Брачный контракт.

К моему удивлению, я быстро понимал механизмы готовки. Скорее всего это из-за того, что Изуку более менее нормально объясняет, хотя, скорее всего, это просто у меня мозги хорошо варят. Сегодня полностью на кухне работаю я. Честно, я хуй знает как до этого докатилось так быстро, но не зря же я все понял. Даже запомнил где лежат какие-то приправы. Вообще, как я понял, у Деку глаза на мокром месте примерно всегда. С этим, к сожалению или к счастью, ничего не сделать и расплакаться ей раз плюнуть. Хотя на людях она это не допускает, просто начинает смотреть очень стыдливо, бликуя влажными глазами. Это уже стало чем-то сродни ежедневного ритуала. Потому что в первый день она плакала из-за этого ебучего зеркала. Во второй я вообще не понял из-за чего, но реветь она начала после своего максимально странного вопроса. «Правда?..», в какой-то степени звучало даже оскорбительно, как будто я только и делаю, что пизжу. Хотя, скорее все пиздят. Учитывая то, как ведет себя ее папаша, не сложно догадаться, что она вообще не воспринимает себя за что-то не то, что даже важное, просто за обычное. Как-будто привыкшая к тому, что ее втаптывают в грязь. И мне это пиздец как не по нраву. В третий день из-за того, что я заплатил за прием у глазного и очки. Хорошо, что в коридоре никого не было. Хотя, вообще-то, мне было бы похуй если бы кто-то и был. В четвертый ее вывело на эмоции эта кошка. Вчера то, что я порезался. Сегодня момента еще не было. Хотя, как мне кажется, еще будет. Я даже не могу сказать, что мне это не нравится. Даже как-то… Наоборот. Как-будто мне разрешено видеть ее такой. Только мне. Это в каком-то плане очень тупое собственничество, если мне приятно от того факта, что я имею права на такую глупость. Вместе с шипением куриной грудки на сковороде для кацудона слышится и стучание пальцев по клавишам. Она все таки вынудила меня отослать ей по электронной почте отчеты Дерьмоволосого. До того, как у нее появились очки было хотя бы оправдание почему я не отсылал ей. — У Киришимы было нормально с японским языком?.. — голос не особо громкий, но, стоит отдать должное, громче, чем обычно, скорее всего из-за шипения сковороды. — Такое себе. Хуже с алгеброй. — я выключаю газ, наконец закончив весь этот балаган с готовкой. Оказывается это не так уж сложно. Различать срок годности меня научили и с этим проблем тоже теперь не было. — И как ты его нанял тогда?.. Прости, но на особо жалостливого ты не тянешь и вряд ли взял его за красивые глазки. — А что там?.. Он на отъебись отчет прислал?.. — Ну, похоже на то, хотя может у него отредактированный документ не сохранился?.. Просто это вообще на отчет как-то… Не тянет. Я уже половину всего исправила. — она поправляет очки, что из-за веса сползли на нос, чуть хмурится, но ее сентиментального вида это не отменяет. Она все равно выглядит как школьница, которая в любой момент может заплакать от нежеланного доклада. Закрывает глаза, открывает их и переводит взгляд на меня. И начинает чуть посмеиваться, отчего уже я начинаю хмуриться, садясь на табурет, при этом поставив сковородку на доску на стол. — Прости-прости, просто я думаю, что если у нас будет такая семья кулинаров, то фартук нужно докупать. В этом ты выглядишь нелепо. Это действительно было правдой, учитывая, что по росту Изуку Мидория равнялась примерно 3/4 меня. И если она в моих вещах ходить вполне может, — хотя при большом разрезе для головы горловина будет слетать с плеча, — то меня в ее вещах представить сложно. А фартук ее со школьных времен. Она снимает очки, аккуратно кладет их на стол, встает, отходя к столешнице, потягивается, прогибаясь в спине, и я не могу не задержать на этом взгляд. Шерстяные полосатые носки выглядят смешно вкупе с моей черной футболкой с черепом и в тон ей ее шортам. — Ты знала, что мы уживемся. — по факту, я не спрашиваю, но она резко переводит на меня взгляд и в глазах у нее читается спокойный протест. — Я не могла этого знать по одной простой причине. — и молчит, облокачиваясь на столешницу. — И по какой же это причине ты этого могла не знать. — она смотрит как-то очень серьезно, и я понимаю, что она правда верит в то, что говорит. А я думал, что она знала. Не знаю почему, наверное, потому что она в принципе выглядит как кто-то, кто знает. Просто знает. — Потому что я не могла знать, что ты дашь на это разрешение. — звучит это как-то странно. Как-то излишне неправильно. Поэтому я особо не понимаю что именно она имеет в виду. Наверное, это видно, поэтому она подходит и, уже даже не спрашивая, садится ко мне на коленки. По факту, опасный трюк, но она чувствует когда можно, поэтому сейчас это и не злит особо. — Скорее всего ты и сам не замечаешь собственного давления, но есть такая штука от тебя. Это под тебя подстраиваются. Даже эмоциональный фон может смениться от одного твоего присутствия. Тобой это не контролируется, ясное дело, но сам факт есть. Если бы ты не разрешил к тебе подобраться при определенных условиях мы бы общались точно так же, как и в мое семнадцатилетие. Я смотрю как-то даже скептически. Не особо понимаю как к этому относиться. — Это ты из меня тирана делаешь, при этом сидя у меня на коленках. — я хмыкаю, смотря в серо-зеленые глаза. — Наглости через край, Деку. — Что… — она начинает хмурится, а потом резко начинает стыдливо отводить взгляд. — Я не это имела в виду. — Да?.. — я скалюсь. — А что же ты тогда?.. — Я про то, что только благодаря тебе мы… — она пытается подобрать глаза, но я понимаю, что одно слово и настроение будет испорчено. Если Деку скажет «подружились», то я буду готов себе шею свернуть прям здесь. Заебись дружба, когда у одного на спине метка. — Начали ладить. Я мог бы сказать даже, что благодарен за то, насколько умеет она подбирать выражения. Мне даже не испоганили настроение. — Хорошо, оправдания принимаются. А то уже приготовился к трапезе, а это, знаешь ли, опасно. — демонстративно клацаю зубами. Деку тихо смеется, проводя рукой от подбородка к уху, а после него к волосам, отчего я блаженно прикрываю глаза, сама же почти кладет голову мне на плечо, тем самым уже дыша в районе шеи. А затем произносит так слишком обиженно, что сразу понятно, это просто шутки. — Ты такой бака… — тихо. Даже как-то слишком. Фактически, она не понимает с каким огнем сейчас играет, потому что на загривке волосы встают дыбом от этого шепота. Кошка, которую по факту сложно так назвать из-за своего возраста в несколько месяцев, мяукает. Пискляво и очень тихо. И мне кого-то это напоминает. Около серого оттенка глаза смотрят немигающе, как будто изучающе. — Бака… Деку, ей похоже имя наконец нашлось. — девушка очень слабо меня пихает. — Я не хочу называть ее оскорблением… — А ты меня значит оскорбляла?.. И вообще, чего плохого в том, что у нас будет ручной демон дома?.. — Что?.. — Бака. Бакэнэко. — она начинает хмуриться, что-то там обдумывая, а потом слабо кивает. — Красиво… — Ну еще бы. Я же придумал. — Действительно. Красивые мысли от красивого человека. — Ты меня смутить хочешь?.. — я вновь беззлобно скалюсь, она вновь проводит своими великолепными руками к шевелюре, зарываясь в волосы. Я едва заметно порыкиваю от удовольствия. — На правду обычно так не реагируют. — она задумчиво склоняет голову. — Если на правду обычно так не реагируют, тогда ты точно так же не должна не смущаться на комплименты. Потому что я не говорю ничего, если так не думаю. — Это другое!.. — очень тихий протест. Мне даже смешно от этого ее тона. — Ой, бля, не начинай. Это как раз таки тоже самое. — Ты все равно дурак. — Деку надувает губы и я при всем желании не могу не перевести на них взгляд. Это было бы кощунством, как по мне, если бы я не посмотрел. — Как скажешь. Ты пробовать будешь?.. Я тебе голодать не разрешал вроде. — она опять слабо кивает, но видимо есть будет в этом положении, потому что с моих колен не встает. Так как сидит она лицом ко мне, спиной к столу, я беру вилку, отламывая от отбивной кусок, потом нанизывая его на нее. — Пробуй. Ее лицо становится каким-то не таким. Я уже начинаю думать, что, скорее всего, что-то сделал не так. Первый блин комом — достаточно частая ситуация. Но ее глаза становятся какими-то даже слишком печальными и опять теперь на мокром месте. Я начинаю хмурится. — Каччан, ты знаешь, что я тебя ненавижу?.. — В смысле… — Так готовить нельзя, особенно когда делаешь это первый раз. Зачем я теперь тебе нужна, если ты уже и готовить умеешь. — мне хочется даже облегченно выдохнуть. — Какая ты дура иногда, честно… Плакать просто потому, что вышло вкусно… Деку, у тебя талант, когда дело касается слез. — Прости… — она шмыгает носом и отводит взгляд и это кажется мне настолько глупым, что это даже смешно от того, как нелепо. — Глупая ты. Фактически, я не умел готовить всю свою жизнь и научился только благодаря тебе. Так что переставай в чем-то в себе разочаровываться. Она вновь надувает губы, а потом говорит странную фразу. — В тебя даже влюбиться страшно. — я начинаю хмуриться. Если спрашивать меня, в случае с Изуку, я был бы не против того, чтоб в меня влюбились. Она молчит, а потом вновь говорит то, что теперь тешит мое эго, но вновь делает это на ухо, горячим шепотом, но уже обвивая мою шею руками. — Потом завышенные стандарты будут ко всем. Если у меня когда-то начнет вставать на похвалу, то вините в этом Мидорию Изуку. Я в который раз за неделю глажу ее по спине.