Тайны дневника Гермионы

12 Марта. Через неделю у Драко экзамены в Мракоборческом центре. Когда он дома, мы почти не видимся. Ужинает и исчезает в библиотеке или в зале для отработки заклинаний. У него будет большой тест и практическая часть. Готовится так же тщательно, как в Хогвартсе. Надо сказать, что стеллажей в библиотеке становится всё больше, читает он всё быстрее. Это какая-то особая методика. Драко просто листает книгу и всё! Он её прочёл! Говорит, что в любой литературе слишком много воды — ненужной информации. У него в голове остаётся только необходимое, остальное просто не замечает. Это так необычно! Я по нему скучаю. Но понимаю, что сейчас не время его отвлекать. Как-то неожиданно, в моей жизни появились новые люди. Сначала, я была чем-то вроде совы между Потсом и Рубби. Он расспрашивал о ней, она о нём. Рубби подсаживалась ко мне в кафетерии и робко задавала вопросы: сколько Ирвину лет, женат ли он, где живёт. Приходилось узнавать всё это для неё. Он, в свою очередь, приходил, как будто по работе и, между делом, расспрашивал о ней. В результате, я во всех подробностях знаю биографию этих двоих. Ирвину двадцать восемь. Он несколько лет пытался устроиться в архив, но не удавалось. Долго не мог понять почему, ведь у него все данные хорошие. Было одно НО — он выглядел, как ботаник. Очки, сутулость, неряшливость и кривые зубы ужасно всё портили. Хорошо, что он, однажды, понял в чём дело и занялся своим внешним видом. Теперь он привлекательный и умный мужчина, холостой, в общем, завидный жених. Для Рубби ключевым стало слово — холостой. А для него — француженка. Не знаю почему, но у него пунктик: он в восторге от француженок! Она только наполовину француженка. Училась в Шармбатоне и её отец родом из Франции. Мама же училась здесь, в Хогвартсе, где и познакомилась с будущим мужем во время Турнира Трёх Волшебников в далёких семидесятых. Рубби сама решила жить в Лондоне, но с годами начала разочаровываться, видимо, из-за неудач в любви.  — Британцы очень сдержанные, — говорила она. — Им чужда эмоциональность. Они холодны, разумны. Может поэтому моя излишняя чувствительность мешает связать с кем-то свою жизнь. Я не подхожу. Очень трудно было ей что-то на это ответить.  — Может быть, мы, просто, не показываем открыто свои чувства. Не принято у нас посвящать посторонних в тонкости своего душевного состояния. Мы тоже переживаем, страдаем, радуемся, но об этом знает только узкий круг самых близких людей, а иногда никто не знает. Похоже, она меня поняла. Тем не менее, как бы мне не нравились эти двое по отдельности, наступил момент, когда это уже стало в тягость. Они оба много говорили, слишком много! Я предложила каждому начать уже общаться друг с другом, без посредника в моём лице. Они страшно смущались. Даже отказывались! Пришлось назначить Ирвину встречу в кафетерии, куда должна была, как обычно, прийти Рубби. Потс пришёл, я передала ему документы, предложила немного посидеть. Он оказался не против. Мы мило беседовали, и когда явились девушки, в том числе и Рубби, парень вспыхнул, как факел, а Рубби совершенно растерялась. Но, всё-таки, подошла к нашему столику, мы все поздоровались, она присела. Слово за слово и я ретировалась. Наконец-то они заговорили! Надеюсь, я им больше не понадоблюсь! И я очень довольна, что Рубби больше не покусится ни на Драко, ни на Гарри. Кстати, о Гарри! Они с Джинни решили провести свадьбу в апреле. Потом будут снимать квартиру на окраине Лондона. Так им удобнее учиться и работать, а расставаться не придётся. Я очень рада за них! Ну, а огненную шевелюру Рона я вижу каждый вечер в фойе министерства. Он встречает с работы Милли, нашу рыжую сплетницу. Эти двое, видимо, без ума друг от друга! Я их вместе не видела, но Рубби говорит, что Миллена уже все уши подругам прожужжала, какой чудесный мальчик Рон. Она, похоже, по уши влюблена! Ну и хорошо! Пусть всё вышло не по моему плану, главное, что все счастливы! Во время ужина я успеваю всё рассказать Драко. Мне нравится, что он всегда интересуется тем, что со мной происходит, что меня волнует и радует. Надеюсь, скоро мы снова будем больше общаться, когда его учёба закончится. 17 Марта. Драко сдал экзамен. Наверное, он был бы рад, но новость, которая настигла его перед экзаменом всё омрачила. Он вернулся домой жутко вымотанный, я даже испугалась! Драко швырнул свиток полученный в Мракоборческом центре в ящик стола, сел в кресло и просто смотрел в окно. Я даже не знала, как с ним говорить. Казалось, он ушёл в какой-то другой мир тёмный и безрадостный. Несколько раз заходила в библиотеку, но он так и сидел на одном месте.  — Драко… — позвала я.  — Не сейчас, — тихо ответил он. — Я сам приду. Я ушла наверх. Ждала его, думала сегодня мы отметим его новое звание, приготовила праздничный ужин. Мне было так тревожно! Драко пришёл только к ночи. Я уже чего только себе не напридумывала! Как он ни старался, беспокойство скрыть не получалось.  — Слушай, ну перестань меня мучить! — умоляюще попросила я. — Лучше выскажи всё, что тебя беспокоит. Сегодня такой важный, радостный день, а на тебе лица нет.  — Прости… — он потёр ладонями лицо. — Это всё слишком тяжело. Я ещё больше напряглась. Села рядом, взяла его за руку. Он ещё какое-то время молчал.  — Бруствер готовится объявить амнистию, — мрачно произнёс он.  — Кому? — у меня всё внутри похолодело. Драко тяжело выдохнул.  — Молодым заключённым Азкабана, тем кому двадцать три и меньше. Министерство получило много прошений и апелляций от родственников, от самих заключённых. Многие ссылаются на то, что действовали под давлением со стороны родителей — пожирателей смерти. Амнистия распространяется на всех, кроме убийц. Так что в число освободившихся попадут мародёры, егеря, те, кто применял непростительные. У меня во рту пересохло, стало жутко.  — Но, ведь, это значит, что настоящие преступники хлынут из Азкабана в города, — с трудом проговорила я.  — Кингсли дал распоряжение создать реабилитационный центр для них. Большинство заключённых лишились родителей. Они либо погибли, либо приговорены пожизненно. У этой дикой молодёжи в большинстве случаев нет дома, нет образования. В центре с ними будут работать, — Драко замолчал, он был очень напряжён. — Всё слишком быстро! Ничего не готово, специалистов мало. А объявят амнистию уже в ближайшие две недели. Я не понимаю, чем они думают. Он был страшно возмущён, встал и ходил кругами по комнате, еле сдерживая свой гнев.  — Кингсли уверен, что чем дольше они будут в Азкабане, тем меньше шансов вернуть их к нормальной жизни. Опомнился! Через два с половиной года! Да у них там уже у всех мозги набекрень! Это всё надо было делать в первые же месяцы, пока они не озлобились. А потом НАМ всё это расхлёбывать! Ловить, расследовать, сажать. Из всей этой своры нормально жить смогут единицы, и то ещё не известно. Драко так сильно разволновался, что вены вздулись на лбу. Я поймала его за руку, крепко обняла. Он тяжело дышал, казалось, ещё немного и у него сердце выскочит из груди.  — Успокойся, любимый мой! — шептала я. — Пожалуйста, успокойся! Если это неизбежно, то как ты не напрягайся, всё равно уже ничего не изменить. Придётся принять, как есть. Придётся, понимаешь? К сожалению, не нам решать. Я была в ужасе, но не хотела ему этого показывать. Хватит того, что он сам почти на грани от возмущения.  — Никогда в этом мире покоя не будет… — с сожалением вздохнул Драко.  — А помнишь, что ты мне говорил?  — Что?  — Если мысль тебя расстраивает, значит она неправильная. Подумаем иначе… Я вдруг увидела такую благодарность в его взгляде. Он провёл рукой по моим волосам.  — Что бы я делал без тебя?  — Ну, давай! Поищем плюсы. Пусть не всем им, но ведь кому-то это поможет. Те, кто попали туда по глупости, выкарабкаются и будут жить счастливо! Ради этого всё и делается. Те, кто не смогут влиться в нормальный мир, к сожалению, вернутся обратно. Тебе придётся этим заниматься. На то ты и мракоборец — теперь официально! — я улыбнулась. — Можно тебя поздравить? Драко нежно обнял меня.  — Чем я тебя заслужил? Ты — мой ангел. Мне очень хочется самой верить в то, что я говорила и думала. Ведь и правда, кто-то из этих, глупых на тот момент, юношей могли осознать свои ошибки и желать их исправить, как Драко. Ему очень повезло, что не попал в Азкабан, не то, что Грегори Гойлу. Мне стало не по себе, когда я подумала о нём. Ведь он считал Драко другом. Ну, или как минимум, соучастником, подельником. Даже не знаю, как назвать их отношения. Сейчас решила не упоминать о нём. Показалось, что для Драко это будет болезненно. Страшно при мысли, что Гойл появится в нашей жизни, но скорее всего этого не избежать.