гнева и раздражения, но по факту мой эмоциональный диапазон не больше, чем у того же Двумордого. Но у него, почему-то, видеть ли, ебало каменное, а мне «надо обратиться к психологу». Тьфу, блять. Когда я вижу, как подрагивают ее ресницы, просто рефлекторно закрываю глаза. Руку с бедра не убираю. Потому что не хочется. Хотя это все еще неправильно. Первая женщина в моей жизни, с которой я действительно исключительно спал. От этого совсем чуть-чуть даже досадно. Наверное, видеть ее красное лицо после понимания всего произошедшего, если бы это произошло, было бы приятно. Хотя сейчас мне бы какой-то более простой реакции от нее дождаться. Она просыпается с каким-то недо-стоном, недо-мычанием. Моя рука сразу перемещается с бедра на талию не совсем по моей воле. Но не сказать, что меня это пиздец как расстраивает. Хуже было бы, если бы ее просто убрали. А потом я чувствую прикосновение пальцев к моему лицу. Они скользят по подбородку, но я стараюсь контролировать собственное дыхание, чтоб не выдавать себя. Вообще-то это тупо, но в данный момент мне поебать. Я чувствую чужое дыхание на лице, а потом холодные пальцы прислоняются к переносице, доходят до лба и зарываются в волосы. — Когда не хмурится еще более симпатичный. — мне совсем чуть-чуть смешно от ее этого бубнежа. — Хотя куда уж больше, казалось бы. Аж завидно.